16 Не делай добра…

Рагнер

Видно, дружину Рагнера, и правда, заперли где-то под землёй. Об этом говорили сырость и затхлость, а ещё столь низкие потолки, что приходилось склоняться, чтобы его бедной головушке не досталось ещё раз.

Из сумрака проступила крутая узкая лестница. К счастью, довольно короткая – не больше дюжины ступеней. Это радовало, потому что у Рагнера до сих пор в глазах плыло и темнело. Он старался держаться твёрдо и не выказывать собственной слабости. Однако страшился, что ноги всё-таки подведут, и он опозорится и рухнет прямо на глазах у надменных Лебедей.

Душное подземелье осталось, наконец, позади. В просторной бревенчатой светлице пахло деревом и немного дымом. В печи трещал огонь, и приятное тепло заливалось от неё по всему дому. Тусклая масляная лампа едва разгоняла сумрак. За единственным мутным окном и вовсе было черно. Должно быть, уже поздний вечер или даже глубокая ночь.

Рагнера, однако, из этой комнаты повели дальше. Один стражник шёл впереди, другой дышал в затылок. В доме были ещё люди, Волк это чувствовал, но сторожили его сейчас только двое.

Будь он не так слаб, мог бы попытаться вырваться и улизнуть. Но бежать ему было некуда – он не мог бросить свою дружину и хотел знать, что с Лебёдушкой. Да и, в конце концов, Рагнер не делал ничего такого, за что чувствовал бы вину. А потому всё ещё надеялся, что получится уладить дело миром.

Первый ратник приостановился, толкнул тяжёлую дверь, поклонился кому-то в глубине комнаты и, наконец, пропустил Рагнера вперёд.

Волк пригнулся, перешагивая порог, а вышло, будто тоже поклонился. Ничего, с него не убудет – иногда стоит проявить почтительность.

Правда, узнав того, кто его ждал, Рагнер мигом про всякую любезность позабыл. Сейчас молодой светловолосый ратник выглядел иначе – был без шапки, плаща и тяжелых доспехов, но этот надменный взгляд невозможно было перепутать. Вот он, гусь спесивый!

Рагнер вскинул подбородок, уставился на Лебедя с таким же вызовом… И не сразу обратил внимание на ещё двоих. Те сидели за длинным столом, в самом конце. Тусклый свет масляной лампы до них не дотягивался, и фигуры их терялись в густом сумраке.

– Садись! – процедил сквозь зубы предводитель Лебедей и мотнул головой в сторону колченогой лавки. – Рассказывай!

Рагнер не стал отказываться от столь любезного предложения. Конечно, лучше бы стоять и смотреть в горделивое лицо на равных, а не взирать на этого надутого гуся снизу вверх… Но ноги всё же держали плохо. Не хватало ещё тут свалиться!

– Ты бы хоть сперва назвался, растолковал, кто таков, почему я тебе отвечать должен... А потом уж расспрашивал, – попенял ему Рагнер, неторопливо располагаясь на скрипучей лавке. – И как меня звать… даже не поинтересовался. Или в Лебяжьих Землях про гостеприимство не слышали?

– Да ты! Да я тебя! – дёрнулся Лебедь. – Какое-то разбойничье отребье меня ещё поучать будет!

– Я не разбойник, ещё раз тебе это говорю, – терпеливо и хладнокровно повторил Волк. – Ладно, коль спрашивать не хочешь, сам представлюсь… Рагнером меня зовут, служу в дружине ярл-князя Аррдена. По его воле еду с посланием в Верунь к вашему князю Гордию.

– Лунгерд, форинг князя Гордия, – высокомерно прошипел светловолосый. – И ни одному твоему слову, Рагнер, я не верю. Рассказывай правду, Волк!

Нет, это даже не гусь, это какой-то баран. Упрямый, глухой баран!

Рагнер скрипнул зубами и решил, что в десятый раз одно и то же повторять не будет.

