49 Время чудес

Сияна

Она упала камнем с небес и обратилась в человека прямо во дворе замка, наделав шуму и всполошив стражу в ворот. Зато ничего не пришлось объяснять.

Среди воинов был тот самый Рин, о котором несколько раз упоминал Инвар. Он выступил вперёд, сперва глядя на княжну с опаской, потом на лице его промелькнуло изумление, понимание…

А потом Рин почтительно склонил перед ней голову. Принял.

Но Сияне сейчас не нужно было ничьё признание – всё это могло подождать, а отец – нет. Она уже рвалась дальше, к нему.

– Где он? Я… Мне нужно его увидеть, нужно сказать… – голос дрогнул, она так и не договорила.

Но, кажется, этот человек понял всё, что не уместилось в нескольких словах.

– В своих покоях, – неопределённо мотнул головой Рин. Добавил хмуро и тихо: – Тяжело ему ваш разговор дался. После твоего отъезда совсем слёг.

– Отведи меня к нему! – взмолилась Сияна.

– Идём! – поманил за собой Рин.

Шагая по сумрачным коридорам, княжна подбирала слова, думала с чего начать. Но слова застыли на губах, а язык перестал подчиняться, едва она переступила порог комнаты Инвара.

Рин просто привёл её к хозяину, пропустил в комнату и прикрыл за спиной тяжёлую дверь. Ничего сам не сказал Инвару, не остался, чтобы убедиться в его безопасности, не стал вмешиваться в их разговор, чувствовал, что будет лишним.

На удивление понятливый человек, не зря Инвар о нём так хорошо отзывался. Княжна была благодарна Рину – всё и так оказалось слишком сложно, чужие люди рядом сейчас только мешали бы.

Инвара она обнаружила у камина. Хозяин замка полулежал в большом кресле, вытянув ноги поближе к огню, откинув голову на спинку, прикрыв глаза.

Он даже не шевельнулся, когда она вошла, и дверь негромко скрипнула.

У Сияны по спине пробежал неприятный холодок. О, Великие, неужто она опоздала?! Ноги буквально приросли к месту. Однако, присмотревшись, княжна всё-таки разглядела, как едва заметно приподнималась грудь спящего мужчины.

«Дышит… Хвала Великим, дышит!»

Сияна подошла ближе, склонилась, с щемящей нежностью разглядывая черты измождённого лица. С удивлением обнаружила, что у неё схожая форма носа и губ. Улыбнувшись умилённо и горько, осторожно коснулась его бескровной руки.

Инвар тотчас открыл глаза, прищурившись, моргнул несколько раз. Видно, решил, что княжа ему во сне привиделась.

– Ты? – произнёс Сокол ошеломлённо. И восторженно добавил: – Сияна, ты… вернулась?

Глотая слёзы, она улыбнулась так тепло, как могла, кивнула несколько раз.

– Вернулась, – пыталась собраться с мыслями, но они разбегались и никак не желали превращаться в понятные слова. – Я должна тебе… Знаешь, сегодня такое случилось… Я наконец-то обрела Силу Рода. Теперь у меня есть крылья!

– О! – радость в голосе Инвара была неподдельной. – Это же чудесно! Отрадно такую весть услышать. Крылья – это чудесно. Не бойся летать, девочка! Небо любит смелых. А летать… это прекрасно, почти как… любить…

– Ты прав, крылья – это чудо, – Сияна всё-таки не сдержалась и всхлипнула. – И мне захотелось этим чудом с тобой поделиться. Ты должен их увидеть… мои крылья! Они… особенные…

– Ну, – Инвар подобрался в кресле, подстегнул неторопливым жестом, – показывай скорее!

Сияна отступила на три шага. Сердце из груди выскочить норовило, дышать толком не получалось, в глазах темнело. На миг она даже успела испугаться – вдруг сейчас не выйдет, вдруг…

Маленький юркий сокол взмыл к потолку, стремительно пронёсся по комнате, скользнул к хозяину замка и уселся на протянутую руку, степенно поправляя пёстрые крылья.

Инвар, кажется, онемел, но взгляд его был красноречивее любых слов. Он с таким трепетом дотронулся до мягких перьев, будто птица на его руке могла растаять от прикосновения, как снежинка.

А через мгновение перед Инваром вновь оказалась Сияна. Она опустилась подле него на колени, заглянула с надеждой в тёмные глаза. Сокол всё ещё не мог поверить внезапному счастью, но источённое горем и хворью лицо уже озарялось светом неподдельной радости. Он коснулся дрожащей рукой её волос, щеки, словно проверял, не грезится ли всё это.

