21 Утро вечера… ещё страннее…

Рагнер

Вскоре подошли и все остальные. В самом деле, долго рассиживаться да время тянуть было ни к чему. Подкрепились – знать, ехать пора. Лошадей уже оседлали, вещей у Волков в дороге было немного.

Рагнер в очередной раз с досадой подумал о том, что Гордий вполне мог их взять с собой сразу, ещё рано утром, даже если очень спешил. Князь ведь наверняка понимал, что дружинники – люди к походной жизни привычные – собраться в дорогу могут мигом, да и недосыпать им не в первый раз. Выходит, не в заботе о гостях дело. Не пожелал ярл Лебяжьих Земель с ратниками Снежного Волка путь делить. Понимать бы ещё причину…

Дружина уже по сёдлам расселась, и сам Рагнер к Беляне направился, когда вдруг на глаза ему попалось знакомое лицо. Невысокий мужичок почтенных лет шёл через двор по каким-то своим делам и не обращал внимания на тех, кто у конюшни толпился.

А вот Рагнер сразу его признал и метнулся за ним, окликая на бегу:

– Эй, постой!

– Друг Рагнер, ты куда? Ехать пора! – догнал Волка окрик Золота, но он не обернулся.

Этой ночью он уже упустил все возможности: с княжной поговорить не успел, с князя Гордия награду не стребовал. Но сейчас никто Рагнера остановить не мог.

Он вцепился в щуплое плечо и развернул мужичка, порядком того напугав.

– Прости, добрый человек, имени твоего не знаю… – улыбнулся Рагнер, пытаясь сгладить свою неучтивость. – Ты же лекарь? Я вчера тебя у княжны видел. Ты её лечил?

– Ну да… лекарь, – кивнул тот, чуть нахмурившись. – Да только лечил-то её больше ты, а не я. Без тебя ничего бы я сделать не смог. Я спросить хотел, да мне не велели к вам подходить, как ты это… ну… Что это за кольцо у тебя было дивное?

– Неважно, – отмахнулся Рагнер. – Второго такого всё равно нет, и не будет. Ты лучше мне скажи, как она… Как Сияна?

– Почём мне знать, – пожал плечами целитель, явно расстроенный ответом Волка. – Я за ней больше не хожу, княжны здесь уже нет. Ещё потемну князь в Верунь уехал и её с собой…

– Это я знаю, – нетерпеливо перебил Волк. – После того… ну… как очнулась, ты же при ней был? Ей хоть полегче стало? Опять в беспамятство не впадала? Чары эти обратно вернуться не могут?

– Нет, что ты! – успокоил, наконец, лекарь. – Кольцо твоё – доброе дело сделало. Слаба, конечно, ещё девица, но это уже не беда. Теперь настоями из трав на ноги поднять можно. Молодая, крепкая – поправится. Отлежится денёк-другой, и всё хорошо будет. Так что не тревожься за неё! Главное, что в рассудке, что чёрное колдовство из неё вышло.

– Рагнер! Едем уже! Что ты покоя человеку не даешь? – вновь настойчиво позвал Золот, подходя ближе.

Волк, лишь мимолётный взгляд на него бросил, но от своего не отступил.

– Она говорила что-нибудь? – настойчиво пытал целителя Рагнер.

– А то ж! С князем Гордием беседовала, долго беседовала, – довольно кивнул старый лекарь. – О чём – не слышал, но, сдаётся мне, даже разгневать батюшку успела. Это наша княжна запросто… Нрав-то у неё отцовский – уберегите от такой, Великие! – лекарь осекся, сообразив, что сболтнул лишнее. Добавил поспешно: – Говорю тебе, всё с ней теперича хорошо будет!

– А про меня… ничего не спрашивала? – Рагнер с трудом заставил себя задать последний вопрос, который в горле застрял и царапал изнутри, как зачерствевший сухарь.

– Так это… – лекарь развёл руками, но так и недоговорил, бросив опасливый взгляд за спину Волку.

– Левша, у тебя что, дел нет? – нахально влез в их беседу Золот. – Стоишь тут, языком чешешь, людей отвлекаешь. Ехать нам пора!

Лекарь спешно поклонился и мигом исчез в доме.

Рагнер скрипнул зубами и, едва сдерживаясь, процедил:

– Я всего лишь спросил о здравии княжны… Что в этом дурного?