Вместо этого неожиданно сам задал вопрос:

– Где Ильма? Что с ней?

Лунгерд, видно, от наглости пленника опешил, светлыми глазами удивлённо пару раз хлопнул, нахмурился.

– Ильма? – растерянно переспросил он. – Как где? Дома… Жива-здорова… Что ей сделается? Повезло, добралась до Веруни, добрые люди помогли. Она-то нам и поведала, что вы княжну похитили!

Теперь уже Рагнер уставился на Лунгерда так, будто тот был не в себе, удивлённо моргнул. И наконец… понял.

Всё понял. Или вспомнил…

Ведь ещё там, в лесу догадался. А потом, как по затылку получил, так и выскочила из головы догадка.

Тяжело вздохнув и больше не глядя в на форинга князя Гордия, Рагнер заговорил снова устало и холодно:

– Никакую княжну мы не похищали. Мы люди князя Аррдена, прибыли сюда с миром. Девицу эту встретили в лесу случайно. Она сказала, что сбежала от разбойников. Кто она – я не знал. Понял, конечно, что не из простых. Но про отца своего она лишь одно сказала, что он не бедствует. Нам назвалась Ильмой. Узнав, что мы в Верунь путь держим, попросила взять с собой. Боялась, что лиходеи за ней по следу идут. И не зря боялась. Ночью мы с ними схлестнулись. Шестерых убили. Если не веришь, пошли кого-нибудь проверить. По дороге на Снежень, недалеко от Белогорки, прямо у дороги, пещера в лесу есть – там они и остались. А лучше спроси у неё самой! Пусть Ильма… – Рагнер досадливо осекся и поправил сам себя, дивясь странной горечи, что завладела сердцем: – Пусть княжна тебе скажет, кто её похитил, а кто спасал! Я бы в жизни ей зла не сделал…

– Я бы рад спросить, – горько усмехнулся Лунгерд, – да она не ответит… До сих пор от чар твоих не очнулась. И как лекарь не бьётся, ничем помочь не может.

– Что? – Рагнер подскочил, будто ужалили, и про голову больную вмиг позабыл. – Мне нужно её увидеть! Отведи меня к ней!

– Ещё чего прикажешь? – скрипнул зубами Лебедь.

– Ты не понимаешь… – в отчаянии воскликнул Рагнер. – Я могу ей помочь!

– Той самой иглой, которую мы в твоём кошеле нашли? – с ненавистью процедил Лунгерд. – Навёл чары, а теперь довершить своё черное дело хочешь? Если княжна умрёт, я тебя собственными руками придушу! И не спасёт тебя то, что ты посол ярл-князя.

– Иглу я вынул у неё из плеча, – уже почти прорычал Волк. – Думал, вдруг это ей поможет. А чары… я могу попытаться снять. Есть у меня одна дивная вещица… Подарок одной сильной целительницы. Не знаю, поможет ли… Но дай хоть попытаться! Прошу!

– Да я тебя и на шаг к ней больше не… – начал было форинг Лебедей.

– Помолчи, Лунгерд! – вдруг лязгнуло из темноты. Одна из тёмных фигур за столом поднялась и шагнула к свету. – Что за подарок? Говори толком!

Седовласый, но по-прежнему крепкий, широкоплечий, высокий. Он показался Рагнеру могучим и величественным, как великан из древних сказаний.

– Кольцо, особое кольцо… Оно целебной силой обладает. И чары, и болезни, и раны излечить может, – не стал юлить Рагнер. И твёрдо добавил, уже не сомневаясь в том, кто перед ним: – Прикажи вернуть мои вещи, княже! Позволь дочери твоей помочь!

Гордий глянул на Лунгерда и молча кивнул. Потом снова перевёл тяжёлый взгляд на Волка:

– Исцелишь Сияну – награжу, погубишь… – пожалеешь, что на свет родился, Рагнер!

***