22 Новый год – время надежд

Рагнер

До столицы уже было рукой подать, но сперва Рагнеру и его спутникам надлежало новогоднюю ярмарку миновать. Раскинулась она пёстрым пятном на белом снегу совсем недалече от стен Веруни. И Волк невольно подумал о дерзости тех лиходеев, что рискнули дочь князя прямо у отца из-под носа увезти.

Впрочем, место, и правда, было подходящее – здесь на подступах к столице пересекалось сразу несколько дорог. И, припомнив рассказ… тогда ещё Ильмы, Рагнер сейчас без труда представил, каким именно путём ехали сани княжны, где мог пособник разбойников свернуть с главного тракта в лес, и отчего на это не обратил внимания никто из торговцев и гостей ярмарки.

Во-первых, мало ли, кто и куда путь держит. Во-вторых, место тут было такое… удачное для разбойного промысла. Сама Верунь на равнине стояла, а вокруг холмы да овраги. Вот ярмарка в низине, а дальше дорога на холм убегала, потом опять к реке спускалась. Сейчас Волк ещё хорошо её различал, но от поля, на котором торговые ряды раскинулись, главную дорогу точно не видно.

Да и крики, и шум сюда бы от леса не долетели. А если бы ветер и донёс… На самой ярмарке такой гам стоял, что на это никто не обратил бы внимания. От стен крепостных тоже далековато, не разглядеть.

Да, удачно всё эти разбойники обстряпали.

От размышлений об этом Рагнера отвлёк Золот, предложивший заехать ненадолго на праздничные гуляния, посмотреть на торговцев и музыкантов, местных яств отведать – словом, приобщиться к грядущему Новолетию.

В другой раз Рагнер бы точно не отказался, тем более им это было по пути. Ведь дорогой и сам сетовал, что все – люди как люди, дома праздника дожидаются, угощения да подарки покупают, к Солнцевороту готовятся, а он вынужден думать не о новогоднем веселье, а о поручении ярл-князя.

Однако сейчас эта ярмарка вновь напомнила Рагнеру о Лебёдушке. Он, конечно, и так о Сияне не забывал ни на миг, но сейчас особенно ярко вспомнился их разговор в пещере, когда она ему о похищении рассказывала. Тогда, кажется, впервые княжна душу ему приоткрыла, о секретах своих поведала.

Как оказалось, далеко не всё доверила. И от этого было горько, досадно.

Но Волк был уверен, что на это просто времени им не достало, ещё немного и открылась бы Сияна. Ведь перед тем, как та проклятая игла в неё угодила, она почти решилась ему что-то важное сказать.

А началось всё тогда, в пещере, заметённой снегом… А, может, ещё раньше – на той самой лесной дороге, когда из сугроба доставал эту занозу колючую, а та глазищами синими сверкала, так что жарко становилось, несмотря на мороз.

Вот если бы они на эту ярмарку вместе с Лебёдушкой пришли, держась за руки, меж торговых рядом бродили. Она бы тащила его туда, где видела что-то любопытное, улыбалась и даже смеялась, а он бы глядел на эту чарующую улыбку, слушал звонкий смех…

Тоска на Рагнера напала с новой силой. А ведь Сияна хотела тут погулять, посмотреть на народ, побаловать себя разными безделицами. Да не дали ей, бедной, желание это исполнить.

– Давайте, и правда, пройдёмся хоть по краю! – неожиданно согласился Волк. Раз его ненаглядная не смогла сюда попасть, так хоть он мечту княжны исполнит. – Успеем ещё в столице нагоститься. Четверть часа ничего не изменит…

Они свернули вправо и тут же нырнули в шумную яркую кутерьму. Оставив лошадей у коновязи под присмотром местной детворы, прошлись по торговым рядам.

Ах, какие запахи тут витали! В животе сразу заурчало требовательно, голод мигом дал о себе знать. Ведь от каши, которой их поутру угощали, давно и воспоминаний не осталось.

Сперва прилавки попались, где свежая горячая выпечка благоухала, дальше мясо на огне жарили. В огромном чане на костре ягодный взвар кипел.

Тут же и мёд продавали, и травы душистые, и ягоды заледенелые, и грибы сушёные.

