ЧАСТЬ I

За полгода до событий, описанных в прологе

Не удержавшись на подкашивающихся ногах, Игорь тяжело рухнул на пол и моментально заснул, словно внутри него переключился какой-то рычаг. Сложно было поверить, что вот только что этот человек орал, буянил, хватался за нож, грозя то ли самоубиться, то ли прирезать её, Алю… Сейчас же он храпел без задних ног, только что не улыбался во сне, аки невинный младенец.

Аля знала, что если Игорь вырубился – то теперь проспит до утра, а то и до самого обеда. Дрожащими пальцами она осторожно коснулась разбитой губы. Её трясло не от страха, а скорее от шока. Никогда прежде муж не осмеливался поднимать на неё руку, как бы безобразно ни напивался и ни скандалил при этом. Угрожал, запугивал, даже замахивался в её сторону – всё это было. Но сегодня впервые он действительно ударил её. Ударил по лицу…

Горло тут же перехватило болезненным спазмом. Изо всех сил сдерживая рвущийся наружу плач, Аля добрела до ванной комнаты, чтобы оценить масштабы бедствия и сообразить, удастся ли хоть немного привести себя в порядок.

Увидев собственное отражение в зеркале, она всё же дала волю слезам. Свежий кровоподтёк под левым глазом выглядел устрашающе и одновременно жалко, словно у прожжённой алкоголички; нижняя губа кошмарно распухла, будто от пчелиного укуса, а с её внутренней стороны образовалась небольшая ранка – порез от зубов. Аля аккуратно промыла губу тёплой водой и приложила на несколько секунд тампон, смоченный перекисью водорода, морщась от неприятных ощущений. Красавица, ничего не скажешь… Что люди-то подумают? Впрочем, не всё ли равно – что? Аля понимала, что если в их с Игорем отношениях и существовала точка невозврата, то она только что была пройдена. Она не собиралась оставаться в этом доме, с этим человеком. После всего случившегося она предпочла бы вообще никогда в жизни больше его не видеть… Муж умудрился окончательно смешать с дерьмом всё доброе, нежное и светлое, что было когда-то между ними.

Откровенно говоря, прежних чувств к Игорю Аля давно уже не испытывала. Они прошли, испарились как утренний туман над рекой. А ведь когда она выходила замуж, всё выглядело так радужно, так романтично… Если что и настораживало немного в поведении возлюбленного – так это его патологическая ревность. Он мог завестись абсолютно на пустом месте и без повода, если ему внезапно казалось, что Аля строит кому-то глазки или как-то по-особому улыбается. А если Игорь ревновал – то сразу же лез выяснять отношения к предполагаемому сопернику. Але, молодой дурёхе, тогда это только льстило: вот как сильно будущий муж её любит! Идиотка. Овца непуганая…

Как ни стыдно было признаваться в этом самой себе, но ей следовало тогда послушать маму, которая изначально не одобряла предстоящий брак единственной дочери.

– Пьёт он, Алюшка, – тихо сказала она после того, как поближе познакомилась с будущим зятем. – А когда выпьет – сразу дурной становится, нехороший такой. Боюсь за тебя…

– Да какое там “пьёт”, – с досадой отмахнулась счастливая влюблённая Аля. – Так, рюмку-другую пропустит по праздникам… Как все. Ни больше, ни меньше.

– Дурёха моя, так с этого всё и начинается – рюмка-другая по праздникам, по поводу, без повода… – мать покачала головой и, с тревогой вглядываясь в Алины глаза, нежно прикоснулась к её щеке.

– Ты уверена, что именно он тебе нужен, доченька?

– Уверена, – кивнула уязвлённая Аля. Настроение испортилось, но Игорю об этом разговоре она, разумеется, ничего не сказала, тем более что он тоже не был в восторге от Алиных родителей.

В своё время те добровольно променяли городскую жизнь на деревенскую, и Игорь откровенно посмеивался над тестем и тёщей, не понимая, как можно было оставить город и переехать в какую-то сельскую глушь. А родители были по-настоящему счастливы… Они полностью обеспечивали себя натуральными продуктами питания: завели коз, кур и кроликов, делали из молока сгущёнку, домашний творог, йогурты и сыр – и себе, и на продажу. К тому же, в их распоряжении был довольно большой участок земли, на котором они выращивали фрукты, ягоды, овощи и зелень, излишки опять же продавали. “Мещанские радости!” – фыркал муж пренебрежительно, и Але становилось обидно за мать с отцом. Все её счастливые подростковые годы прошли в деревне, и хотя она любила город, в котором родилась, ничуть не меньше, всё-таки неприятно было, когда топтались грязными сапожищами по самым чистым и счастливым семейным воспоминаниям. Время от времени Игорь шутя подтрунивал и над самой Алей – вроде бы не зло, любя, но насмешливо напоминая жене о её “деревенском босоногом прошлом”, словно сам был аристократом самых что ни на есть голубых кровей.

Что касается свёкров, то те тоже не воспылали к невестке любовью с первого взгляда. “Женился не пойми на ком, – бурчала мать Игоря, – молоденькая профурсетка, ни профессии нормальной, ни кожи, ни рожи, ни даже собственного жилья!”

По поводу жилья свекровь говорила чистую правду – Аля была прописана у родителей. Во время учёбы в пединституте делила комнату с девочками в общежитии, потом снимала, а после свадьбы переехала к Игорю. Профессия, впрочем, у неё всё же была: Аля работала учительницей истории в средней школе. Да, конечно, не карьера мечты, но зато ученики Алевтину Петровну Кукушкину просто обожали – помимо скучного учебного материала она рассказывала на уроках массу интересного, умела и увлечь, и зажечь.

С её лёгкой руки в школе открылся свой собственный, хоть и маленький, исторический музей, она частенько водила ребят в походы или просто на прогулки по городу, о каждом укромном уголке и закоулке котором знала столько, что ученики слушали её с открытыми ртами и забывали дышать. Однако свекровь полагала, что простая школьная учительница в роли супруги её обожаемого сыночка – это как-то жидковато. Тот факт, что сам Игорь работал физруком в школе (там, собственно, они с Алей и познакомились), ею упорно игнорировался.

Правда, через несколько лет после свадьбы из школы пришлось уйти. Игорь повздорил с учителем химии и распустил руки, был уволен со страшным скандалом, и Аля, подобно преданной декабристке, последовала за супругом, написав заявление “по собственному желанию”. Тем более, в конфликте была отчасти виновата и она сама, хотя Аля не любила вспоминать о том неприятном случае…

В итоге всё вышло именно так, как и предсказывала мама, оказавшаяся кругом права: Игорь пил, пил с годами всё больше и больше, и чем больше пил – тем больше терял человеческий облик. Приступы ревности учащались, наградив Алю нервным тиком. Она то и дело подсознательно ждала, что муж ворвётся в комнату, потрясая телефоном и возмущённо рыча:

– Кому? Кому ты поставила лайк на фейсбуке, сука?! Что это ещё за мужик? Вы давно знакомы? Что у вас с ним было?!

Аля пыталась увещевать, взывать к разуму и совести, уговаривать, шутками сглаживать ситуацию – но если Игорь вбивал себе что-то в голову, переубедить его было практически невозможно. Он не хотел слышать ни оправданий, ни объяснений, кроя жену шалавой, потаскухой, дешёвой подстилкой и прочими красочными эпитетами.

Почему она так долго это терпела? Семь лет, семь бесконечно долгих лет брака… Потому что были в их совместной жизни и светлые, по-настоящему счастливые моменты. Трезвый Игорь вообще казался ей совершенно другим человеком. А после очередного срыва он так искренне просил прощения, каялся, целовал Алины колени, орошая их слезами, и клятвенно заверял, что этого больше не повторится!.. Заваливал жену подарками и цветами, готовил завтрак и приносил по утрам в постель, водил Алю в театр или филармонию, хотя сам терпеть не мог подобное времяпровождение, окружал заботой и вниманием, становился ласковым, нежным и любящим – практически идеальным мужем… аккурат до следующей пьянки и нового приступа ревности.

Когда Игорь был нетрезв, ему казалось, что Аля использует любую возможность, чтобы изменить ему. Задержалась на полчаса после работы? Ясное дело – была у любовника! Взяла телефон в ванную? Разумеется, чтобы тайком позвонить своему хахалю и назначить встречу, зачем же ещё! Слишком долго провозилась утром перед зеркалом, делая макияж? Понятно – собирается на свидание с очередным ухажёром!

Надо ли упоминать, что Игорь знал все пароли Али в соцсетях, имел свободный доступ к её телефону и компьютеру, отслеживал все сайты, которые она посещала, и даже читал переписку жены с друзьями и коллегами с целью поймать её на горяченьком, если она вдруг нечаянно проколется?

– Да как, как я могу тебе изменить?! – однажды в сердцах психанула Аля. – Ты же каждый мой шаг контролируешь, даже если бы хотела – не смогла бы…

– Так ты хочешь? – рявкнул он. – А я тебе, стало быть, мешаю?!

– Ты просто идиот, – она покрутила пальцем у виска, по-настоящему разозлившись. Её бесконечно утомила атмосфера тотального недоверия и нелепых обвинений. Она дико устала – но почему-то не уходила… Словно ждала повода. Такого, после которого остаться будет уже невозможно.

Вот и дождалась…

Где-то вдали задребезжал последний трамвай. На улице холодно и нудно шуршал ночной дождь, по-видимому собирающийся затянуться надолго. Из приоткрытого кухонного окна тянуло сквозняком и явственно пахло осенью.

Аля потрогала остывший чайник и чиркнула спичкой. Разбитая губа всё ещё ныла даже при лёгких прикосновениях, так что выпить горячего чаю сейчас вряд ли получилось бы. Но хотя бы просто посидеть за столом, обнимая ладонями любимую кружку и вдыхая аромат свежезаваренного чая с душицей… Очень хотелось отогреться душой, сделать напоследок что-то спокойное, привычно-уютное, прежде чем шагнуть за порог этого дома и не появляться здесь больше никогда.

Вещи были уже уложены. Аля не хотела тащить с собой кучу шмотья и вместила всё в один-единственный чемодан. Лишний груз сейчас – только помеха.

Сначала она планировала поехать к родителям, но вскоре отмела эту идею. Добираться среди ночи до села под дождём по бездорожью – тот ещё квест. И там Игорь очень быстро её найдёт, когда протрезвеет. Начнёт рыдать, целовать руки и каяться – всё по заезженному сценарию… У Али скулы свело от оскомины, когда она подумала об этом. Не хотелось ни видеть мужа, ни разговаривать с ним. По крайней мере, пока. Они обсудят предстоящий развод позже, когда Аля немного придёт в себя, сумеет отдышаться и привести мысли в порядок.

В гостиницу? Но, оставаясь в городе, она каждую минуту рисковала случайно столкнуться с Игорем где-нибудь на улице, быть замеченной свёкрами или кем-то из друзей мужа. Нет, нет, ей нужно уехать. Уехать как можно дальше отсюда!

Нужный вариант пришёл в голову как озарение – Кудрявцева! Ну конечно же, Ленка! Бывшая однокурсница и когда-то довольно близкая подруга. После института она перебралась в Москву и не раз приглашала Алю приехать погостить – вот, кажется, и нарисовался повод навестить её. Может быть, даже удастся тоже зацепиться в Москве, найти работу, чем чёрт не шутит?

Этот столичный франт, как там его… Она наморщила лоб, вспоминая, как около года назад владелец московского турагентства, приехав в их город и случайно оказавшись на экскурсии, которую вела Аля, затем ужом вился вокруг неё и уговаривал перейти работать к нему. Она тогда только со смехом отмахнулась: издевается он, что ли? Как это она оставит семью, работу, родные сердцу места – и рванёт за каким-то заезжим красавчиком в Москву? Не говоря уж о том, что Игорь пришёл бы в “восторг” от этого известия.

А ведь у неё, кажется, даже сохранилась где-то визитка этого чудака. Имя у него ещё было такое смешное, точнее не само имя, а сочетание его с фамилией… Порывшись в кошельке, Аля всё-таки разыскала визитную карточку: агентство с оригинальным названием “УДИВЛЯЙ-ТУР”. Информация, отпечатанная на визитке, обещала “самые необычные экскурсии и путешествия”, а директором значился “А. Петухов”. Как же его зовут? Александр? Андрей? Нет, там было что-то довольно редкое и даже экзотичное… Алекс? Нет, Андрис! Точно – Андрис, вспомнила Аля. “Андрис Петухов”, это же нарочно не придумаешь! Что ж, если за полгода это турагентство не разорилось и не прогорело (и если А. Петухов всё ещё числится в начальниках), то она вполне может попытать там счастья. Ну, а если не выгорит… она как минимум побывает в столице, в которую не приезжала уже бог знает сколько лет. Погуляет по любимым местам, побродит по знакомым улицам и переулкам, напитается московским духом, подзарядится энергией мегаполиса и наберётся свежих впечатлений.

Раскатистый храп мужа разносился по всей квартире, и Аля украдкой вздохнула. Она солгала бы, сказав, что ей совсем не было страшно бросаться вот так – головой в омут. Но оставаться здесь и продолжать постепенно терять себя было бы ещё страшнее. Синяк под глазом и распухшая губа были только началом, муж на этом не остановился бы. Раньше он просто пугал её, а теперь перешёл от слов к делу. Она не самоубийца, чтобы дожидаться, что же последует за этим.

Выплеснув остывший чай в раковину и помыв чашку, Аля вздохнула и решительно шагнула в прихожую. Чемодан дожидался её там. Такси должно было вот-вот подъехать. Она набросила ветровку, сняла с вешалки зонт, ухватилась за ручку чемодана… Внутри что-то трусливо ёкнуло, Але даже показалось со страху, что муж заворочался на полу, просыпаясь, и сейчас остановит её. Она быстро открыла дверь и выволокла чемодан за порог.

На улице продолжало лить как из ведра. Аля замешкалась, прежде чем ступить в эту слякотную тьму – ею овладел приступ малодушия. Казалось, что струи дождя, хлещущие по крыше, нашёптывают ей прямо в уши: “Вернис-с-сь… вернис-с-сь…”

“Останьс-с-ся… останьс-с-ся…” – в унисон шелестели под ногами ручьи грязной воды, смешанной с песком.

Она заколебалась. А может, и правда вернуться? Хотя бы дождаться утра… Дома тепло, светло и сухо, есть вкусный ужин и чай с травами и мёдом; ей бы сейчас полежать в горячей ванне с пеной, успокоиться, расслабиться, а затем выспаться на мягкой чистой постели… ну а завтра, на свежую голову, можно и уезжать. Что же она сбегает как воришка под покровом темноты, боясь попасться кому-либо на глаза?

“Тр-р-русиха!” – послышалось в отдалённом раскате грома, и Аля устыдилась своего порыва. Нет, так нельзя. Уходя – уходи! Завтра утром найдётся тысяча причин, по которым она не сможет уехать в Москву. Да и Игорь, проспавшись, так просто её не отпустит.

Сердито тряхнув головой, она раскрыла зонтик, покрепче ухватилась за ручку чемодана и поспешила навстречу такси, уже въезжающему во двор.

Билет на проходящий ночной поезд удалось купить сразу, вагон был полупустым. Правда, попутчиком у неё оказался мужчина, но, когда Аля втиснулась в узкое пространство купе со своим чемоданом, он уже крепко спал.

Стараясь не шуметь, Аля вытащила сменную одежду и умывальные принадлежности, а потом кое-как затолкала чемодан под полку. Сняв ветровку, впотьмах наспех переоделась, неловко прикрываясь простынёй на всякий случай. Затем сходила в туалет, чтобы умыться и почистить зубы. И наконец-то растянулась на чуть сыроватом постельном белье, натянув одеяло до самого носа.

Аля была слишком взволнована и взбудоражена для того, чтобы расслабиться, но при этом дико хотела спать, чувствуя, что буквально разваливается на куски от усталости. Тело звенело от напряжения, нервы были на взводе. Господи, что же она творит? Во что ввязывается? И не придётся ли ей потом горько жалеть о своём поступке?..

Чтобы немного отвлечься от тревожных дум, Аля достала телефон и поменяла пароли во всех соцсетях и почте, после чего с облегчением выдохнула. Всё! Игорь больше не сможет следить за каждым её шагом…

Она ещё помнила, как удивила её просьба мужа несколько лет назад – настолько дико и нелепо казалось впускать его в своё личное пространство. Самой Але никогда и в голову бы не пришло шариться по его аккаунтам и читать переписку.

“Да не нужна мне твоя переписка! – отмахивался Игорь с улыбкой, хотя взгляд при этом был подозрительным, почти злым. – Я даже одним глазком подсматривать не стану, честное слово. Просто хочу быть уверенным, что тебе нечего от меня скрывать”.

“Не понимаю, при чём тут “скрывать”? Есть такие темы, которые я готова обсуждать только с близкими подругами. Это может быть что-то… глубоко личное, интимное. К примеру, месячные”, – Аля пожала плечами, недоумевая, почему ей приходится растолковывать такие очевидные вещи.

“Клянусь, что не стану читать, что вы там обсуждаете со своими девчонками, – криво усмехнулся он. – Если ты скажешь мне свои пароли – это будет значить лишь то, что ты доверяешь мне. Ты ведь доверяешь?”

“Д-доверяю…” – кивнула она растерянно, чувствуя, что он просто делает из неё идиотку, но не зная, что на это возразить.

Разумеется, несмотря на клятвы и обещания, он читал, что Аля пишет подругам и что они пишут ей. Это время от времени нечаянно прорывалось в разговорах… Пару раз Аля попыталась было возмутиться и сменить пароли, но Игорь моментально вставал в позу: “Ага, значит, у тебя всё-таки появились от меня секреты?!” И она снова возвращала всё на место, чувствуя себя жалким ничтожеством.

Боже, как же она дошла до такой жизни? Почему позволяла так обращаться с собой?

Лёжа на нижней полке и слушая равномерный перестук колёс, Аля давилась слезами и задыхалась от чувства собственной неполноценности, даже ущербности. Как же стыдно и больно ей было…

Хорошо, что она работала не на “дядю”, а сама на себя, не нужно было писать заявление об уходе и отрабатывать положенные две недели. Аля была опытным и востребованным частным гидом-экскурсоводом: организовывала оригинальные авторские экскурсии по родному городу и его окрестностям. Её паблик ВКонтакте был живым и довольно популярным благодаря сарафанному радио: люди приезжали, пользовались Алиными услугами и рекомендовали её затем друзьям и знакомым.

Подумав, Аля зашла на свою страничку и написала объявление о том, что в ближайшие дни не принимает заказы на новые экскурсии.

“Я дам знать, когда возобновлю свою работу. Спасибо за понимание!” – завершила Аля пост и добавила фото с городским пейзажем, коих в памяти её телефона водилось превеликое множество.

Ну что, теперь – спать? Следовало бы, конечно, предупредить Ленку о своём приезде, неудобно сваливаться как снег на голову… Но уже поздно, зачем беспокоить человека глубокой ночью? Лучше она свяжется с подругой завтра, утро вечера мудренее… Да и родителям хорошо бы позвонить. Но тоже завтра.

Подумав, Аля напоследок отправила номер мужа в чёрный список, удалила из друзей и заблокировала во всех соцсетях. Когда будет нужно, она сама его найдёт. Вот теперь – точно спать!

Ещё немного повозившись и повертевшись на полке, пытаясь найти наиболее удобное положение, Аля затихла. Сон наконец сморил её.

Проснулась она от взгляда – почувствовала его на своём лице буквально физически. С трудом разлепила глаза и чуть не заорала от неожиданности: прямо на неё уставилась незнакомая рожа в очках и с лысиной во всё темя, но при этом не сказать чтобы старая.

– Вы кто? – не слишком-то мелодичным со сна голосом просипела Аля, машинально забиваясь в угол.

Рожа смутилась.

– Простите ради бога, не хотел вас пугать… Но мне показалось, что вас мучает дурной сон или что-то в этом роде. Вы как будто плакали.

Господи, это же её попутчик! Второй пассажир. И чего она так перепугалась?

– Уф… – Аля рывком села на смятой постели и протёрла глаза. – Извините, если побеспокоила вас. Наверное, мне и правда кошмар приснился.

– Да всё в порядке, – ещё раз с любопытством зыркнув на неё, отозвался незнакомец.

Это был мужчина лет сорока – сорока пяти, действительно абсолютно лысый. На Алю он всё-таки поглядывал как-то странно, и ей стало неуютно. Ну, в чём ещё дело? Может, она не только плакала во сне, но и храпела?

Схватив полотенце и умывальные принадлежности, Аля, стараясь не встречаться с мужчиной глазами, неловко прошмыгнула мимо него к двери, спасаясь бегством. И только в туалете, посмотрев на себя в зеркало, она наконец сообразила, в чём крылась причина косых взглядов лысого: под её глазом цвёл яркий синяк, о котором сама Аля и думать забыла. Хороша же она была, должно быть, в представлении попутчика… Интересно, что он о ней подумал?

Кошмар вчерашнего вечера вновь нахлынул на Алю, и она, ощутив вязкую мутную дурноту, на секунду прикрыла глаза, борясь с внезапной тахикардией. Колени мелко задрожали, на лбу выступила испарина.

– Всё кончено… – тихо, но внятно прошептала она, точно повторяла мантру. – Я ничего и никого не боюсь. Я свободна.

Затем Аля с усилием заставила себя хорошенько умыться и тщательно почистить зубы. Холодная вода освежала, придавала сил и энергии. С ожесточением растерев лицо казённым полотенцем, Аля вышла из туалета и направилась в сторону своего купе, решив смотреть в глаза попутчику прямо и открыто, не стыдясь и не прячась, словно преступница в бегах.

Впрочем, ни прятаться, ни стыдиться не пришлось – мужчина встретил её появление приветливо, взглянул ясно и спокойно, чуть улыбнулся краешком губ и сообщил, что принёс для неё горячий чай. Действительно, на столике стояли два стакана в фирменных подстаканниках РЖД, а рядом на блюдце манил бледно-жёлтыми дольками тонко нарезанный лимон.

– Сахар и лимон положите сами, по вкусу? Я не знаю, как вы любите, – попутчик чуть виновато пожал плечами, словно оправдываясь, а затем высыпал в свой стакан сахар из бумажного пакетика и принялся аккуратно болтать в чае ложечкой.

– Спасибо! – опомнилась Аля, несколько растерявшаяся поначалу от такого внезапного напора радушия. – Вообще-то не стоило беспокоиться… я бы и сама могла принести.

– Да мне это нетрудно, – крайне любезно отмахнулся тот, а затем пальчиком – этак деликатно, ненавязчиво и аккуратно – переместил на её сторону стола пластиковый контейнер.

Аля недоумевающе приподняла брови.

– Фаршированные блинчики, – пояснил попутчик. – Угощайтесь.

– Ну что вы! – Але стало совсем неловко. – Я схожу к проводнице и куплю у неё что-нибудь к чаю.

– К чему эти сложности? Блинов на всех хватит.

Аля едва сдержалась, чтобы не поморщиться с досадой. Ну что ещё за навязчивое хлебосольство? Она не привыкла есть пищу, приготовленную неизвестно кем, неизвестно какими руками…

– Вы не беспокойтесь, – словно прочитав её мысли, мужчина обезоруживающе улыбнулся. – Это я в кафе взял перед самым отправлением. Всё свежее, не отравитесь! Ну в самом деле, не выбрасывать же… мы в полдень уже в Москве будем.

– Домой возьмите, пообедаете, – буркнула Аля, чувствуя себя всё более и более неуютно. Да он никак к ней клеиться собрался? Хотя сомнительно, что она сейчас способна пленить хоть кого-нибудь своим восхитительным фингалом под глазом. Но кто их, мужиков, разберёт?

– Дома жена встретит разносолами, – он снова улыбнулся. – Ляля у меня хозяюшка, руки золотые.

И столько неприкрытой нежности по отношению к супруге, столько тепла и любви было в этих словах, что Аля моментально устыдилась, обругала себя дурой и послушно подвинула блины к себе поближе. Он вообще женат! А она-то навоображала себе…

– Вы в Москве живёте? – поинтересовалась Аля, откусывая от блинчика. Оказывается, она и впрямь безумно проголодалась…

Попутчик кивнул, прихлёбывая чай:

– А вы?

– В гости еду, – сообщила она, с отменным аппетитом расправляясь со своим, действительно вкусным, блином.

– Первый раз в столицу?

– Нет, я уже приезжала раньше… Правда, очень давно. Ещё в студенчестве, – призналась она, принимаясь за второй блин.

– Москва очень изменилась за последние несколько лет, – заметил он. – Думаю, вы её не узнаете… Я обычно ненадолго уезжаю, но всякий раз после возвращения мне нужно время, чтобы заново привыкнуть к родному городу.

– Часто приходится уезжать? – из вежливости спросила Аля, чтобы поддержать разговор.

– Профессия такая… – и попутчик столь красноречиво покосился на неё, ожидая соответствующих вопросов, что Але ничего не оставалось делать, кроме как и дальше изображать преувеличенный интерес.

– А кем вы работаете?

Он зарделся как девица на выданье.

– Вообще-то я бард. Автор-исполнитель собственных песен, – пояснил он на всякий случай и с плохо скрываемой гордостью кивнул куда-то вверх.

Она послушно задрала подбородок, следуя взглядом за его жестом, и обнаружила на верхней полке упакованную в чехол гитару, не замеченную ею прежде.

– О, как это… любопытно, – машинально выговорила Аля, отчаянно лицемеря.

– Я выступаю под сценическим псевдонимом Митяй Воздушный. Возможно, вы слышали мои песни на радио или где-нибудь ещё? – глаза попутчика заблестели под стёклами очков.

Митяй Воздушный. О господи… вот только этого ей ещё и не хватало.

– М-м-м… – пробормотала Аля, неопределённо поводив в воздухе рукой. – Имя, кажется… да, имя определённо на слуху.

Откровенно говоря, она никогда не любила пение под гитару – ни петь самой, ни слушать других, находя это довольно унылым и скучным занятием, и уж тем более не знала имён современных авторов-исполнителей, просто никогда не интересовалась ими.

Неподалёку от её родного города на берегу Волги каждое лето проводился традиционный фестиваль бардовской песни, собирающий в своём палаточном лагере десятки тысяч людей со всей страны. Многие Алины друзья и коллеги регулярно посещали этот фестиваль, приглашали и её с собой – но она только в ужасе мотала головой, живо воображая себе романтику с отсутствием горячей воды, цивилизованного туалета и тёплой удобной постели, зато с присутствием огромного количества комаров, алкоголя и бесконечно-занудного: “Милая моя, солнышко лесное…” или “Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!”

Заметив, что попутчик потянулся за гитарой, Аля вздрогнула и напряглась. Он же не собирается петь для неё здесь и сейчас?!

– А как мне вас называть? – торопливо спросила она, пытаясь отвлечь барда от его музыкального инструмента. – Не “Митяй” же… Как вас на самом деле зовут, Дмитрий?

– Да так и зовите – просто Митяем, – великодушно позволил он, вытаскивая гитару из чехла и нежно, точно любимую женщину, устраивая у себя на коленях. – Я уже привык.

– А я Аля! – выпалила она, с ужасом глядя на то, как он берёт пару пробных аккордов. – Вообще-то, конечно, Алевтина…

– И что же мне вам спеть, Алечка? – спросил он таким умильно-задушевным тоном, будто ожидал, что Аля сейчас умрёт на месте от привалившего ей счастья.

Господи, не надо… Но она уже понимала, что отвертеться не удастся. Сейчас за то, что она ела его блины, придётся расплачиваться – слушать козлиный тенорок и изображать восторг. Пожалуй, слишком высокая цена даже за вкусный завтрак и любезно принесённый чай…

Поскольку Митяй всё ещё терпеливо ждал от неё ответа, Аля кисло улыбнулась.

– Ну давайте что-нибудь… на ваш выбор.

И Митяй запел.

Аля собиралась терпеть так долго, насколько только у неё хватит моральных сил, до последнего, а потом всё же сбежать из купе под каким-нибудь благовидным предлогом (мол, увы и ах, что-то у меня живот прихватило, может быть, как раз из-за ваших злосчастных блинчиков, так что извините). На всякий случай она даже состроила подходящее случаю выражение лица: слегка сморщилась, точно уже начала испытывать дискомфорт в желудке, но…

Она не знала, как Митяй это делал. Он был колдуном? Ведьмаком? Шаманом?

