15 Не делай добра…

Рагнер

В голове гудело, звенело и стучало, будто Рагнер знатно перебрал хмельного. А ещё его немилосердно мутило. Страшно было шевельнуться или открыть глаза. Казалось, стоит это сделать, и станет ещё хуже, его просто вывернет наизнанку.

Давненько Волк не испытывал подобных неприятных ощущений. Пожалуй, последний раз вот так тяжко ему было ещё в молодости, когда по глупости он с одним дружком поспорил, кто кого перепьёт. Надо сказать, Рагнер тогда победил. Но потом ещё два дня в себя не мог прийти после той жуткой попойки.

С тех пор он стал умнее. Конечно, не отказывался от чарки за праздничным столом или для сугреву в мороз, но меру знал, да и случалось такое крайне редко. Жизнь воина к пьянству не располагала – надо ведь всегда быть начеку, если с жизнью расстаться не спешишь. Беспечность может дорого стоить. А тот, у кого в голове пьяный туман, как правило, забывает об осторожности, творит глупости, а то и вовсе на рожон лезет.

Словом, что такое похмелье, Рагнер давно забыл. И очнувшись, какое-то время он просто лежал, пытаясь прийти в себя и понять, что с ним стряслось. Уж не захворал ли? Морозы в Лебяжьих Землях стояли не такие уж лютые, но вдруг угораздило простудиться.

Лебяжьи Земли…

Рагнер зацепился за это название, и разум медленно-медленно, неуклюже и тяжко принялся вытягивать из тёмного омута небытия обрывки воспоминаний обо всём, что стряслось за последние дни.

Путь в Верунь с посланием к князю Гордию. Столкновение на дороге с прекрасной и вздорной Лебёдушкой. Ночное нападение разбойников, драка. Странные недомолвки и тайны спасённой девицы. И наконец…

Перед внутренним взором, как наяву, встала картина: Ильма, пытаясь уберечь Рагнера от подлого выстрела, закрывает собой, а потом падает безвольно прямо ему в руки. Сердце так болезненно кольнуло, будто ему ту самую иглу сейчас в грудь воткнули. Мысль о беде, нависшей над Лебёдушкой, заставила забыть о собственных муках и вскочить в тот же миг.

Правда, с этим Рагнер погорячился. Голова тотчас пошла кругом, в горле предательски булькнуло, а в глазах и вовсе по-прежнему было так темно, словно он ослеп. Рагнер застонал, схватился за пульсирующий от боли затылок и неожиданно нащупал на волосах… Кажется, это была засохшая кровь… А ещё ткань повязки.

Ещё через мгновение сообразил, что это не в глазах у него темно, а в комнатёнке, где он лежал на низкой лавке.

– Рагнер! Очнулся! Хвала Великим!

Из темноты вынырнуло улыбающееся лицо Вальда. Улыбался, правда, этот вечный балагур сейчас немного криво, ведь правый глаз у него заплыл и посинел. Рядом с ним появился Дар, тоже слегка потрёпанный, потом Бран, и Киран.

Не без их помощи Рагнер наконец-то сел и осмотрелся.

Бревенчатый сруб, тёмный и тесный, без окон, с одной небольшой, но точно надёжной дверью, больше всего походил на какой-то ледник или кладовую. Правда, никаких запасов здесь не наблюдалось. Кипа соломы на полу. Тусклая масляная лампа у двери. Тоже на полу. А рядом с ней кувшин. Должно быть, с водой. Единственную лавку занимал он сам.

– Где это мы? – хрипло поинтересовался он, уже догадываясь, что ему сейчас ответят дружинники.

Ох, верно говорят, не делай добра – не будет тебе зла. Ведь от всей души хотел помочь, жаль ему стало бедную девицу – одна, в лесу, натерпелась такого…

А теперь что? В какую беду она их ещё втянула?

Не сама, конечно. Это всё тот… гусь спесивый… В смысле, Лебедь.

Как он взъелся, увидев Ильму на руках Рагнера! Может, конечно, и правда, принял Волка за лиходея и похитителя. Но чудилось Рагнеру что-то ещё во взгляде незнакомого ратника. Уж не ревность ли он успел разглядеть в светлых глазах противника, прежде чем его по голове приложили?

А в том, что затылку сильно досталось, Рагнер уже не сомневался. Только так можно было объяснить, что он даже не заметил, как переместился из леса в какую-то незнакомую клетку. И сейчас стоило поскорее всё выяснить и решить, что делать дальше, как выбираться.

В первую очередь, хотелось спросить об Ильме. Лишь бы ей смогли помочь, лишь бы успели!

Но другой вопрос уже сорвался с языка, и друзья наперебой принялись рассказывать.

– Мы уже недалече от столицы. Здесь у князя Гордия, видно, какие-то охотничьи угодья… На ночлег остановились. Нас в подполе заперли. Боятся, что сбежим или в драку сызнова кинемся.

– Прости, брат, что не уберегли мы тебя! Ты как сам-то? Голова болит?

– Болит, – кивнул он. И зажмурился на миг – в глазах искры полыхнули. – Ничего… Раз болит – знать, ещё живой. А оружие наше где? Мой дорожный мешок, кошель?

– Так они всё забрали… гады!

– Рагнер, ты прости! Мы бы отбились. Да ведь ты велел не трогать их. Дружина князя Гордия всё-таки… Мы им так… немножко бока намяли, носы расквасили. Но никого не убили. Не боись!

– Ничего, Отец-Волк поможет – всё обойдётся… – усмехнулся в ответ Рагнер. И тут же не выдержал: – А Ильма?

– Так и в беспамятстве девка до сих пор. Но живая пока, вроде. В Белогорке-то лекарь помочь ничем не смог, только руками развёл. Ну и этот… старшой их… велел гнать без отдыху дальше…

– У них сани были. Ильму в них уложили. И тебя тоже… Связали и в ноги ей кинули, – зло добавил Бран. – Сам-то ты в седле никак не удержался бы. А скакали мы дюже скоро. Этот их… думал до Веруни поспеть сегодня, но не вышло. Вот и свернули сюда. Тут у них тоже знахарь свой имеется.

– Мы просили, чтоб он и тебя посмотрел. Шутка ли, человек столько в беспамятстве! Но старшой их только отмахнулся… Потом, мол. А когда потом? У тебя ж голова пробита! Хоть дали самим тебя перевязать, и на том благодарствуем. Но мы же не целители. А им всё равно… Только за девку эту и переживают.

– Ещё бы не переживать, – хмыкнул Вальд. – Князь Гордий им головы с плеч снимет, ежели она помрёт.

– Князь? – растерянно переспросил Рагнер.

В затуманенной голове настойчиво вертелась какая-то мысль, которую он никак не мог уловить, терзала, мучила. Кажется, он что-то важное успел позабыть. Что-то… поразившее его до глубины души… Он услышал это за мгновение до предательского удара. И это что-то само было как удар прямо в сердце. Оно засело в душе занозой. Но сейчас вспомнить никак не выходило.

Рагнер уже открыл было рот и хотел спросить, причём тут вообще князь Гордий…

Но его отвлёк протяжный скрип засова. Дверь широко распахнулась, и в комнатёнку шагнуло сразу двое дюжих молодцев.

– Кто над вами тут старшой? – зычно вопросил один из них.

Рагнер неловко поднялся на ноги.

– А… ты, стало быть… – довольно хмыкнул ратник и даже попытался изобразить кривоватую улыбку. – Очнулся, смотрю… Вот и славно. Пошли! Вопросы к тебе имеются…

***