29 Тайный сговор

Рагнер

Прежде чем нырнуть вслед за Ильмой в чуть приоткрытую дверь, Рагнер ещё раз незаметно огляделся. Не просто так осторожничал – следовало убедиться, что никто на него сейчас не смотрит.

К счастью, это было так. Хохотавшие неподалёку ратники князя потеряли к нему всякий интерес, едва с глаз исчезла Ильма. Остальные слуги и вовсе занимались своими делами, им не до чужака было. И Рагнер, осмелев, наконец, ловко прошмыгнул в сарай, где скрылась подруга Сияны. По крайней мере, ему очень хотелось верить, что Лебёдушка в этой девице не ошибалась, и Ильма, действительно, не просто служанка княжны, а самая настоящая подруга.

У порога Волк приостановился, привыкая к полумраку и соображая, куда идти дальше. Судя по всему, оказался он в какой-то кладовой. Мешки, бочки, в углу груда соломы… Несколько узких лестниц, убегавших наверх. Пара небольших окон, через которые лился тусклый свет.

Где-то впереди слева раздался шорох, и Рагнер двинулся на звук.

Едва сделал несколько шагов, как из-за угла неожиданно вынырнула Ильма, крепко вцепилась в его рукав и дёрнула за собой. Противиться Волк даже не пытался, только улыбался – уж больно забавляла его эта бойкая девица. Не зря же они с Лебёдушкой дружбу водили.

Ильма притащила его в самый дальний сумрачный угол за лестницей и только тут наконец-то остановилась и перевела дух.

Несколько первых мгновений девица ничего не говорила, только таращилась на него во все глаза, будто он какое-то чудо лесное, диво неведомое. Кажется, ей даже царящий вокруг сумрак не мешал его разглядывать.

Потом Ильма довольно улыбнулась каким-то своим мыслям и непонятно выдала:

– Знать, вот ты какой… Волк! Права была Сияна.

– В чём? – не понял Рагнер. Слова девицы окончательно сбили его с толку.

– Во всём, – ещё загадочнее обронила Ильма. И тут же, задрав нос, чуть с вызовом, добавила: – Ну, говори давай! Чего хотел?

– Я? – ещё больше растерялся Рагнер. Но, набрав побольше воздуха в грудь, решительно выдал: – Сперва ты расскажи! Как она? Здорова ли? Всё ли у неё хорошо?

– Да что уж там хорошего! – пробурчала Ильма.

И Рагнер едва сдержался, чтобы не встряхнуть её за плечи – нарочно, что ли, время тянет да загадками говорит!

– Запер князь Сияшу, на волю не пускает. Сильно осерчал. Велел до свадьбы ей из покоев не выходить… – Ильма, прищурившись, сверлила Волка ясными голубыми глазами, будто ждала чего-то.

– Вот оно что… – Рагнер зубами скрипнул, но всё же взял себя в руки. – Теперь понятно, отчего я её ни разу за эти дни не встретил. И скоро свадьба?

– А это… как знать, – усмехнулась чему-то девица. – Ежели князь Сияне слово даст, так свадьбы и вовсе не сложится. Только, боюсь, её спрашивать не будут.

– Да как же так?! – возмутился Рагнер.

– Вот так! – качнула головой Ильма. – Али ещё не понял, что у нашего князя-батюшки на всё своё суждение? Как скажет – так и будет! Он думает, что о счастье дочери печётся. А ей-то совсем иное надо. Ох, душа у меня за Сиянушку болит! Сидит одна в горнице, цельными днями слёзы льёт. Теперь хоть добрыми вестями её порадую, что тебя видела, что о ней справлялся. Она ведь думала, что ты уехал давно, награду забрал и…

Рагнер вскинул на девицу такой взгляд, что та испуганно умолкла на полуслове.

Правда, тут же спешно добавила:

– Не сама это Сияша выдумала, князь-батюшка наплёл. Оговорил тебя, оболгал, дабы думала она, что ты её бросил и забыл, едва тебе серебра отсыпали.

– Но зачем?! – возмутился до глубины души Рагнер.

– А это тебе виднее должно быть… – Ильма вновь хитро прищурилась. – Поразмысли немного! Авось, всё и сложится. Что же такого князь Гордий узрел или услышал, что в стороны вас развёл, и никак не даёт снова встретиться, а?

Рагнер шумно вздохнул. Чего тут особо думать?! Не дурак ведь старый князь, да и не слепой…

У Волка в ту ночь на лице всё написано было, всё, что в сердце горело. Он за Сияну не только кольцо бесценное, душу отдать был готов, жизни не пожал бы. Вот и смекнул Гордий, что надо Рагнера от дочери подальше держать, потому как слишком высоко метит простой ратник, на дочь князя заглядываясь.

С другой стороны, наверняка, не он первый, не он последний, кто по красавице Сияне сохнет. Князю-то что за дело? Мало ли, кто там на дочь его заглядывается. Это же ещё не значит, что она воздыхателю ответит…

И вот тут у Рагнера сердце удар пропустило, в холодный пот бросило от волнения и озарившей вдруг мысли – а что если…

Выходит, если князь так взбеленился, то был у него повод думать, что и княжна Волка приметила. Неужели Сияна отцу что-то про него сказала? Что же?

Ох, если бы можно было только с ней увидеться, в глаза заглянуть, спросить!

Рагнер вдруг припомнил о купленных на ярмарке подарках. Бесполезные сладости так и лежали в горнице, а вот амулет в виде волка, к счастью, он носил с собой в кошеле.

И сейчас Рагнер торопливо вынул расшитый мешочек и вложил в ладонь Ильмы.

– Вот, передай ей! – велел он служанке, глядя в пол. – Для неё выбирал, да подарить не вышло. Скажи… Скажи, пусть надежды не теряет! – Добавил горячо и зло: – Не забыл я её. И одну в беде не брошу. Я это так не оставлю!

– Нет, не возьму, – Ильма поймала его руку и вернула подарок обратно. Волк удивлённо вскинул взгляд на девицу, а та, усмехнувшись, молвила: – Сам отдашь! Ежели, конечно, впредь глупостей не наделаешь. Ты, Волк, зря не горячись – наберись терпения и жди! Весточку от меня жди. Хочешь Сияне помочь – забудь эти ваши геройства мужские! Против уловок Гордия только хитрость и осторожность поможет. Вы где гостите-то? Куда на постой определили?

Рагнер растолковал, как мог. Впрочем, Ильме, знавшей княжеский терем как свои пять пальцев, таких объяснений хватило.

Она понимающе кивнула и ещё раз повторила:

– Жди, Волк! Сам на рожон не лезь! Только хуже сделаешь. Я тебе дам знать, как время придёт. А теперь ступай! Обратно во двор выйдешь, как сюда пришёл…

– А ты?

– А я по лестнице через верх уйду. Тут выход не один, несколько. Никто нас вместе видеть не должен. Если ещё столкнёмся, виду не показывай, что меня знаешь!

Рагнер кивнул, но, уже сделав шаг к двери, оглянулся и окликнул:

– Ильма! – Волк улыбнулся и тихо добавил: – Благодарю за помощь! Вечно доброту твою помнить буду.

– Ой! – отмахнувшись, смешливо фыркнула девица. – Иди уже!

***