Те звуки, которые издавала гитара в его руках, ни капли не напоминали типичные, ненавистные Але, бардовские песни. Это была прекрасная музыка, заставляющая сердце сладко и грустно сжиматься. Мурашки бежали вдоль позвоночника, в носу щипало… Приоткрыв рот от изумления и восхищения, Аля слушала, как попутчик играет для неё и поёт.

И голос… голос у него был тоже необыкновенный. Никакого козлиного тенора! Чистый, сильный, уверенный – очень мужской голос. Теперь Митяй не казался Але ни нелепым, ни смешным, ни несуразным. Она больше не замечала его сияющей лысины, большого носа, очков с толстыми линзами – лишь заворожённо наблюдала за его руками, кистями, пальцами, перебирающими струны… ей-богу, Митяй казался ей сейчас почти красавцем. Прекрасным менестрелем. Трубадуром. Настоящим гением!

Песня, которую он исполнял, была потрясающей. Але казалось, что она не просто слышит мелодию и слова, а чувствует также запахи луговых цветов, таёжных трав, морского бриза, сухого и горячего ветра пустыни…

Митяй закончил играть, но она даже не сразу пришла в себя. Опомнилась только в тот момент, когда сообразила, что певец смотрит на неё выжидающе в полной тишине.

– О… – Аля наконец вышла из своего странного гипнотического оцепенения и моргнула. – Это было… великолепно!

На лице Митяя расцвела совершенно мальчишеская улыбка.

– Вам правда понравилось?

– Бесподобно! – искренне воскликнула она. – До самой глубины души пробирает! Всё, теперь я тоже хочу на ваш концерт. А где вы обычно выступаете?

– В разных местах, – улыбаясь и радуясь её энтузиазму, отозвался попутчик. – Иногда меня приглашают на квартирники, иногда во всякие дома культуры… Но бывают и крупные концертные площадки. Ну и гастроли, конечно же.

– А в Москве в ближайшее время ваши выступления не планируются?

– Да, через неделю кое-что намечалось… Вы ещё будете в столице?

Але пришлось немного поумерить свой пыл.

– Этого я пока и сама не знаю. Там посмотрим… как оно всё пойдёт, – неопределённо добавила она.

– Давайте я оставлю вам ссылку на свой сайт и на паблик, Алечка? – предложил Митяй. – Вы сможете ознакомиться с графиком предстоящих концертов и сориентироваться.

– Договорились! – кивнула она, совершенно и думать забыв о том, что некоторое время назад собиралась разыгрывать приступ боли в животе и сбегать.

Расстались на Казанском вокзале они практически друзьями. Обменялись номерами телефонов, и Аля пообещала непременно позвонить, если всё-таки соберётся на его концерт.

– Если вдруг с билетами возникнут какие-то сложности, смело обращайтесь, я помогу! – пообещал Митяй. – Ну и вообще если понадобится помощь любого толка… всё-таки, большой город… Кстати, вам есть где жить? – спохватился он. – Вы могли бы остановиться у нас с Лялей.

– Ну что вы, – Аля смутилась, почти испугалась. – Я приехала к подруге, она давно меня звала.

– Да вы не стесняйтесь, если что, Алечка. У нас четыре комнаты, места всем хватит! А Ляля… она редко из дома выходит, подруг у неё почти нет, она была бы рада новому человеку. Не хотите надолго – приезжайте хотя бы в гости, просто так.

– Я постараюсь, – почти искренне пообещала Аля.

Откровенно говоря, она сомневалась, что жена Митяя так уж обрадуется её появлению. Не воображает же этот милый чудак, что Аля может подружиться с его супругой? Ему самому, навскидку, лет сорок пять… Должно быть, эта самая Ляля – примерно его ровесница. Что может быть общего у тридцатилетней Али и сорокапятилетней, простите, тётки? Какие такие темы они могут обсуждать? Невозможно же бесконечно обмусоливать необыкновенный талант дражайшего Лялиного супруга, даже если он действительно талантлив.

Но всё-таки Аля не стала категорично отказывать: мало ли, как жизнь сложится… Митяй показался ей неплохим и очень добрым человеком, лучше не разбрасываться такими знакомыми.

А Москва и в самом деле изменилась до неузнаваемости.

Конечно, Аля была здесь довольно давно – аж десять лет тому назад, но всё равно даже представить себе не могла, что современный город покажется ей настолько чужим, практически незнакомым. В отличие от провинции, где время текло не в пример медленнее и изменения воспринимались не так чужеродно-остро, а приходили в жизнь постепенно и естественно, осторожными шажками, Москва полностью перезагрузилась и обновилась – этакая улучшенная новая версия.

И хотя здесь по-прежнему сохранилось то прекрасное, вечно-незыблемое и любимое, напоминающее о былых временах, всё равно в целом столица стала походить на… не совсем российский город.

В первый момент огромные толпы народа буквально ошеломили Алю – особенно по сравнению с её родным, тихим и уютным городом на Волге. Конечно, это было неудивительно – Москва постепенно всё увеличивалась и увеличивалась в размерах, разбухая, точно опара для теста. То, что раньше считалось Подмосковьем, теперь тоже стало Москвой.

Каждый третий прохожий был приезжим. Всюду звучала иностранная речь. Поражало обилие фриков и сексуальных меньшинств, складывалось впечатление, что они буквально везде!

Молодёжь (впрочем, далеко не только молодёжь) лихо рассекала по столичным улицам на гироскутерах, гировелосипедах, электросамокатах или просто на роликах – Але казалось, что она наблюдает какой-то футуристический сюжет. “Будь модным, быстрым, активным, будь в трендах!” – это, видимо, являлось девизом всех местных жителей, включая пенсионеров. Поток людей на бешеной скорости проносился мимо растерявшейся Али буквально нонстопом.

В метро теперь можно было расплачиваться банковской картой прямо на турникете, минуя обязательное выстаивание очереди в кассу. Автобусы превратились в электробусы и ездили без бензина. Практически у всех местных, пользующихся наземным общественным транспортом, было установлено специальное приложение в телефоне, благодаря которому можно было узнать, где сейчас находится нужный автобус и через сколько минут он подъедет – Аля поняла это по обрывкам разговоров, доносившимся до неё, пока она стояла на остановке. Вообще всюду были созданы какие-то невероятные супер-условия для удобства жизни!

Это было реально круто, но… почему-то чуть-чуть неуютно и даже как-то по-глупенькому обидно. Москва вдруг показалась надменной и чужой, словно посмеивалась над провинциальными замашками “понаехавшей”. Аля совсем растерялась среди такого количества модных, полезных и комфортных вещей, чувствуя себя неловкой, несовременной, неуклюжей и местами откровенно тупой.

Но в то же время это была та самая, горячо любимая ею, Москва! Прекрасная, вечно спешащая, амбициозная, единственная в своём роде… Аля брела по знакомым улочкам, мимоходом улавливая звуки весёлых голосов и взрывов смеха, которые долетали до неё из летних кафе, а также втягивая носом аромат шоколада и сдобы из кофеен, смешанный с неповторимым запахом столицы. Она как губка впитывала в себя шум, ритм и атмосферу громадного города… и невольно улыбалась. Ей очень хотелось верить, что приезд сюда был верным шагом, и что всё у неё в жизни теперь непременно будет складываться хорошо.

Ленкиного телефона у Али не было, та сменила номер лет пять назад, но подруги продолжали общение через соцсети. Конечно, Аля понимала, что крайне неловко сваливаться Кудрявцевой на голову в стиле “а вы не ждали нас, а мы припёрлися”, но ей больше не к кому было обратиться (не считая, конечно, Митяя с его странным предложением “погостить”). К тому же, Ленка сама неоднократно звала её в Москву!

Купив кофе в автомате на бульваре, Аля добрела до пруда и уселась на скамейке, собираясь проинформировать, наконец, подругу о своём приезде. Достав телефон, она проверила страничку Кудрявцевой ВКонтакте – ага, та была онлайн десять минут назад… Значит, посещает свой аккаунт регулярно и есть шанс на скорый ответ.

Секунду подумав, Аля быстро набрала сообщение.

“Ленок, привет! Я в Москве. Скинь свой номер, пожалуйста!” – и присовокупила номер собственного мобильного на всякий случай.

Кудрявцева нарисовалась в сети уже через минуту и тут же перезвонила Але по видеосвязи.

– Кукушкина, ты?! Не верю! – завопила подруга юности. – Ты и в самом деле сейчас здесь, в Москве?

– Ага, – подтвердила Аля и, развернув телефон, продемонстрировала самый что ни на есть столичный пейзаж.

– Господи, дай хоть взглянуть на тебя… – восторженно выдохнула Ленка. – Мы же сто лет не виделись! Да сними ты эти дурацкие очки, они тебе половину лица закрывают!

Сверкать своим живописным синяком Аля пока не собиралась, чтобы не пугать подругу раньше времени не слишком-то аппетитными подробностями неудавшейся семейной жизни. Ленка была знакома с Игорем и они, в целом, неплохо ладили при встречах… Известие о том, что муж Али – алкоголик, патологический ревнивец и абьюзер, могло стать для Кудрявцевой шоком.

– Солнце в глаза бьёт, – соврала Аля, тоже жадно рассматривая закадычную подружку студенческих лет.

Ленка мало изменилась – такая же живая, носатая как цапля, с вечно взлохмаченной короткой стрижкой, что, впрочем, придавало её образу некий своеобразный шарм. Этакая вечная девчонка-сорванец… Она и одевалась соответствующе – небрежно, практически на грани неряшливости, словно ей было совершенно плевать на то, как она выглядит, но в этом и был её своеобразный уникальный стиль.

– Какими судьбами?! – улыбаясь до ушей, продолжала тараторить Ленка. – По работе? В отпуск? Ты одна или с Игорем?

– Ой, всё-всё расскажу… только при личной встрече, – ушла от прямого ответа Аля. – Ты ведь на работе сейчас? Когда освобождаешься?

– Вообще-то в шесть, но ты подъезжай прямо сейчас, сможешь? Посидим у меня в кабинете до конца рабочего дня… Или у тебя другие планы?

– Планов пока ещё не успела настроить, – Аля тоже улыбнулась.

– Ну и отлично! Тогда дуй сразу ко мне. Ух, наболтаемся!.. Как в старые добрые времена.

Кудрявцева работала в музее: архивировала, сканировала, сохраняла для потомков электронные копии важнейших исторических документов. Для кого-то нудятина и рутина, а для человека, влюблённого в свою профессию – безумно интересное занятие. К тому же, музей был гордостью Москвы и её важнейшей достопримечательностью: располагался в самом сердце столицы, окнами прямо на Красную площадь, привлекая толпы посетителей; там не пахло застоем, пылью и затхлостью, как это нередко бывает в подобных заведениях. Иными словами, Кудрявцевой чертовски повезло заполучить эту работу. Впрочем, если бы Аля решилась после института поехать покорять столицу вместе с подругой, возможно, она тоже оказалась бы не менее удачливой… Но в тот период Аля уже начала встречаться с Игорем и, летая на крыльях любви, даже думать не хотела о переезде.

Откровенно говоря, поначалу они и планировали перебраться в Москву вдвоём – Ленка и Аля. Во многом это была Алина идея, Алина заветная мечта: она долго и упорно, в течение всего пятого курса пединститута, подбивала Кудрявцеву решиться на эту авантюру. Возможно, Ленка даже обижалась на подругу за то, что та в итоге променяла её на парня… но она никогда не говорила об этом вслух. С непроницаемым лицом выслушала сбивчивый Алин лепет о том, что она никак не может поехать в Москву, что она останется здесь, что ей уже обещали работу в местной школе… и, махнув рукой, отправилась в столицу одна.

Перед тем как поехать к Ленке, она всё-таки решилась и набрала номер мамы. Ей не хотелось, чтобы родители волновались, если Игорь уже успел проинформировать их об Алином исчезновении.

– Алюшка, доченька, – обрадовалась мама её звонку. – Как ты? Папа как раз в город сегодня собирается, нужно заказы развезти, непременно заедет к вам. Что тебе отправить? Сыр ещё не закончился? Сметанка?.. А вообще я ужасно соскучилась, может, выберешься в выходные к нам на пироги? Если Игорь захочет, приезжайте вместе, – добавила она и наконец-то сделала паузу, чтобы Аля могла вклиниться в её монолог со своими новостями.

Голос у матери был спокойный, оживлённо-весёлый. Значит, родители ещё не в курсе – муженёк, видимо, пока не объявлялся и не звонил… А может, до сих пор не проспался. Да и заметит ли он с похмелья, что исчез чемодан жены и кое-что из её вещей? Впрочем, как минимум на отсутствие Алиной зубной щётки в ванной он точно должен был обратить внимание.

В любом случае, Аля хотела, чтобы о переменах в семейной жизни дочери родители узнали именно от неё.

– Я в Москве, мам. Когда вернусь, пока не знаю… Так что ничего передавать с папой не нужно.

– А что такое? – заволновалась родительница. – Ты по делам?

– Нет, просто решила развеяться. Отдохнуть.

– Одна? А Игорь?.. – с плохо скрываемой тревогой задала мама главный вопрос.

– Я ушла от него, мама, – зажмурившись, призналась Аля.

В трубке повисла пугающая тишина.

– Совсем-совсем ушла? – наконец осторожно, с опаской, уточнила мама. – Или, может быть, вы просто поссорились?

– Совсем-совсем, – подтвердила Аля и еле сдержалась, чтобы не добавить голосом мультяшного поросёнка Фунтика: “Честно-честно!”

Она ожидала недоуменных вопросов, уговоров подумать и, возможно, даже упрёков в духе “ломать – не строить”, но… мама внезапно выдохнула прямо в трубку дрогнувшим голосом:

– Слава богу. Господи, Алюшка, наконец-то! Как долго я этого ждала, да боялась, что ты не осмелишься…

Аля почувствовала ком в горле, мешающий дышать, и сморгнула слёзы.

– Ты что… так его ненавидишь, мам?

– Не ненавижу, ну что ты! – воскликнула родительница. – Но ты с ним несчастлива, милая. Я же понимаю, я всё вижу, хоть ты особо с нами и не делишься, не рассказываешь. Игорь тяжёлый человек, он тебя давит своим характером. Такой однажды и руки может начать распускать…

Уже начал, мрачно подумала Аля, но решила не озвучивать это вслух, чтобы не пугать маму ещё больше и не раскиснуть самой. Какой смысл? Всё равно самое страшное позади. Во всяком случае, ей очень хотелось в это верить.

– В общем, – медленно подбирая слова, произнесла Аля, – если Игорь вдруг у вас объявится, скажите ему, что я в Москве, а когда вернусь – и сама пока не знаю. Приеду – свяжусь с ним, чтобы обсудить детали развода.

– Так он что – не в курсе, что ты уехала и собираешься разводиться? Как так получилось?

– Как, как… напился в очередной раз и вырубился, а я собрала чемодан и поехала на вокзал, – сказала Аля ровным голосом, гоня от себя воспоминания того страшного вечера. Господи, неужели это было только вчера?!

– Ну ты учудила, конечно, – вздохнула мама. – Могла бы и к нам… мы с отцом всегда тебе рады, ты же знаешь. Это и твой дом тоже.

– Нет, мамуль, – возразила Аля. – Извини, я вас с папой, разумеется, очень люблю, но теперь хочу немного пожить своим умом. Не от кого не зависеть. Может быть, даже попытаюсь остаться в Москве, зацепиться тут, найти работу… но это не точно, – торопливо добавила она, услышав, как ахнула мама.

– Алюшка! – только и всхлипнула та.

Аля прекрасно понимала, что таит в себе этот короткий, но ёмкий возглас. Она могла живо вообразить, что сейчас чувствует мама, что хочет, но так и не решается сказать вслух своей непутёвой дочери, внезапно сбрендившей на четвёртом десятке.

И в самом деле, ну кто в тридцать лет отправляется покорять Москву?! Это надо делать, когда тебе едва исполнилось восемнадцать… ну, двадцать. В Алином же возрасте уже следует нянчить пухленьких розовощёких младенчиков и прекратить болтаться туда-сюда, точно известная субстанция в проруби.

– Всё, мам, – быстро произнесла Аля, боясь, что сейчас всё-таки расплачется. – Со мной полный порядок, переживать не нужно, я справлюсь. Позвоню позже, а сейчас мне пора бежать, Кудрявцева ждёт. Целую, папе привет… Люблю вас!

– Мы тоже тебя любим, детка, – жалобным голосом отозвалась мама, и Аля, чувствуя себя последней сволочью, торопливо отключила телефон.

Фингал, как и предполагалось, произвёл на Ленку неизгладимое впечатление

– Кто это тебя так? – прошептала она, рассматривая лицо подруги, когда, очутившись в её кабинете, Аля наконец-то нехотя стянула солнечные очки.

– Ну если честно, то… Игорь, – признаваться было стыдно до судорог, но и на то, чтобы выдумывать хотя бы мало-мальски убедительную легенду типа “напоролась в темноте на дверь”, тоже не осталось моральных сил.

– Игорь?! – физиономия Кудрявцевой вытянулась. – Но он же, это самое… нечаянно? – произнесла она с надеждой.

Аля лишь горько усмехнулась и покачала головой.

– Если ты не обидишься, давай пока без подробностей, – попросила она. – Главное, что мы больше не вместе, это решено окончательно. И вообще, ну его к чёрту, этого Игоря! У меня сейчас прекрасное настроение… Давай лучше говорить о тебе, я ужасно соскучилась!

– Я тоже, – Кудрявцева порывисто потянулась к подруге и обняла её.

Они сидели в кабинете вдвоём, отодвинув на край стола кипу рабочих бумаг, журналов и фотографий, и ждали, когда закипит вода в электрическом чайнике. Ленка пошуровала у себя в тумбочке, достала кружки, нарезала кекс с изюмом, разложила на миниатюрных тарелочках зефир и пастилу.

– Да ты тут шикарно устроилась, как я погляжу, – улыбнулась Аля.

Кудрявцева принялась оправдываться с виноватым видом:

– Работа сидячая, постоянно тянет что-то жевать под чаёк-кофеёк… Вон какую жопень отъела! – посетовала она, хлопая себя по бёдрам.

Ленка действительно округлилась, но её это ничуть не портило.

– Главное, Артуру нравится, – выпалила она… и тут же покраснела.

– Опаньки! – воскликнула Аля, многозначительно изогнув бровь и уставившись на подругу. – Артур, значит?.. Ну-ка, поподробнее с этого места, пожалуйста, – и засмеялась.

Ленка покраснела ещё гуще и неловко пояснила:

– Мой… молодой человек.

С парнями Кудрявцевой патологически, прямо-таки катастрофически не везло ещё со времён студенчества. И хотя Аля тоже не была оторвой, меняющей кавалеров как перчатки, всё же за ней время от времени пытались ухаживать ребята из института, к ней подкатывали на улицах с просьбой оставить телефончик, с ней заигрывали и флиртовали. Ленку же словно никто не замечал – то ли играла роль довольно нестандартная внешность, то ли потенциальных поклонников отталкивало независимо-неприступное, почти высокомерное выражение её лица.

Аля, конечно же, понимала, что это высокомерие напускное – всего лишь маска, которую подруга надевает от страха быть отвергнутой, ненужной, неинтересной. В глубине души она сочувствовала Кудрявцевой, но Ленка всячески избегала разговоров на тему своей непривлекательности для противоположного пола, и Аля старалась не лезть в душу, деликатно помалкивая. Зачем ставить человека в неловкое положение?

В любом случае, если сейчас Кудрявцевой наконец-то повезло, Аля могла только от души порадоваться за неё.

– У вас всё серьёзно? – полюбопытствовала она, кусая нежный зефир.

Кудрявцева снова покраснела как школьница.

– Ну… хочется в это верить.

– Слушай, я так за тебя рада!

– Я тоже рада, что его встретила, – Ленка кивнула, опуская в свою кружку с кипятком чайный пакетик. – Надоело уже чувствовать себя… неполноценной женщиной.

– Что за ерунда, – поразилась Аля. – Неполноценная женщина?! Да кто тебе такое сказал? Ты красотка и умница. И ты заслуживаешь счастья… в том числе и личного.

– Да какая там “красотка”, – криво усмехнулась Кудрявцева в порыве откровенности. – Сама же знаешь, на меня никто никогда и не смотрел. А уж мама весь мозг вынесла по этому поводу! “Ленка, у тебя возраст поджимает, не выпендривайся, хватай, что под руку подвернётся, а то останешься старой девой!” Ей-богу, иногда казалось, что она готова подложить меня под первого встречного бомжа, лишь бы я одна не осталась.

– Редкостная чушь, – фыркнула Аля. – Как будто женщина может быть счастлива, только если у неё имеется хоть мало-мальски завалящий мужичонка. Ты вообще молодец – живёшь в Москве, занимаешься любимым делом…

– Ага, а “стакан воды в старости некому будет подать!” – невесело засмеялась Ленка. – Знаешь, так обидно было от её постоянной долбёжки: “Найди себе мужика, найди себе мужика!” Я и домой-то звонить стала всё реже и реже, потому что… да потому что вечно одна и та же песня: “Ни с кем не познакомилась?” По большому счёту ей плевать на меня, мою жизнь и мои увлечения. Одна – значит, жалкая неудачница! – с досадой воскликнула она. – Когда Артура встретила, я ведь ничего ей не рассказала. Просто не хочу. А то опять начнётся: “Когда свадьба? Когда внуки? Часики-то тикают!” У неё хватило бы ума и в Москву приехать, чтобы лично познакомиться с потенциальным зятем. Только бы спугнула его своим напором… Твоя-то мать как, не возражает против вашего разрыва с Игорем?

– Нет, что ты, – удивилась Аля. – Родители всегда меня поддерживали и сейчас, разумеется, на моей стороне.

– Повезло, – с завистью вздохнула Кудрявцева. – А мои бы мне и разводиться запретили в случае чего. Как так – остаться одной, да кому я потом буду нужна в этом возрасте, и вообще – что люди скажут? Ты же знаешь все эти провинциальные замашки: главное, чтобы “не хуже, чем у других”, и чтобы можно было с гордостью выкладывать фоточки внуков в Одноклассниках.

Аля не могла не признать, что в словах подруги была своя правда. И пусть ей самой повезло – ни мать, ни отец никогда не давили на неё в плане выбора партнёра и не вынуждали поскорее рожать им внуков, но всё-таки первым вопросом, который задавали ей дальние родственники, знакомые и бывшие однокурсницы при встрече, в девяти случаях из десяти звучал именно этот: “Деток-то не завела ещё? А чего тянешь?”

– Ну, а у тебя-то какие планы в Москве? – спохватилась Ленка. – Надолго ты приехала?

– Если честно, то планирую задержаться, – Аля смущённо улыбнулась. – Буду искать здесь работу. Может, попробую в какой-нибудь музей устроиться, как ты. А может, гидом-экскурсоводом. Дам объявление в своём паблике, клиентская база у меня со всей России… в общем, буду пробовать разные варианты, – закончила она. – Ну, а не получится – вернусь домой.

Ленка задумчиво кивала в такт её словам, а затем задала резонный вопрос:

– А где ты собираешься жить, уже решила? Будешь снимать квартиру или комнату?

Аля растерялась, не зная, что на это сказать.

Вообще-то с самого начала негласно подразумевалось, что она приехала к ней, к Ленке, откликнувшись на неоднократные приглашения подруги. Во всяком случае, трудно было истолковать неправильно все эти многочисленные уговоры на протяжении нескольких лет подряд: “Погостишь у меня в Москве, погуляем, потусим – совсем как раньше!”

Но Аля также прекрасно отдавала себе отчёт в том, что поступила опрометчиво, сорвавшись в столицу вот так вдруг, без предварительного звонка. У Ленки могло оказаться миллион дел и планов, в которые приезд старой подруги ну совершенно не вписывался, и её даже нельзя было за это винить. А уж наличие Артура в жизни Кудрявцевой она и вовсе не могла предугадать… Вероятно, он захаживает к Ленке в гости, а возможно – даже остаётся с ночёвкой, так что Аля там будет явно некстати. Может, они вообще живут вместе, предположила она.

Кудрявцева подтвердила её догадки.

– Артур… он у меня живёт, – отводя глаза, сообщила она виновато. – Алька, я, конечно, помню, что звала тебя приехать и всё такое, но… тогда Артура ещё не было, понимаешь? Прости.

– Господи, Лен, о чём речь! – воскликнула Аля, смущённая не меньше подруги и готовая провалиться сквозь пол, буквально умирая от неловкости. – Я сама виновата, на самом деле… Никто не сваливается людям на голову без предупреждения. Просто ещё вчера я и подумать не могла, что окажусь сегодня в Москве, всё слишком спонтанно получилось! Но ты не обязана оправдываться, это твоя личная жизнь. Я всё-всё понимаю, честное слово! И вовсе не собираюсь тебя… то есть вас обоих… стеснять и становиться третьей лишней. Не думаю, что в Москве возникнут проблемы с гостиницами или хостелами.

На самом деле, денег у Али было не так чтобы очень много. Тот необходимый минимум на первое время, пока она не устроится куда-нибудь работать, на оплату жилья и продуктов, ну и на проезд в общественном транспорте. Гостиницы в её скромный бюджет явно не вписывались, если только совсем уж какие-нибудь захудалые. Ну, или действительно – хостелы.

– Но мы так давно не виделись, – Ленка кусала губы, лихорадочно пытаясь найти выход из этой щекотливой и явно неудобной для обеих ситуации. – И потом, хостел – это как-то…

– Помимо поисков работы, я сразу же начну подыскивать себе съёмное жильё, – заверила Аля. – Не волнуйся за меня, как-нибудь выкручусь.

Ленка глубоко вздохнула, словно с большим трудом и колебаниями решившись на что-то.

– Послушай… пока ты будешь занята поисками… давай хоть на несколько дней остановишься у меня, а?

Аля с сомнением покачала головой.

– Нет-нет, даже не предлагай! Я не хочу быть свиньёй и стеснять вас.

Ленка скользнула коротким, но внимательным взглядом по Алиному синяку.

– Да ну на фиг! – психанула она. – В конце концов, ты же моя подруга. Это я буду чувствовать себя настоящей свиньёй, если откажу тебе в такой мелочи.

Аля всё ещё раздумывала, не зная, стоит ли соглашаться. Несмотря на искренние заверения, что ничего неудобного в этом нет, ей было не по себе, на душе скребли кошки.

– А… сколько у тебя комнат? – спросила она наконец, решив отказаться категорически, наотрез, если Ленка ответит, что одна.

– Две, – отозвалась подруга. – Не беспокойся, уж найдём для тебя уголок!

И Аля согласилась, чувствуя, впрочем, не облегчение, а некоторую противную тяжесть на сердце.

После работы они отправились на вокзал – забрать Алин чемодан из камеры хранения, а уже затем поехали к Кудрявцевой домой.

– Ещё в магазин надо забежать, купить какой-нибудь еды, – спохватилась Ленка. – Дома почти всё закончилось, даже хлеба нет. Артур, наверное, с обеда голодный сидит.

– А он не работает? – уточнила Аля.

Кудрявцева неопределённо повела плечом:

– Недавно уволился с прежнего места, теперь в поисках…

Аля кивнула, решив не задавать больше никаких вопросов, но подумала мимолётно, что взрослому мужику, пожалуй, странновато весь день сидеть перед пустым холодильником и голодать – неужели так трудно самому сходить за продуктами и приготовить обед? А ещё она подумала, что непременно оплатит Ленкины покупки. В конце концов, это такая малость, сущий пустяк, а ведь надо хоть как-то отблагодарить подругу за гостеприимство.

Поначалу Кудрявцева наотрез отказалась принимать от Али деньги за продукты, но та была непреклонна и всё-таки вытащила свою карточку.

– Ты ставишь меня в неудобное положение, – прошипела Ленка, но Аля лишь улыбнулась в ответ и покачала головой, сглаживая неловкость шуткой:

– Эй, ты не думай, вообще-то я и для себя тоже стараюсь. Так-то я пожрать очень даже люблю!

– Помню-помню… – многозначительно протянула Кудрявцева, имея в виду студенческие годы, и сразу же оттаяла.

Переглянувшись, они обе синхронно фыркнули.

