50 Что посеешь…

Сияна

Инвара не стало на третий день после Новолетия.

Утром он не вышел, как это было обычно, и Сияна сама отправилась к отцу, узнать о его самочувствие.

Он уже не дышал. А со стороны казалось, будто спал и видел добрый сон – на бледных губах навеки застыла лёгкая светлая улыбка, и всё лицо его было полно безмятежности и того самого покоя, о котором Снежный Сокол так мечтал. Он выглядел таким счастливым и умиротворённым, что даже оплакивать такого было как-то неловко и совестно.

– Не так уж долго тебе ждать пришлось, батюшка! – шепнула Сияна, склонившись над ним. – Ты пригляди за ним там, мама! Теперь-то никто вашему счастью не помешает…

Да, оплакивать человека, который ушёл к предкам счастливым, казалось неправильным, но от слёз Сияна, конечно, всё-таки не удержалась. Благо, рядом теперь был тот, в чьё плечо можно было выплакать своё горе, чьи объятия утешали любую боль, даже тёмную горечь утраты.

Потом всё было, как предками завещано: погребальный костёр, скорбная тризна, на которой собрались все обитатели замка, и каждый почившего хозяина добрым словом помянул.

А потом настало время в дорогу собираться.

– Вы ведь вернётесь, княжна? – тревожно хмурясь, спросил её Рин накануне отъезда.

– Не зови меня так, зови просто Сияной! – досадливо поморщившись, попросила она. – Князь мне никто, и я, стало быть, никакая не княжна. Вернёмся. Непременно вернёмся. Земли отца я беспризорными не оставлю. А пока ты за всем тут пригляди! Батюшка тебе доверял, вот и я всё тебе вверяю. А нам надобно закончить то, что задолго до нас началось.

– Сияна, возьми с собой всех наших ратников! Глядишь, пригодятся… – встрепенулся Рин, которому явно не нравилась её отчаянная затея.

– Нет, Рин, не стану я своими людьми рисковать. Сколько бы ни взяла – у князя Гордия больше. Сила против него не поможет. Но я не него управу найду, не сомневайся! Гордость Гордия велика, вот туда и уколоть нужно. Ежели добром не отпустит, пусть на себя пеняет…

Наутро они уехали. Провожать молодых хозяев, кажется, весь замок вышел, и у Сияны так тепло на сердце стало, сразу отступили все тревожные мысли, и даже поверилось, что всё непременно получится, всё будет хорошо.

***

В этот раз ехали верхом. Сопровождавших воинов, Сияна отпустила ближе к Веруни. Она бы давно уже это сделала, но Рин своим ратникам дал приказ юную Соколицу беречь как зеницу ока. Эти вояки и в столицу готовы были за ней пойти, но тут уж Сияна вспомнила о том, что это она теперь их хозяйка и повелевать ими должна, а не Рин. Приказала домой возвращаться, но подозревала, что далеко те не уедут, пока всё не разрешиться.

Гордию о возвращении пропавшей дочери, разумеется, доложили раньше, чем Сияна с Рагнером въехали на княжий двор.

Или, скорее, пропащей дочери… Судя по каменному лицу князя, он Сияну считал именно таковой. Князь явно нисколько не сомневался в том, что его дочурка по собственной воле сбежала из дома, чем навлекла позор на его голову, а теперь, нагулявшись, вернулась под крышу родного терема.

– Да хранят тебя Великие, княже! – приветствовала первой Сияна и даже поклонилась, а вместе с ней и муж.

Вроде бы, вышло вполне почтительно, но так будто встретились чужие люди, а не отец и дочь, чудом вернувшаяся домой. Кривить душой и притворяться Сияна никогда не умела. Ещё до похищения накопился у неё целый воз обиды на то, как Гордий с ней обошёлся. А теперь, когда она знала всю страшную правду об этом человеке, в сердце не осталось ни любви, ни благодарности, ни уважения, лишь пустота и холод.