Волчья дружина мимо пройти не смогла – набрали пирогов, брусничного взвара да зажаристых рёбрышек с дымком. Жуя всю эту вкусноту, побродили немного по рыночной площади, глазея на местный люд, забавы молодцев, которые меж собой в силе состязались, песни послушали.

Рагнер невольно сравнивал всё вокруг с новогодней ярмаркой в Снежени, и выходило, что не так уж здешние празднества от привычных, в Волчьих Землях, отличались. Разве что в Веруни не принято было выставлять на площади украшенную ёль.

Но так-то этот красивый обряд и в Снежени появился не очень давно. Княгиня Хельга такой обычай завела и очень быстро народ в столице к нему приучила. Рагнер думал, что она эту традицию с родины привезла. Но, пожив в Огненных Землях, с удивлением узнал, что у Рысей ёлки ставить на Новый год тоже не заведено.

Тогда он, помнится, ещё сильно удивился – откуда ж она такое взяла? Но случая спросить о том у самого князя или форинга Ильда как-то не представилось, и Рагнер на время об этом забыл. Сейчас вот снова на ум пришло. А ведь вернётся домой – опять не вспомнит.

Да и ладно! Главное, красивая традиция. Особенно детишкам малолетним такая нарядная ёлочка нравилась. Но и взрослые тоже любовались.

А здесь, в Лебяжьем краю, и без ёлки новогоднее веселье вокруг разливалось. Тут жгли в самом центре огромный костёр и кормили его хлебом. Прямо рядышком продавались небольшие лепёшки, которые покупали и бросали в жадное, жаркое пламя. И, конечно, на каждую лепешку желание загадывали, благословения у Великих просили.

Рагнер этого делать не стал, но постоял рядом, на огонь посмотрел, и на душе как-то посветлело…

Отойдя чуть в сторонку от своих, он даже купил немного сладостей из орехов и ягод с мёдом. Не для себя купил.

Подумалось, всё же Солнцеворот – время чудес… Вдруг Великие его мечты и чаяния услышат, вдруг дадут ему сегодня ещё раз ненаглядную синеглазую Лебёдушку увидеть.

А с пустыми руками к княжне приходить негоже. Вот он ей гостинчик и припас, маленькую крупицу волшебного праздника, на который она так и не попала. Отчего-то Рагнеру казалось, что Сияну такой пустячок порадует.

– Эй, красавец, купи себе оберег! От всякого зла оградит, удачу принесёт, – окликнула Рагнера бойкая, улыбчивая торговка. – Или жену такой красотой порадуй!

– Нет у меня жены, голубушка, – отозвался Рагнер, бросая мимолётный взгляд на прилавок, где сверкали на тусклом зимнем солнце серебряные кольца, браслеты, серьги и подвески.

– Ой, не поверю! Неужто такой молодец и один? – игриво подхватила торговка. – А невеста?

– И невесты нет, – рассмеялся Рагнер, но на душе вдруг стало совсем грустно.

– Тогда тебе точно мимо проходить нельзя, – ещё шире улыбнулась девка. – Купи, что сердце выберет – не пожалеешь! Будет тебе и в бою, и в делах, и в любви удача!

Рагнер усмехнулся, хотел уж было отмахнуться, сказать, что привык лишь на себя, свой меч да верных друзей полагаться, а удача – птица вольная, её в руках не удержишь…

Но взгляд его вдруг зацепился за подвеску дивной красоты. Серебряный волк с распахнутой клыкастой пастью был как живой, только крохотный. На прилавке, где всё больше было самых разных лебедей, да просто затейливых узоров, он так и приковывал взгляд.

Рука к подвеске невольно потянулась, а с языка само собой слетело:

– Вот! Его возьму!

Улыбчивая торговка ещё что-то трещала без умолку, но Рагнер уже не слушал, забрал серебряного волка, даже не торгуясь. Спрятал украшенный вышивкой мешочек с подвеской и цепочкой в кошель на поясе и поспешил догнать своих.

В голове отчего-то поселилась странная мысль, что и эту подвеску он тоже подарит ей, Сияне. Наверное, такой красивой изящной девице надлежало подарить фигурку лебедя, или цветок, или ещё что-то нежное и красивое. Но Рагнер иначе рассудил – если удастся сей подарок княжне вручить, то это как будто он сам, в облике волка, с Сияной рядом останется, и даже вдали от неё будет любимую оберегать и защищать.

***