– Вечно ты после выходных возвращалась в общагу с полными сумками вкусноты… Мы потом несколько дней пировали, – ностальгически вздохнула Ленка. – Ваши сыр, творог и сметана мне до сих пор во сне снятся, клянусь! А сгущёнка какая была!.. Честное слово, несколько лет жизни не жалко отдать за эту сгущёнку!

Аля мысленно в очередной раз посетовала, что сорвалась в Москву спонтанно, впопыхах. А ведь можно было бы захватить для Кудрявцевой её любимых лакомств в качестве гостинцев…

Пока неторопливо топали от магазина до дома (Аля везла свой чемодан, а Ленка тащила два объёмных пакета с продуктами), вспомнили по очереди всех знакомых и друзей из института, обсудили их новости, успехи в карьере и личной жизни. Аля чувствовала себя легко и беззаботно, почти по-студенчески, и это полузабытое ощущение дарило радость и надежду на лучшее, на счастливые перемены – как в юности, в двадцать лет, когда ты свято веришь в то, что твоя жизнь непременно сложится удачно, круче всех!

Вот только ладони и плечи уже тихонько ныли от тяжести чемодана. Аля то и дело меняла руки, но всё равно понимала, что устала. Идти было в принципе недалеко, но дорога с колдобинами, рытвинами и постоянно попадающими под колёса чемодана камушками показалась Але ужасно длинной и выматывающей. Она поглядывала на Кудрявцеву с огромными пакетами и невольно думала о том, что подруга могла бы позвонить своему Артуру и попросить встретить их… но, похоже, Ленке это даже в голову не пришло.

Открыв дверь, Ленка с облегчением сгрузила пакеты на пол в прихожей и весело крикнула:

– Артурчик, у нас гости!..

Из комнаты доносилось бормотание телевизора, сам же Артур никак не отреагировал на появление своей возлюбленной.

Аля блаженно скинула туфли и поняла, что от усталости разваливается буквально на куски.

– Вот сюда вешай свою куртку… – засуетилась Ленка, помогая подруге освоиться. – Проходи, располагайся… чувствуй себя как дома! – и она чуточку напряжённо хихикнула.

В этот момент в прихожей и нарисовался Артур собственной персоной.

– Здра-асьте, – выдал он нараспев, с интересом глазея на Алю.

– Добрый вечер, – запнувшись, удивлённо поздоровалась она.

С первого взгляда Артур показался ей совсем мальчишкой – лет восемнадцати, не больше, и только потом, приглядевшись, Аля поняла, что парень всё-таки постарше, но при этом всё равно значительно моложе Ленки и её самой.

– Это моя подруга и бывшая однокурсница Аля, – взволнованно затараторила Кудрявцева, пряча смущение за деловым тоном. – Она поживёт у нас немного… будет работу в Москве искать.

– А фингал ей кто поставил? – ухмыльнулся Артур. – Бывший работодатель?

Але не понравилось, что о ней говорят в третьем лице в её же присутствии, и уже открыла было рот, чтобы немного осадить парня, но Ленка её опередила.

– А, это… муж руку приложил, – пояснила она с готовностью. – Аля у нас семейная женщина, – добавила она зачем-то.

– Любовные игрища? – понимающе засмеялся Артур. – Бэдээсэмчик, все дела…

Аля невольно покраснела.

– Если позволите, я предпочла бы не обсуждать свою личную жизнь, – сказала она сухо.

Артур что-то неопределённо, но, впрочем, вполне миролюбиво крякнул в качестве ответа и удалился обратно в комнату смотреть телевизор, бросив через плечо:

– Ленок, давай побыстрей, что ли, сообрази насчёт ужина… Жрать хочу – умираю.

Кудрявцева выдала Але чистое полотенце и великодушно разрешила идти в ванную, а сама отправилась на кухню – колдовать над ужином для “Артурчика”.

Если честно, после водных процедур Аля предпочла бы сразу уснуть без задних ног, всё-таки она плохо и мало спала минувшей ночью в поезде, но совесть не позволила бросить подругу одну на хозяйстве. Быстро ополоснувшись под душем и высушив волосы феном, Аля явилась Ленке на подмогу.

– Что нужно сделать? – спросила она с готовностью.

– Да я уже почти закончила, – нарезая свежие овощи для салата на доске, Кудрявцева кивнула в сторону сковороды со шкворчащими котлетами. – Картошка тоже скоро сварится. Ну, если хочешь, почисть несколько зубчиков чеснока, мы его потолчём и в пюре добавим… и зелень помой, пожалуйста.

Аля принялась за дело. Её распирало любопытство относительно личности Артура, но она не решалась расспрашивать вот так, в лоб, и пыталась найти повод для того, чтобы завести разговор.

Впрочем, Ленка оказалась на редкость проницательной.

– Ты, наверное, хочешь у меня что-то спросить? – предположила она, криво усмехнувшись. – Так спрашивай, не стесняйся… мне скрывать абсолютно нечего, – с подтекстом добавила она, видимо, имея в виду скрытность самой Али, не желающей распространяться о подробностях своего разрыва с мужем.

– Сколько лет Артуру? – выпалила Аля.

– Не бойся, вполне совершеннолетний. Двадцать три.

– А как вы познакомились?

– Он курьером работал, а наш музей заказывал кое-что в его фирме… Вот Артур и привёз заказ, а я его приняла. Ну и… – Ленка счастливо и мечтательно улыбнулась. – Поболтали немного, он мой телефончик попросил, встретил после работы… Как-то всё стремительно завертелось-закрутилось, я и опомниться не успела. Влюбилась с первого взгляда, веришь? Бывало у тебя такое? Вот чтобы сразу – видишь человека и понимаешь: он мой! Ну помнишь, как у Татьяны в “Онегине”: “Ты чуть вошёл, я вмиг узнала, вся обомлела, запылала и в мыслях молвила: вот он!” То есть реально осознаёшь, что пропала – поджилки трясутся, сердце замирает… Знакомо? – она устремила на подругу испытывающий взгляд.

Аля неуверенно пожала плечами.

– Нет… наверное, у меня такого всё-таки не было.

С Игорем у неё всё вышло постепенно, с неспешными ухаживаниями, с конфетно-букетным периодом… они и поцеловались-то впервые только через месяц после первого свидания. Ей было хорошо с ним, она была влюблена, но чтобы вот так – ах, удар грома, замирание сердца, любовь с первого взгляда! – этого точно не наблюдалось.

Кудрявцева окинула её жалостливо-снисходительным взглядом:

– Ну, если не было, то… не обижайся, Аль, ни фига ты тогда настоящей любви и не знаешь! Это же… непередаваемое чувство. Дух захватывает, как будто с парашютом прыгаешь!

– Где уж нам уж, – хмыкнула Аля, но Ленка, похоже, пропустила эту ироничную реплику мимо ушей, увлечённая дифирамбами своему Артуру.

– Он такой… необыкновенный! Целует так, что голова кружится и ноги подкашиваются. А какой он красивый – ведь правда же, красивый? – её взор романтично затуманился.

Тут Але в общем-то даже не пришлось лукавить:

– Ну да, внешность у него яркая.

– Ещё какая! – с жаром кивнула Кудрявцева. – Все девки на улицах шеи сворачивают, когда мы с ним идём! Чуть ли не облизываются, как кошки на сливки! А он – только мой, мой, понимаешь? – Ленка самодовольно улыбнулась.

Аля честно пыталась понять.

– Я правда за тебя очень рада, но… он сам-то – тоже с первого взгляда?

Ленка вспыхнула.

– А он не такой, как другие! – с вызовом заявила она. – Он сразу во мне разглядел что-то особенное, близкое, родное… Да и не такая уж я и уродина, если приглядеться.

– Что ты! – воскликнула Аля. – Ты вообще не уродина, а очень даже симпатичная, интересная… я же не в этом плане спросила. Просто…

– Я поняла, – Ленка отмахнулась. – Но знаешь… какой смысл ему врать и прикидываться? Я вроде не миллиардерша, чтобы меня целенаправленно окучивать… да и не старуха. Думаешь, двадцатитрёхлетний парень не может искренне, по-настоящему, влюбиться в тридцатилетнюю женщину?

– Да может, конечно, – сдалась Аля. – Почему бы и нет.

Она умолчала о том, что Артур, видимо, просто не слишком-то амбициозен: работает обычным курьером… вернее, работал, а вместо мифической престарелой миллиардерши ему вполне годится среднестатистическая “удобная” Ленка Кудрявцева: не избалованная мужским вниманием, зато с собственной жилплощадью и трогательной готовностью кормить, обстирывать, ухаживать и вообще всячески ублажать. Какой дурак отказался бы на его месте?

– А он не москвич? – осторожно проверила свою догадку Аля.

Ленка помотала головой:

– Нет, из Пензы…

Что, собственно, и требовалось доказать. Впрочем, Аля решила на этом прекратить допрос и оставить все подозрения при себе. Ей-богу, она искренне была бы рада ошибиться на счёт “Артурчика”, потому что очень любила Кудрявцеву и от души желала ей, как писали в старых открытках, “большого счастья в личной жизни”.

Ужин в компании Артура прошёл в целом вполне мирно, хоть Аля и боялась поначалу, что у неё кусок встанет поперёк горла.

Ленкин возлюбленный больше не шутил по поводу её синяка и отношений с мужем, да и вообще почти не обращал на гостью внимания, увлечённо поглощая пюре с котлетами и хрустя салатом из свежих овощей. Ленка ела мало – клевала как птичка из своей тарелки. В основном она была занята тем, что неприкрыто любовалась жующим Артуром и подкладывала ему всё новые и новые лакомые кусочки, уговаривая: “Вот ещё половинку котлетки… поджаристую, как ты любишь!”

– А пивасика чего ж не купила, Ленок? – спросил её возлюбленный в самом конце ужина, на что подруга виновато захлопала глазами:

– Ох, Артурчик, что-то не сообразила… Завтра после работы обязательно куплю.

Он ещё и пьёт? Алю невольно передёрнуло. Слишком живы ещё были собственные болезненные воспоминания… Впрочем, перехватив её взгляд, Артур счёл своим долгом зачем-то пояснить:

– Вообще-то я не алкаш какой-нибудь. Крепкие напитки практически не употребляю. Но в жару иногда хочется холодненького пивка с вяленой рыбкой… – и он с аппетитом причмокнул.

– Да мне-то что, – суховато сказала Аля. – Хотите – употребляйте, хотите – нет, это совершенно не моё дело.

Возможно, это было не слишком вежливо, но Аля не могла преодолеть стойкого отвращения к выпивке и выпивающим.

Поужинав, Артур смачно поцеловал Ленку прямо в губы и шлёпнул её ладонью пониже спины.

– Ну, спасибо, Ленок! Всё очень вкусно было. Хозяюшка ты моя… – похвалил он и крепче сжал ладонь на её ягодице.

Кудрявцева зарделась от этой своеобразной ласки и потупила глаза, словно девица на выданье. Артур же, отодвинув от себя грязную тарелку и оставив её на столе, встал и направился к выходу из кухни. В самый последний момент он обернулся и многозначительно подмигнул Ленке:

– Пойду лягу… Жду тебя!

Але стало неловко, поскольку она сразу же разгадала подтекст его слов. Кудрявцева моментально засуетилась, подскочила, принялась складывать в раковину грязную посуду.

– Лен, ты иди в душ, – сказала ей Аля. – Я тут сама всё уберу и посуду помою, а ты отдыхай.

– Да ладно, брось… Ты же тоже устала, – смутилась Кудрявцева, но Аля ободряюще улыбнулась ей:

– Иди-иди, мне не трудно, я всё равно ещё собиралась немного посидеть, повтыкать в телефон… а тебя ждут.

– Спасибо, Аль, – с благодарностью откликнулась подруга. – Я там тебе на диване оставлю свежее постельное бельё, хорошо? Сама уляжешься, разберёшься?

– Разберусь и постелю, конечно, – кивнула Аля. – Не маленькая.

Заснуть удалось далеко не сразу, несмотря на усталость и недосып. То ли с непривычки на новом месте, то ли оттого, что диван оказался неудобным и скрипучим, то ли мешал концерт, который устроили Ленка с Артуром в своей спальне.

Возможно, они и не подозревали о плохой звукоизоляции между комнатами или, захваченные страстью, просто увлеклись и забыли в процессе об Алином присутствии… но Але всё равно казалось, что Ленка слишком уж театрально и громко стонет за закрытой дверью, то ли пытаясь угодить “Артурчику” и потешить его самцовое эго, то ли нарочно намереваясь продемонстрировать подруге своё бесконечное счастье и гармонию в интимной жизни. “А может, я просто завидую!” – мрачно подумала Аля, с досадой накрывая голову подушкой, чтобы больше не слышать… вот этого всего.

…А утром она проснулась от ощущения чужой руки в своих трусах.

Аля даже запомнила, что ей снилось незадолго до пробуждения: как будто они с Игорем гуляют по парку. Муж во сне был ещё даже не мужем, а просто нравящимся ей парнем, который так красиво и трогательно ухаживал… Аля вдыхала тонкий аромат подаренных Игорем ландышей и замирала, скрывая смущённое лицо за букетом, когда уверенная сильная рука касалась её талии. Ей было так хорошо, так легко…

Поэтому, почувствовав вторжение в своё слишком личное пространство, она не сразу сообразила, где и с кем сейчас находится. На секунду Але даже показалось, что она проснулась на супружеской постели – дома, в родном городе, с мужем под боком… Вернее, не совсем под боком: Игорь прижимался к ней сзади, со спины, рука его лежала поперёк Алиного живота, а пальцы уверенно шуровали под резинкой её трусов.

Аля сонно покрутила головой, пытаясь привести растрёпанные и вялые утренние мысли в порядок, и открыла глаза. Но тут её словно током ударило: какой, к дьяволу, Игорь?! Она в Москве, у Кудрявцевой дома… Взвизгнув, Аля подскочила на диване как ошпаренная и обернулась.

Перед ней во всей своей красе, одетый в одни лишь боксеры, раскинулся Артур. Ленкин парень. И, судя по его довольно ухмыляющейся роже, он не считал своё присутствие и поведение чем-то неуместным или как минимум странным.

“Какого хрена?!” – хотелось было заорать Але, но вместо этого она почему-то спросила дрожащим голосом:

– А где Ленка?

– На работу уехала, не бойся, – отозвался он успокаивающим тоном. – Иди ко мне… – и снова потянулся к Але, явно намереваясь облапать.

Тут уж она не растерялась – с такой силой толкнула парня в грудь, что он свалился с дивана.

– Ай, блин!.. – взвыл тот. – Ты дура, что ли?! Чуть рёбра мне не сломала!

– Какого хрена?! – Аля наконец-то озвучила то, что хотела сказать изначально. – Ты что забыл в моей постели, мальчик? Берега попутал?!

– Да ладно тебе, – искренне удивился Артур, сидя на полу и непонимающе тараща на неё глаза. – Я же сказал – Ленок ещё полчаса назад уехала. Нам никто не помешает.

– Ты совсем… рехнулся? – Алю буквально корёжило от отвращения к нему и от мерзости ситуации в целом. – Кудрявцева – моя подруга.

– Ну и что? Мы же ей ничего не скажем… В чём проблема-то? С тебя что, убудет?

– Ты больной, – несмотря на то, что на Але была надета целомудренная длинная футболка, она всё же натянула одеяло до самого подбородка. – Точно больной! Как тебе вообще пришла в голову эта дичь, как ты только вообразил себе, что мы с тобой… что я могу…

– А почему не можешь? – взгляд его нахальных глаз был ясен и чист.

Угрызения совести? Порядочность? Моральная чистоплотность? Преданность? Любовь, дружба в конце концов? Не, не слышали.

– Ты правда не понимаешь или придуриваешься? – мрачно спросила Аля.

Разговор всё больше напоминал ей театр абсурда.

– Правда не понимаю.

– А Ленка… ты её хоть немного любишь?

– Люблю, конечно, – кивнул Артур и предпринял новую попытку вскарабкаться к Але на диван, но та ловко отбила поползновение подушкой.

– Тогда чего ты здесь забыл?! – заорала она в неподдельной ярости.

– Ну а чё, – он непонимающе почесал голую грудь. – Ты, вроде, симпатичная. Хоть и с фингалом. Попка зачётная. Ну, с мужем не повезло… бывает. Так я утешу! – и хохотнул.

До Али, наконец, дошло.

– Ты что… – медленно и чётко проговаривая слова, произнесла она. – Облагодетельствовать меня решил? Осчастливить?!

– Думаешь, не смогу? Вроде никто не жаловался раньше. Да и Ленок довольна… – он самодовольно осклабился.

– А ну пошёл вон отсюда! – закричала Аля. – Выметайся из комнаты, живо!

– Ну, ты не больно-то голос повышай, раскомандовалась, – он моментально посерьёзнел. – Ты тут вообще на птичьих правах, если что – вылетишь кубарем!

– Ты вроде как тоже не у себя дома, – ядовито напомнила ему Аля. – Смотри, как бы самому лететь не пришлось.

Глаза Артура сделались злыми.

– Думаешь, тебе кто-то поверит?

– Я не собираюсь ничего рассказывать Ленке, если ты об этом. Но вовсе не потому, что тебя покрываю, не обольщайся. Просто мне её искренне жаль, она не заслуживает такого подонка, как ты… Надеюсь, глаза у неё когда-нибудь всё-таки откроются. А теперь – пошёл вон из комнаты, – повторила Аля. – Живо, ну?! А то ведь я могу и передумать и позвонить ей прямо сейчас.

Артур нехотя поднялся с пола и поплёлся в спальню, прошипев напоследок что-то вроде: “Ну ты у меня допрыгаешься, сучка!” – Аля не особо вникала. Она торопливо вскочила с дивана и бросилась в ванную, собираясь умыться и побыстрее свалить из этого дома. Оставаться до вечера тет-а-тет с Артуром не было ни малейшего желания, да и вообще – она не представляла, как теперь сможет смотреть подруге в глаза.

В любом случае, продолжать жить у Кудрявцевой было совершенно невозможно.

До позднего вечера Аля бесцельно бродила по улицам, но так ничего толком для себя и не решила. Сказать, не сказать? Как будет лучше для Ленки? Да и поверит ли она ей? Артуру хватит наглости откреститься, Аля ничегошеньки не сможет доказать… Ленка сейчас ослеплена своей любовью и не замечает ничего и никого вокруг, а вот Аля в попытке раскрыть ей глаза легко может превратиться во врага. Рисковать многолетней дружбой из-за какого-то наглеца-молокососа? Нет уж, не дождётся…

Она не замечала, куда идёт, и не отслеживала, сколько пролетело времени. Когда уставали ноги – присаживалась на первую попавшуюся скамью и немного отдыхала. Когда желудок начинало скручивать от голода – покупала кофе и какой-нибудь хот-дог. Невыносимой казалось сама мысль о возвращении в Ленкину квартиру – но ей нужно было, как минимум, забрать свой чемодан… и придумать наконец, куда податься. Пожалуй, разумно было бы забронировать гостиницу прямо сейчас, пусть хоть самую захудалую. И слепить какую-нибудь отмазку для Ленки, более-менее правдоподобное объяснение, почему она уходит…

Можно было, конечно, вернуться за чемоданом и сразу же смыться, а Кудрявцевой позвонить с объяснениями потом. Но Аля не хотела прощаться с подругой по телефону. В конце концов, Ленка заслуживала более уважительного отношения.

Впрочем, как выяснилось, за неё уже всё решили…

Дождавшись вечера, Аля села в автобус и вернулась к Ленкиному дому. Поднялась пешком на нужный этаж, мысленно проговаривая слова, которые скажет подруге, и надавила кнопку звонка. Дверь тотчас отворилась, будто гостью ждали или отслеживали её появлением из окна. Перед взором Али предстал Артур… с её собственным чемоданом в руке.

Не позволяя ей войти в прихожую и не говоря ни слова, Артур выставил чемодан за порог и хотел было снова закрыть дверь прямо перед носом у Али. Но этого она уже стерпеть не смогла.

– Ты что себе позволяешь… эй! – воскликнула она, вцепившись в дверную ручку и потянув её на себя. – Я хочу поговорить с Ленкой. Она дома?

– Дома, – ехидно улыбнулся Артур. – Только она не хочет с тобой разговаривать.

– Что ты ей наговорил, сволочь?!

– Правду, конечно, – он придал физиономии невинно-ангельское выражение. – И Ленок сейчас очень злится на тебя. Так злится, что даже видеть не хочет. Так что… уматывай, красотка. Вернись, что ли, к своему мужу, упади ему в ножки, попроси прощения, может – примет тебя обратно.

– Да как ты… – Аля буквально задохнулась от возмущения. – Дай мне пройти! Я с места не сдвинусь, пока не объясню ей всё. Не пустишь – подниму крик на весь подъезд, на радость соседям.

Его лицо исказила гримаса гнева. Он явно собирался сказать Але что-то резкое, грубое, оскорбительное… но в это время за его спиной послышалось негромкое:

– Не надо, Артурчик. Я сама с ней поговорю.

Аля увидела Кудрявцеву – непривычно тихую, бледную, явно заплаканную, и кинулась было к подруге:

– Ленка!.. – но та жестом остановила её, не давая приблизиться и не позволяя войти в прихожую.

– Я скоро вернусь, – бросила она через плечо Артуру и ступила за порог квартиры, чтобы переговорить с подругой прямо тут, на лестничной клетке.

У Али внутри всё оборвалось. Между тем Артурчик, с показной заботливостью накидывая на плечи Ленки свою куртку (“На лестнице вечно сквозняки…”), стрельнул глазами в сторону Али, перекосился, поймав ответный взгляд, полный отвращения, и добавил:

– Ленок, ты не слишком-то уши развешивай. Я тебе уже всё рассказал… а твоя подружка врать горазда.

– Это я уже поняла, – усмехнулась Ленка, аккуратно прикрывая за собой дверь и скрещивая руки на груди – словно закрылась щитом от бывшей подруги.

И они остались вдвоём. Лицом к лицу.

…Аля даже не знала, что за эти пару дней подкосило её больше – конфликт с мужем, ставший финальным толчком к окончательному расставанию, или же ссора с Ленкой, которая тоже в итоге привела к разрыву.

Она не ожидала, что будет так больно. Возможно, потому, что подруга даже не стала её выслушивать, не дала сказать ни слова в своё оправдание… ей и так всё было ясно. Она бросала в лицо Але чудовищные обвинения, от которых темнело в глазах. Её губы брезгливо кривились, словно даже разговаривать с Алей, смотреть на неё было противно. Точно Аля была какой-нибудь мерзкой жабой или крысой…

“Решила самоутвердиться за мой счёт?” – ядовито спросила Ленка.

“Я не… при чём тут – самоутвердиться?” – не поняла Аля.

“Ну как же… – Ленка неприятно усмехнулась. – Муж тебя выгнал пинком под зад, а тут у меня так кстати симпатичный клёвый мальчик появился, чего бы с ним не переспать и не доказать мне, да и себе заодно, что ты у нас ещё о-го-го! Да только прошли уже те времена, когда я была просто “некрасивой подружкой” и молча терпела…”

“Да что ты несёшь? Я…”

“А что, скажешь – “нет”? Ты всегда всё внимание парней на себя перетягивала. Даже когда с Игорем познакомились, не помнишь уже? Он же мне тогда понравился. По-настоящему понравился! Но телефончик он у тебя попросил!”

Але хотелось зажмуриться, закрыть уши руками, не слышать этого всего… Но от бьющих наотмашь слов никуда было не деться.

“Так вот, Артур – не такой! Он меня любит по-настоящему просто за то, что я – это я, и на твои прекрасные сиськи и зад не поведётся, даже если ты будешь с утра до ночи перед ним в лифчике и трусах разгуливать! Ясно тебе?”

И ведь бесполезно было возражать, что вообще-то уже “повёлся”. И даже не пришлось разгуливать перед ним полуодетой…

Аля глубоко и прерывисто вздохнула, обхватив себя за плечи руками.

Уже совсем стемнело, а она всё продолжала сидеть на автобусной остановке вместе со своим чемоданом и не могла себя заставить поехать хоть куда-нибудь. В гостиницу, в хостел, на вокзал… к чёрту на рога!

“Может, зря я это всё затеяла? – мелькнула в голове предательская мысль. – Не нужно было сюда приезжать… что-то у меня в Москве как-то сразу не заладилось”.

В этот самый миг пара, которая проходила мимо остановки, вдруг замедлила шаг. Аля не обратила них внимания – мало ли, кто там бродит! – но мужчина целенаправленно двинулся в её сторону, словно сомневался и желал убедиться в том, что это действительно она, и наконец удивлённо воскликнул:

– Алечка?..

Несколько часов спустя, лёжа в мягкой удобной постели в квартире Митяя Воздушного и его жены, до сих пор не до конца отдающая себе отчёт в том, что всё происходящее с ней – реальность, Аля вдруг подумала: как резко и кардинально жизнь может менять направление!

Совсем недавно – сидя на остановке с чемоданом – она чувствовала себя самым несчастным человеком на свете, искренне полагая, что Москва не приняла её, и не представляла, куда податься, всё больше склоняясь к варианту “вернуться к родителям с поджатым хвостом”. И вот она уже – в квартире своего мимолётного знакомого из поезда, её накормили вкуснейшим ужином, набрали специально для неё ванну с успокаивающей и расслабляющей пеной, а затем препроводили чуть ли не с почестями в отдельную комнату и пожелали приятных сновидений!.. Разве же это не чудо?

Митяй и Ляля представлялись ей сейчас не меньше, чем ангелом-хранителем и феей-крёстной, которые способны были разрулить все проблемы по одному щелчку пальцев. И хотя подробности утреннего инцидента с Артурчиком и вечерней ссоры с Кудрявцевой всё ещё сидели занозой в памяти, болезненно поднывая, Аля почему-то чувствовала, интуитивно догадывалась, что здесь, в семье Митяя, с ней всё будет благополучно. Здесь её никто не обидит! Просто не те люди, не тот уровень.

Ляля… Жену Митяя Аля воображала себе какой угодно, но только не той, кем она в итоге оказалась.

Во-первых, она была вовсе не “сорокапятилетней тёткой” (впрочем, слово “тётка” не подошло бы этой милой утончённой женщине даже в пятьдесят или шестьдесят), Ляля была на десять лет моложе супруга и куда ближе к Але по возрасту, чем к собственному мужу. Она была удивительной красавицей, словно сошедшей со старинных дореволюционных открыток – аристократизм и благородство ощущались во всём её облике.

Во-вторых, жена Митяя оказалась… глухой. Как бы парадоксально и странно это ни звучало, супруга известного музыканта абсолютно ничего не слышала. Слуховым аппаратом Ляля не пользовалась, при этом вполне могла поддерживать и вести разговор, даже если собеседник не владел языком жестов – она отлично читала по губам. Речь её была вполне ясной и чистой, разве что интонировала она несколько своеобразно, растягивая слова. Впрочем, всё это Аля узнала уже позже, а в первый момент ей показалось, что она сходит с ума – когда, обнаружив её на остановке, уже готовую заплакать, Митяй начал отчаянно жестикулировать, объясняя что-то своей супруге, а та не менее эмоционально зажестикулировала в ответ.

– Куда вы направляетесь? – осведомился Митяй, выразительно покосившись на Алин чемодан.

– На вокзал… – неуверенно отозвалась она, предательски шмыгнув носом.

– А билет у вас есть?

– Н-нет…

– Ясно, – коротко произнёс он и снова быстро “сказал” что-то жестами своей супруге, на что та согласно закивала.

– В общем, так, – взявшись за ручку Алиного чемодана, решительно произнёс Митяй, – нечего вам делать на вокзале, поздно уже… Утро вечера мудренее. Переночуете сегодня у нас, а завтра видно будет, захотите вы уехать или всё-таки останетесь. Я так полагаю, дома вас никто особо не ждёт?..

– Я не… – запротестовала было Аля, совсем растерявшись от такого напора (помнится, так же нахраписто в поезде он угощал её блинами и заставлял пить чай), но её уже никто не слушал: похоже, Митяй всегда “причинял добро” внезапно, не давая своим жертвам опомниться.

Тем временем Ляля, нежно улыбаясь, взяла Алю под руку, точно закадычную подругу, и тягуче проговорила, почти пропела:

– Мы здесь недалеко живём, пойдёмте!