Да и князь, судя по всему, её чувства разделял. Сияна смело посмотрела ему в глаза и будто заглянула в ледяную прорубь.

– Этого… – Гордий пренебрежительно скривился, – до суда к остальным Волкам бросить! А княжну в горнице запереть, днём и ночью глаз не спускать!

Зашумел княжий двор. Кто-то тут же метнулся выполнять волю владыки Лебяжьих Земель…

– Постой, князь! – окрик Сияны, оборвал шепотки да гомон, заставил всех замереть.

Должно быть, оттого, что голос её звучал теперь по-новому, властно, с достоинством – словно она даже не княжной была, а настоящей княгиней, равной самому Гордию.

– За что ты судить хочешь того, кто уже не единожды мне жизнь спас? – продолжила Сияна, смело подходя ближе. – Это твоя благодарность за возвращение дочери? Хороша же твоя награда, князь!

– Сам украл, сам спас, сам вернул, – зло ухмыльнулся Гордий, покосившись с ненавистью на Рагнера, окружённого дружинниками князя. – Да, за такое точно награда положена. Вот завтра он её и получит.

– Тогда нужно и ещё кое-кого тут наградить, – Сияна отыскала взглядом Золота, и того на миг перекосило, но старый плут мгновенно вернул себе лицо. – Меня-то не хочешь спросить, как дело было, а, батюшка? Да будет тебе известно, что украсть меня повелел твой верный Золот. Сам к тому похищению руку приложил вместе с сыном и подельниками. А Рагнер отбить меня у лиходеев пытался, да чуть жизни не лишился.

Князь в изумлении уставился на своего соратника.

А Золот выпучил глаза, раззявил рот, потом гневно затряс кулаками – эх, его бы на ярмарку выступать, с такими-то талантами!

– Ты что несёшь, девка? Умом повредилась? – зашипел старый Лебедь. – Совсем стыд потеряла! Не совестно напраслину на честного человека возводить, дабы собственный позор скрыть?!

Гордий переводил задумчивый взгляд с княжны на друга, никому не спеша верить.

– Зачем бы это Золоту? – нахмурился князь.

– А затем, что обиду она на тебя затаил. Ты меня в жёны его сыну обещал, а потом решил за Лунгерда отдать. Золот думал со временем место твоё занять, да не вышло, – безжалостно выдавала Сияна все секреты мерзавца. – А ты, отец, если словам моим не веришь, подумай, откуда я про сватовство Маруна могла узнать? Ведь ты мне не сказывал, какую судьбу своей дочери готовишь. А вот Золот умолчать не смог, всю дорогу, пока меня от Веруни увозили, о своей хитрой мести заливался.

– Врёт она всё! – закипал всё больше Золот. – Гордий, княже, да неужто ты поклёпу этому поверишь?

– Ежели вру, скажи нам, где же твой сын! – с ядовитой усмешкой бросила Сияна. – Как думаешь, Золот, почему Марун до сих пор не вернулся? Я здесь, а его нет… А? – достав из-за пояса золотой амулет, княжна швырнула его под ноги изменнику. – Вот тебе подарочек! Всё, что от сына твоего осталось. Остальное уже пеплом на погребальном костре стало. Не поделил он награду с другими лиходеями, жизнью за жадность твою расплатился…

– Врёшь, врёшь, змея!

Побагровев от ярости, Золот кинулся вперёд, в руке его сверкнул нож, но Рагнер одним ловким ударом сшиб мерзавца с ног. Золота тут же скрутили ратники Гордия, тот продолжал вырываться, сыпать проклятиями и ругательствами, кричать, что он не верит лживой гадюке, что сын его не мог умереть. Но его уже никто не слушал.

Гордий красноречивым жестом велел увести предателя прочь. И всем стало ясно, что бывшего советника ждёт незавидная участь.

