19 Утро вечера… ещё страннее…

Рагнер

Рагнер твёрдо решил, что не сомкнёт глаз до утра.

Устал он, конечно, так, что готов был стоя уснуть. В дрёму тянуло непреодолимо, а теперь, когда ещё и подкрепился, взвара горячего выпил, в натопленной комнате разомлел и, наконец, смог выдохнуть, зная, что за жизнь княжны можно больше не бояться, веки и вовсе будто кто-то нарочно к земле тянул. Да и разбитый затылок ныл непрестанно, а сон, как известно, лечит лучше всякого зелья.

Но пока об отдыхе можно было только мечтать. Он отвечал за свою дружину, и терять бдительность было непозволительно.

Лебеди по-прежнему не внушали Волку доверия. Конечно, ярл Аррден предупреждал ещё перед дорогой об их надменности и вздорном нраве, но только ощутив на своей шкуре Лебяжье гостеприимство, Рагнер понял, о чём ему толковал князь. Да уж, чтобы уговорить Гордия заключить союз, одного красноречия точно мало.

Но теперь у Рагнера было, что противопоставить упрямству Владыки Лунных Лебедей. Как говорится, нежданно-негаданно, Волк получил право на желание.

Гордий ведь обещал наградить за спасение дочери. Никто его за язык не тянул, Рагнер и без всякой благодарности помог бы Сияне, жизни бы не пожалел, чтобы её спасти. Но Гордий о том не знал, вот и пообещал, что в долгу не останется. А княжеское слово – это княжеское слово. От него отказываться негоже.

Стало быть, если по-хорошему договориться не получится, придётся свою награду требовать.

Мысли о предстоящем завтра разговоре тоже спокойствию не способствовали, но тревожно на душе у Рагнера было и без них. Всё-таки в этом чужом доме, в окружении ратников Гордия, Волк и на миг расслабиться не мог.

После исцеления Сияны князь, правда, иначе себя повёл – вроде, и словом ласковым приветил, и за неоправданную ярость Лунгерда прощения попросил, и о ночлеге и ужине для послов Аррдена позаботился, а всё равно Рагнеру не по себе было, так и ждал подвоха. Пожалуй, даже в заснеженном лесу на морозе ночевать было спокойнее, чем по соседству с Лебедями.

Словом, Рагнер твёрдо себе сказал, что осторожность терять не будет, а выспится за все эти бессонные ночи потом, когда домой вернётся живым.

Да только у измученного тела на этот счёт оказалось своё мнение. Рагнер и не заметил, как провалился в сон, такой глубокий и крепкий, что подхватился он, лишь когда тусклое зимнее солнце заглянуло в окна и принялось назойливо светить прямо в лицо.

Он тревожно заозирался по сторонам, ожидая увидеть самое худшее…

Но, кажется, все его страхи оказались напрасными.

– Доброго утра! Как спалось, Рагнер? – приветливо улыбнулся ему Вальд.

Он, как обычно бодрый и улыбчивый, сидел за столом, на котором уже появилось кое-что из посудной утвари. Все остальные тоже были здесь в комнате. Бран проверял вещи и оружие. Киран умывался над неглубокой деревянной кадкой, черпая из ведра, стоявшего рядом. Дар потягивался и зевал – видно, тоже только глаза продрал.

– Как же это я так… уснул? – ахнул Рагнер. – Вы чего меня не растолкали? Я же свой дозор пропустил…

Про то, что Волк собирался вообще не спать и поочерёдно вместе с каждым из ратников на страже оставаться, он и вовсе промолчал – и так совестно стало!

Старшой, называется, предводитель дружины! Завалился дрыхнуть, аки младенец, хоть бы раз глаза открыл – проверил, что да как!

– Да ты не тревожься! Мы тут за всем приглядывали, – успокоил Бран. – Сами справились.

– А тебе, Рагнер, отоспаться дюже надо было, – подхватил Киран. – Голова-то как? Полегче стало?

– Вроде… – смущённо кивнул Волк.