– Девочка моя… – слёзы покатились по бледным щекам, он торопливо смахнул их, протянул к ней руки. – Моя…

И Сияна не выдержала, метнулась к нему в объятия, уткнулась в грудь, уже не сдерживая рыдания, шептала сквозь всхлипы:

– Батюшка… Родной…

А он целовал её в макушку и вторил так же тихо и горько:

– Как же так? Дочка… Если бы я только знал… Если бы я знал…

– Теперь знаешь, – она отстранилась немного, улыбнулась. – Батюшка… Я так рада, что это ты, а не… он. Как славно, что я тебя нашла…

– Если бы я только знал, – вновь сокрушённо покачал головой Инвар, – столько лет… Разве я мог подумать? Мы ведь с ней и были-то вместе единожды… Если бы я только знал, какое сокровище мне Белолика оставила. Счастье моё синеглазое!

***

Рагнер (спустя несколько дней)

– Ой, сколько! А это зачем? – Сияна, хлопотавшая у праздничного стола, восторженно глядела на охапку еловых лап в руках у Рагнера.

– А это зал украсить! – с улыбкой пояснил Волк. – Так у нас в Снежени принято. Княгиня Хельга первая начала – на Новый год придумала ёлку приносить и украшать всякой красотой. Всем её затея по душе пришлась. И теперь без этого ни одно Новолетие не обходится. Ну, я целое дерево не потащил, зато вот… Сейчас расставим, и красота будет.

– Ммм, а запах-то какой! – шумно втянул носом воздух Инвар. – Лесом пахнет. Эх, сколько я уже в лесу не был.

– Сейчас отогреются ветки, ещё сильнее аромат будет, – пообещал Рагнер. – А в лес ещё сходим! Вот только потеплеет немного. Студёно нынче.

– Так на Солнцеворот всегда мороз, – усмехнулся Инвар. – Сколько себя помню, в это время всегда холода такие стоят, что лёд на реке трещит.

– Да, есть такое, – подхватил Рагнер.

Волк, конечно, понял, что Инвар нарочно ничего не ответил насчёт приглашения прогуляться в лесу, но не стал к этому возвращаться.

Сегодня ведь праздник, Новый год, день, когда так хочется верить, что впереди всё будет хорошо, все будут счастливы, мечты сбудутся, а всё дурное останется в прошлом.

Не время говорить о печальном.

Они с Сияной провели в Замке Снежного Сокола уже несколько дней, и Рагнер ясно видел, что Инвар не преувеличивал, когда говорил, что его время на исходе. Даже внезапное обретение дочери и безграничное счастье, которым в эти дни так и светился его взгляд, не смогли исправить то, что годами разъедало его душу и тело.

Инвар неотвратимо угасал. Но теперь он не тлел в сумраке безнадёжного отчаяния, теперь он горел ярко и светло – сверкал глазами, сиял улыбкой и согревал теплом своего большого сердца тех, кто был рядом. В первую очередь, конечно же, дочь.

Теперь Волк видел перед собой совсем другого человека – не бледную, измученную болезнью тень, жаждущую лишь покоя и освобождения, но счастливого человека, готового уйти легко и без страха, потому что совесть чиста, потому что жизнь его прошла не напрасно, потому что он успел познать любовь, и оставить после себя не только добрую память, но и ту, в ком продолжит течь его кровь, а значит, не угаснет Род Снежного Сокола. И жалел он лишь о том, что его светлое долгожданное счастье оказалось таким коротким.

Сияна больше не заговаривала о возвращении в Верунь, и Рагнер молчал тоже, хоть и болела у него душа за Волков, которых он против своей воли бросил в столице «на растерзание». Рагнер всерьез опасался, как бы князь Лебедей не отыгрался на его дружине. Уповать оставалось лишь на то, что Гордий не позволит себе расправиться с послами ярл-князя Аррдена, ведь Снежный Волк такое с рук не спустит.

Рагнер понимал, что нужно ехать назад и выручать друзей, но оставить Сияну одну в такое время тоже никак не мог.

А она не могла оставить отца. Ведь только обрела его, обрела чудом, и прекрасно понимала, что скоро потеряет вновь. Рагнер не посмел бы сейчас увезти любимую и отнять это короткое хрупкое счастье и у неё, и у Инвара, уже нахлебавшегося горя на две жизни вперёд.

А сегодня… сегодня и вовсе был особенный день – Солнцеворот, долгожданный праздник. Время собираться за общим столом, разводить первый огонь года в очаге, зажигать свечи желаний, наслаждаться особыми яствами, желать друг другу хорошее и мечтать о том, что этот год им подарит.

Сегодня, отбросив мысли о печальном, они улыбались друг другу и радовались каждому мгновению вместе. И Рагнер с усмешкой припоминал, как сетовал по дороге в Верунь, что ему снова придётся встречать этот Новый год неизвестно где, вдали от дома, в одиночестве. А вышло вот как…

Судьба оказалась щедра к Волку – подарила и настоящий праздник, и богатый стол, и семейное застолье, и, самое главное, ту, с кем он хотел бы встречать каждый новый Солнцеворот до конца своих дней.