А князь вновь повернулся к Рагнеру, взгляд его оставался всё таким же ледяным:

– Что ж, значит, ты, Волк, неповинен. Дочь мою спас… И какую же награду ты хочешь?

– Людей моих отпусти! – буркнул Рагнер. – Где моя дружина?

– Приведите, Волков! – бросил Гордий в сторону.

Напряжённая тишина повисла в морозном воздухе надолго, пока не появились все четверо друзей Рагнера. Со радостными возгласами те накинулись на своего предводителя. К счастью, все они были живы и даже почти целы. Синяки да ссадины настоящие мужчины ведь за раны не считают.

Чуть позади них Сияна разглядела и свою верную подруженьку. Взглядом Ильма так и тянулась к княжне, но подойти ближе, обнять, слово сказать, ей бы сейчас никто не позволил. Да и сама она, видно, боялась.

– Ну… – надменно сверля взглядом Рагнера, продолжил Гордий, – раз уж вы снова все вместе собрались, гости дорогие, то пора мне, пожалуй, вас проводить. За спасение дочери, Волк, я тебя благодарю, но впредь держись подальше от неё и от Земель Лебяжьих. Вернёшься сюда ещё раз, головы лишишься. Ясно?

– Ясно, – хмыкнул Рагнер, отвесил короткий поклон и требовательно протянул руку: – Ответ ярл-князю Аррдену!

– Ах, да… – Гордий вновь кому-то повелительно махнул рукой. – Принесите договор!

Пока ждали бумаги, князь и Рагнер друг друга взглядами сверлили. Сияна напряжённо ждала, что дальше будет, да слушала, что кругом делалось.

Волчья дружина чуть в стороне уже седлала своих коней, в дорогу спешно готовилась. Княжна приметила, с какой-тоской на них поглядывала Ильма.

Один из Волков, весельчак Вальд, на миг оставил своих, задержался рядом, подмигнул девице, улыбнулся ласково и тихо пообещал:

– Не грусти, красавица! Свидимся ещё. Я за тобой вернусь. Ну… и за пирогами…

Тут, наконец, принесли договор. Рагнер молча принял его из рук Гордия, но даже не заглянул внутрь. Кажется, ему теперь было всё равно, что там. Слову Гордия, в любом случае, верить было нельзя.

Волк спрятал свиток за пазуху и, не отходя от Гордия, тихо сказал:

– Благодарю, князь. Теперь могу ехать. Только ещё одно осталось решить – без жены своей уйти я никак не могу.

Взгляд у Гордия такой стал, что, показалось, испепелит их сейчас обоих на месте.

– Врёшь, стервец! Никто не посмел бы обряд провести без моего позволения!

– Нашёлся тот, кому ты не страшен, – процедил Рагнер. – Так что хочешь – верь, князь, хочешь – проверь, но с Лунгердом свадьбы у Сияны не будет. Не примут Великие второй раз брачные клятвы.

– Вот, значит, как… – скривился Гордий. – Нашёлся смелый… И ты, я смотрю, тоже больно смел да дерзок! А я так скажу, если ты сей миг с глаз моих не уберешься, то дочь моя сегодня же станет вдовой. И тогда ничто ей не помешает выйти за моего форинга.

Рагнер не отступил даже на шаг, не дрогнул.

Но Сияна испуганно метнулась вперёд мужа, зашипела на Гордия:

– Что ты говоришь?! Как можешь? Я люблю его, я его жена. Умру, но больше никому не достанусь. Слышишь?!

– А ты меня слышала? Или этот щенок сейчас же уберётся, или… Решай сама, Сияша! Если хочешь, чтобы он жив остался, сама ему прикажи уматывать!

– Хорошо! Хорошо! Только не трогай Рагнера! Прошу! – отчаянно замотала головой Сияна.