“А может, они маньяки? Серийные убийцы? – пронеслось у Али в голове. – Ну а что, семейный подряд… Заманивают жертв к себе домой… да и домой ли? А потом убивают и расчленяют, а ценные вещи жертвы забирают себе…”

Впрочем, эта мысль показалась Але такой нелепой и вздорной, что она не удержалась и фыркнула. У неё и взять-то было нечего, она даже золотые побрякушки не носила!

Митяй по-своему истолковал эту её скептическую улыбку – он искренне обрадовался, что у “Алечки” улучшилось настроение и она передумала плакать.

Очутившись в квартире, атмосфера которой была буквально пропитана любовью, гармонией и душевным теплом, Аля окончательно успокоилась, убедившись в том, что никто здесь не причинит ей зла. Наоборот – и Митяй, и Ляля делали всё для того, чтобы гостья чувствовала себя комфортно и не стеснялась.

Конечно, Але хотелось задать хозяевам миллион вопросов – да и они, надо думать, планировали хорошенько расспросить её обо всём, что с ней произошло, но надо отдать должное их деликатности: прежде всего они предоставили бедняге возможность поесть и выспаться.

И вот сейчас, зарывшись лицом в мягкую подушку, вдыхая свежий аромат выстиранной наволочки, Аля наконец-то – впервые за трое суток! – расслабилась по-настоящему и крепко, спокойно и безмятежно заснула, словно младенец.

Она спала долго, непростительно долго, даже невежливо для человека, находящегося в гостях – почти до полудня. Ей не снилось никаких снов, она проснулась в точно такой же позе, в которой заснула, и чувствовала себя при этом свежей и бодрой, ни намёка на обычную вялость, одеревеневшие мышцы и тяжёлую голову после пробуждения. Но… двенадцать часов дня!!! Что подумают о ней Митяй с Лялей?

Весьма и весьма сконфуженная, Аля быстро соскочила на пол. На несколько мгновений заколебалась, как лучше поступить – снять и сложить постельное бельё в стопку или просто застелить кровать сверху? Это зависело от того, планировала ли она задержаться в этом доме, но Аля и сама ещё толком не определилась… В итоге она ограничилась тем, что тщательно расправила смятую постель и накрыла её покрывалом.

Затем Аля тихонько, как мышка, прокралась в ванную комнату, привела себя в относительный порядок и только потом рискнула показаться хозяевам на глаза. Впрочем, из хозяев дома оказалась только Ляля – сам Митяй отбыл по каким-то важным делам.

– Доброе утро, – приветливо кивнула Але эта славная женщина.

– Скорее уж, добрый день, – сконфуженно пробормотала Аля, опустив голову.

Она забыла о том, что хозяйка квартиры читает речь по губам – и потому просто не могла увидеть её ответную фразу. Спохватившись, Аля посмотрела Ляле прямо в лицо и отчётливо произнесла:

– Не ожидала, что так долго просплю… мне ужасно неудобно, простите.

Женщина замахала руками:

– Какие пустяки, незачем извиняться! Я рада, что вы хорошо отдохнули.

Поздний завтрак (или ранний обед?) прошёл практически в молчании, если не считать дежурных фраз: “Передайте, пожалуйста, нож!” или “Попробуйте булочки, они очень свежие и вкусные”. Аля уставилась в свою тарелку, стараясь не встречаться взглядом с женой Митяя – чёрт его знает почему, наверное, всё ещё чувствовала себя неловко. Но Ляля словно не замечала витающего над столом напряжения. Когда с завтраком было покончено, она с комической гримасой пресекла попытки Али помыть посуду и весело предложила перейти на “ты”.

Дальше дело пошло веселее, точно был сломан невидимый барьер. Ляля сварила для них обеих по дополнительной порции кофе, и уже под кофеёк беседа покатилась куда бодрее и задушевнее.

Ляля была человеком поразительного обаяния. Она не лезла в душу, ничего не выпытывала, не задавала неудобных вопросов – просто слушала, читая по губам, с сосредоточенным вниманием и изредка благосклонно кивала, время от времени вставляя короткие, но уместные реплики… и Аля сама не заметила, как выложила ей всю свою историю, начиная с бегства от алкоголика мужа, осмелившегося ударить её – и заканчивая ссорой с давней подругой.

– Бедная, бедная девочка… натерпелась, – с искренним состраданием произнесла Ляля, чуть коснувшись Алиной руки и нахмурив брови. – Хорошо, что ушла от мужа. Это не мужчина, это мерзавец, подлец и трус. Только трус поднимает руку на беззащитную слабую женщину и смеет оправдывать это ревностью! Если бы Митя когда-нибудь не то что ударил – даже просто сказал бы мне что-нибудь оскорбительное… наверное, я бы сразу умерла.

– А как вы с Митя… с Митей познакомились? – умирая от любопытства, спросила Аля. Что ни говори, а пара была весьма и весьма оригинальная.

– О, это целая история, – улыбнулась Ляля. – Я была влюблена в него с детства, с первой нашей встречи. Мне тогда было десять лет, а ему двадцать. Родители взяли меня с собой на фестиваль бардовской песни, и Митя – тогда ещё начинающий бард – исполнил там несколько своих произведений. Я увидела, как он поёт… и влюбилась.

– Увидела? – в замешательстве переспросила Аля.

– Ну да. Я не слышала его голоса, не слышала мелодии его гитары, но… он был так красив во время пения, так захвачен музыкой, что… я была поражена в самое сердце.

Аля примерно представляла, о чём она говорит – ведь игра Митяя в поезде заворожила и её тоже, он показался ей тогда почти красавцем. Что уж говорить о двадцатилетнем юноше – идеальный объект для невинной и романтической первой девичьей влюблённости!

– Когда мы вернулись в город, я через знакомых выяснила его адрес и стала писать ему письма. Много писем, почти каждый день. Такие, знаешь… от руки, в конвертах. Он иногда отвечал, но я не называла себя и скрывала свой истинный возраст. Забавно, Митя был уверен, что ему пишет как минимум восемнадцатилетняя девушка, поклонница его таланта… Ему льстили мои признания, в переписке мы узнавали друг друга ближе, общались… и через полгода я наконец-то решилась назначить ему свидание.

– И… что? – с замиранием сердца спросила Аля.

– Когда он узнал правду, то жутко разозлился. Орал на меня… я не слышала ни звука, но видела его лицо – и мне было страшно. Я расплакалась и сказала, что письма не были розыгрышем, я действительно люблю его… В итоге Митя просто пожалел глупую малолетку, втюрившуюся в него, и пообещал, что ничего не расскажет моим родителям, но взял с меня обещание никогда ему больше не писать.

– И ты его сдержала? – Аля затаила дыхание.

– Сдержала. Восемь лет молчания. Восемь лет терпеливого ожидания… Я просто смиренно терпела до того момента, когда можно будет снова объявиться в его жизни. А в свой восемнадцатый день рождения я поехала к Мите домой. Новый адрес мне помог пробить через интернет однокурсник – я тогда как раз поступила в институт. Ну, и… приехала, – слегка покраснев, Ляля улыбнулась своим воспоминаниям.

– А он?!

– Сначала, конечно, не узнал меня. Потом вспомнил. Ну и потом… с тех пор… мы с ним не расставались, – заключила она.

– Обалдеть! – выдохнула Аля. – Нет, это просто с ума сойти, какая потрясающая история, хоть кино снимай! Бывает же… вот чтобы так – увидишь человека и с первого взгляда понимаешь, что это твоё, что это навсегда.

Она даже чуточку позавидовала подобной силе чувств. Значит, любовь с первого взгляда всё-таки существует?! Ведь даже у Кудрявцевой, хоть объект её обожания был, мягко говоря, далёк от идеала, всё началось именно так… Ленка испытала чувства, которые были недоступны самой Але. Подруга ещё и посмеивалась – мол, ничего-то ты, Алька, в любви не понимаешь.

– Бывает, – уверенно улыбнулась Ляля. – Ты ещё обязательно узнаешь, каково это – обжечься о чужой взгляд и понять что всё, что было до – и не считается вовсе… Мне почему-то кажется, что эта встреча не за горами. Ты начинаешь новую жизнь в Москве, так что будь готова и к новым чувствам.

– Мне кажется, я… пока не готова, – смущённо пролепетала Аля. – Мне бы от старых чувств отойти.

– А к этому и нельзя подготовиться. Это всегда неожиданно, но захватывает с головой. А хочешь, – оживилась вдруг Ляля, – погадаем тебе на кофейной гуще?

– Ты умеешь гадать?!

– Ну вот ещё, – засмеялась супруга Митяя. – Так, шутки ради… Тем более, ты почти допила свой кофе. Грех упустить такую возможность!

Она достала блюдце и, подсказывая Але, как правильно действовать, заставила её перевернуть чашку. А затем они обе с огромным интересом уставились в чашечное нутро, изучая образовавшиеся там кофейные разводы… то есть, конечно, не банальные разводы, а тайные символы.

– Ну ты посмотри-ка! – воскликнула довольная Ляля. – Большое и чёткое сердце! Ты точно скоро влюбишься!

– А по-моему, это задница, – заглядывая через её плечо, скептически пробурчала Аля, но… настроение улучшилось само собой.

На собеседование жена Митяя собирала Алю со всей тщательностью и ответственностью, детально продумывая образ, способный поразить А. Петухова в самое сердце. Именно Ляля настояла, что железо стоит ковать, пока горячо, и не тянуть резину – сегодня в турфирме есть вакансия, а завтра её может кто-нибудь занять!

Аля послушно позвонила по номеру, указанному на визитке, но с директором её так и не соединили.

– Андрис Макарович сейчас на важном совещании, он не может разговаривать, – сообщил ей милый женский голосок. – Перезвоните, пожалуйста, позже… или, может быть, я могу вам как-то помочь? Вы планируете поездку или экскурсию?

Андрис Макарович… о боже, это ещё смешнее, чем Андрис Петухов!

– Нет-нет, – быстро отозвалась Аля, – я по другому вопросу. Насчёт… трудоустройства.

– На какую вакансию претендуете? – секретарша, казалось, совсем не удивилась.

– Э-э-э… Гид-экскурсововод.

– Хорошо. Андрис Макарович побеседует с вами завтра в семнадцать часов. Вам удобно?

– Конечно, удобно, – растерялась Аля.

Что, вот так сразу – взяли и пригласили на собеседование? Ей даже не пришлось объяснять, кто она, откуда и зачем?

– Тогда я записываю вас на это время. Представьтесь, пожалуйста.

– Алевтина Кукушкина. Петровна, – добавила она торопливо.

– Хорошо, Алевтина Петровна, – слышно было по голосу, что девушка улыбнулась. – Завтра на проходной будет ждать пропуск на ваше имя. Не забудьте паспорт.

– Спасибо… – пролепетала Аля, ошеломлённая такой стремительностью.

Лихо у них там дело поставлено, практически на поток… такая острая нехватка персонала? Или её приняли за кого-то другого? Но ведь она назвала себя…

– Всё идёт как надо, – заверила жена Митяя, когда Аля пересказала ей содержание короткого телефонного разговора. – А синяк… ну подумаешь, синяк! Современная косметология творит чудеса.

Аля не была уверена насчёт косметологии в целом, но вот Ляля точно творила чудеса с её лицом. Цветные корректоры, несколько слоёв пудры – и яркий мейкап в стиле какой-нибудь инста-дивы. Аля опасалась, что подобный боевой раскрас наоборот привлечёт лишнее внимание к синяку, но вышло весьма органично. Правда, поначалу она не узнала себя в зеркале, поскольку в макияже обычно предпочитала естественные тона, но вынуждена была признать, что выглядит очень… ярко. Практически женщина-вамп.

Так же дотошно Ляля подошла и к выбору одежды для собеседования.

– Ты же не в офисный планктон метишь, – покачала головой она, заметив, что Аля собирается надеть строгую юбку, блузку и пиджак, – а в гиды-экскурсоводы! Ты должна быть продолжением этого города, быть его духом, заряжать всех его энергией и отражать его настроение! Вот это подойдёт, – и она вытянула из Алиного чемодана платье – достаточно пёстрое для того, чтобы не считаться вечерним, но в то же время достаточно целомудренное, чтобы его не назвали легкомысленным. Платье выгодно подчёркивало Алины бёдра и талию, при этом скрывая грудь, руки и ноги, было лёгким, весёлым и ярким, летящим, навевающим ассоциации с летом.

Затем Ляля уложила ей волосы и довольно щёлкнула пальцами:

– Вуаля! Хоть на конкурс красоты отправляй.

Митяй, приглашённый оценить финальный результат Алиного преображения, только развёл руками и закатил глаза, безмолвно выражая всю степень своего восторга.

Аля и сама очень нравилась себе в этом обличье, хоть и понимала, что всё-таки это не совсем она. Но то, как она выглядела, придавало уверенности в себе – и Аля смело отправилась на собеседование, окрылённая добрыми напутствиями и пожеланиями от супругов.

Офис компании “УДИВЛЯЙ-ТУР”, обещающей клиентам “самые необычные экскурсии и путешествия”, располагался не где-нибудь, а в знаменитом бизнес-центре на Пресненской набережной, что немало удивило Алю.

Она-то воображала себе скромную тесную конторку в полуподвальном помещении с количеством персонала, который можно пересчитать по пальцам одной руки. Почему она так решила?.. Возможно, потому, что год назад Петухов был ну очень настойчив, приглашая её в Москву, и Аля подумала, что, должно быть, дела в его турфирме идут так себе, раз он не может подобрать себе нормального столичного гида. А ей, провинциальной простушке, можно ведь платить намного меньше… Правда, всё равно его предложение выглядело несколько странновато: столько суеты – и всё ради кого? Ради Али, ничем не примечательной экскурсоводши из города на Волге. Ну не влюбился же он в неё тогда, в самом деле! Аля даже тихонько хихикнула от подобного предположения.

Сама она плохо запомнила внешность Андриса – ей тогда показалось лишь, что он жуткий франт и выпендрёжник. У них в городе никто так не одевался. У него был даже шейный платок – шейный платок, подумать только, нашёлся тоже лондонский денди! А вот лица его она почти совсем не помнила. Да и до того ли ей тогда было? На ней висела целая группа туристов из Москвы, и нужно было успеть свозить их в пещеру братьев Вебер и провести по улочкам старого города до наступления темноты…

Теперь Аля жалела, что не пробила информацию об А. Петухове в интернете. Возможно, там можно было найти даже его фото… Но было поздно – она уже входила в самораздвигающиеся стеклянные двери одной из многоэтажных башен делового комплекса.

– Я на собеседование в “УДИВЛЯЙ-ТУР”, – немного робея, сообщила она на посту охраны. – Алевтина Кукушкина. На меня должен быть заказан пропуск…

Охранник кивнул, порылся в кипе пропусков и выудил требуемый.

– Шестой этаж, – лениво пробубнил он.

– А номер офиса? – осторожно уточнила Аля.

– Да там сразу видно будет, не перепутаете.

В лифте Алин мандраж ещё больше усилился. Она смотрела на своё отражение в зеркале, на накрашенное и оттого будто чужое лицо, и только диву давалась: во что она ввязывается? Что о себе возомнила? С чего вдруг вообразила, что её здесь ждут?

Но воспоминания об Игоре и о причинах, заставивших её покинуть родной город, немного отрезвили Алю: нет-нет, она всё делает правильно. Возвращаться нельзя!

Игорь, к слову, наконец-то объявился у Алиных родителей – разыскивал пропавшую супругу. Об этом в телефонном разговоре ей сообщила мама.

“На нём лица не было, Алюшка. Мечется как тигр в клетке, сам весь бледный, расстроенный… Я так понимаю, он тот вечер и не помнит совсем. Не знает, чем тебя обидел, что не так сделал… И всё-таки, что между вами тогда произошло?” – мамин голос тревожно дрогнул.

Но Аля скорее откусила бы себе язык, чем призналась в том, что Игорь её ударил. Не потому, что жалела и покрывала мужа – просто боялась, что для родителей это станет слишком сильным потрясением. Папа… папа ему этого никогда не простит, он сгоряча может такого натворить!

“То, что произошло между нами – останется между нами, – мягко, но решительно заявила Аля. – Мы сами разберёмся, мам. Спасибо вам с папой за поддержку. Надеюсь, Игорь больше не станет вам докучать. Я свяжусь с ним в самое ближайшее время”.

На самом деле, даже мысль о том, что надо будет разговаривать с мужем, вгоняла её в нервную оторопь. Но… не бегать же теперь от него, не прятаться всю жизнь. Надо просто закончить этот многолетний фарс между ними, именовавшийся браком.

Створки лифта разъехались, выпуская Алю и нескольких её попутчиков на шестом этаже.

Аля шагнула вперёд и не смогла сдержать изумлённого возгласа. Огромный красочный логотип компании “УДИВЛЯЙ-ТУР” занимал практически всю стену от пола до потолка! Похоже, это не какой-то заштатный офис, а большая и крутая компания…

– Добрый день, – поприветствовала её девушка-ресепшионистка. – Чем я могу вам помочь?

– Мне нужно на собеседование к… Андрису Макаровичу.

– Ваши пропуск и паспорт, пожалуйста.

Аля протянула ей требуемое. Девушка сверилась с информацией в своём компьютере и кивнула:

– Проходите в кабинет генерального директора. После отдела международного туризма – налево, потом мимо визового и рекламного отделов, дверь напротив бухгалтерии.

Визовый отдел!.. Рекламный отдел!.. Отдел международного туризма!.. У Али голова пошла кругом. А она точно пришла по адресу? Петухов – директор вот этого всего?!

Кабинет генерального оказался под стать офису – с просторной приёмной, мягкой мебелью, журнальными столиками, аквариумом и даже живыми пальмами в кадках. А личная секретарша Петухова… секретарша выглядела так, словно только что победила на конкурсе “Мисс Вселенная” и по какой-то нелепой случайности оказалась здесь за стойкой.

– Алевтина Петровна Кукушкина? – уточнила она с очаровательной улыбкой.

Аля просто кивнула – от волнения и робости у неё пересохло во рту и пропал голос.

– Проходите. Андрис Макарович вас ждёт.

Аля сделала несколько шагов на подгибающихся ногах в сторону директорской двери. “Ой, мамочки, страшно-то как…” – пронеслось у неё в голове. В последний раз она так волновалась ещё в институте, во время сдачи государственных экзаменов.

– Добрый день, – пискнула она, очутившись внутри кабинета.

Сам Петухов сидел за столом, но лица его она по-прежнему не различала – глаза от волнения заволокло туманом и Аля видела всё несколько не в фокусе.

– Добрый день, Алевтина. Садитесь, пожалуйста, – тембр был мягким и обволакивающим, а речь слегка замедлялась на гласных.

Аля буквально рухнула в предложенное ей кожаное кресло – ноги вдруг сделались совсем ватными.

– Ну что ж… – произнёс Андрис, и она, наконец, осмелилась взглянуть ему прямо в глаза. – Удивите меня!

Прежде чем до неё дошёл смысл его слов, Аля на несколько мгновений зависла, рассматривая собеседника. “Так вот ты какой, Андрис Петухов!” – хотелось воскликнуть ей. Оказывается, это лицо действительно напрочь стёрлось из её памяти. Да, франт, да, выпендрёжник, но почему, чёрт возьми, она не запомнила главного – что он ещё и потрясающе красивый мужик?! Впрочем, слово “мужик” ему совсем не подходило. И даже не “мужчина”. Скорее уж – “джентльмен”.

Тёмно-русые вьющиеся волосы, глаза, устремлённые на неё с пристальным вниманием – голубые и прозрачные, как самый чистый лёд… Нос – прямой, практически идеальный, плотно сомкнутые губы… Аля засмотрелась на эти губы, вдруг поймав себя на мысли – интересно, а как Петухов целуется? И тут же пришла в шок от того, что подумала. Господи, да что это с ней? Явилась на собеседование в серьёзную компанию, а сама при этом размышляет о том, как целуется её потенциальный босс?! Вроде бы, никогда прежде Аля не страдала нимфоманией и не бросалась на противоположный пол…

Губы Андриса шевельнулись. Кажется, он что-то сказал, но Аля не расслышала, поглощённая тем, что таращилась на него во все глаза.

– Что, простите? – сконфуженно переспросила она.

– Вам непонятна моя просьба? – вежливо уточнил Андрис.

Господи, какая ещё просьба?! Аля лихорадочно напрягла память и сообразила: ах да, он же просил его удивить…

Чем она могла удивить Петухова, было совершенно непонятно. Да и чего он сам ждал от неё – хотя бы примерно? Что ей делать? Может, сбацать чечётку, взобравшись на стол? Или перекувыркнуться через голову? А может, поцеловать его?.. Чёрт, мысли всё время сворачивали куда-то не туда.

Алины глаза заметались по директорскому кабинету, словно ища подсказку. Ну а что, вдруг у него на стенах – целая фотогалерея девушек, которые на собеседованиях сумели-таки правильно удивить? Фотогалереи Аля так и не обнаружила, зато глаза упёрлись в знакомый уже цветной логотип компании “УДИВЛЯЙ-ТУР”. Господи, ну она и дура, как же сразу не догадалась?! “Удивлять” – кредо всего этого турагентства, поэтому нужно продемонстрировать творческий и неординарный подход к вакансии, на которую Аля претендует… Удивлять надо было исключительно в роли гида, и никак иначе.

Однако от понимания сути задания легче не стало. Чем Аля могла профессионально удивить Петухова? Нет, ну что-то особенное, наверное, в ней всё-таки было, раз он вцепился в неё как клещ на той экскурсии год назад, уговаривая переехать в Москву… Сообразить бы ещё, что именно! Можно было, конечно, не выпендриваться и просто напомнить ему, кто она и откуда – Петухов её, кажется, банально не узнал. Но что-то мешало Але раскрыть карты.

Секунда бежала за секундой. Андрис вопросительно приподнял брови, как бы интересуясь: ну что, милочка, сдаётесь? И когда Аля совсем было отчаялась и решила признаться, что в голове у неё вакуумная пустота, её вдруг осенило – точнее, буквально-таки шарахнуло – идеей.

Должно быть, идея была совершенно безумной, но долго раздумывать не приходилось. Эх, была не была! Аля решительно тряхнула головой и вскочила с места. В конце концов, чего ей терять, кроме мифической вакансии? Если она сейчас опозорится, они с Петуховым больше никогда не увидятся, и никто не узнает о её постыдном провале… А если он поймёт, разгадает замысел – то, вполне возможно, оценит её смелость и креатив и возьмёт-таки на работу.

Уперевшись одной рукой в бок, а другой плавно поводя в воздухе, Аля топнула ногой и затянула в полную мощь, во всю силу своего голоса:

– Вдо-о-оль по Питерско-о-ой…

Андрис едва не свалился со стула! Он даже побледнел от шока и неожиданности.

Аля залихватски подмигнула ему и, уперев в бока уже обе руки, продолжила:

– По Тверско-о-ой-Ямско-о-ой, эх!..

А дальше – с мелкими частыми притопываниями и прихлопываниями в такт:

– Едет миленькой, сам на троечке, едет лапушка по просёлочкам!..

С лица Петухова медленно уходила бледность, зато глаза делались всё круглее и круглее, как у мультяшного персонажа, при этом сам он не произносил ни звука, молча наблюдая за Алиным выступлением. Она старалась не слишком вникать в его мимику, чтобы не испугаться и не запороть номер – просто пела, и приплясывала, и ухала, и эхала в нужных моментах, чтобы добиться наибольшей аутентичности.

Наконец песня была допета.

Аля с преувеличенной серьёзностью отвесила Петухову поклон.

– Исполняет Бурлакова Фрося…* – пробормотал он вполголоса.

– Кукушкина Аля, – машинально поправила она его.

– Аля… – задумчиво повторил он. – Аля. А скажите-ка мне, Аля… Что это сейчас такое было?

__________________________________

* Отсылка к знаменитому эпизоду из советского фильма “Приходите завтра” (1963).

И вот тут Але впервые стало по-настоящему страшно, что она перегнула палку.

То есть перегнула-то она её в любом случае, но… не слишком ли эксцентричным был её перформанс даже для современного человека широких взглядов? Всё-таки она явилась не в кабаре и не на прослушивание в оперетту.

По жизни Аля совершенно не была склонна к эпатажу, но иногда на неё что-то находило… “пёрло”, как говорила Кудрявцева. И тогда, не помня себя, Аля совершала по-настоящему сумасбродные поступки.

Так, на первом курсе по Ленкиной просьбе она вскарабкалась ночью на берёзу, которая росла перед домом, где жил один из институтских преподавателей, и прокричала в раскрытое окно признание в любви. Не от своего лица, конечно, а от имени Кудрявцевой: подруга была тайно влюблена в историка, но не решалась признаться. Вернее, она была не против, чтобы он узнал о её чувствах, но только чтобы это случилось как бы само собой, без её вмешательства.

Аля порядком утомилась от сердечных страданий подруги и заколебалась гулять каждый вечер кругами вокруг дома не ведающего о Ленкиной любви педагога, поэтому в конце концов предложила: “Если ты боишься ему сказать, давай это сделаю я?”

Тогда им обеим это показалось прекрасной идеей: забраться по дереву на уровень третьего этажа и заорать: “Валерий Леонидович! Лена Кудрявцева из группы номер двенадцать вас любит!” То, что историк не закрывает ночью окна, они уже выяснили, так что услышать любовный вопль бедолага должен был по-любому.

Подгоняемая адреналином и азартом, Аля буквально вспорхнула наверх, прокричала заветную фразу и собралась было так же легко вернуться на землю, но… почему-то оказалось, что спускаться гораздо страшнее и опаснее, чем подниматься. Она неловко завозилась, цепляясь за ветки и ища, куда бы поставить ногу… и в этот самый миг в комнате преподавателя вспыхнул свет, а сам он нарисовался в окне с гневным возгласом:

– Что вы делаете?! Вы с ума сошли?!

Это было торжество Алиного позора. Валерий Леонидович выбежал во двор со стремянкой и, самолично вскарабкавшись на неё, помог Але спуститься. Кудрявцева куда-то испарилась со страху, и историк затем долго отчитывал студентку Кукушкину за неподобающее аморальное поведение – разумеется, он не запомнил, чьё имя она кричала, и вообразил, что это Аля сама так оригинально призналась ему в любви.

Она потом со скрипом сдала ему зачёт в зимнюю сессию – препод будто нарочно к ней цеплялся, хотя Аля знала материал. А у Кудрявцевой после того эпизода любовь как-то быстро сошла на нет.

И вот теперь – здесь, в кабинете Петухова – Аля снова почувствовала, что, пожалуй, хватила лишку. Однако нужно было хотя бы объясниться. Помирать – так с музыкой!

– А вы не догадались, Андрис Макарович? – спросила она, выдавив из себя улыбку. – Об истории Москвы так много можно рассказать в песнях, а не только в сухих цифрах и фактах! Нужно, чтобы гости столицы слушали экскурсовода с открытым ртом, а не пропускали половину информации мимо ушей, отвлекаясь на то, чтобы запостить селфи в инстаграм.

– А что вы хотели рассказать… этой песней? – кашлянув, спросил он, и Але показалось, что в уголке рта Петухова прячется смешинка.

Это несколько приободрило.

– Ну как же! Почему москвичи часто называли улицу Тверскую-Ямскую – Питерской?

Он выпрямился в кресле, внимательно и цепко взглянул на неё:

– И почему же?

– Площадь Тверской заставы была началом маршрута в Санкт-Петербург, именно отсюда ямщики брали пассажиров, которые держали путь из первопрестольной в столицу империи. “Вдоль по Питерской” – это же ямщицкая песня! Вот на этом участке пути, где-то здесь, она и родилась… Правда, точной даты зарождения нет, но первое официальное упоминание можно найти в сборнике народных песен Мельгунова, выпущенного в конце девятнадцатого века, – выпалила Аля.

Губы Андриса тронула лёгкая улыбка.

– Что ж, убедительно… и вы собираетесь петь для туристов на протяжении всего маршрута? А хватит ли песен на целую Москву?

– Ну вообще я могу, – насупилась Аля, – хотя и не ставила это своей задачей. Главное, что я хотела сказать – к любой экскурсии можно подойти творчески, с огоньком! А песен о Москве очень много, на самом деле.

