30 Тайный сговор

Рагнер

Рагнер не находил себе места. Ожидание сводило с ума.

Вернувшись в горницу, где маялись от безделья его Волки, он никому ни слова не сказал о разговоре с Ильмой. Казалось бы, своей дружине Рагнер доверял безоговорочно, и спроси его кто, отчего промолчал, он не смог бы дать вразумительного ответа.

Будто… сглазить опасался, будто сам ещё не верил, что забрезжила вдалеке надежда. Страшно было упустить пугливую птицу-удачу, понадеяться и обмануться. Вот и молчал Волк, хоть душу разрывало от чувств, мук, тревоги.

Рагнер и хотел бы с кем-то поделиться тем, что сердце жгло, но подозревал, что верные друзья в этот раз его лишь осудят. Все они, наверняка, понимали, что для Рагнера княжна стала не просто случайной попутчицей, и даже ему сочувствовали.

Но и другое понимали – эта нежданная любовь их предводителя всей дружине может выйти боком. Или вовсе к новым распрям привести, вместо дружественного союза, за которым их ярл-князь послал.

Рагнер тоже не забыл, ради чего они здесь, но ничего с собой поделать не мог. Для него помочь Сияне теперь было столь же важно, как и приказ Аррдена исполнить. Дошло до того, что Волк стал всерьёз обдумывать, как бы умыкнуть Сияну из родного дома.

Давно ли клялся вернуть её отцу? А теперь сам, как те разбойники, намеревался увезти отсюда подальше. Понимал, чем всё могло закончиться, если вдруг он на этом попадётся, но готов был рискнуть и честью, и жизнью. Если, конечно… княжна сама того захочет…

А чтобы узнать, чего хочет любимая Лебёдушка, ему нужно было её увидеть, в очах её, бездонных, синих, неземных, отыскать все ответы.

Вот и ждал Рагнер, изводясь от тоски и надежды, весточки от Ильмы, хоть какого-то знака, хоть кратенькой записки, хоть одного словечка.

Прислушивался, как сторожевой пёс, к звукам шагов за дверью, к чужим голосам. Каждый раз, как дверь открывалась, в надежде вскидывал взгляд – вдруг она пришла.

Не выдержав этой муки ожидания, сам несколько раз выходил прочь: бродил по терему, по двору, моля Великих, чтобы послали ещё одну случайную встречу со служанкой Сияны.

Возвращаясь, нетерпеливо спрашивал своих дружинников, не искал ли его кто. Те думали, конечно, что он ждёт ответа князя Гордия, и сочувственно мотали головами. А Рагнер уже рад был тому, что старый упрямец тянул время – ещё один день в Веруни, ещё одна ночь, ещё один шанс вновь увидеть любимую.

Дни накануне Новолетия, как известно, самые короткие и хмурые в году, но Волку чудилось, что нынче стемнело быстрее обычного. С одной стороны, вроде бы, ожидание тянулось невыносимо, словно не несколько часов, а несколько лет уже минуло. С другой, чудилось, солнце, будто нарочно, слишком быстро садилось, отнимая последнюю надежду на то, что Ильма всё-таки придёт сегодня.

И вот, когда уже накрыло Рагнера с головой отчаяние, такое же тёмное, как сумерки за окнами, вдруг почудились ему за дверью лёгкие шаги и звонкий женский смех.

А через мгновение на пороге появилась сама Ильма.

Точь-в-точь такая, какой она Волку запомнилась нынче во дворе – миловидная, улыбчивая, лёгкая. В спину ей вновь летели какие-то прибаутки – видно, у дверей в их горницу служанка столкнулась с кем-то из стражей терема. Девица озорно улыбалась, глаза её задорно блестели, а в руках её на широком плоском блюде высилась целая гора румяных горячих пирожков.

В том, что выпечка ещё остыть не успела, сомнений никаких не было, такой сытный дух по горнице мгновенно разошёлся, что у всей дружины Рагнера тотчас волчий аппетит проснулся – ну, собственно, на то они и Волки.

– Что, гости дорогие, не заскучали тут? – приветливо затрещала Ильма. – Отведайте-ка пирожков горяченьких! Только с пылу с жару. Сразу на душе веселее станет.

Дружинники мигом обступили её со всех сторон, улыбаясь в ответ, потянулись за свежей стряпнёй.

– Ой, да нам уже на сердце радостно стало, едва ты вошла, красавица! Правда, братцы? – тотчас откликнулся словоохотливый Вальд. – Ежели бы к нам каждый вечер такие прелестницы в гости заглядывали… М-м-м, не пироги, а чудо! Ещё скажи, что сама стряпала…

– Конечно, сама! Вот этими самыми ручками! – Ильма поставила блюдо на стол и, явно дразня, помахала белыми ладошками перед самым носом Вальда.

– Ты ж моё золотце, дай я тебя за это поцелую! – весельчак сперва попытался поймать её пальчики, а потом и саму девицу, но та со смехом увернулась.

– Ишь, какой наглец! – фыркнула Ильма игриво. – И пироги ему подавай, и поцелуи! Ничего не треснет? Нет уж, целовать меня только суженый будет!

– Так я, может, как раз в суженые и мечу, – не сдался Вальд. – Вот сейчас пироги твои распробую да губы сладкие… И сразу женюсь!

– Смотри, поймаю на слове! – расхохоталась Ильма и, вместо того чтобы ответить поцелуем шутливо потянувшемуся к ней ратнику, сунула ему в зубы пирог.

Вальд со смаком откусил почти половину, невнятно мыча, то ли оттого, что пирог был невероятно вкусен, то ли оттого, что он был слишком горяч.

– Всё! Точно женюсь! – заверил он и уже сам потянулся к блюду, которое быстро пустело.

Все остальные дружинники тоже не забывали расхваливать золотые руки Ильмы.

И только Рагнер замер в сторонке, будто к полу прирос, несмотря на то, что в животе у него от аппетитных запахов тоже подвывало.

– А ты чего же не ешь? – шагнула ближе Ильма, протягивая пирожок. – Неужто не хочешь стряпни моей отведать?

– С радостью, красавица, – невероятным усилием воли Рагнер заставил себя улыбнуться, кивнуть и даже ответить любезно. – Спасибо тебе за заботу, девица! М-м-м, вкусно…

– Благодарствую за слово доброе, – звонко откликнулась Ильма, улыбнулась лукаво. И вдруг шепнула едва слышно, ближе к нему склонившись: – Ночью сегодня приду. Спать не ложись, жди! Как уснут все в тереме – за тобой пожалую. К полуночи ближе…

Рагнер едва пирогом не подавился. Оцепенел так, что даже кивнуть не смог, лишь глазами моргнул, давая понять, что услышал добрые вести.

– Ступай к столу поближе, Волк! А то голодным останешься… – уже снова в голос подначила его Ильма. – Ну, вы трапезничайте, а у меня ещё забот да хлопот…

Ильма шустро выскочила в дверь, только юбка мелькнула.

– Да хранят тебя, Великие! – запоздало догнало её напутствие Вальда. – Ещё приходи! Ждать буду!

– Непременно… – донеслось уже с той стороны двери, и по горнице рассыпался звонкий смех.

Рагнер, чтобы не вызывать лишних вопросов, заставил себя подсесть к столу и съесть ещё пару пирогов. Они, в самом деле, были дивно хороши. Но сейчас о еде и её вкусе Волк думать просто не мог.

Им вновь завладело томительное ожидание, но теперь уже не отчаянное и тёмное, а полное светлой, звенящей где-то под рёбрами надежды.

***