– Что? – зарычал Волк. – Я не…

– Умоляю тебя! – вцепившись в руку любимого, Сияна с трудом оттащила его в сторону. – Рагнер, уезжай! Ты же знаешь, что он это сделает. Тебя убьёт, твоих Волков убьёт, а я… я тогда от горя умру. Неужели всё это было напрасно? Молю, послушай меня, уезжай!

– Что ты такое говоришь, Сияна?! – Рагнер смотрел на неё так, будто она умом повредилась. – Я не брошу тебя здесь! Я никуда без тебя…

Она не дала ему договорить, на миг прижалась губами к губам мужа – да, у всех на виду, перед самим князем.

– Верь мне, любимый мой! – прошептала, глядя прямо в глаза. – Прошу, доверься! Уезжайте! Я знаю, что делаю. Верь мне!

И он поверил. Сел седло, махнул своим, тронулся прочь со двора. Только растерянного, недоумевающего взгляда так и не отвёл. Всё оглядывался, смотрел и смотрел, будто ждал какого-то чуда.

А она смотрела вслед тому, без кого уже не смогла бы жить. Ей не хотелось пугать его и делать больно, но для чуда было ещё рано. Нужно дать Волкам время уехать прочь.

– Всё, расходитесь! – рявкнул за спиной Гордий. – Ишь, пялятся, балаган нашли! Княжну в горницу отвести, запереть, сторожить и никого не пускать! Даже служанку её.

– Постой, отец, – чтобы назвать его так, пришлось сделать над собой усилие, но сейчас так было нужно, – поговорить нам надобно!

– Не о чем мне с тобой разговаривать, – отмахнулся князь, едва ли не плюнул в её сторону.

– Неужто даже не хочешь знать, кому меня твой Золот продал? – поддела его Сияна.

– Золот мне сам скоро всё поведает, – зловеще пообещал Гордий и уже пошёл прочь.

– Однако меня просили поклон тебе передать… – бросила ему в спину Сияна, – от Инвара.

Князь остановился, резко развернулся, и взгляд его так ожег Сияну, будто Гордий пощёчину ей отвесил. Вот теперь стало страшно.

– Ну, ладно… пойдём ко мне в горницу, поговорим…

***

Рагнер

– Ну, брат, ты даёшь! Мы уже не чаяли тебя живым увидеть!

– Да, когда ты пропал, мы сразу смекнули, что беда стряслась. Да кто бы нас слушал!

– Гусь этот запереть нас приказал, князь расправой грозился!

– А ты где был-то? Рассказывай!

– Ты что, в самом деле, с княжной?

Бурный восторг, счастливые междометья, вопросы… Радость друзей после его возращения обрушилась на Рагнера сразу со всех сторон. Даже молчаливый Киран сегодня не мог удержаться.

Пожалуй, только Вальд был тише, чем обычно. Видно, тоже сердце своё оставил в Веруни.

Рагнер общей радости не разделял и думать сейчас мог лишь о том, что бросил любимую там, в логове этого паука Гордия.

Разве не об этом Инвар предупреждал, умолял не повторять его ошибок, не слушать уговоры женщины, а он… Дурак, как есть дурак!

Они гнали лошадей во весь опор, стремясь уехать подальше от проклятой столицы Лебяжьих Земель, а сердце Волка рвалось обратно.

Да, Сияна просила ей довериться, но что если… она просто пыталась его спасти? Вдруг его отважная Лебёдушка-Соколица пожертвовала собой ради него?

– Ну, рассказывай же, Рагнер! – нетерпеливо взмолился Дар.

– Потом… Лучше вы мне скажите, отчего на помощь не подоспели? Я ведь Ильму за вами посылал…

– Ильму… – вот теперь и Вальд в общий разговор встрял. – Посылать-то посылал, да только она до нас не дошла. Кто-то её, красавицу, по пути к нам сцапал и запер в сарае. Напали в темноте, сзади – лицо она, конечно, не видела. Нашли мы её только на следующий день, когда уж весь терем, как растревоженный улей гудел, что княжна пропала. Княжну, понятно, искали, да только не там. На Лунгерда князь осерчал, Золоту поручил дочь разыскивать, и этот змей, видно, нарочно всех не туда увёл. А Ильма всю ночь взаперти просидела, едва от холода не околела, бедняжка.