– Аля, скажите, у вас… профильное образование? – серьёзно поинтересовался Андрис. – Вы оканчивали какой-то вуз, связанный с индустрией туризма?

– Нет, – вынуждена была признаться она, – я педагог. Историк. Но у меня немаленький опыт работы гидом! – спохватилась Аля и выложила последний козырь. – Да вы же сами были на моей экскурсии, помните?

Брови Андриса вопросительно приподнялись. Аля назвала дату и город… и он тут же изменился в лице.

– Не может быть, – выговорил он в замешательстве. – Так это были вы?!

– Э-э-э… – замялась Аля, осторожно подбирая слова. – Ну, смотря что вы имеете в виду.

Андрис тоже вскочил с кресла, быстро вышел из-за стола и остановился в полуметре от Али, смутив и немного напугав её таким явным нарушением дистанции. Ей даже показалось на мгновение, что он сейчас схватит её за плечи и хорошенько встряхнёт. Аля и сама не заметила, как снова засмотрелась на его губы, а потом взгляд скользнул выше – к глазам Петухова… и она увидела небольшой, но всё же довольно различимый шрам над его левой бровью.

– Та самая девушка-зажигалочка из пещеры с привидениями, которая устроила наикрутейшую экскурсию из всех, на которых я когда-либо бывал? – теперь он смотрел на неё с неприкрытым восхищением.

Аля покраснела. Слышать это было безумно приятно, но… о ней ли? Точно ли он вспомнил именно её, Алю, а не перепутал с кем-нибудь ещё? Синдром самозванца как всегда дал о себе знать в самый неподходящий момент. Но ведь в Москву Петухов звал её совершенно серьёзно, не понарошку, этого она не могла себе нафантазировать!

Он и сам развеял её сомнения, воскликнув в искренней досаде:

– Аля, я же тогда целый месяц ждал вашего звонка и надеялся, что вы передумаете!

– Ну… вот, – она опустила глаза. – Считайте, что передумала.

– Господи, но как же так вышло, что я вас не узнал? Простите, пожалуйста. Вы… кажется, немного изменились с тех пор.

Угу, потому что сейчас Аля была в нарядном платье, на каблуках, с причёской и при макияже. Тогда же она оделась предельно просто, зато тепло и удобно: шипованная обувь, тёплый свитер и куртка, штаны и даже перчатки, поскольку максимальная температура внутри пещеры составляла всего четыре градуса тепла. Волосы Аля убрала в низкий хвост на затылке, на лице ноль косметики – вот и весь её образ в тот день. “Девушка-зажигалочка…” Надо же, какой она ему запомнилась. Интересно, а какой он видит её сейчас?

– Что, это и правда было так круто? – уточнила она застенчиво. – Я имею в виду экскурсию.

– Да не то слово! – горячо заверил Андрис. – Все эти каменные лабиринты, летучие мыши, узкие проходы, которые мы преодолевали буквально ползком… А помните, в одном из залов вы велели группе замолчать, и мы услышали звук органа?!

– Ну конечно, я помню, – Аля не могла не улыбнуться его восторженной пылкости. – Это одно из самых загадочных явлений в пещере, так до сих пор и не получившее чёткого научного объяснения.

– А когда вы заставили нас карабкаться до выемки с “волшебным” камнем, чтобы коснуться его и загадать желание? – он засмеялся. – А потом мы устроили привал, чтобы перекусить, и вы так красочно и убедительно рассказывали, что местные жители частенько видят здесь призраки пропавших братьев, в честь которых и была названа пещера… Честное слово, у меня тогда кусок встал поперёк горла, хотя вообще-то я не из пугливых!

– Да, братья Вебер – сыновья аптекаря, которые, как принято считать, заблудились в лабиринтах грота в начале девятнадцатого столетия и пропали навсегда… – кивнула Аля. – С их исчезновением связано много легенд. Самая страшная гласит, что один из братьев сошёл с ума от голода и сожрал другого, – и Аля обворожительно улыбнулась.

Петухов продолжал смотреть на неё с восторгом и явным удовольствием, и Аля наконец поверила, что он и правда ждал её, что он и в самом деле искренне рад её видеть.

– Послушайте, Аля… Вот что – давайте-ка сейчас выпьем кофе! – сказал он решительно. – Вы ведь пьёте кофе? Составите мне компанию?

Она поняла, что дело на мази, и расслабленно выдохнула.

– С огромным удовольствием, Андрис Макарович!

– Андрис. Можно просто Андрис, – и он окинул её таким взглядом, что Аля снова смутилась как школьница.

Покачивая бёдрами, в кабинет вошла – нет, скорее вплыла – секретарша с подносом. Та самая, “Мисс Вселенная”. Составив на низкий столик чашки и вазочки с печеньем, она вопросительно взглянула на босса.

– Спасибо, Ксюша, – благосклонно кивнул он ей. – Можешь идти.

Ксюша… Не “Ксения” или там “Оксана”, а “Ксюша”! Почему-то это обращение неприятно царапнуло, хотя Аля понимала, что ведёт себя сейчас как дура. Судя по всему, Петухов – не любитель формальностей. Вон и себя попросил называть просто Андрисом, и с ней быстро перешёл от “Алевтины” к “Але”… А всё равно было досадно и некомфортно, будто от расчёсанного комариного укуса.

Секретарша и впрямь была на диво хороша. Что характерно – без губ-пельменей и татуированных бровей, что в наши дни смело можно было считать редкостью.

“А вот интересно, – подумала Аля, глядя на Ксюшу, – спит ли она со своим боссом в соответствии с классическими канонами любовных романов?”

Дальше воображение услужливо подсунуло ей какие-то совсем уж непристойные картинки – практически порнофильм с Петуховым в главной роли, и Аля покраснела (уже не в первый раз, находясь в этом кабинете!), уповая лишь на то, что под толстым слоем макияжа это останется незамеченным. Что-то она совсем распоясалась, заглядывается на посторонних мужиков… Или это кофейное предсказание так на неё действует? Не зря же ей обещали то ли задницу, то ли сердечко, вот подсознание и реагирует… Хм, интересно, а какая задница у Андриса?.. Чёрт, да что это с ней творится!

Слава богу, Петухов уселся не рядом с Алей, а напротив, хотя пить кофе под его пристальным взглядом оказалось не так-то легко: Аля то и дело боялась, что поперхнётся или обольётся, а взять печенье так и не решилась.

– Значит, вы переехали в Москву… – задумчиво констатировал Андрис, словно продолжая начатый разговор.

Аля пожала плечами.

– Вообще-то пока ещё не переехала. Я ищу здесь работу, и если получится – тогда, разумеется, останусь, – честно ответила она.

Он слегка нахмурился.

– Место за вами, разве вы ещё не поняли? Считайте, что вы получили эту работу, Аля.

Она расцвела, в глубине души всё ещё боясь до конца поверить. Неужели? Неужели повезло – вот так, с первого раза?!

– А какие конкретно маршруты? – поинтересовалась она осторожно.

Андрис засмеялся.

– Забавно, что первым вопросом вы уточнили именно маршрут, а не размер вашей будущей зарплаты.

Аля сконфуженно улыбнулась. А ведь и правда, о деньгах она как-то не подумала…

– Впрочем, зарплатой тоже не обидим, – заверил Андрис и назвал цифру, которую прежде, на малой родине, Аля зарабатывала за полгода. – Вас это устраивает?

– Более чем, – выдохнула она, стараясь не показать, как потрясена.

Нет, это просто сон какой-то… Ведь так не бывает!

– Но и работать тоже придётся много, – кивнул Андрис в такт своим мыслям. – Я бы сказал – пахать! У нас в компании все чокнутые трудоголики в самом хорошем смысле этого слова. Мы тут как одна большая семья, где каждый буквально горит своим – точнее, нашим общим – делом.

– Я это понимаю, – заверила Аля, которой близко было такое профессиональное рвение. – Работы я не боюсь.

– Ну и прекрасно. А детали, маршруты, обязанности… обсудим потом. Главное – мы остро нуждаемся в креативных людях с творческой жилкой и оригинальным подходом к своим обязанностям. Вы соответствуете этим требованиям по всем пунктам просто идеально. Ещё и поёте! – добавил он с усмешкой.

– Простите, – сконфузилась Аля, вспомнив своё фееричное выступление.

– За что извиняться? Поёте вы действительно хорошо.

– Спасибо…

– Это не комплимент, а объективная констатация факта. Поверьте, я разбираюсь в предмете. У меня мама – оперная певица.

– Серьёзно? – удивилась Аля, лихорадочно пытаясь вспомнить, знает ли она хоть что-нибудь об оперной диве Петуховой.

– Ивета Петерсонс. Не слышали? Сначала она пела здесь, в Москве, была довольно известна, а после развода с отцом вернулась в Ригу. Сейчас выступает в Национальной опере.

Становилось всё интереснее и интереснее. Отец – Макар Петухов. Мать – Ивета Петерсонс. Сын – Андрис… Ну и семейка!

– Так значит, у вас латышские корни? – зачем-то уточнила Аля, хотя это и так было ясно.

Теперь-то ей стал понятен его лёгкий акцент – вернее, полуакцент, некая медлительность речи, не свойственная русским, особенно москвичам. Значит, Але не послышалось это едва уловимое растягивание гласных и смягчение согласных, оно действительно было! Впрочем, это даже придавало Петухову дополнительного шарма.

– Я и сам достаточно долго жил с мамой в Латвии, окончил там школу и университет, – кивнул Андрис.

– А почему решили переехать в Россию? – спросила Аля для поддержания разговора.

Петухов будто бы неосознанно, не отдавая себе отчёта в действиях, коснулся шрама над левой бровью, задумчиво потёр его и рассеянно откликнулся:

– Мне просто… просто пришлось вернуться в Москву. Так сложились обстоятельства, – докончил он неохотно, словно уже жалея о сказанном.

Аля пожала плечами, давая понять, что не собирается ни расспрашивать дальше, ни лезть в душу, и демонстративно сделала глоток кофе из своей чашки.

– А вы почему решили перебраться в Москву? – Андрис взглянул на неё вопросительно.

– Так сложились обстоятельства, – вернула она ему его собственную фразу, но всё-таки уточнила:

– Семейные.

– А вы замужем?

– Да, – привычно кивнула Аля, и только потом спохватилась. – Ну, то есть… А в общем-то… да, замужем.

Она и сама не знала, зачем так сказала. По факту даже не солгала, но ведь развод был для неё уже решённым делом… Впрочем, не вдаваться же перед начальством в подробности и перипетии своих сложных отношений с Игорем!

– Муж тоже приехал с вами? – поинтересовался Андрис.

– Нет.

Некоторое время он смотрел на неё странным взглядом, Аля всё никак не могла разгадать его выражение.

– Послушайте, Аля… – наконец осторожно начал Андрис, – мне бы не хотелось, чтобы, проработав в компании пару-тройку месяцев, вы вдруг внезапно решили, что соскучились по мужу, и вернулись обратно домой. Я всё понимаю, в семейной жизни бывает всякое, но я не хотел бы терять, не успев приобрести, такой ценный кадр, как вы… если ваши обстоятельства снова изменятся.

Аля сконфузилась, словно её уличили в чём-то постыдном.

– Этого не будет, – заверила она. – Честное слово, я не вернусь. У нас с мужем пока всё… сложно, но я всерьёз намереваюсь начать новую жизнь здесь, в Москве.

Несколько мгновений он молча смотрел ей в глаза, словно проверяя на детекторе лжи. Аля невольно заёрзала под этим пристальным взором и, чтобы справиться с волнением, вновь уставилась на его губы. Чёрт, губы всё же были непростительно хороши!

– Хорошо, – в конце концов кивнул Андрис, – я вам верю, – а затем шутливо приподнял свою чашку с кофе, словно салютуя Але, будто это был бокал шампанского. – Тогда – за новую жизнь?

– За новую жизнь! – эхом откликнулась Аля, поднимая свою чашку в ответном жесте.

“Жаль, что не предложил выпить кофе на брудершафт…” – мельком пронеслось у неё в голове, и коварное воображение моментально в красках преподнесло живописную картинку последующего поцелуя.

“Кажется, я сошла с ума, – мысленно констатировала Аля. – Какая досада!” *

____________________________________

* Цитата из мультфильма “Карлсон вернулся” (1970).

Покинув офис, Аля наконец смогла немного перевести дух. Всё происходящее с ней отдавало какой-то ирреальностью на грани яви и сна, но… ведь её привычная жизнь изменилась, как ни крути. Значит, пора прекращать удивляться – надо просто расслабиться и в самом деле начинать новую жизнь, которая обещает быть яркой, насыщенной и интересной.

Вот только собственные дикие мысли относительно её начальника несколько смущали. Возможно, конечно, что Аля просто была слишком зажатой все эти годы: брак с Игорем не давал ей возможности не то что флиртовать – но и банально смотреть с интересом на посторонних мужчин. Смешно, муж мог приревновать даже к актёру – однажды Аля мимоходом обмолвилась, что ей нравится Леонардо ДиКаприо, а Игорь так разозлился, что в ярости запустил пультом в экран телевизора, где в тот момент как раз демонстрировался какой-то фильм с Лео. И вот теперь, избавившись от тирании и выскочив из-под тотального контроля, Аля наконец-то почувствовала себя свободной и… живой?

Ей нравился Андрис, глупо было это отрицать, но Аля старалась объективно смотреть на вещи: она пришла к нему в компанию работать, а не разводить шуры-муры. И всё-таки… всё-таки интересно: а она ему понравилась как женщина, ну хотя бы немножко? Очень хотелось верить, что да, хотя он вёл себя предельно корректно. Разве что про Алиного мужа расспрашивал слишком уж настойчиво, но он же объяснил, чем вызван его интерес: Андрис банально не хотел потерять ценного сотрудника.

Весьма любопытно, как у него самого с личной жизнью… Кольца на безымянном пальце Аля не заметила, но это же ещё ничего не значит, многие не носят обручальных колец. Однако странно будет, если этот красавчик – один.

Достав телефон, она набрала сообщение Ляле: “Всё отлично! Меня взяли! Ура! Приеду позже, хочу немного погулять по Москве”.

“Поздравляю, – тут же откликнулась супруга Митяя, – ничуть в тебе не сомневалась! Гуляй, но не ужинай – я приготовлю по такому случаю что-нибудь вкусненькое”.

“Хорошо!” – написала Аля и с улыбкой убрала телефон. Приятно, когда за тебя так искренне переживают и не менее искренне радуются…

Она решила подарить себе этот вечер.

Бродила по улицам, глазела на прохожих, улыбалась не по-августовски тёплому и щедрому солнышку, наблюдала за речными трамвайчиками, курсирующими туда-сюда по Москве-реке, забрела в парк аттракционов, где съела мороженое в вафельном стаканчике и огромный ком сладкой ваты, а затем даже прокатилась вместе с восторженно орущими детьми на “Сюрпризе”.

В девятом часу вечера Аля почувствовала, что живот подаёт признаки жизни, жалобно урча и явно намекая на то, что подачки в виде мороженого с сахарной ватой его больше не устраивают. Она спохватилась – пора было возвращаться к Митяю с Лялей, те ждали её к ужину.

Уже перед самым входом в метро, заглянув в сумку, Аля вдруг вспомнила, что забыла в “УДИВЛЯЙ-ТУР” свой паспорт. Чёрт, вот балда! Секретарша забрала его, чтобы сделать ксерокопию, а потом просто оставила на столе у директора.

Можно было, конечно, подождать до завтрашнего утра, но… как-то боязно разгуливать по Москве без документов, хотя, возможно, она напрасно себя накручивала. С другой стороны, вряд ли офис до сих пор был открыт. Хотя… Андрис же говорил, что все они – чокнутые трудоголики. Может, хоть кто-то там да остался?

Поскольку до офиса было недалеко, Аля решила попытать удачу. Ну нет – так нет, поцелует замок и поедет домой. Ей уже успели выдать временный пропуск, так что проблем на входе не должно было возникнуть.

Охранник на посту проводил Алю равнодушным взглядом, едва мазнув глазами по пропуску. Ни у кого не вызвало вопросов её позднее появление.

Аля вышла из лифта и двинулась по знакомому маршруту. Основной свет на этаже был уже приглушён, но в офисе “УДИВЛЯЙ-ТУР” всё по-прежнему было ярко освещено, и Аля с облегчением выдохнула. Впрочем, за плотно закрытыми дверями многочисленных отделов царила тишина – не то что несколько часов назад, когда здесь было весело, шумно и оживлённо.

В приёмной секретарши не обнаружилось. Но… кто-то ведь должен был здесь остаться, раз офис нараспашку? Дверь в директорский кабинет оказалась чуть приоткрыта, внутри тоже горел свет. Аля с её живым воображением моментально вообразила себе, как Андрис и Ксюша трудятся в поте лица над каким-нибудь совместным проектом… “А вообще, я ведь ничего толком не знаю об этой турфирме, – подумала она с нервным смешком. – Окажется ещё, что я попала в секту каких-нибудь извращенцев…”

Она тихонько постучала, но никто не отозвался. Тогда Аля осторожно толкнула приотворённую дверь и вошла. И сразу же увидела Андриса.

Он сидел – точнее, полулежал – за столом, устроив голову на скрещенных предплечьях: словно нерадивый ученик, не сумевший справиться с учебной нагрузкой и в бессилии рухнувший на парту. Аля подошла ещё ближе и поняла, что Андрис спит. Действительно спит! В кабинете было так тихо, что она различила звук его размеренного дыхания.

Ничего себе человек умотался на работе… Интересно, давно он так?

Некоторое время Аля стояла рядом, молча наблюдая за спящим. Она не видела его лица, только затылок, но эти вьющиеся густые волосы странно её волновали. В Алином дворе в детстве был похожий мальчишка – с пышной шапкой кудрявых волос, Аля шутливо называла его “кудряш”… Почему-то именно сейчас она вспомнила об этом. Так вдруг захотелось почувствовать, каковы волосы Андриса на ощупь, запустить в них пальцы, вдохнуть запах…

Впрочем, пора уже было хоть как-то обозначить своё присутствие, ведь неудобно и бестактно глазеть на ничего не подозревающего человека…

Она негромко кашлянула, боясь напугать Андриса. Он тут же приподнял голову. Глаза у него при этом были совершенно ошалелые.

– Аля? – несколько раз моргнув, выговорил он.

– Добрый вечер, Андрис, – вежливо поздоровалась она.

– А что, уже вечер? – он огляделся по сторонам, похоже, не совсем соображая, на каком находится свете.

– Да вообще-то уже ночь скоро…

Он перевёл взгляд на свои наручные часы, затем изумлённо уставился на Алю:

– А вы… что вы-то здесь делаете?

– Паспорт забыла. Пришлось вернуться, – пояснила она.

– Ах, да… – он выдвинул верхний ящик стола и протянул Але её документ. – Хотел вам завтра отдать.

– Ну, а вы что здесь забыли в такой поздний час? – робко улыбнувшись, спросила она.

– Да так, – неопределённо ответил Андрис; ей показалось, что он смутился. – Заработался…

Ага, конечно же, “заработался”! Аля уже успела заметить, что его компьютер был выключен. Неужели ему так не хотелось возвращаться домой, что он предпочёл торчать в одиночку в офисе?

Аля убрала паспорт в сумку и вопросительно взглянула на своего нового начальника.

– Ну… тогда до завтра? – неуверенно произнесла она.

– Да, конечно, – несколько рассеянно кивнул он, а затем вдруг встрепенулся. – Подождите, Аля! А у вас… у вас вечер свободен? Может, поедем куда-нибудь и поужинаем?

Что это? Ему так одиноко, что он рад абсолютно любой – даже Алиной – компании, хотя они едва знакомы?

Восторженное “да” уже готово было сорваться с её уст, сердце сделало кульбит, губы сами собой расплылись в счастливой улыбке… но Аля тут же притормозила, вспомнив, что обещала Ляле приехать ужинать домой. Нехорошо было подводить их с Митяем, они давно ждут, Ляля расстаралась, приготовила что-то особенное, праздничное.

– Нет, я… – пробормотала она, умирая от досады. – У меня на сегодня… уже есть планы. Извините.

Андрис понимающе усмехнулся.

– Ну да, разумеется… Что ж, не смею вас больше задерживать. До свидания.

– До свидания, – почти готовая заплакать, отозвалась Аля, и, развернувшись, послушно направилась к выходу.

Месяц спустя

С трудом верилось в то, что когда-то в Алиной жизни ничего этого не было.

Не было ни Москвы, ни увлекательнейшей работы, которую она обожала всеми фибрами души, ни чудесного творческого коллектива, ставшего для неё не просто командой, а практически родной семьёй. Аля не думала, что такое реально возможно: ни сплетен, ни интриг, ни подсиживания или соперничества со стороны коллег – только доброжелательность, искренняя готовность в любой момент протянуть руку помощи… и такой же, как у Али, энтузиазм в горящих глазах.

В конце концов, месяц назад в её жизни не было харизматичного и притягательного начальника А. Петухова, который (к чему лукавить?) с каждым днём занимал всё больше и больше места в Алином сердце.

Впрочем, Андриса обожали все сотрудники компании. Если бы существовала премия “Босс мечты”, директор компании “УДИВЛЯЙ-ТУР” сделал бы всех своих соперников одной левой. Вздумай он сказать своим подчинённым что-нибудь вроде: “Пойдёте за мной босиком по раскалённым углям?” – они все хором, не раздумывая, восторженно заорали бы: “Пойдём!!!”

– Наверное, со стороны мы и впрямь выглядим долбаными сектантами, – смеясь, рассказывала Аля о своих рабочих буднях Митяю с женой.

Пока что она водила группы туристов только по Москве, осваивая всё новые и новые маршруты, но её должность не исключала возможной отправки в другие города или даже иные страны. Экскурсии, предлагаемые компанией, действительно были необычными и захватывающими.

– Наша главная цель – не просто показать туристам столицу, – часто повторял Андрис на понедельничных планёрках, – а сделать так, чтобы они искренне её полюбили.

Так, одна из экскурсий называлась “По следам городских привидений”. Проводилась она исключительно вечерами – когда город погружался в сумерки и каждый его закоулок, каждый фонарь или даже обычный куст принимали мистический вид. Аля знакомила гостей столицы со старинными особняками на Спиридоновке, приводила их в загадочные места, где, поговаривали, можно встретить духи самоубийц, показывала таинственные уголки Лубянской площади и Чистых прудов. Были также и иные маршруты: “Москва криминальная”, “Загадки и тайны сталинских высоток”, “По местам романов русских классиков” и многие, многие другие – фантазия сотрудников компании казалась безграничной.

Кстати, с Алиной лёгкой руки была придумана новая экскурсия “Музыкальная столица”, во время которой под гитару звучало “А я иду, шагаю по Москве”, “Не сразу всё устроилось”, “Лучший город Земли” и тьма других, старых и новых, песен. Исполнение, естественно, было живым – несколько раз в подобных экскурсиях по Алиному приглашению с большим удовольствием принял участие сам Митяй Воздушный!

В компании трудились как постоянные, так и внештатные сотрудники – так, к работе нередко привлекали студентов театральных вузов. Для экскурсии “Машина времени”, когда туристы словно переносились на десятки, а то и сотни лет назад, порою разыгрывались целые костюмированные представления, а приглашённые артисты мастерски перевоплощались в знаменитых исторических персонажей.

Аля по-прежнему жила у Митяя с Лялей. Вообще-то, она не собиралась злоупотреблять их гостеприимством и намерена была поскорее переехать – даже подыскала себе однокомнатную квартирку на съём, вполне приличную и не совсем убитую. Уже собиралась внести предоплату и подписать договор, но… Ляля так искренне расстроилась, чуть не заплакала, что у Али не хватило духу оставить свою новую подругу.

– Ты не беспокойся, мы не станем вмешиваться в твою личную жизнь, – заверила жена Митяя, выдавая ей запасной комплект ключей. – Ты всегда можешь пригласить к себе гостей и вообще… чувствуй себя, как дома.

Ни о какой плате за жильё, разумеется, речи не шло. Аля старалась компенсировать как минимум тем, что покупала продукты. А в целом, откровенно говоря, дома она бывала лишь поздними вечерами – работа захватила её буквально с головой.

Всё было прекрасно. Практически идеально. Если бы…

Если бы не Игорь.

Аля морально готовилась к этому разговору около недели, настраивалась, уговаривала себя, что без пяти минут бывший муж больше не сможет сделать ей ничего плохого – он слишком далеко, да и она уже не наивная дурочка, упрямо верящая в то, что Игорь чудесным образом изменится и исправится. Собравшись с духом, она в конце концов вытащила его номер из чёрного списка и позвонила.

Услышав голос жены, Игорь непритворно обрадовался. Поначалу он строил из себя душку и зайчика, в согласного буквально на всё ангела во плоти: были и крокодильи слёзы, и розовые сопли, и самые искренние раскаяния, и заверения в вечной пламенной любви, и просьбы вернуться, и обещания, обещания, обещания… Аля не верила им ни капли. Муж – в общем-то, весьма предсказуемо – утверждал, что не помнит ничего, что случилось тем злополучным вечером, она в принципе ожидала чего-то подобного. Впрочем, вполне могло статься, что он не врал: иногда после возлияний у него действительно наутро отшибало память. Однако самого факта того, что он поднял на неё руку, это не отменяло…

– С ума без тебя схожу! Задыхаюсь! Погибаю! – завывал Игорь в трубку. – Клянусь, что ни один волос с твоей головы больше не упадёт! На руках буду носить! Ноги целовать! И пить больше – ни-ни, в рот не возьму, даже нюхать алкоголь не стану, закодируюсь…

Аля, пока терпение позволяло, слушала эти пафосные речи, давая Игорю возможность выговориться, но сердце её оставалось при этом совершенно холодным. Она не вмешивалась в его монолог, лишь слегка морщилась от отвращения и фальши, которую ощущала всё явственнее и отчётливее – Игорь слегка переигрывал в своём самобичевании. Господи, и как она только могла потратить лучшие годы жизни на это кривляющееся ничтожество…

Наконец Але надоело. Она бесцеремонно перебила супруга и заявила, что на развод подаст в любом случае, это дело уже решённое.

– Я никогда не дам тебе развода! – по-опереточному взревел Игорь.

Аля мягко напомнила, что с юридической точки зрения понятия “не дать развод” в России не существует.

– Я не твоя собственность, у нас не рабовладельческий строй и не крепостное право, – спокойно возразила она. – Да, в одностороннем порядке меня не разведут, но через суд это произойдёт в любом случае, рано или поздно… максимум через три месяца.

Дальше – тоже ожидаемо – начались оскорбления.

– Проститутка, тварь, гадина, нашла себе богатого хахаля в столице? – лилось из телефона Але в ухо нескончаемым потоком. – Приеду, вычислю, где вы с ним живёте, найду и убью обоих!

Ей почему-то было совсем не страшно, только противно и стыдно – не за себя, за Игоря.

– Не вздумай таскаться к моим родителям со своими жалкими угрозами, – предупредила она. – Я сняла побои в тот же вечер, дело за малым – написать заявление…

Блефовала, конечно, отчаянно блефовала – ничего у неё не было против Игоря, да и синяк давно сошёл. Но Аля и не собиралась всерьёз подавать заявление в полицию. Главное – заставить мужа поверить, что она может и хочет это сделать.

– Ну ты и сука! – выдохнул Игорь. – Да кто тебе поверит? Уже столько времени прошло… ты ничего не сможешь доказать.

– Если есть медицинское подтверждение побоев, то уголовное дело возбудить обязаны хоть через месяц, хоть через три. Я объясню, что меня просто не было в городе.

– Шалава! Подстилка столичная! Я тебе такое устрою… – муж приложил для убедительности витиеватым непечатным выражением.

– И тебе всего доброго, Игорь, – устало вздохнула Аля. – В общем, я честно предупредила о своих планах. Надеюсь, ты принял информацию к сведению. Потом не удивляйся.

– Пожалеешь, сука! Пожалеешь! Пожалеешь!.. – неслось из трубки, и Аля наконец-то с облегчением прервала звонок.

Ей тогда показалось, что самое страшное – объяснение – позади, осталось только покончить с формальностями. Для этого придётся съездить в родной город, взять на работе несколько дней за свой счёт. А угрозы… ну подумаешь, угрозы. Что Игорь может ей сделать? Ровным счётом ничего.