– Может, лекаря тутошнего всё-таки позвать к тебе? – предложил Дар и снова широко зевнул. Видно, он, как самый молодой, дольше всех не спал – и за себя, и за Рагнера отдувался.

– Не надо, сами… как-нибудь… – отмахнулся Рагнер, которому, и вправду, стало намного лучше.

Наверное, не только в усталости дело было. Он вспомнил, сколько сил у Эрики отбирало лечение, как она потом слабела, едва на ногах держалась. Возможно, и с него вчера волшебное колечко такую плату потребовало, не единой только магией Лебёдушку исцелило, но и из него жизненные соки почерпнуло. Вот и свалился Рагнер, не устоял.

– За заботу благодарствую, друзья, – кивнул он всем, – однако… некогда нам разлёживаться. Князь Гордий, поди, чуть свет проснулся… Не заглядывал он?

Дружинники вразнобой головами покачали.

– К нам только Олиф заглядывал, который ночью на стол собирал. Сказал, скоро каша поспеет – принесёт, – ответил за всех Вальд и задумчиво добавил: – Не похоже на то, что князь поднялся уже. Как-то тихо в доме, будто и нет тут никого.

– Ещё по темноте кто-то по лестнице проходил, – опять зевнув, добавил Дар. – Я даже хотел сперва вас будить, но потом, слышу, мимо нас шмыгнули, и снова тишина. Я и не стал полошиться.

– А… об… – Рагнер запнулся, – о княжне, конечно, тоже ничего не слышно?

– Ничего, – отозвался Вальд и поглядел так сочувственно, что Рагнеру не по себе стало, захотелось глаза отвести.

Похоже, дружина уже всё про него давно поняла и теперь жалела его несчастного дурака. Это ж надо было среди всех девиц на свете умудриться в княжескую дочку влюбиться, да ещё такую надменную и вздорную!

Впрочем, Рагнер ведь уже видел, что она и другой умеет быть – нежной, благодарной, трепетной. Самой прекрасной, самой удивительной, самой желанной.

– А вот и каша! Только-только с огня… – порог переступил тот самый слуга из Лебедей, которого Рагнер уже видел вчера. Ночью он, правда, был куда угрюмее, а сейчас благодушно улыбался. – Садитесь за стол, гости дорогие!

– Доброго дня! Благодарствуем за угощение! – слегка поклонился Рагнер.

Остальные поддержали его восторженными возгласами, резво занимая свободные места на лавке.

Над горячей кашей щедро справленной маслом поднимался густой аппетитный пар. Так что пока Олиф раздавал всем ложки, миски, да расставлял кружки с взваром, у всех в животах заурчало от предвкушения.

Однако никакой голод не мог отвлечь Рагнера от терзавших его мыслей, и он тут же, воспользовавшись поводом, поинтересовался:

– А что же князь с княжной, не будут разве с нами трапезничать? Или у вас так не заведено? Им, наверное, за отдельным столом накрывают…

– Так… некому накрывать… – растерянно пожал плечами Олиф. – Нет князя.

– Как так… нет? – вскинул брови Рагнер, удивлённо переглянувшись со своей дружиной. – А где же он?

– Отбыл, – совсем уж сконфуженно пожал плечами слуга.

– Куда отбыл? – Волк, забывшись, даже с лавки вскочил. – Один?

Испугавшись его грозного окрика, Олиф даже попятился.

– Отчего же один? Он и…

– Князь Гордий вместе с княжной на рассвете отбыл в Верунь, – раздалось вдруг от дверей, и в комнатёнку, пригнувшись, вошёл очередной незнакомец: широкоплечий, темноволосый, с густой бородой и усами. Окинул всех быстрым взглядом с лукавым прищуром и любезно поприветствовал: – Доброго дня, гости дорогие! Да вы не тревожьтесь! С князем его дружина. Так что сопроводят домой в целости. А мы с вами следом скоро отправимся. Меня затем здесь и оставили, чтобы я вас до столицы проводил. Я – Золот, при Гордии служу. Можно сказать, правая рука князя…

***