– Зато потом ты её полдня отогревал, – поддел Дар, – пока нас самих не заперли, ну, после того как всю вину на Рагнера свалили.

– Ой, что ты понимаешь, птенец желторотый! – досадливо отмахнулся Вальд. – Это ж не девка – огонь! Где вторую такую найдёшь? Нет, вы как хотите, а я за ней вернусь. Ну, когда всё это уляжется. Оно ведь как бывает… своё упустишь – второй раз Великие уже не дадут.

– И то верно, – согласно кивнул Рагнер, резко осадив Беляну.

Сунул руку за пазуху, вынул договор, развернул свиток…

И аж присвистнул:

– Ишь ты, вот же сволочь! Сколько крови он нам попил, а ведь, в конце концов, подписал всё, как князь Аррден хотел.

Лесная тишина тотчас разлетелась на осколки от восторженных воплей.

Дружина ликовала, а Рагнер не в силах был даже порадоваться вместе со всеми, в груди, будто второе сердце, сердце изо льда, пульсировал сгусток боли и холода.

– Вот что… Вальд, держи! – Рагнер протянул ратнику свиток. – Береги пуще правой руки, отдашь лично ярл-князю! Езжайте осторожно, да постарайтесь скорее Лебяжьи Земли покинуть.

– Эй, что это ты удумал? – хмурый Бран произнёс вслух то, что у всех на языке было. – Мы с тобой!

– Нет, вы возвращайтесь домой. Договор князю доставить нужно. Нас сюда за этим отправили. Это приказ!

– А ты? – Вальд с тревогой поглядел вдаль, где уже давно скрылась из вида Верунь.

– А я за женой, – просто ответил Рагнер и, развернув Беляну, тронул пятками бока кобылы. Уже издали махнул опешившим друзьям рукой: – Мы вас догоним…

***

Сияна

– Отпусти меня к нему, отец! Я тебя добром прошу. Без Рагнера мне жизнь не мила. Белая Пара наш союз благословила. Он теперь муж мой, неужели ты против воли Великих пойдёшь? Отпусти!

– Не бывать этому! А ещё хоть слово про него скажешь, велю догнать и вздёрнуть, как разбойника, на суку. Только и разговоров об этом Волке! – Гордий прищурился, пытливо вглядываясь в её лицо. – А ты, вроде бы, об Инваре рассказать что-то хотела…

– А что про него рассказывать? – холодно улыбнулась Сияна. – Это он Золоту заплатил за моё похищение. Отомстить тебе хотел за то, что ты ему жизнь сломал, ему и… матушке моей, – голос дрогнул предательски, но она вязла себя в руки. – Знаю я теперь, как ты на Белолике женился, понимаю, за что она тебя ненавидела. А Инвар… Что Инвар? Отпустил он меня. Никакого зла не сделал. У него в отличие от тебя сердце есть. Вот так…

Гордий побагровел, желваки заходили на скулах, но ни слова в ответ не сказал.

– Отпусти меня к Рагнеру! – снова твёрдо повторила Сияна. – Неужели ты и мне желаешь судьбы моей матери? Ты уже Белолику погубил, хочешь, чтобы и я вот так, с нелюбимым… Пока от тоски не умру! Неужели у тебя, и правда, сердца нет? Неужели ты так и не понял, что ты натворил?

– А ты, ты понимаешь, о чём просишь? – гневно зашипел князь. – Ты всё потеряешь, дура! Если с этим Волком останешься, ты потеряешь всё! Княжеского титула лишишься, приданого за тобой я ни монеты не дам. Будешь жить как простолюдинка, с мозолями на руках своих белых, в нищете! Ты этого хочешь?