К сожалению, она ошиблась.

Среди ночи её разбудила вибрация мобильного телефона. Сонно моргая, Аля с тревогой взглянула на определившийся номер – он был ей незнаком, но ночные звонки всегда ассоциировались с чем-то непредвиденно-страшным, поскольку редко несли хорошие вести.

– Алло? – испуганно проговорила она в трубку.

– Привет, киса! – раздалось оттуда. – Отсосёшь мне и паре моих друзей?

Аля даже не сразу сообразила, о чём идёт речь, настолько растерялась. Голос собеседника также был ей незнаком.

– Что, простите? – переспросила она в замешательстве.

– Минет, говорю, с выездом на дом. Адрес записывай…

– Да вы что, рехнулись? – воскликнула она в шоке. – Вы, наверное, ошиблись номером.

– Чего? – поразился незнакомец. – Ты ведь Аля?

– А… Аля.

– Ну вот. Чего кривляешься тогда? У нас тут вечеринка, говорю. Приезжай! Ты территориально где находишься? Мы на Киевской. Такси оплатим!

– Бред какой-то… – Алю буквально затрясло, и она сбросила звонок.

Было почти два часа ночи. Она заметила, что в ватсап свалилось несколько новых сообщений, которых точно не было перед тем, как она легла спать. С опаской открыв мессенджер, Аля увидела, что все сообщения пришли с разных – и опять же незнакомых – номеров.

“Эй, крошка, а ты ничего так! Сиськи зачётные! Давай пообщаемся поближе?”

“Сегодня вечером свободна? Можешь захватить с собой подружку, если она такая же секси, как и ты”.

“Приедешь прямо сейчас, цыпочка? Доплачу за срочность, а если дашь в попку – тройной тариф”.

“А можно секс по телефону? Расскажи мне, как ты любишь трахаться?”

“Бесстыжая! Совсем совесть потеряла, развратница, я бы тебя лично придушила!”

Да что происходит, чёрт возьми?! Аля уже чуть не плакала, удаляя все эти мерзкие послания и старательно внося их отправителей в чёрный список. Чья-то неудачная шутка? Глупый розыгрыш?

В течение пары часов было тихо, её больше никто не беспокоил, и около четырёх утра Але наконец удалось снова заснуть тревожным беспокойным сном. Однако в пять утра мобильник опять ожил и завибрировал. Аля с бешено колотящимся сердцем подскочила на кровати и некоторое время в страхе смотрела на неизвестный номер, с которого ей названивали, а затем, пересилив себя, всё же поднесла трубку к уху.

Новый собеседник – судя по акценту, кавказец – был откровенно пьян. Он с ходу принялся осыпать Алю сальными комплиментами и красочно расписывать всё, что он с ней сделает, когда она к нему приедет… Алю затошнило, и она отключила телефон вовсе, отбросив его в сторону, как какую-то мерзость, к которой даже прикасаться противно.

Господи, что всё это значит? Кто все эти люди? Почему они звонят ей с подобными грязными предложениями?! Её номер попал в какую-то проститутскую базу?

Заснуть ей больше так и не удалось. Стараясь не разбудить хозяев, Аля пошла на кухню и сварила себе кофе. Правда, беснующееся сердце намекало, что ему бы сейчас лучше валерьяночки… Телефон Аля взяла с собой и то и дело посматривала на него, но боялась включать, не зная, какие ещё сюрпризы ей уготовлены.

В семь часов утра она всё же решилась и снова оживила мобильник. Звонков больше не было, зато сообщения повалили нескончаемым потоком.

Те, что приходили с неизвестных номеров, Аля удаляла, даже не читая. Но было несколько сообщений от приятельниц и знакомых.

“Алька, что происходит?!”

“Что случилось??? Тебя взломали???”

“У тебя всё хорошо?!”

Открыв сообщение, которое ей прислала бывшая однокурсница, Аля взмолилась:

“Женя, объясни пожалуйста, о чём ты! Я вообще ничего не понимаю”.

В ответ прилетело короткое, но ёмкое:

“Зайди в свою группу ВКонтакте”.

И вот тут Аля моментально всё поняла. Поняла – и чуть не застонала от досады на собственную неосмотрительность и забывчивость. Чёрт, чёрт, чёрт, как можно было упустить из вида такую важную мелочь?!

Несколько лет назад, когда она только-только начинала свою экскурсоводческую деятельность, Игорь помогал ей с созданием паблика, поскольку Аля в то время была не очень шустрым пользователем соцсетей и понятия не имела о том, как правильно продвигать себя. Муж самолично зарегистрировал ВКонтакте новое сообщество – специально для Али, и сделал её вторым админом, поскольку первым (и основным!) являлся он сам.

Нет, впоследствии он фактически отошёл от участия в развитии паблика, оставшись администратором лишь номинально – жена довольно быстро самостоятельно во всём разобралась. Она стала постить красивые фотографии и видеоролики, сопровождая их рассказами о предлагаемых ею турах и экскурсиях, создала несколько тем для обсуждений, где клиенты могли обмениваться между собой честными впечатлениями о её работе, иногда заказывала рекламу… Про то, что основателем и руководителем сообщества являлся Игорь, они оба как-то благополучно забыли.

Когда Аля вносила супруга в свой личный чёрный список и меняла пароли, то даже не вспомнила о том, что Игорь имеет право ещё и на управление её пабликом. Ей и в голову не пришло добавлять его в бан-лист сообщества! А вот ему – пришло. Он ничего не забыл!

Чувствуя, как дрожат руки, Аля попыталась зайти в паблик, но увидела лишь сухое извещение, что она там забанена, и потому не может просматривать публикуемые материалы. Игорь вспомнил о том, что он админ, и решил поиграть в хозяина!

Потыкавшись и так, и этак, Аля поняла, что это бесполезно, и снова написала однокурснице:

“Женя, меня туда не пускают. Можешь прислать хотя бы скрин, что там?!”

Через пару минут в мессенджер свалилось фото. Аля уже по превьюшке поняла, что дело плохо… Но всё-таки, собравшись с духом, кликнула на снимок, чтобы увеличить.

Самым верхним – закреплённым – постом в паблике висело Алино фото из личного архива. В нижнем белье.

Аля почувствовала, как пылает лицо, и зажмурилась на мгновение, словно надеялась – вот откроет глаза, и фотография исчезнет. Однако она не исчезла…

Аля прекрасно помнила тот день и обстоятельства, при которых было сделано это фото. Она тогда прикупила себе новый соблазнительный кружевной комплект, и Игорю так понравилось, как жена в нём выглядит, что он уговорил её немного попозировать ему. Аля не была любительницей откровенных фотосессий, стеснялась, но муж так настаивал, а глаза его так восхищённо блестели… “Это же исключительно для домашнего пользования, Алечка! – убеждал он. – Эти фотки никто не увидит, кроме нас с тобой. Знаешь, как приятно, что у меня такая жена-красавица? Такая сексуальная и притягательная?” Ей тоже были приятны эти его слова, чего уж. Нравилось чувствовать себя соблазнительной и желанной. Нравилось принимать игривые и томные позы перед фотоаппаратом… Игоря это здорово завело и взволновало тогда, и, кстати, снимки получились действительно неплохими. Но… Аля не планировала, что их увидит кто-то ещё, кроме них двоих!

Фотографию сопровождал пост – от имени сообщества, естественно, так что можно было и правда подумать, что его писала сама Аля. Игорь постарался выдержать её стиль общения с подписчиками.

“Дорогие друзья! В моей жизни произошли важные изменения. Я переехала и больше не провожу экскурсии. Теперь меня можно найти в Москве. Услуги, которые я предоставляю в столице, весьма разнообразны: эскорт, эротический массаж, ролевые игры для взрослых и так далее (детали можно обсудить по телефону). Возможен выезд на дом! Работаю без посредников. Звоните, обещаю, что мы с вами отлично проведём время!”

И под всем этим безобразием – номер Алиного телефона.

Она тут же позвонила Игорю. Тот откликнулся моментально, словно ждал её звонка. Впрочем, может действительно ждал: Аля явственно вообразила себе, как муженёк сидит возле телефона и, злорадно хихикая, потирает ладошки. Ей стало противно до тошноты.

– Я звоню не ругаться, – произнесла она как можно более миролюбивым тоном, хотя больше всего на свете сейчас хотела оглушительно завизжать от бешенства… а ещё – вцепиться Игорю в волосы и выцарапать ему глаза.

– Просто по-человечески прошу… удали пост. Сам.

– Доброе утро, дорогая, – захихикал тот, явно юродствуя. – Какой именно пост ты имеешь в виду? Тот, который опубликован ВКонтакте или тот, который размещён на специальном закрытом форуме “для мальчиков”?

Аля с шумом выдохнула. Она так и знала, что публикация в сообществе была не единственной, слишком уж много человек позвонило ей и прислало сообщения, а ведь у неё практически не было случайных и левых подписчиков, всю туристическо-клиентскую базу Аля нарабатывала и приглашала к себе в паблик сама. Значит, Игорь продублировал пост где-то ещё… Вот подонок!

– Как тебе спалось? – муж продолжал строить из себя клоуна. – Надеюсь, ночные звонки не сильно беспокоили?

Аля понимала, что он нарочно выводит её на эмоции. Ждёт, что она закричит, заплачет, начнёт умолять и унижаться… Тогда можно будет считать, что Игорь добился своего: заставил непокорную жену почувствовать его власть и её жалкую беспомощность.

– Я же всё равно к тебе не вернусь, до тебя до сих пор не дошло? – спросила она, искренне недоумевая. – Чего ты добиваешься? Самому-то не противно?

– А почему мне должно быть противно? – очень натурально удивился он. – Это же не я под фото в полуголом виде предлагаю услуги интимного характера!

– Ну ты и… – она была настолько ошеломлена поведением близкого, казалось бы, человека, что даже не смогла подобрать подходящего красочного эпитета. Оказывается, она совсем, совсем не знала собственного мужа, хотя и прожила с ним столько лет…

– Игорь, ну это детский сад. Администрация всё равно вернёт мне руководство пабликом и удалит твой пост. Я им сейчас напишу…

– Давай, удачи, – издевательски фыркнул он. – Только твою правоту ещё доказать надо. Я ничего не взламывал, действовал на правах руководителя сообщества… Там и к формулировкам не придерёшься – нормальное такое деловое объявление. Пока они разберутся, пока суд да дело… твоя клиентская база будет расти и расти, – и захохотал, наслаждаясь её растерянностью.

– Игорь, ну давай расстанемся по-хорошему, – жалобно сказала она. – Зачем тебе вся эта грязь? Бог с ним, с твоим закрытым форумом. Но ВКонтакте!.. Это же могут прочитать наши общие друзья…

– Ошибаешься, любимая. Это не моя грязь, а твоя. Я к ней непричастен. А друзья… что ж, пусть узнают твоё истинное лицо. А то так долго и удачно строила из себя невинную овцу!

– Что ты несёшь? – поразилась Аля. – Ты что, уже и сам поверил тому, что написал в том посте?

– А чего ты хотела? Подалась в Москву в проститутки – что ж теперь удивляться? Сколько шлюху не корми, а она всё налево смотрит… – перефразировав известную поговорку, зло рассмеялся супруг.

– Ты больной, – сказала Аля с отвращением.

– Возможно. А ты – обыкновенная б…дь, милая. Кстати, как ты думаешь, обрадуются ли твои родители, если узнают, чем их любимая Алечка занимается в Москве?

Она задохнулась. Подобная мысль даже не приходила ей в голову. Господи, да это же их просто убьёт!

Не выдержав больше столь изощрённой моральной пытки, Аля сбросила звонок и беззвучно разревелась, уткнувшись лицом в ладони. Она понимала, что слезами горю не поможешь, но ей было так обидно и так жалко себя! Дура, просто дура, оказавшаяся в этой мерзкой ситуации исключительно из-за своей глупой наивности и доверчивости! Надо срочно предупредить маму с папой… и написать администрации ВКонтакте… и объяснить всё друзьям… и поскорее сменить номер телефона… и… и… она не знала, за что вперёд хвататься. Голова шла кругом от свалившейся на неё непосильной задачи, и от собственной беспомощности и растерянности Аля плакала ещё горше. Боже, а если эта информация дойдёт до её нового места работы?! Она вдруг представила лицо Андриса, вообразила – как он будет неприятно поражён и, возможно, даже разочарован…

А ещё вот-вот должны были проснуться Митяй с Лялей. Аля совершенно не хотела их в это впутывать, вообще не желала сейчас никому ничего объяснять и показывать заплаканное лицо, поэтому она быстренько метнулась в душ, затем в считанные минуты переоделась и, подхватив сумку, выскочила из квартиры так стремительно, будто за ней гнались.

Оказавшись на улице, Аля притормозила. А теперь-то куда? На работе она совершенно точно не могла сегодня появиться, следовало позвонить и предупредить Андриса, а уже потом разбираться с той кучей дерьма, которая на неё свалилась.

Она села на первую попавшуюся скамейку и с отвращением посмотрела на телефон, который сжимала в руке. Всё это время он продолжал вибрировать, принимая новые и новые сообщения и звонки с незнакомых номеров. Вот уж удивительно, что жители Москвы так нуждаются в интимных услугах с утра пораньше. Впрочем, кто-то предпочитает утренний секс – вечернему… Господи, да о чём она вообще думает?! Кажется, от паники и шока она немного сбрендила.

Аля нашла в списке контактов Андриса и ткнула на кнопку вызова. Они давно уже обменялись номерами телефонов, но звонили друг другу исключительно по рабочим вопросам, хотя Аля время от времени ловила себя на странном желании послать ему в ватсап какой-нибудь милый пустячок типа пожелания спокойной ночи или доброго утра. К счастью, у неё хватало ума этого не делать. Оставалось только мечтать: а если бы она написала, а он ответил? А если бы завязался непринуждённый разговор… не о работе? А если бы?.. А если бы?..

Андрис откликнулся после первого же гудка.

– Да, Аля?

– Доброе утро, – она вдруг вспыхнула от смущения и неловкости. – Простите, если я вас разбудила… – и покосилась на время: восемь часов утра.

– Нет-нет, всё нормально, я давно не сплю. Что-то случилось?

– Я хотела попросить… если можно… понимаете, – промямлила Аля, жалея, что не успела придумать какую-нибудь мало-мальски правдоподобную легенду, – сегодня я никак не смогу выйти на работу. Может быть, Олеся или Юля заменят меня на вечерней экскурсии?

– Ну ладно, я с ними договорюсь, – растерянно отозвался он, – а что стряслось? С вами всё в порядке? Вы не заболели?

– Нет, просто у меня… личные обстоятельства, – голос дрогнул против её воли, и Аля торопливо подавила жалобный вздох, больше похожий на всхлип.

– Что-то мне не нравится ваш тон, – подозрительно произнёс Андрис. – Точно всё хорошо?

– Точно.

– Я так не думаю. Ну-ка выкладывайте, что с вами происходит! Посмотрим, как можно помочь вашей беде. В конце концов, я начальник и имею право знать, что творится с моими подчинёнными, – он попытался смягчить резкость фразы шутливым тоном.

– Не уверена, что вы сможете помочь, – пролепетала Аля в трубку. – Да это и не телефонный разговор.

– Ну хорошо, давайте не по телефону, – тут же подхватил он, проявляя удивительную настырность. – Встретимся?

– Сейчас? – поразилась она.

– А почему бы и нет? Куда мне подъехать?

Его уверенный голос и безапелляционный тон подействовали на Алю успокаивающе, заставляя поверить, что все неприятности действительно поправимы и всё непременно будет хорошо. Чем чёрт не шутит – может, Андрис реально сможет ей помочь?

– А вы сейчас где? – проверила она осторожно.

– Вообще-то в офисе.

Хм… до начала рабочего дня оставалось ещё полтора часа, а Андрис уже у себя в кабинете. Ночует он там, что ли?

– Давайте лучше я приеду, – решилась наконец она.

– Ну хорошо. Жду. Послушайте, Аля… – сказал он вдруг.

– Да? – насторожилась она.

– А вы какие конфеты любите?

– Э-э-э…

Господи, что он несёт? Какие ещё конфеты? Или у неё уже начались слуховые галлюцинации на почве стресса?

– Мармелад в шоколаде, верно? – невозмутимо уточнил Андрис.

– Да, а откуда вы… – она понятия не имела, что Андрису это известно, хотя она действительно предпочитала всем конфетам те, шоколадные, с ягодным мармеладом внутри…

– В общем, я вас жду, – она поняла по голосу, что Андрис улыбнулся, и это не лезло уже вообще ни в какие ворота. Непохоже было, что он смеётся над ней, но тогда над кем же?

Закончив разговор, Аля снова струхнула. Ну и зачем она пообещала всё ему рассказать? Что он может сделать? К тому же, стыдно было исповедоваться практически чужому человеку о своих семейных проблемах…

Однако сидеть, бездействовать и умирать от неизвестности было бы ещё страшнее, поэтому Аля встала со скамейки и зашагала в сторону подземки.

В метро она всю дорогу переписывалась со службой поддержки ВКонтакте, но интернет постоянно тормозил.

Всё было так, как и предсказывал Игорь: ей пообещали разобраться, но для начала нужно было совершить миллион разнообразных телодвижений, чтобы доказать, что она не верблюд. Поддержка желала убедиться в том, что Аля действительно вела свой паблик на протяжении нескольких лет, пока её не забанили, и что на фото в закреплённом посте запечатлена именно она. Более того, нужно было подтвердить, что фотография опубликована без Алиного согласия, а текст, который её сопровождает – клевета, порочащая честь и достоинство. По-хорошему надо было сесть за нормальный компьютер, а не тыкать пальчиком в телефон, но ей казалось, что промедление подобно смерти, поэтому она пыталась решить и исправить хоть что-нибудь вот прям щас.

Аля по-прежнему не могла видеть, что творится сейчас в её паблике, зато она разместила пост на личной странице: сообщила, что группу взломали, призывая подписчиков и френдов не беспокоиться. Она убеждала себя в том, что мало кто из её знакомых примет этот бред про эскорт за чистую монету – в друзьях у неё были в основном адекватные люди. Да, неловко было сверкать перед ними нижним бельём, но… не голая же она там, в конце концов. Гораздо больше беспокоило другое – кто-нибудь из общих знакомых мог написать или позвонить Игорю, чтобы уточнить, что происходит – а вот в благоразумии драгоценного супруга она совершенно не была уверена. С него сталось бы прикинуться жертвой, разыграв роль несчастного и обманутого рогача, которого эта бессовестная дрянь – то есть Аля – выставила на посмешище, уехав в Москву на сомнительные заработки. Его не беспокоило то, что тень Алиного позора могла частично упасть и на него, главным было – очернить жену-распутницу.

Постепенно Аля даже смогла более-менее успокоиться и взять себя в руки. Она уговаривала себя, что конца света не произошло. Да, неприятно, да, противно… больше всего противно из-за того, что ещё одна незнакомая грань характера Игоря, о которой она раньше не подозревала, открылась и заблистала перед ней во всей красе. Но если кто-то из друзей примет это всё за правду и отвернётся от неё – что ж, значит, такие это были друзья.

Ей по-прежнему писали и звонили незнакомцы, но Аля хладнокровно заносила их всех в чёрный список, который разбухал как на дрожжах. В принципе, эта проблема тоже легко решалась – обычной сменой номера… ей просто нужна была новая симка, и как можно скорее.

К офису Аля и вовсе подходила с абсолютно боевым настроем, вполне успокоенная и уверовавшая в торжество справедливости. А может, это предстоящая встреча с Андрисом так её бодрила.

Он нравился ей. Очень нравился… Когда Аля думала о своём начальнике, то всегда чувствовала, что её губы против воли начинают растягиваться в мечтательной улыбке. Это было то приятное состояние – нет, ещё даже не влюблённости, а её предвкушения. Когда не хотелось чего-то конкретного, никаких свиданий, объятий, поцелуев или секса. Пока ей достаточно было просто смотреть на него, ловить его ответные взгляды и улыбки, вслушиваться в звук его голоса… и смутно мечтать о чём-то хорошем, пусть даже и несбыточном.

Поднимаясь в лифте, Аля мурлыкала себе под нос песню из мюзикла “Ромео и Джульетта”:

– “Предчувствие любви, ты соткано из снов, невнятных, смутных слов, несвязанных стихов…”

Если Андрис и ожидал увидеть убитую горем, растерянную и напуганную Алю, которой она представилась ему в телефонном разговоре, то он явно очень удивился, когда она возникла на пороге его кабинета.

А затем он вдруг отвёл взгляд от её лица, скользнув по шее и чуть ниже… и удивился ещё больше. Его глаза округлились точно так же, как в тот памятный день, когда Аля явилась на собеседование в “УДИВЛЯЙ-ТУР” и устроила песни и пляски в директорском кабинете.

Она машинально проследила за направлением взгляда Андриса – и чуть не подпрыгнула на месте. “Мамочки мои! Мама-а-а!” – застучало у неё в висках.

Аля была одета в джинсы и куртку. А вот под курткой… под курткой вместо свитера оказался верх от пижамы. Пока она ехала в метро, ни у кого это не вызывало ни смешков, ни косых взглядов, потому что она застегнула молнию на куртке до самого горла. Здесь же, в офисе, Аля решила наконец расстегнуться… и явить всему миру столь интимный предмет своего гардероба.

Да что ж за день-то сегодня такой, а?! Сначала Игорь выставляет её фото в нижнем белье, теперь она сама красуется перед боссом в пижаме… И ладно бы, это была изящная и стильная шёлковая пижамка от “Виктория Сикрет” – ага, щас! Как говорится, не с Алиным везением. Отопительный сезон в Москве ещё не начался, а в квартире уже становилось холодновато ночами, поэтому Аля была одета в добротную фланелевую пижаму, украшенную многочисленными розовыми хрюшками и сердечками. К этой пижаме так и просилось заключение: “Одобрено ведущими бабушками России”. Это же надо было так облажаться!..

Андрис, разумеется, не был виноват в этой неловкой ситуации, но менее стрёмно от этого Аля себя чувствовать не перестала. Испепелив Петухова негодующим взглядом, она резво запахнула полы куртки и попыталась пуститься наутёк (точнее – трусливо и позорно сбежать). Впрочем, её попытка тут же провалилась – Аля была придержана за локоток и остановлена начальством.

– Ну и куда же вы удираете? – спросил Андрис своим чарующим голосом, чуть растягивая гласные. – Вы, вроде бы, собирались мне кое-что рассказать…

А затем он развернул испуганно притихшую Алю лицом к себе и несколько мгновений, удерживая её за плечи, пристально вглядывался в глаза.

– Передумала, – упорно избегая его взгляда, буркнула она, пунцовая как свёкла.

Да, конечно, она собиралась в спешке и выскочила из дома в смятении и раздрае, банально забыв, что не полностью переоделась. Но почему, чёрт возьми, почему именно Андрис должен был стать этому свидетелем?

– Ну, Алечка, это просто какой-то детский сад, – мягко сказал он, и оттого, что он назвал её “Алечкой”, у неё буквально остановилось дыхание. – Если вы собираетесь лить слёзы из-за… – он смущённо кашлянул, а затем взял подчёркнуто деловой тон, – то у нас в компании нет дресс-кода. И если уж на то пошло, пижама очень даже симпатичная. Мне нравится, – и ободряюще улыбнулся ей.

– Мне просто было не до этого… – выдохнула Аля чуть слышно. – Я слишком торопилась.

Взгляд Андриса тут же стал серьёзным.

– Вам угрожала опасность? Вы… убегали от кого-то?

Господи, как же ей хотелось сейчас чуть податься вперёд – всего-то на несколько сантиметров – и уткнуться лицом ему в грудь! И чтобы он непременно обнял её, прижал к себе, погладил по волосам, как маленькую девочку…

Наверное, Андрис был колдуном, умеющим читать мысли. Потому что он сам вдруг сделал едва уловимое движение, качнувшись в её сторону – и всё получилось именно так, как она себе намечтала. Она прижималась лицом к его рубашке на груди, а он приобнимал её одной рукой, а второй гладил по волосам, тихо бормоча что-то бессвязно-успокаивающее.

Аля позабыла обо всём, что её тревожило. Какой Игорь, какие звонки с неизвестных номеров, какая, к дьяволу, группа ВКонтакте?! Она и собственного имени бы сейчас не вспомнила. Только бы стоять вот так с ним в обнимку, как можно дольше – умирая от блаженства, вдыхая пока ещё непривычный запах чужого, но уже такого близкого мужчины, слушая биение его сердца, чувствуя прикосновения и жар его тела… Ей было всё равно, что он ей говорил – да пусть хоть таблицу умножения наизусть рассказывал! Только бы не отпускал никуда… и не отдавал никому…

– Доброе утро, Андрис, – раздался от двери несколько обескураженный голос секретарши Ксюши.

Он выпустил Алю – не отпрыгнул в испуге, как пойманный с поличным воришка, этого бы она просто не пережила – но всё-таки разорвал это сладкое объятие.

Андрис действительно помог. Без ненужной суеты и отсрочек, сразу вникнув в суть проблемы и быстро подключив на помощь знакомых – во-первых, толкового юриста, а во-вторых, офисного сисадмина Серёгу, который неофициально слыл гениальным хакером.

Юрист связался с Алиным мужем и внятно – что называется, с чувством, с толком, с расстановкой – разъяснил мерзавцу, как сильно тот облажался и чем ему это грозит. Естественно, пришлось немного сгустить краски и ошеломить Игоря обилием незнакомых зловещих юридических терминов и списком статей, по которым его можно будет привлечь к ответственности. Игорь, конечно, не на шутку струхнул, хоть и пытался бравировать, однако было совершенно очевидно – ему даже в голову не приходило, что эта невинная “шалость” может повлечь за собой весьма неприятные последствия. Злополучный пост был моментально удалён из паблика ВКонтакте, а Аля восстановлена в статусе администратора.

Заметая следы, Игорь также поспешно подчистил за собой грязь на прочих сомнительных сайтах. Как объяснил Але сисадмин, едва ли дело ограничилось одним лишь закрытым форумом – слишком много звонков и сообщений ей поступало, супруг должен был раскидать объявление всюду, куда только смогли дотянуться его шаловливые ручонки. Разумеется, полностью проблемы это не решило: Але продолжали звонить и писать в ватсап с недвусмысленными предложениями и сальными комплиментами, но и это оказалось поправимо – Аля, как и собиралась, просто сменила номер, сообщив его лишь самым близким и родным людям.

Они сохранили все нужные и важные скрины на случай, если Игорь вдруг снова начнёт чудить – им было чем его припугнуть, поскольку ответственности за содеянное тот боялся просто панически. Напоследок Серёга всё же не удержался от того, чтобы немного не прикольнуться – выяснив у Али, в каких ещё соцсетях обитал её муж, он хакнул все его аккаунты и всюду установил статус: “У меня очень маленький член, мне завидует только снегирь!”^* Возможно, это было мелко и вообще недостойно, но Аля принималась ржать буквально до колик, представляя, как мечется и матерится бедолага Игорь, обнаружив эти строки на своих личных страницах, а затем поспешно их удаляя.

Она была бесконечно признательна и благодарна этим людям – юристу (который, к слову, пообещал подробно проконсультировать Алю по вопросам развода, чтобы она вышла из этой неприятной ситуации как можно безболезненнее и без потерь), Серёге и, разумеется, Андрису. Особенно Андрису! Ведь если бы не он… долго бы ей пришлось дожидаться торжества справедливости.

Больше всего она ценила его деликатность. Впервые показывая ему тот проклятый пост с объявлением и собственной фотографией, Аля ужасно боялась прочесть в выражении его лица что-нибудь такое… от чего она не смогла бы относиться к нему по-прежнему. Хватило бы любой мелочи – кривой ухмылки, многозначительной усмешки, вульгарной шуточки или похотливо заблестевших глаз… Ничего этого не случилось, Андрис повёл себя по-джентльменски безупречно.

– Если твой муж не хочет развода, то он выбрал весьма странный способ вернуть себе любимую женщину, – только и произнёс он ровным голосом.

– Думаю, он уже понял, что вернуть меня не получится, – Аля пожала плечами и отвела взгляд от фото, всё-таки ей было ужасно неловко. – Поэтому просто решил нагадить напоследок…

Андрис лишь взглянул на неё – коротко, сочувствующе – но ничего больше не сказал, только подвинул к ней поближе коробку с мармеладом в шоколаде и попросил Ксюшу сделать им обоим горячего чаю.