Наконец всё было готово. Они расселись за столом, подняли кубки, провожая год ушедший. Инвар, как хозяин дома, поблагодарил Великих за всё, чем они уже великодушно одарили собравшихся под крышей его замка и попросил не оставлять своей милостью и в грядущем году. Особенно трогательно прозвучала его благодарность за встречу с дочерью.

Потом Сияна, теперь уже полноправная хозяйка замка, разожгла камин в трапезном зале и от этого огня подожгла три свечи: для отца, для Рагнера, и для себя.

Глядя на эти маленькие трепетные огоньки, каждый из них загадал желание. После сего нужно было бережно водрузить свечи на стол, чтобы до конца догорели, от сквозняка не погасли. Волк такой обряд впервые видел, но ему понравилось

Вот теперь можно было и к праздничной трапезе приступать.

Но любопытная Сияна не удержалась:

– Батюшка, ты уже загадал? А что загадал? Скажешь?

– Загадал, – улыбнулся Инвар. – И тайны тут никакой. Загадал вам – счастье да согласие, а себе – покой.

– А ты? – повернулась к Волку княжна.

– А моё желание только ты исполнить можешь, – подмигнул любимой Рагнер. – Загадал я в этом году жениться на самой прекрасной девице, какая только на свете есть, хозяйку в свой дом привести. Не подскажешь, где такую сыскать?

– Откуда же мне знать! Ищи сам, где хочешь, коли тебе такая красавица-раскрасавица нужна! – шутливо вздёрнула нос Сияна.

– Так я уже нашёл, – рассмеялся Рагнер. – Вот рядышком сидит. Краше точно не сыщу.

Сияша зарделась, очи синие опустила, улыбнулась нежно и уже без смеха ответила:

– Тогда, пожалуй, помогу твоему желанию сбыться. Ведь и я то же самое загадала. Женой твоей стать. – Потом перевела взгляд на отца и добавила тихо: – А для батюшки – здоровья.

– Славные желания, – улыбнулся Инвар. – От сердца загадали – значит, скоро сбудутся. А я этому немного помогу…

Рагнер с Сияной переглянулись, не понимая, к чему он клонит.

– Я же пока ещё хозяин этих земель, и к тому же твой отец, а, значит, могу благословить ваш союз и без жреца. Если, конечно, вы этого хотите?

– Хотим! – в один голос воскликнули Рагнер и Сияна.

***

Сияна

Они стояли у камина, держась за руки, а отец, даже поднявшийся ради такого на ноги, говорил торжественно и важно. Сияна так разволновалась, что половину этих речей прослушала, и свою собственную клятву повторить бы не смогла.

Смотрела на любимого Волка да на Инвара, и чудилось ей, что всё это какой-то чудесный сон. Но теплая ладонь Рагнера, бережно сжимавшая её пальцы, была настоящей, как и счастливая и гордая улыбка отца.

– Великие, с почтением и благодарностью за все дарованные блага, призываем вас в свидетели этого брачного союза! Отныне вы, Рагнер, сын Альда, и Сияна, дочь Инвара, – на этом месте улыбка отца стала ещё шире, а глаза подозрительно заблестели, – муж и жена, теперь души ваши едины, и жизненный путь един. Любите друг друга, берегите друг друга, уважайте друг друга! И да хранят Великий Волк, Небесный Сокол и Лунная Белая Пара вашу семью, ваш дом и вашу любовь! – Инвар завершил обряд, и добавил уже по-простому: – Счастья вам, дети!

Рагнер, конечно же, не удержался – тут же притянул к себе Сияну, жарко поцеловал. Да и она отвечала столь же пламенно, хоть и смущалась того, что на них сейчас отец смотрел.

А после Инвар их обнял поочерёдно, а Сияна обняла отца. И такие у него руки были тёплые, ласковые, бережные, что невольно ядовитая мыслишка промелькнула – вот Гордий никогда её так не обнимал. Впрочем, промелькнула и растаяла, ведь ничто тёмное и скверное не сможет прочно укорениться в твоей душе, если там поселилось счастье.

Инвар, наконец, вернулся на своё место за столом, поманил к себе дочь и внезапно протянул ей свёрнутый лист бумаги, отмеченный Родовой Руной Снежного Сокола.

– А это… мой свадебный подарок вам, – улыбнулся он. – Тут, конечно, хватает свидетелей тому, что я тебя своей дочерью признал, но так мне спокойнее будет. Теперь ты наследница моей земли, Сияна, моя единственная наследница. Пусть у тебя это останется, дабы никто не усомнился, что ты моя родная дочь и по закону владеешь всем!