– Хочу, – улыбнувшись, кивнула Сияна. – Ты, главное, отпусти, а титулы и богатства твои нам не нужны. Рагнер меня не за приданое полюбил, он меня и нищую примет. Отпусти! Последний раз прошу!

– А я тебе последний раз говорю, не бывать этому! – Гордий жахнул кулаком по столу. – Забудь этого пса! Будешь женой того, за кого я тебе отдам! Тут я всё решаю!

– Ох, князь, князь, ничего-то ты в жизни так и не понял, – покачала головой Сияна, подошла к окну и принялась неспешно его открывать. – Не всё в этом мире тебе подвластно, Гордий.

– Ты… что делаешь? – князь так растерялся, глядя на проворные движения её рук, что даже не обратил внимания на странное обращение по имени.

– Душно тут, невмоготу…

– Выстудишь сейчас всё!

– Натопили – дышать невозможно, – невозмутимо усмехнулась она и распахнула окно шире. – А теперь меня послушай, князь! Нет у тебя права судьбой моей распоряжаться. Ты мне даже не отец!

– Что?! – Гордий грузно плюхнулся на лавку, глупо хлопая глазами. – Что ты…

– Что слышал. Не отец ты мне, – безжалостно ухмыльнувшись, ударила она ещё больнее. – Думаю, сам догадаешься, чья я дочь… Кого Белолика всю жизнь любила, о ком мечтала, о ком думала, когда с тобой, ненавистным, ей ложе приходилось делить…

– Лжёшь, лжёшь, дрянь! – Гордий попытался вскочить, но ноги его сейчас держать отказывались.

– О… совсем забыла ещё одной новостью поделиться… – глумливо продолжила Сияна. – Я же Силу Рода обрела, оборачиваться научилась. Ты меня никчёмной считал. А магия во мне всё-таки есть, и крылья есть. Только, боюсь, ты этому рад не будешь…

И не прощаясь, Сияна тотчас перекинулась в сокола, выскользнула в распахнутое окно и нырнула в объятия морозного свежего воздуха.

А вдогонку за ней полетел яростный рёв князя Гордия, полный гнева, досады и разочарования. Похоже, ещё никогда в жизни никто не наносил такой удар по его гордости.

***

Рагнер спешил, как мог. Ругал себя последними словами за то, что послушался Сияну. Нужно было драться за неё до конца, нужно было забирать сразу. Если вдруг с ней…

Над головой мелькнула серая тень, но, вскинув голову, он никого уже не увидел. Однако через мгновение, снова мелькнуло что-то. А ещё через миг с пронзительным возмущённым криком в ближайший сугроб рухнул с неба сокол.

Рагнер тут же придержал Беляну, соскочил с седла и бросился туда, где барахталась в снегу его Сиянушка.

Всё было точно так, как в первый раз…

Он хотел помочь ей выбраться из сугроба, но вместо этого сам угодил в снежный плен. Бросив глупые попытки выбраться, Рагнер прижал к себе любимую, хохоча беспечно и счастливо, зацеловывал её мокрое от снега лицо.

А Сияна между поцелуями толкала его в плечо и возмущённо приговаривала:

– Ты что это здесь один делаешь? Вот, значит, как ты жене доверяешь! Я же велела – уезжай, за меня не волнуйся!

– Как же я могу за тебя не волноваться, если одна ты меня и волнуешь? – улыбаясь, возразил Рагнер. – Где я другую такую найду? Нет уж, больше я тебя одну не оставлю! Никуда не отпущу, так и знай!

– И не надо! – внезапно покорно согласилась Сияна. – Я и сама за тобой на крыльях полечу, куда скажешь. Знаешь, Лебеди ведь себе пару один раз и на всю жизнь выбирают. Отец сказывал, что и Соколы тоже…

– Как и Волки… – серьёзно кивнул Рагнер и, не обращая внимания на холод и снег, надолго припал к любимым губам.

***