– Ничего дурного, – Золот усмехнулся невесело, и в хитром его взгляде впервые промелькнуло что-то вроде сочувствия. – Спросил, и молодец – теперь знаешь, что здорова княжна. Вот и выбрось из мыслей думы эти напрасные и тревоги! Послушайся доброго совета! Я в жизни побольше твоего видел, знаю, что говорю. Голову себе не забивай – есть, кому о ней думать. За то, что княжну Сияну у лиходеев отбил – низкий тебе поклон, за то, что к жизни вернул – поклон ещё ниже. Но на этом всё, Волк! Всё. Сам же понимаешь. Где княжна, а где простой ратник. Ещё и чужеземец. Выбрось глупости из головы! Добром прошу! Самому же легче будет. О княжне Сияне теперь отец её позаботится. И жених.

– Жених? – хрипло переспросил Рагнер.

Хотел на отповедь Золота дерзко ответить. Мол, где же вы раньше со своей заботой и защитой были? Едва не сгинула девка в лесу! Но последние слова Лебедя выбили почву из-под ног, хмурое небо над головой вздрогнуло и потемнело.

– Жених, – угрюмо кивнул Золот. – Князь Гордий давно Сияну за своего форинга сосватал. Весной свадьбу справят, и станет она женой Лунгерда. А ты, Волк, душу напрасно не трави! Я же вижу, запала она тебе в сердце. Да только не для тебя она, не для тебя. Ну, ничего… Вернёшься домой и забудешь всё это! Девок красивых на свете много, – ободряюще подмигнул Золот. Хлопнув по плечу, мотнул головой: – Поехали уже!

***

Дорогой до столицы Рагнер молчал.

Золот уже привычно балакал, разговорить его пытался, но, в конце концов, отстал, не получив никакого отклика. Вскоре, правда, нашёл себе других собеседников: Вальда и Дара. Те беседу охотно поддерживали. И, видно, не только от скуки. Хотели побольше про обычаи Лунных Лебедей выведать.

Рагнер молчал, но слушал внимательно, также надеясь выудить из этой пустой болтовни хоть одно полезное зёрнышко. Но пока ничего такого он не услышал.

Вальд, хитрец, всё пытался Золота о важном расспросить, но тот, скользкий, будто рыба, изворачивался и разговоры переводил на них самих. Впрочем, Вальд тоже был не дурак – от опасных вопросов ускользал столь же ловко и легко.

И Дар ему в этом не уступал, хоть и молод был. Угрюмый Киран и вовсе привычно молчал. Бран последним ехал, так что ему языком молоть несподручно было. А ещё трое ратников из Лебяжьего Рода, что их сопровождали, держались чуть впереди и тоже в беседах не участвовали.

Словом, хитрости не помогли. Вот уже и столица вдалеке показалась, а ничего нового Рагнер так и не узнал. Сам, конечно, виноват. Мог бы поддержать словоохотливого Золота – глядишь, и ответил бы тот на самые важные вопросы. Но после всего, что тот уже сказал, желания говорить с ним не было.

Приуныл Рагнер так, что хоть в Волка обращайся да вой тоскливо на всю округу.

И ведь всё верно сказал Золот… Наверное, оттого и на сердце было так тяжело, всю душу горечь источила, изъела.

Рагнер и сам понимал, что о княжне Рода Лебяжьего ему даже мечтать нельзя – вовеки простому дружиннику так высоко не взлететь. Но покуда вслух это не было сказано, всё же теплилась в сердце глупая надежда. А теперь…

Ещё горше было то, что Рагнер даже не знал, а хотела ли того же Сияна. Не успел он главное сказать своей Лебёдушке, не увидел ответ в её бездонных синих очах.

Может, он, и правда, напрасно терзается?

А княжна, домой вернувшись, и не вспоминает о своём случайном попутчике…

У неё там вон, оказывается, жених имеется, да не абы какой – княжий форинг, статный, знатный, уважаемый! Гусь спесивый!

Устав от этих мыслей, Рагнер твёрдо сказал сам себе: «Никто, кроме неё, мне не ответит… А, значит, нужно непременно саму Сияну спросить. Если скажет, что не мил я ей – так тому и быть. А если она…»

Рагнер пока не знал, что он будет делать, если княжна на любовь его ответит. Знал только одно, если услышит «Да!», если увидит нежность в глазах её прекрасных, жизни ради неё не пожалеет, любое чудо совершит, но увезёт желанную с собой.

***