Что-то изменилось между ними с того самого момента, когда он обнял её и попытался успокоить. Будто… искра пролетела? Нет, даже не искра. Возникло что-то нежное, невесомое, трепетно-тёплое… бесконечно трогательное. Аля словно доверила ему всю себя: вот она я, такая как есть, бери! Только не совсем понятно было, что чувствует к ней сам Андрис.

Впрочем, нашлись добрые люди, которые разъяснили.

________________________________________

Несмотря на то, что Андрис называл их компанию одной большой и дружной семьёй, Аля вскоре заметила негласную, но весьма чёткую иерархию.

Отдел международного туризма посматривал свысока на отдел внутреннего туризма, а те, в свою очередь, относились с оттенком лёгкого пренебрежения к мелким сошкам вроде Али, которые работали исключительно с гостями столицы. Бухгалтерия тусовалась своим тесным кружком, рекламщики с пиарщиками тоже держались особняком, а ведь существовал ещё и визовый отдел, а также полным-полно обслуживающего персонала: от курьеров и поваров до уборщиков, не говоря уж о внештатных сотрудниках.

Естественно, главным здесь был Андрис – он же генеральный директор, он же царь, он же бог, он же всеобщий кумир и любимец. Вслед за ним шли начальники отделов и, как ни странно, секретарша Ксюша. Она умудрялась находить общий язык абсолютно со всеми, её уважали за особую близость к боссу и ценили за весёлый лёгкий нрав и дружелюбие. Аля уже знала, что она работает в компании с самого её основания – то есть уже семь лет, и все эти годы Ксюша была для Петухова незаменимой помощницей, правой рукой, человеком, на безупречный профессионализм и ответственность которого Андрис мог всегда безоговорочно положиться. Казалось, Ксюша знала о своём начальнике абсолютно всё – от любимых блюд до пристрастий в одежде – и предугадывала его малейшие пожелания.

К Але она отнеслась с симпатией – впрочем, как и ко всем сотрудникам компании “УДИВЛЯЙ-ТУР”. Время от времени девушки беседовали по-приятельски за чашкой кофе или во время обеденного перерыва – ни о чём, просто лёгкая непринуждённая болтовня, но дружескими отношениями это назвать было нельзя, Ксюша точно так же вела себя и с остальными, да Аля и не набивалась ей в подруги.

Поэтому она немного удивилась, когда Ксюша заглянула в их отдел и заговорщически подмигнула:

– Аль, пойдём перекусим, если ты свободна? У меня сейчас как раз перерыв.

Аля пожала плечами, но всё-таки оторвалась от компьютера: она была занята разработкой новой экскурсионной программы и собиралась явиться со своими идеями к Андрису. Впрочем, можно сделать паузу и пообедать, почему бы и нет?

– Девочки! – увидев их, заворковала повариха Зоя Ильдаровна, которую весь офис дружно звал просто “тётей Зоей”. – Проголодались, красавицы мои? У нас сегодня рыбка, на гарнир картофель или рис, а ещё пирожки – есть с мясом, есть с яблоками, свеженькие, горяченькие, румяные!

– Ох, тёть Зой, не искушайте, – Ксюша мило улыбнулась. – Ну какие пирожки?! У меня работа сидячая, скоро совсем жиром заплыву…

Аля с сомнением окинула взглядом безупречную фигурку секретарши, обтянутую изящным жакетом, который подчёркивал осиную талию. Где там жир, скажите на милость?

– Ай, не наговаривай на себя, девонька! – повариха недовольно зацокала языком и всплеснула руками. – Мне, наоборот, тебя постоянно подкормить хочется, худенькая совсем! Вон у Алечки всегда хороший аппетит, умница, – похвалила она.

Аля смутилась, но всё-таки нашла в себе силы пошутить в ответ:

– У меня работа не сидячая, каждый день по городу ношусь… так что мне можно! Давайте пирожки, тётя Зоя, они у вас такие вкусные, обожаю!

– Вот и молодец, – обрадовалась повариха. – Кушай на здоровье!

Девушки уселись за стол: Аля с пирожками и порцией рыбы без гарнира, а Ксюша – с салатом из свежих овощей, политых оливковым маслом и лимонным соком.

– Пахнет обалденно, – с завистью взглянув на её тарелку с пирожками, вздохнула Ксюша.

– Ну так возьми себе тоже, – заметила Аля, не собираясь терзаться угрызениями совести перед сидящей на диете секретаршей и с аппетитом принимаясь за еду. – М-м-м… На вкус, кстати, тоже обалденно!

– Нет-нет-нет! – та замахала руками. – Я серьёзно – к зиме, что ли, жиреть начала… если не перестану жрать, скоро весь гардероб менять придётся.

Некоторое время они ели, перекидываясь незначительными фразами и уставившись каждая в свою тарелку. Но Аля понимала, что Ксюша неспроста пригласила её на обед – очевидно, она хочет сказать ей что-то важное… не предназначенное для посторонних ушей.

Так оно и вышло. Поковырявшись вилкой в салате и промокнув губы салфеткой, Ксюша решительно отложила приборы и взглянула Але в глаза. Та чуть не подавилась от этого прямого и серьёзного взгляда.

– Я хотела спросить, – начала секретарша, – а что… что у вас с Петуховым?

Аля выпрямилась и перестала жевать.

– Что у нас с Петуховым? – медленно переспросила она, чувствуя, как щёки предсказуемо заливает краской – проклятая стыдливость выдавала её с головой. – Ну… видимо, тебе об этом известно больше, чем мне, раз этот вопрос в принципе у тебя возник.

– То есть ничего не происходит? – с нажимом произнесла Ксюша.

Але стало неуютно от этого требовательного тона и испытывающего взгляда. Поневоле захотелось зябко поёжиться, принять защитную позу, обхватив себя руками, и отвести глаза.

– Что ты имеешь в виду, говоря “происходит”? – она отчаянно тянула время, конечно же прекрасно понимая, о чём толкует секретарша, но, как оказалось, абсолютно не готовая к тому, чтобы нечто светлое, нежное и неосязаемое, возникшее между ней и Андрисом, стало достоянием общественности.

– Просто я вижу… – красиво очерченные губы Ксюши с идеально наложенным слоем бледно-розовой помады дрогнули в многозначительной усмешке, – вижу, как ты на него смотришь.

Не “как он на тебя смотрит” или “как вы смотрите друг на друга”, а именно – “как ты на него смотришь”. Але стало неприятно, словно её застукали во время чего-то постыдного, даже неприличного, и она опустила голову, делая вид, что всецело поглощена созерцанием еды на своей тарелке.

Ксюша ободряюще коснулась её руки.

– Да ты не переживай, я никому не скажу… В конце концов, тебя можно понять.

– Можно понять? – кажется, Аля превратилась в попугая, который только и умел, что бестолково повторять сказанные собеседником фразы.

– Ну да. Не ты первая, не ты последняя… Практически каждая новая девушка, которая устраивается на работу в “УДИВЛЯЙ-ТУР”, проходит через период влюблённости в Андриса. Это нормально. В нашего босса мечты невозможно не влюбиться, ведь правда? – и она шутливо подтолкнула Алю плечом.

Вот только Але почему-то было совсем не смешно.

– Он такой внимательный, безупречно галантный, предупредительный, – принялась увлечённо перечислять Ксюша. – К тому же, ещё и красавец, каких поискать… Неудивительно, что ты на него запала!

– Я не запала… – выдавила из себя Аля. – Просто я ему очень благодарна, он помог мне в одной непростой ситуации… – чёрт, и почему она вообще оправдывается?!

– Ну конечно, помог, – улыбнулась Ксюша. – В этом весь Андрис… как только он видит, что человек в беде – сразу же спешит на помощь, как Чип и Дейл. Мы ведь с ним именно так и познакомились.

– Как?

– Он в буквальном смысле подобрал меня на вокзале. Голодную, замёрзшую, без денег… Я тогда сбежала из дома и сгоряча рванула в Москву. Добиралась на электричках, кое-где зайцем, удирая от контролёров.

В это невозможно было поверить. Ксюша, красивая, безупречная, идеальная Ксюша, этакая Леди Совершенство и Мисс Вселенная в одном флаконе – зайцем? На электричках?! Подобрал на вокзале?!

Поймав её шокированный взгляд, Ксюша кивнула.

– Я из многодетной семьи, которую назвали бы “неблагополучной”. Отца своего никогда не знала, мать часто выпивала, мы с братьями и сёстрами росли практически без присмотра, как придорожная трава. Порой сами добывали себе еду… или нас подкармливали сердобольные соседи. Одежда с чужого плеча, младшие донашивали за старшими… Я кое-как окончила школу, устроилась на рынок, но мать отнимала всё заработанное. Потом нам повезло – малышей отправили в детдом, старшие братья тоже нашли работу… А я решила, что с меня хватит, и уехала. Если бы не Андрис… даже не знаю, что сейчас со мной было бы, – Ксюша вздохнула. – Он сразу же предложил мне место у себя в офисе, хотя это и офисом-то назвать можно было с большим трудом: крошечная комнатка на Серпуховской, он тогда только-только начинал своё дело. Подозреваю, ему не особо нужна была секретарша, да я ничего толком и не умела в то время, даже на компьютер смотрела с опаской, но… он просто дал мне шанс, понимаешь? И я постаралась его не подвести. С тех пор мы всегда рядом, бок о бок. Я знаю его, как никого другого. Поэтому… поэтому, естественно, мне небезразлично, что происходит и какие чувства ты к нему испытываешь, – докончила Ксюша.

– А ты? – спросила вдруг Аля. – Ты сама тоже… прошла через стадию влюблённости в Андриса?

Ксюшины ресницы чуть дрогнули, но взгляда она не отвела.

– Думаешь, возможно было устоять? Я ведь тоже всего лишь человек. Живой человек, женщина… а Андрис – мужчина. Потрясающий мужчина!

– Между вами что-то было? – Аля понимала, что не стоит об этом спрашивать, не стоит выдавать своего тайного интереса, но просто не смогла удержаться, тем более, этот вопрос мучил её уже довольно давно.

– Да, мы с ним встречались… недолго. Но потом поняли, что лучше не смешивать личные отношения и работу. Остались добрыми друзьями… и надеюсь, останемся ими на всю жизнь. Андрис доверяет мне и ценит… Он даже познакомил меня со своей семьёй – его отцу, к слову, я очень нравлюсь, – заметила Ксюша как бы мимоходом.

Ну, прекрасно: Але только что дали понять, что она сунула нос на закрытую территорию, куда нет входа простым смертным – допущены только особы, приближённые к телу… вроде Ксюши.

– Откровенность за откровенность – ну признайся всё-таки, он же тебе нравится? Клянусь, это останется между нами! – и секретарша заговорщически улыбнулась.

Врать было глупо, да у Али и не получилось бы хладнокровно изобразить полное безразличие.

– Ну… немного, – вынужденно признала она. – И, кстати, он ко мне тоже… очень хорошо относится.

– Само собой, хорошо! – кивнув, подтвердила Ксюша. – Да только… видишь ли, милая Алечка… Он относится хорошо абсолютно ко всем. Согласна, эта его неизменная приветливость может ввести в заблуждение.

– Он даже запомнил, какие конфеты я люблю, и купил их специально для меня, – возразила Аля упрямо, сама понимая, как глупо и по-детски это звучит.

Ксюша посмотрела на неё с плохо скрываемой жалостью.

– Это его работа – быть внимательным к своим сотрудникам. Думаешь, ты только одна такая счастливица? Андрис в курсе, что любит каждая из нас. Что Юлька предпочитает орешки со сгущёнкой, Олеся – вафли, а Света – горький шоколад… Прости, я не хотела тебя расстраивать, но… Андрис не заводит отношений на работе. Никогда, – безжалостно резюмировала она.

– А вне работы?

– А вне работы его не существует, – Ксюша засмеялась. – Ты, наверное, и сама заметила, что он буквально живёт в офисе.

– Почему ты всё это мне рассказываешь? Мы ведь с тобой даже не подруги, да и знакомы всего ничего. Или ты с каждой новой сотрудницей проводишь подобный инструктаж: мол, держитесь от босса подальше?

Ксюша усмехнулась, оценив шпильку.

– Можешь не верить, но ты мне очень симпатична, – сказала она самым что ни на есть честным тоном. – Поэтому считай это обычным дружеским советом или предупреждением. Мне просто не хочется, чтобы ты тешила себя напрасными надеждами и затем страдала.

Очень мило, конечно, но ведь Аля не просила советов и не нуждалась в предупреждениях. И что теперь делать – резко осадить зарвавшуюся секретаршу, сказать, чтобы она не совала нос не в свои дела? Это означало показать себя неблагодарной хамкой и вообще сволочью, к которой люди со всей душой, а она… Ведь Ксюша действительно была весьма добра и приветлива с Алей – так приветлива, что аж скулы сводило.

– Так что не трать времени зря, – секретарша потрепала её по плечу. – Андрис – герой не твоего романа. Кстати, не заметила, как сисадмин на тебя посматривает?.. Вот на Серёжку вполне стоит обратить внимание. Хороший парень. Как раз для тебя!

Была ли Ксюша с ней откровенна или просто играла в искренность? Этого Аля понять пока не могла. В любом случае, она не была приучена грубить людям – не тот характер, не то воспитание. Единственное, на что её хватило – это максимально корректно ответить:

– Спасибо, но позволь мне самой решать, на кого стоит обращать внимание, а на кого не стоит.

– Конечно-конечно, – закивала Ксюша. – Я же не давлю и не указываю. Так… делюсь наблюдениями. Слушай, а можно я украду у тебя один пирожок? – меняя тему и тем самым давая понять, что разговор окончен, быстро спросила она. – Ну так пахнет, что голова просто кругом идёт!

Дни летели так быстро, что Аля не успевала даже оглянуться.

Вся её прошлая жизнь казалась какой-то нереальной, далёкой, туманной, словно смутное воспоминание о давно ушедшем сне. Настоящим было лишь то, что происходило с ней здесь и сейчас, и Алю полностью захватило состояние этого лёгкого радостного подъёма. Единственное, что несколько омрачало душевное спокойствие – Аля очень скучала по родителям, но вырваться в родной город за все месяцы пребывания в столице ей удалось лишь дважды.

Во время последнего визита на малую родину Аля наконец-то получила долгожданное свидетельство о разводе. Встреча с мужем немного страшила её, но всё прошло тихо и гладко: Игорь был совершенно присмиревшим, практически ручным, при этом выглядел довольно паршиво – очевидно, традиционно страдал от жуткого похмелья.

– Я скучаю без тебя, Алечка, – выдавил он нищенским тоном, но она лишь передёрнула плечами.

Так и подмывало ответить: “А я без тебя – нет!”, но морально добивать и без того жалкого бывшего супруга Аля не стала. Чужой… совершенно чужой человек, до которого ей нет никакого дела – так странно! Не верилось, что когда-то она жила с Игорем, терпела все его выходки и даже убеждала себя в том, что любит этого человека.

– У тебя в Москве всё хорошо? – спросил он нарочито непринуждённым тоном, изображая чисто дружеский интерес. – Нашла себе кого-нибудь?

– У меня всё прекрасно, – отозвалась она, не вдаваясь в подробности.

Лукавила, конечно. Вернее, с работой у неё действительно всё складывалось прекрасно, а дальше так и напрашивались строчки из знаменитой песни группы “Секрет”:

– Дела отлично, как обычно,

А с личным…

Ну, вот только с личным "привет"!

Несколько раз они обедали вместе с сисадмином Серёжей и даже сходили однажды в кино – но вовсе не потому, что Ксюша настоятельно рекомендовала обратить внимание на его кандидатуру, просто Аля с искренней теплотой относилась к парню. Жаль, но это была исключительно дружеская симпатия, что прекрасно понимала и Аля, и сам Серёжа. К счастью, он не давил и не форсировал, формат приятельского общения вполне устраивал их обоих. По крайней мере, пока.

Андрис… Андрис был безупречен, как всегда, и абсолютно недосягаем. Аля изнывала от тоски, если долго его не видела, но в присутствии начальника терялась и становилась полной дурой, как ей самой казалось. Что бы там ни чирикала Ксюша о периоде влюблённости в босса, через который проходит каждая сотрудница компании, у Али этот период определённо затянулся и никак не хотел заканчиваться. Впрочем, на её профессиональных качествах это не сказалось – она по-прежнему фонтанировала идеями, привнося в каждую обычную, казалось бы, экскурсию нотки яркого креатива.

Обсуждая свои творческие идеи с Андрисом, она с удовольствием отмечала, как вспыхивают его глаза, как он жадно ловит каждое её слово и довольно улыбается. Господи, да она готова была на всё, чтобы его порадовать!

– Знаешь, что мне в тебе нравится, Аля? – спросил он как-то, выслушав её очередную безумную идею (они уже пару месяцев как перешли на “ты”). – Несмотря на общее благоразумие и ответственность, в тебе есть капля сумасшедшинки. Это очень подкупает и привлекает. Ты здорово зажигаешь! – резюмировал он, усмехнувшись.

Аля, естественно, чуть не умерла от счастья в тот же момент, услышав такой комплимент, но вслух лишь скромно проговорила:

– Наверное потому, что мне просто нравится то, что я делаю.

– Несомненно, – он поймал её взгляд и улыбнулся. – В этом мы с тобой похожи. Мы вообще похожи, я часто об этом думаю… – и так многозначительно замолчал, что впору было провалиться сквозь землю.

Вот зачем он это сказал?! Что имел в виду? И почему сейчас смотрит так – пристально, откровенно, заставляя её краснеть, бледнеть и чуть ли не падать в обморок?

Аля уткнулась в свою чашку с чаем. Андрис тут же привычным жестом подвинул к ней ближе коробку с мармеладом в шоколаде:

– Ешь давай, я не люблю сладкое, специально для тебя беру.

– Ой, только бы не зазнаться! – моментально отреагировала Аля, и он с удовольствием расхохотался в ответ на эту незатейливую шутку.

Уже перед тем, как покинуть его кабинет, она вдруг притормозила в дверях и обернулась. В голове занозой засела одна мысль, которую необходимо было проверить…

– А ты знаешь, с чем любит пить чай Олеся?

Брови Андриса озадаченно приподнялись.

– Олеся Торкунова?.. Что, тоже с мармеладом?

Аля отрицательно помотала головой.

– А Юля?

– М-м-м… зефир? – неуверенно предположил он.

– А Света?

– Аль, это какая-то загадка с подвохом? – с недоумением спросил он. – Но я правда не знаю. Прости…

Встретившись взглядом с секретаршей Ксюшей в приёмной, Аля чуть было не выпалила ей в лицо всё, что о ней думала. Ну и что это было тогда? “Это его работа – быть внимательным к своим сотрудникам. Думаешь, ты только одна такая счастливица? Андрис в курсе, что любит каждая из нас. Что Юлька предпочитает орешки со сгущёнкой, Олеся – вафли, а Света – горький шоколад…” Выходит, Ксюша врала? Или же… или же врал сам Андрис?

Если для большинства граждан новогодние праздники ассоциировались с периодом долгожданных отпусков и путешествий (или, на крайний случай, просто с ленивым расслабоном у телевизора с миской оливье в одной руке и бутербродом с икрой – в другой), то для людей, занятых в туристическом бизнесе, эти дни знаменовали собой самую что ни на есть профессиональную жаришку.

На работе творился буквально дурдом. Клиентов беспрерывным потоком несло в “УДИВЛЯЙ-ТУР”, как сошедшую с гор лавину, и каждый требовал индивидуального подхода: кто-то мечтал встретить Новый год под кокосовой пальмой, кто-то грезил о горнолыжных курортах Швейцарии, кто-то давно хотел отпраздновать Рождество в Европе, а кто-то планировал провести новогоднюю ночь в пустыне с бедуинами.

Самый большой удар предсказуемо принял на себя отдел международного туризма, но и остальным порядком доставалось. Телефоны разрывались от звонков, агенты срывали голоса, ведя многочасовые беседы с туристами, гиды и курьеры падали с ног от усталости…

Небольшую передышку следовало ожидать не раньше середины января. Клиенты постоянно приходили, звонили или писали с разнообразными вопросами или претензиями.

– Вы не проинформировали нас, что в Испании нет Рима!..

– А разве в Турцию нужен загранпаспорт? Мы же ненадолго.

– Но почему так дорого?! Вы же сделали эту работу за полчаса: сиди себе за компьютером, тыкай пальцем в кнопочки и подбирай нужные туры…

Был ещё “любимый” тип посетителей – те, которые изводили сотрудников дотошными и въедливыми расспросами о поездках в разные страны, ценах на авиабилеты и отели, тамошние сувениры, продукты и развлечения, отнимали уйму времени, а в конце концов оказывалось, что они зашли просто спросить…

Але работёнки тоже хватало: в новогодние праздники в Москву толпами наезжали “гости столицы”. И пусть количество пеших экскурсий по сравнению с летом и осенью заметно сократилось, оставались ещё автобусные, так что сидеть без дела в офисе и бить баклуши ей точно не приходилось.

С Алиной лёгкой руки и с одобрения Андриса в “УДИВЛЯЙ-ТУР” появилась новая экскурсия – “Москва театральная”. Аля умудрилась договориться с руководителями некоторых театров о том, чтобы они изредка пускали небольшие группы на репетиции. Прикоснуться к загадочному миру артистического закулисья желали многие, а уж воочию лицезреть, как репетируют танцоры балета, оперные певцы, знаменитые музыканты или популярные актёры, и вовсе было сбывшейся мечтой! После подобных экскурсий клиенты часто покупали билеты на вечернее представление, а также приводили на спектакли друзей и знакомых – что, разумеется, было весьма выгодно театральному руководству.

Правда, и тут иногда случались досадные и нелепые казусы, за которые Але приходилось краснеть и извиняться перед администрацией. Так, одна зрительница так впечатлилась экспрессией и какой-то животной, звериной харизмой танцовщика Марселя Таирова, что рухнула в обморок, и её потом долго не могли привести в чувство, изрядно напугав и туристическую группу, и артистическую труппу (Аля так и вообще чуть не поседела). Другая экзальтированная особа, понаблюдав, как играет виолончелист Макс Ионеску, на полном серьёзе кинулась целовать ему ноги (фишкой этого музыканта было то, что он всегда выходил на сцену босым). А некая пенсионерка, с виду казавшаяся такой приличной и благовоспитанной дамой, тайком выкрала из гримёрки актёра Александра Белецкого его насквозь пропотевшую после репетиции майку… В общем, приколов хватало.^*

^{____________________________________}

Впрочем, несмотря на загруженность, о новогоднем корпоративе не забыли: все сотрудники компании с увлечением продумывали праздничное меню, обсуждали наряды, конкурсы и подарки, нарядили небольшую пушистую ёлочку и украсили офис сверкающим “дождиком” и электрическими гирляндами.

Аля прониклась этой всеобщей атмосферой ожидания новогоднего чуда и радовалась предстоящему празднику, словно ребёнок – с ней давненько такого не было. Новый год уже несколько лет как перестал ассоциироваться с чем-то светлым, добрым и волшебным: как правило, ещё до наступления полуночи Игорь напивался до свинского состояния и либо скандалил всю новогоднюю ночь, либо засыпал – буквально лицом в салате. Аля неизменно отклоняла все дружеские приглашения в гости, ей становилось как никогда неловко и стыдно за мужа, который не только накачивался алкоголем, но мог запросто закатить на пустом месте сцену ревности в присутствии свидетелей. К себе она никого не звала по той же причине, к родителям предпочитала ездить одна, числа первого или второго января. Вот так и получалось, что Новый год они встречали исключительно вдвоём с Игорем, и в этом не было ничего романтического, хотя Аля по привычке суетилась на кухне, покупала мандарины, икру и шампанское, создавая хотя бы видимость, хрупкую иллюзию праздника…

За неделю до Нового года и за несколько дней до корпоратива Андрис внезапно объявил, что уезжает из города.

– Рождество я всегда стараюсь встречать с матерью, – пояснил он Але. – Она лютеранка, Новый год для неё не так важен, а вот двадцать пятое декабря – это святое.

– Значит, ты летишь в Ригу? – Аля почувствовала, что уже начинает по нему скучать. – Надолго?

– Всего на пару дней. Справитесь тут без меня? – и улыбнулся.

– Куда ж мы денемся, – Аля вернула ему улыбку.

– А какие у тебя планы на новогоднюю ночь? – внезапно спросил он.

– Не знаю, – она пожала плечами. – Сначала хотела поехать к родителям, но смысла нет: у меня экскурсии и тридцать первого, и первого. Наверное, останусь дома перед телевизором.

– А что, если… – начал было он, но тут в кабинет, коротко постучавшись, влетела озабоченная Ксюша.

– Извините, что помешала! – выпалила она. – Андрис, вот тут срочно нужна твоя подпись. И тут… И ещё вот тут. Пока меня не будет, кто станет этим заниматься? Лучше уж добить всё прямо сейчас…

Андрис послушно расписался, Ксюша подхватила свои бумаги и выскочила из кабинета, а Аля вдруг почувствовала, как сердце кольнуло подозрением.

– Ксюша… тоже уезжает? – спросила она как можно более равнодушно.

Андрис рассеянно кивнул.

– Да, на звонках за неё пару дней посидит Олеся, я договорился…

“Она едет с тобой?” – хотела было в лоб поинтересоваться Аля, но не решилась. Да с чего бы это Ксюше ехать в Ригу вместе с Андрисом к его матери?! Но… всё-таки очень странное совпадение.

К сожалению, снова поговорить с Андрисом до его отъезда так и не удалось: директора буквально разрывали на части, он вдруг всем одновременно понадобился.

Аля решила не форсировать и подождать его возвращения из Латвии. Если у него и правда имелись какие-то намерения относительно неё и встречи Нового года… то у них ещё будет достаточно времени на то, чтобы это обсудить.

Зато перед самым уходом с работы Аля столкнулась в туалете с Ксюшей – та нервно припудривалась перед зеркалом. От растерянности Аля почему-то выпалила:

– Счастливого пути!

– О!.. – Ксюша заметно смутилась. – Спасибо, Алечка… спасибо тебе большое.

– Выглядишь взволнованной, – заметила Аля. – Эта поездка для тебя много значит?

Ксюша подозрительно покосилась на неё, словно прикидывая, что стоит за этим вопросом: простое житейское любопытство, искреннее участие или какие-то тайные коварные мотивы?

– Да, – наконец ответила секретарша, аккуратно подбирая слова. – Я очень долго этого ждала. Важная поездка и… чрезвычайно важный в моей жизни человек.

Вечером Аля поделилась своими подозрениями с Лялей, женой Митяя. Она по-прежнему жила у них и была привязана к обоим, как к родным брату и сестре. И пусть они виделись редко, преимущественно по утрам и поздними вечерами, всё равно между ними сложились доверительные и по-настоящему тёплые отношения. Супруги ни за что не хотели отпускать Алю на съёмное жильё, а Ляля так и вовсе души не чаяла в своей новой подруге.

Поздние посиделки на кухне за чашкой чая стали их маленькой ежевечерней традицией: они рассказывали друг другу, как прошёл день, делились милыми житейскими радостями, сиюминутными заботами и печалями, поддерживали советами. Ляля была единственной, которой Аля доверила свою сердечную тайну относительно Андриса. Только с ней одной она поделилась своими подозрениями насчёт отношений генерального и секретарши.

– По-моему, ты просто себя накрутила, – заметила мудрая и рассудительная Ляля. – Я, конечно, не знакома с вашим Андрисом, но по твоим рассказам… и вообще по всему выходит, что ты ему весьма небезразлична. Именно ты, а не какая-то там Ксюша.

– Ничего подобного! – запротестовала было Аля, которая и хотела бы поверить в это, да слишком боялась ошибиться и снова обжечься.

Однако Ляля покачала головой:

– Я так чувствую. Думаю, вам обоим просто пора перестать ходить вокруг да около и признаться, что вы симпатизируете друг другу. Даже если первой признаешься ты – ничего страшного, я уверена, что он тебя не отвергнет.

– Мне? Первой признаться?! Ну уж нет, – испугалась Аля. – Я так не смогу… не сумею. У меня просто не получится!

