47 Как обретают крылья

Сияна

Сани летели как на крыльях, будто вовсе не касались искрящегося снежного покрова. Не отставали и сопровождавшие их всадники. Торопились. К закату нужно было успеть пересечь границу Лебяжьих Земель и найти постоялый двор.

Зимние дни коротки: тусклое рыжее солнышко изредка ещё проглядывало сквозь хмурые облака, но в лесу быстро смеркалось. А потому неслись без остановок и отдыха.

К вечеру мороз прибавлял, так что снег пел под копытами лошадей, ему вторило тихое позвякивание сбруи и оружия. Только эти звуки и нарушали сонную тишину зимнего леса.

Княжна почти всю дорогу молчала.

И Рагнер молчал, лишь поглядывал на Сияну внимательно, сочувственно, да не выпускал из объятий, словно чувствовал, что творилось сейчас у неё на душе. А там было темно и студёно, так темно и студёно, что не сравнить ни с этими хмурыми сумерками, ни с ледяным ветром, бьющим в лицо.

Казалось бы, всё обошлось, всё худшее позади – они живы, свободны…

Но за эту свободу пришлось заплатить дорого, слишком дорого.

Сияна поверила каждому слову Инвара, хотя, наверное, должна была спорить, не доверять незнакомцу, оправдывать отца. Но, глядя на раздавленного горем, поседевшего раньше времени хозяина замка, она даже на миг не усомнилась в том, что тот говорил правду.

И ей теперь предстояло с этой правдой жить. Жить с пониманием того, что её отец – мерзавец, лжец, бессердечный себялюбец. Хуже того – насильник и, вполне возможно, ещё и убийца собственной жены.

Верить в то, что Гордий и к смерти мамы приложил свою грязную руку, никак не хотелось. Но выводы напрашивались сами собой. Если князю, и правда, донесли о том, что Инвара видели в саду, где гуляла княгиня, он вполне мог обвинить жену в измене, а та могла нарочно бросить в сердцах что-то такое, чтобы позлить ненавистного мучителя. Князь разозлился и…

Мог ли Гордий (Сияна теперь даже в мыслях не могла называть это чудовище отцом) убить Белолику в гневе, решив, что она ему неверна?

Хотелось бы ответить на этот вопрос: «Нет, не мог!», но после страшной истории Инвара Сияна с ужасом осознала, что Гордий вполне мог такое сделать даже не в порыве ярости, а расчётливо и хладнокровно. То, как он сделал вид, что отступился, а потом выждал время и вернулся за её матерью, когда о нём уже забыли и успокоились, о многом говорило.

Сияна не знала, что ей теперь со всем этим делать, как смотреть Гордию в глаза.

Совесть – странная штука: натворил бед князь, а стыдно было Сияне, его дочери.

Да, ей теперь до тошноты противно было знать, что в ней течёт кровь этого гадкого, прогнившего насквозь человека.

А ведь её отцом вполне мог бы стать Инвар, если бы Гордий не вмешался, не сломал сразу столько судеб. Жаль, что это не так, очень жаль.

Вспомнилось, как Инвар обнимал её при прощании, так бережно, трепетно, с такой удивительной теплой и нежностью, которой она никогда не видела от родного отца, и глаза снова заволокло слезами.

Несчастный Сокол, конечно, тоже успел дел наворотить, но он скорее оступился, запутался, ввязался в то, что было противно его душе. Но это от отчаяния, от боли.

Сияна с удивлением осознала, что не держит зла на своего похитителя. Наоборот, от мыслей об Инваре на сердце становилось одновременно и тепло, и горько. Ведь да, он мог бы стать её отцом, любимым и желанным мужем её мамы, и сам прожить долгую, счастливую жизнь, но, увы, злая воля князя Гордия искорежила и перекроила всё.

Тягостные мысли лишали Сияну последних сил, но не думать о том, что узнала, княжна не могла. Ей ведь предстояло теперь решить, что делать дальше.

– Нам нужно вернуться в столицу, – сказала она Рагнеру, едва скрылся из виду замок Снежного Сокола.

Вопреки советам и уговорам Инвара, она собиралась поступить как раз так, как он умолял не делать. Не так давно она сама просила Рагнера найти способ увезти её из Веруни, готова была сбежать.

Но сейчас ей хотелось совсем иного – доказать князю, что она вправе сама выбирать свою судьбу и любовь. Она не повторит судьбу матери, не позволит Гордию и её превратить в безропотную жертву, не достанется постылому Лунгерду. Больше Сияна не боялась отца и не собиралась прятаться.

Негоже княжне сбегать трусливо!

Они вернутся в столицу, чтобы оправдать честное имя Рагнера и обличить предателя Золота, чтобы отвести гнев князя от дружины Волков и верной Ильмы, которым теперь наверняка тоже досталось.

А потом… потом Сияне предстоит долгий и тяжелый разговор с Гордием. И оттого, чем он закончится, зависит, сможет ли она однажды снова назвать князя отцом.

Когда Сияна о своих замыслах поведала Рагнеру, тот согласно кивнул:

– Да, в Верунь придётся вернуться. На душе у меня неспокойно, за дружину мою страшно. Но поеду я один. Сперва найду, где тебя спрятать, а потом уж туда, соратников своих выручать.

Княжна только головой покачала:

– Никуда ты без меня не поедешь. Только вместе. Или вместе – в Верунь, или вместе – в Снежень. Но в Волчьи Земли нельзя, рано... У нас здесь ещё дела найдутся. А если так хотел от меня избавиться, надо было у Инвара оставлять, – поддела она Волка. – Куда уж безопаснее? Ты же не хуже моего понял, что он зла мне никогда бы не сделал.

– Он тебя уговаривал, чего же не осталась? – шутливо боднул её плечом Рагнер.

– Не могу я так… – Сияна вновь стала серьёзной, тяжело вздохнув, попыталась объясниться, но сама путалась в своих чувствах и мыслях. – Знаю, что он от чистого сердца, но… Гложет меня вина, Рагнер… Неправильно это! Мой отец ему жизнь сломал, растоптал, самое дорогое отнял, а я… буду от него подарки такие принимать – замок, земли. Разве это справедливо? Отпустил живыми – и за то низкий поклон! А замок… Зачем нам замок? Мне бы с домом твоим справиться. Я же прежде хозяйкой не была, всё служанки за меня делали.

– С нашим домом, – Рагнер притиснул её к себе, коснулся тёплыми губами щеки. – Теперь это наш дом, ненаглядная моя. А с остальным справимся, ты права. Я помогу. Или помощницу тебе найдём.

Улыбнувшись этим мечтам, они надолго замолчали. Сияна убрела далеко в своих мыслях. Впрочем, в то, что Рагнер так легко ей уступил, она не поверила. Знала, что Волк снова начнёт спорить, едва они пересекут границу Лебяжьих Земель.

Но она тоже умела быть упрямой и не собиралась отступать.

Однако вышло так, что вскоре им пришлось менять все планы…

***