– Благодарю, батюшка, – Сияна снова крепко обняла отца. – Пусть!

И вдруг ощутила, как он вздрогнул в её ласковых руках, застыл напряжённо.

Сияна испуганно отстранилась, решив, что отцу стало хуже. Но Инвар изумлённо смотрел куда-то позади неё. Она обернулась, но ничего не увидела в том дальнем углу.

Лишь золотой луч солнца чертил узоры на полу, пробравшись в окно сквозь кисею инея…

Яркое, почти летнее сияние так причудливо преобразило трапезный зал. Вот уже и самой Сияне почудилось, что она видит не просто отблеск солнца от стекла, а чей-то высокий силуэт, сотканный из золотистых песчинок.

Инвар смотрел на него, не отрываясь, а потом хрипло прошептал:

– Ты пришла… Ты пришла за мной?

Сияна испуганно воззрилась на отца, вновь обернулась к столпу солнечного света, но она никого там больше не различала. А вот Инвар, кажется, не только видел, но и слышал.

– Нет? – тень разочарования на миг скользнула по его лицу, а потом он снова улыбнулся. – Понимаю. В такой день ты непременно должна быть рядом. Только посмотри, какой красавицей и умницей выросла наша дочь!

Золотой луч скользнул дальше по залу, внезапно коснулся самой Сияны, и она могла бы поклясться, что в этот миг вместо солнечного тепла ощутила на своей щеке самый настоящий поцелуй, невесомый и нежный. А ещё на мгновение в слепящем сиянии ей пригрезился прекрасный женский лик: ясные синие глаза, мягкая улыбка, льняные локоны.

– Мама… – ошеломлённо воскликнула Сияна. Но видение уже растаяло.

Лишь Инвар кивнул с грустной улыбкой:

– Конечно. Я столько лет тебя ждал, подожду ещё немного, подожду... До встречи, любовь моя!

Золотой луч потускнел и исчез так же внезапно, как появился.

Кто-то решил бы, что просто туча закрыла солнце. Но Сияна в тревожном ожидании обратилась к отцу. Однако Инвар задумчиво молчал.

– Что она сказала? Это же была… мама?

– Белолика… – улыбнулся Инвар. – Приходила пожелать вам счастья. Она за тебя очень рада. А за мной… она ещё вернётся. Позже… Ничего, я подожду. Такой чудесный день ничем нельзя омрачать. Пусть сегодня будет только радость и любовь! Дай я тебя обниму, моя девочка!

– А я тебя! – Сияна обвила шею Инвара руками, прижалась щекой.

– А как же я? Мне тут место найдётся? – не остался в стороне Рагнер и со смехом попытался сгрести в охапку невесту, её отца и громоздкое кресло в придачу.

***

А чуть позже, когда самый короткий день зимы попрощался с миром, озарив горизонт алым багрянцем заката, Рагнер и Сияна, пожелав доброй ночи хозяину, отправились в свои комнаты. Но у своей двери Волк неожиданно поймал невесту за руку и удержал.

– Эй, эй, постой, красавица моя! Куда это ты путь держишь?

– Как куда? – удивилась Сияна. – В опочивальню.

– Знать, правду говорят, что у девиц память короткая, – усмехнулся Рагнер. – Али ты уже позабыла, что мы с тобой отныне муж и жена, и опочивальня у нас теперь, как и судьба, одна на двоих.

– Ой! – пискнула Сияна и, должно быть, покраснела, как наливное яблочко.

За всеми событиями этого долгого дня она, в самом деле, о том не подумала, что за свадьбой обычно следует первая ночь с мужем. Казалось бы, сама о том давно втайне мечтала, чтобы ласки любимого познать, а сейчас смутилась, не зная, куда глаза спрятать.

И от Рагнера это, конечно, не укрылось. Он взял в ладони её лицо, заглянул в глаза.

– Сиянушка, я тебя неволить не стану. Подожду, сколько скажешь, когда сама моей быть пожелаешь. Ты же знаешь, я тебя люблю и никогда не обижу. И не осерчаю, если ты сейчас к себе пойдешь, хоть и желаю больше всего на свете, чтобы этой ночью ты наконец-то моей стала…

От его голоса, от обжигающего взгляда, от горячих ладоней на её коже, Сияна и сама будто вспыхнула изнутри. А тут ещё Рагнер коснулся её губ – осторожно, нежно, не требовал, но звал за собой. И она откликнулась, пошла на этот зов, обвила руками шею, к жадным устам припала, упиваясь ласками мужа. А те становились всё жарче, ненасытнее.

– Люби меня, Рагнер! Люби, мой Волк! Хочу быть твоей… – прошептала она ему в губы.

И тут же вскрикнула и рассмеялась, когда муж лёгким рывком подхватил её на руки и, больше не медля ни мгновения, утащил в свою опочивальню.

***