– А зря, – пожала плечами Ляля. – Этого твоего Андриса, похоже, тоже что-то сдерживает и останавливает… возможно, он тоже думает, что ты дашь ему от ворот поворот. Или что у тебя есть веские причины для отказа… вот и перестраховывается, вот и тянет кота за хвост. Но – доколе?! – шутливо воскликнула она. – Хватит уже кружить на пионерском расстоянии друг от друга, вы оба взрослые люди!

– Стра-ашно… – Аля сладко зажмурилась, понимая, что ей и боязно, и хорошо одновременно.

– Ничего страшного. Ты же не собираешься сразу затаскивать его в загс!

Аля в панике замотала головой:

– Ну какой загс, что ты! Я от развода-то ещё не отошла…

Аля возлагала большие надежды на этот новогодний корпоратив.

Не то чтобы в остальные дни общение сотрудников проходило исключительно в формально-деловой атмосфере, но дух праздника должен был заставить их всех ещё больше сблизиться и получше узнать друг друга. Может, удалось бы даже преодолеть этот злосчастный невидимый барьер между отделами…

А ещё Аля купила платье. Совершенно потрясающее, замечательное, практически роскошное платье, которое выгодно подчёркивало все соблазнительные изгибы её – чего уж скромничать – очень недурственной фигурки, но при этом не выглядело чересчур откровенным или вульгарным. Если Андрис – не бесчувственный чурбан, то он точно не должен был остаться равнодушным!

Ей ужасно хотелось сделать какой-нибудь подарок Андрису – от себя лично, а не от всех сотрудников, но она понимала, что для этого, пожалуй, ещё рановато. Подобный жест с её стороны выглядел бы злостным нарушением субординации. В конце концов, кто они друг для друга? Просто начальник и подчинённая… по крайней мере пока. Да и что ему можно подарить, Аля не знала. Она надолго зависла перед бирюзовым мужским шарфом на манекене – на ком угодно он смотрелся бы чересчур ярко, даже вызывающе, но только не на Андрисе! Это был совершенно его стиль. Однако купить шарф Аля так и не решилась. Всё-таки это был бы слишком… личный, почти интимный подарок. Да и кто его знает, может, он предпочитает шарфы исключительно от Армани!

Два дня без Петухова тянулись бесконечно долго и уныло. Аля безумно по нему соскучилась и то и дело била себя по рукам, чтобы не отправить сообщение. А он вдруг взял и написал сам!

Аля глазам своим не поверила, когда открыла мессенджер и увидела фотографию, которую Андрис ей прислал. Это была ёлочная игрушка – златокудрая девочка-ангел в серебристом платье и с белоснежными крылышками, очень трогательная, хрупкая и милая.

“Мне показалось, что она похожа на тебя!” – написал Андрис вдогонку к фото, и Аля чуть не завизжала от счастья. Значит, он тоже думает о ней? Вспоминает? Скучает?.. И никакой Ксюши с ним рядом нет, просто она действительно слишком много накручивает себя и чересчур фантазирует…

Вместе с сисадмином Серёжей Аля подготовила сюрприз для коллег – небольшой ролик, смонтированный из различных видеозаписей, которые время от времени публиковались в общем чате. Обрывки разговоров, приколы, какие-то внезапные курьёзные или нелепые ситуации… Аля потратила не один час, выбирая из этого вороха самые настоящие перлы, а Серёжа ловко соединил их все под весёленькую легкомысленную мелодию, снабдив забавными титрами. К примеру, кадры, где Андрис заливисто и самозабвенно хохотал, закинув голову, сопровождались подписью: “Наш злой босс”. А завершался ролик фееричным выкриком Наташи из бухгалтерии: “Караул, я стала похожа на собственную фотографию в паспорте! Мне срочно пора в отпуск!”

Дождавшись, когда все сотрудники разъедутся по домам (никто не должен был прознать о ролике до корпоратива, чтобы заранее не обрадоваться), Аля с Серёжей просмотрели полученный мини-фильм на большом экране и остались довольны результатом. Коллеги должны были прийти в восторг – с самоиронией, вроде бы, у всех всё было в порядке.

– Спасибо тебе, Серёжа! – довольно воскликнула счастливая Аля. – Получилось просто потрясно! Думаю, это даже потянет на “Оскара”…

И, поскольку чувства и эмоции буквально её переполняли, она порывисто потянулась к улыбающемуся сисадмину, по-дружески обняла его и чмокнула в щёку.

Предупреждающий кашель, раздавшийся от дверей, заставил их обоих вздрогнуть. Обернувшись, Аля увидела Андриса: он стоял на пороге кабинета в зимней куртке и с дорожной сумкой – очевидно, приехал в офис прямо из аэропорта.

Аля ужасно обрадовалась его появлению и уже хотела воскликнуть что-то восторженно-приветственное, как вдруг разглядела крайне недоброжелательное выражение его лица. Она моментально осеклась, не на шутку растерявшись. Да что это с ним? Похоже, он в ярости!

Впрочем, Андрис быстро совладал со своими эмоциями. Только что его глаза метали громы и молнии – и вот уже стали отстранённо-равнодушными, холодными как лёд.

– Я предпочёл бы, – ни к кому конкретно не обращаясь, произнёс Андрис таким же ледяным тоном, – чтобы на работе мои сотрудники занимались… работой. А не использовали офис для каких-то личных целей.

Той ночью ей не удалось заснуть ни на минуту.

Аля ворочалась с боку на бок, вставала, чтобы попить воды, проветривала помещение, снова закрывала окно и ложилась, а затем опять вставала; в два часа ночи она приняла тёплую расслабляющую ванну с пеной, заварила себе свежего чая с ромашкой, но сон к ней так и не шёл. Аля всё прокручивала и прокручивала в голове сцену, произошедшую в офисе, и готова была расплакаться от досады и недоумения.

Ну что случилось-то, в конце концов? Почему он так с ними… с ней разговаривал? Что они с Серёжей такого делали? Да, конечно, Андрис не мог видеть картинку во всей её полноте, тем более, что и Аля, и Серёжа находились к нему спиной, но… чёрт тебя побери, Петухов, что ты там себе надумал?!

Сисадмин тоже был неприятно удивлён и озадачен поведением начальника.

– Я не знаю, с какой цепи он сорвался, – почесав в затылке, сказал Серёжа, когда Андрис стремительно испарился из кабинета. – Я бы ещё понял подобную реакцию, если бы он застукал нас в процессе траханья прямо на рабочем столе…

– Серёж, – поморщилась Аля; ей сейчас было совсем не до шуток.

– Ну что – “Серёж”? Появился как чёрт из табакерки, пригвоздил, облил презрением и умчался… “На работе мои сотрудники должны заниматься работой, а не использовать офис для личных целей”, – ехидным голосом передразнил он и махнул рукой. – Я ещё никогда не чувствовал себя таким дебилом. Ревнует он тебя ко мне, что ли? – предположил он и с подозрением посмотрел на Алю.

– Да с какой стати ему ревновать, – она вполне натурально изобразила удивление. – Между нами же ничего нет.

– Между кем и кем? Между мной и тобой или между тобой и Петуховым? – поддел Серёжа.

– У меня ничего нет ни с одним из вас, – отчеканила Аля, настроение которой вконец испортилось. – Ладно, я, наверное, поеду домой… уже поздно.

– Ты не расстраивайся уж так, – Серёжа предпринял неуклюжую попытку утешить её напоследок. – Должно быть, это мы накаркали в своём видео “злого босса”. Может, человек просто устал с дороги. К завтрашнему утру отойдёт, отдохнёт, выспится и снова будет няшечкой, – и он весело подмигнул Але.

Всю ночь Аля боролась с диким желанием написать Андрису, только текст сообщения в её воображении постоянно менялся. То это было праведное возмущение: “Ты совсем, что ли, обалдел?!”, то жалкая попытка оправдаться: “Это не то, что ты думаешь”. Разумеется, она не отправила ему ни того, ни другого, потому что не имела на это права ни в первом случае, ни во втором.

Наконец ей удалось кое-как убедить себя в том, что завтра она придёт к нему в кабинет и всё объяснит. Впрочем, там и объяснять-то было нечего… В любом случае, Аля должна была поговорить с Андрисом, глядя ему прямо в глаза.

Однако утром в офисе её ждало разочарование: генеральный директор отсутствовал, “уехал по делам”, как объяснила Ксюша.

Аля испытывающе вгляделась в свежую хорошенькую мордашку секретарши, пытаясь прочитать по ней, где она была в эти пару дней, и, не удержавшись, всё-таки спросила:

– Как прошла поездка?

– Замечательно, – Ксюша улыбнулась. – Очень душевно и тепло.

Чувствуя, что выдаёт себя со всеми потрохами и вообще летит в пропасть, Аля всё же – была не была! – поинтересовалась:

– Скажи, вы ведь… летали вместе с Андрисом?

На несколько мгновений в приёмной воцарилось молчание. Ксюша опустила голову, словно застигнутая врасплох. Аля кляла себя за это назойливое любопытство, но ей всё же нужно было знать правду. Нужно было разобраться, что происходит в башке у этого чёртова Петухова!

– Да, – наконец тихо отозвалась секретарша, – мы ездили к его маме праздновать Рождество. Но он… Андрис просил никому об этом не рассказывать. Он вообще против того, чтобы мы афишировали… ну… – она замялась, явно смущённая, с большим трудом подбирая слова.

– Я – могила, – мрачно поклялась Аля. – Всё ясно. Дальше можешь не продолжать, – и, развернувшись, направилась к себе в отдел, чувствуя какое-то тупое равнодушие и опустошение.

Значит, роман Андриса и Ксюши – правда, а не пустые домыслы… Он просто не хочет афишировать.

На корпоратив она отправилась, точно на Голгофу. Честно говоря, совсем не было желания праздновать, потому что волшебное настроение, ожидание сказки и надежда на чудо – всё это испарилось без следа. Аля слишком много себе намечтала и поплатилась за это…

Она малодушно подумывала о том, чтобы сказаться больной и остаться дома, но тогда не избежать было расспросов и сочувствующих взглядов от Ляли, а ей сейчас совершенно точно не хотелось ничьего сочувствия – она и сама прекрасно с этим справлялась, захлёбываясь от жалости к себе, от ощущения собственной ненужности и серости. Как можно было в принципе вообразить, что такой мужчина, как Андрис, всерьёз обратит на неё внимание? Он всего лишь проявил к ней дружеское участие и помог решить проблему с Игорем, а она-то уже навоображала… Секретарша совершенно права: Андрис одинаково мил и добр абсолютно со всеми, Аля не является для него особенной, для этого есть Ксюша.

Ну, а то, что он так разозлился из-за сцены с сисадмином, вовсе не свидетельствовало о его чувствах к Але. Скорее всего, Андриса просто возмутил сам факт, что его сотрудники используют офис… не по назначению. Мало ли, что он там успел увидеть и навоображать себе, фантазёр!

Праздновали в офисе, по-свойски, практически по-домашнему: сразу решено было обойтись без пафосных ресторанов и банкетных залов. Работа являлась смыслом жизни практически каждого из присутствующих, так что глупо было искать добра от добра и ехать куда-то ещё. А здесь и атмосфера казалась привычной, уютной, расслабляющей…

Закуски, горячие блюда и десерты заказали из ресторана, украсили офис в соответствии с новогодней тематикой, сделали несколько симпатичных фотозон с ёлками и снеговиками, установили коктейль-бар и шоколадные фонтаны – а что ещё нужно было для веселья? Правильно – песни и пляски, поэтому народ вовсю отрывался на импровизированном танцполе, а также горланил в караоке новогодние песни – от “Расскажи, Снегурочка, где была” до “Happy New Year”.

Аля старалась специально не выискивать взглядом Андриса, но получалось у неё это плоховато. Он расположился чуть поодаль, словно пастух, следящий за своим стадом, и благосклонно наблюдал за празднованием, время от времени кивая в ответ на приветствия, но не вмешиваясь в общее течение корпоратива. Рядом предсказуемо вертелась Ксюша, то пытаясь сунуть ему в рот какую-нибудь тарталетку с икрой, то заставляя выпить шампанского… он не слишком-то сопротивлялся, но и особого восторга не проявлял, а Аля бесилась от Ксюшиной активности и… от того, как она выглядела. А выглядела секретарша, как всегда, безупречно: маленькое чёрное платье на бретелях сидело на ней идеально, открывая и длинные ноги, и красивые хрупкие плечи, и часть соблазнительной пышной груди, а высокая причёска подчёркивала выразительность стройной длинной шеи.

Впрочем, и сама Аля нынче была звездой: коллеги то и дело приглашали её танцевать. У неё буквально отбоя не было от кавалеров, и Аля с удовольствием шла с каждым из них на танцпол, мимоходом ловя пристальные взгляды Андриса – она чувствовала их буквально кожей, отчего та покрывалась мурашками!

“Смотри, смотри!” – думала она мстительно, но полного удовлетворения, как ни странно, не испытывала.

Между танцами её умудрился выдернуть с танцпола Серёжа.

– Аль, хочешь чего-нибудь выпить? – предложил он. – Коктейли обалденные, тебе точно понравится, все наши девчонки пищат от восторга, а ты ещё ни один не попробовала!

– Ну давай, – согласилась она, послушно направляясь с ним к барной стойке.

Когда они проходили мимо Андриса и крутящейся возле него Ксюши, Аля вдруг резко затормозила. Она и сама не знала, что вдруг ударило ей в голову – она ведь даже ещё не пила. Словно вожжа под хвост попала…

– Ты чего? Пойдём, – удивился Серёжа и слегка потянул её за руку, но Аля высвободила кисть и осталась стоять на месте, пристально глядя на генерального директора.

– Добрый вечер, Аля, – вежливо поздоровался Андрис; ни один мускул не дрогнул у него на лице. – Ты что-то хотела мне сказать?

Наверное, с её стороны это был жест отчаяния. И смотрелась она, вероятно, весьма и весьма жалко…

А тут ещё вмешалась вездесущая Ксюша.

– Андрис никогда не танцует, что ты! – воскликнула она с улыбкой – такой сладкой, что Але немедленно захотелось приглушить эту приторность парой столовых ложек горчицы. – Впрочем, ты у нас новенькая, тебе простительно не знать… – добавила секретарша с лёгким оттенком снисходительности.

Слава богу, Андрис не смеялся над ней.

– Ну, во-первых, Аля не такая уж новенькая, – заметил он. – Она работает в компании четыре месяца, а своими профессиональными навыками и неиссякаемым вдохновением и вовсе даст фору многим “старичкам”.

Что это? Он пришёл ей на помощь?! Аля растерянно захлопала ресницами, явно не ожидая поддержки с этой стороны.

– А во-вторых? – несмело спросила она, взглянув ему в глаза и нерешительно улыбнувшись.

– Во-вторых… – задумчиво протянул Андрис. – Не то чтобы я действительно “никогда не танцую”, это зависит от обстоятельств и от… партнёрши, – закончил он свою мысль.

Аля снова упала духом. Значит ли это, что он ей отказывает?

– То есть я не устраиваю тебя… как партнёрша?

Он вдруг тоже улыбнулся – тепло, открыто, по-доброму:

– А ты ещё не натанцевалась? Неужели мне найдётся местечко между твоими многочисленными кавалерами?

– Для вас, Андрис Макарович, – нарочно переходя на “вы”, с иронией произнесла Аля, ободрённая его улыбкой, – местечко всегда найдётся.

– Звучит многообещающе, – он подмигнул, поднялся со стула, на котором сидел весь вечер, и сделал шаг по направлению к Але.

Господи, он что – флиртует с ней?! Точнее – они оба откровенно флиртуют друг с другом на глазах у всего офиса!

– Тогда я, разумеется, соглашусь, – подтвердил он свои намерения лёгким кивком.

Кажется, Аля до последней секунды не верила в успех этой авантюры. Краем глаза лишь отметила перекошенное лицо Ксюши и ошалевшее – Серёжи… И только когда Андрис подал ей руку, приглашая на танцпол, она сообразила, что они сейчас действительно будут танцевать вместе.

Во рту вмиг пересохло, колени затряслись, ладошки похолодели. Это заметил и сам Андрис.

– У тебя рука совсем ледяная, – сказал он с удивлением, после чего… поднёс её ладонь к своим губам и аккуратно, нежно, с трепетом поцеловал каждый палец.

Аля точно рухнула бы в обморок, если бы его руки не обвили её талию и не сомкнулись за спиной. А затем Андрис притянул её к себе: вплотную, тесно, близко – так, что между ними нельзя было бы просунуть даже линейку. Она только слабо ахнула в ответ – то ли протестующе, то ли наоборот восторженно, и в тот же момент мозги у неё полностью отключились.

Она подняла голову, встретив взгляд Андриса – и потерялась в его глазах, утонула, захлебнулась, растворилась, распалась на атомы… Кажется, играла какая-то музыка, кажется, рядом с ними танцевали ещё какие-то парочки – Аля не отдавала себе отчёта в том, что происходит вокруг. Она находилась в объятиях человека, в которого была влюблена уже несколько месяцев подряд – и это не было мечтой или сном, всё происходило в самой настоящей реальности, здесь и сейчас, именно с ней!

Аля первая не вынесла этой зрительной дуэли.

Взгляд её поднялся сначала чуть выше, к шраму над левой бровью Андриса, а затем привычно скользнул вниз – к его губам, которые так давно её притягивали. Знал бы он, о чём она думала, о чём мечтала всё это время!.. Аля лихорадочно облизнула свои собственные пересохшие губы, запоздало сообразив, что это может выглядеть как дешёвая провокация. Зато эта самая провокация сработала на ура: Аля почувствовала, как мгновенно напряглись мускулы на его руках, и он с коротким отрывистым вздохом ещё сильнее вжал Алю в себя. Она даже подумала, что всё-таки управлять и манипулировать мужчинами иногда до смешного просто, и едва не пошутила, что от таких танцев могут появиться дети, но вовремя прикусила язык.

– Так значит, ты на меня больше не сердишься, – резюмировала она, потому что молчать дальше было уже неловко.

– Я и не думал на тебя сердиться, – Андрис покачал головой. – Наоборот, хотел попросить прощения.

– За что?

– За то, что сорвался тогда на вас с Серёгой. Я не имел права отчитывать вас, будто директор школы – нашкодивших первоклашек. В конце концов, вы взрослые люди. И… вы же думали, что были одни. Это я появился не вовремя и всё испортил!

– Но мы ничем таким и не занимались! – возмущённо вскинулась Аля. – Не знаю, что ты там себе придумал, но у нас с Сережей ничего не было! И нет.

– Мне показалось, что вы… – он озадаченно нахмурился.

– Именно что показалось, – перебила она. – Я просто поблагодарила Серёжу за работу, поцеловала по-дружески в щёку и приобняла.

– Так вы с ним не… – протянул Андрис, недоверчиво изогнув одну бровь.

– Нет! Господи, какой же ты трудный, – выдохнула она в сердцах.

– Я трудный? – изумился он. – Да я уже весь извёлся, не зная, как произвести на тебя впечатление.

– Зачем? – растерялась Аля от такого поворота.

– Ну и кто из нас трудный? – поддел её он насмешливо. – По-моему, это логично – хотеть произвести впечатление на девушку, которая тебе нравится.

Аля обмерла.

– А я… тебе нравлюсь?

Он пожал плечами:

– Я думал, это совершенно очевидно.

– Ничего не очевидно! – с досадой воскликнула она. – Я себе голову сломала над тем, как ты ко мне на самом деле относишься. Знаешь, иногда для того, чтобы признаться в симпатии, люди разговаривают… то есть используют рот, – язвительно добавила она. – А ты… ты даже ни разу не сказал, что я нравлюсь тебе!

Аля легонько толкнула его в грудь, но он удержал её ладонь, накрыв сверху своей.

– Извини, но я не слишком искусный оратор во всём, что касается личной жизни. Предпочитаю не слова, а поступки. Наверное, я чересчур традиционен, даже консервативен, но… Ты ведь ни разу не дала мне понять, что действительно хотела бы этого. У тебя постоянно горел для меня красный свет.

– У меня? – Аля не на шутку удивилась.

– А у кого же ещё? Помнишь, я пригласил тебя на ужин в самый первый день, когда ты пришла на собеседование, а потом забыла паспорт и вернулась в офис? Но ты сказала, что замужем, и что на этот вечер у тебя планы.

– Да я совсем не так сказала! – возмутилась Аля. – Я только упомянула, что с мужем у нас всё сложно… И вообще, мой развалившийся брак и тогдашние планы никак не были связаны друг с другом!

– Ну, допустим. Только я истолковал это именно так.

– Видимо, плохо соображал спросонья, – не удержалась она от подколки.

– И ты совершенно не реагировала на мои намёки, словно не замечала того, что у меня к тебе особое отношение… – с досадой произнёс Андрис. – В лучшем случае улыбалась и говорила “спасибо”, в худшем – пропускала все мои комплименты мимо ушей. Я просто боялся сделать что-то более решительное, точнее – не видел в этом смысла! По-моему, единственный знак внимания от меня, которому ты действительно всегда искренне радуешься – это мармелад в шоколаде, – он усмехнулся. – Поэтому я и старался как можно чаще зазывать тебя на чай…

Аля закрыла глаза, чувствуя себя полной дурой. Неужели всё действительно так, как он говорит?!

– Само собой, если бы я был уверен, что у тебя никого нет, то усилил бы напор, – продолжил Андрис. – Но мне казалось, что ты… в отношениях. Слишком откровенно подкатывать к тебе было бы подло, но и отказаться от мыслей о тебе было невозможно.

В этот момент лирическая композиция закончилась, и из колонок грянула бодренькая попса. Стало ещё более шумно, тесно и бестолково, сотрудники компании энергично заскакали по танцполу, точно горные козлики.

Андрис и Аля остановились, растерянно глядя друг на друга. Им обоим оказалось мало танца, мало пьянящего ощущения близости их тел, мало объятий. Да и разговаривать, перекрикивая музыку, было неудобно…

Он привёл её в свой кабинет.

Свет в приёмной был погашен. Андрис достал ключи, немного повозился с замком в темноте и толкнул дверь, после чего посторонился, пропуская Алю вперёд. Она сделала несколько робких неуверенных шагов и остановилась. Здесь тоже было темно, но Андрис почему-то не стал включать освещение. Впрочем, большое панорамное окно открывало вид на ночной город и создавало естественную неяркую подсветку, придавая помещению таинственный и незнакомый вид.

Она услышала, как негромко повернулся в замке ключ: Андрис запер кабинет изнутри, словно напрочь отсекая их обоих от внешнего мира. Теперь они остались здесь только вдвоём… наедине. И что он, интересно знать, собирается сейчас делать? Трахнуть её прямо тут, на кожаном диванчике? Как он сказал – предпочитаю не слова, а поступки…

Её начало потряхивать от волнения. Чтобы успокоиться, Аля подошла к окну, пытаясь справиться со сбившимся дыханием и обуздать сумасшедшее сердце, прыгающее как теннисный мячик. Ей и хотелось, чтобы Андрис перешёл сейчас ту самую черту, и в то же время было неловко… Пожалуй, даже страшно. Но ведь само собой разумелось, что он привёл её к себе не для того, чтобы светски рассуждать о работе или погоде?!

Аля скорее догадалась, чем услышала, что он подошёл сзади, ощутила спиной его тепло, а затем почувствовала, как Андрис накрыл ладонями её плечи. Затылок опалило его горячим дыханием, что было ужасно щекотно и… ужасно приятно.

– Алечка… – прошептал он.

Поцеловал её в висок, затем за ухом, спустился по шее ниже, словно прокладывая невидимую дорожку из лёгких поцелуев. Немного сдвинул Алино платье с плеча вниз, поцеловал шелковистую кожу… Аля задрожала ещё сильнее, на этот раз от удовольствия. Он обхватил её руками, гладил, но не спешил поворачивать лицом к себе, чтобы перейти к тому самому, чего она так боялась и одновременно ждала. Однако он замечал – не мог не заметить! – чувствовал, видел, как реагирует Аля на его ласки, поглаживания и почти невесомые быстрые поцелуи.

– Вот я дурак… Я ведь всерьёз считал, что не интересую тебя как мужчина, – тихо сказал он.

– Это я дура… – самокритично отозвалась Аля. – Видимо, годы брака напрочь отбили у меня способность и желание видеть в мужчинах эти самые намёки на флирт. Я забилась в раковину как улитка и перестала реагировать на тайные сигналы, разучилась распознавать симпатию посторонних к собственной персоне…

– Да уж… – протянул он. – Чему ещё научили тебя узы брака?

Поколебавшись, она всё-таки призналась:

– Не выношу, когда меня ревнуют. Категорически. До трясучки и зубовного скрежета! Могу укусить.

– Буду иметь в виду… – улыбнулся он. – Хотя я вовсе не прочь, чтобы ты меня покусала.

Развернув её лицом к себе, Андрис провёл большим пальцем по губам, наклонился… Аля закрыла глаза, предвкушая долгожданный поцелуй…

…Но вдруг снаружи, из офиса, где продолжалось корпоративное веселье, оглушительно грохнуло многоголосое:

– Дед Мороз! Дед Мо-роз! Дед!!! Мо!!! Роз!!!

– Ах ты, чёрт, – прошипел Андрис, отстраняясь.

– В чём дело? – открыв глаза, пролепетала ошеломлённая Аля.

Андрис пошарил по стене, щёлкнул выключателем – и она тут же зажмурилась от яркого слепящего света. А когда привыкла – разглядела на стуле аккуратно сложенный костюм Деда Мороза и белоснежную накладную бороду.

– Что это? – лишившись опоры в виде надёжных и сильных мужских рук, Аля села – практически упала – на диван, потому что колени были совершенно ватными.

– Я сегодня должен исполнить роль дедушки Мороза, – немного виновато пояснил Андрис. – Чувствую себя идиотом, но уже пообещал, что ввяжусь в это… Надо раздать подарки всему офису. Твою ж мать, как это не вовремя! – поморщился он.

Между тем весёленькие коллеги продолжали скандировать дружным хором, призывая Деда Мороза. Восторга и энтузиазма у них в голосах было – что у детсадовцев на новогоднем утреннике!

– А подарки-то какие? – вздохнув, полюбопытствовала Аля и аккуратно расправила платье на коленях.

– Кружки, ёлочные шары и футболки с символикой компании… – рассеянно откликнулся он. – Да ничего особенного, просто милые новогодние сувениры. Настоящие подарки будут после праздников, когда я раздам вам всем премии.

В этот момент в дверь постучали. За ней послышался голос Ксюши:

– Андрис, открой, пожалуйста!

Они не делали ничего предосудительного – просто не успели, но Аля всё же вскочила с дивана, обняла себя за плечи и снова отвернулась к окну. Не хотелось встречаться глазами с секретаршей. Она вообще не знала, как теперь к ней относиться. Ведь получается, что как минимум половина из того, что она наболтала Але по поводу Андриса – враньё?..

– Ксюша, я сейчас приду, – хмуро и отрывисто бросил Андрис, открыв дверь, но не позволяя секретарше войти внутрь. – Потяни немного время, скажи, что дед Мороз застрял в сугробе, но уже скоро примчится…

– Да я не за этим, – отмахнулась она озабоченно. – Извини, конечно, что отвлекаю, но ты трубку не берёшь, а у нас ЧП!

– Что случилось? – нахмурился Андрис.

Дальше всё закрутилось-завертелось без Алиного участия: она скромно сидела на диванчике в кабинете Андриса и лишь наблюдала за суматохой со стороны.

Оказалось, что в палаточном лагере на берегу Байкала, куда на днях была отправлена группа от компании “УДИВЛЯЙ-ТУР”, случилось непредвиденное и страшное: не выдержав веса выпавшего за сутки снега, одна из палаток сложилась вместе с печкой, и крыша упала прямо на спящих туристов. Дым заполнил палатку, и пока испуганные и растерянные спросонья люди приходили в себя, пока звали на помощь и пытались самостоятельно спастись, кое-кто успел получить ожоги органов дыхания и отравиться угарным газом.

Естественно, пострадавшим была немедленно оказана медицинская помощь, пару человек с удушьем пришлось срочно госпитализировать, а в лагере между тем поднялась настоящая паника: остальные туристы требовали у организаторов тура немедленно вернуть им деньги и досрочно отправить обратно домой.

За устройство палаточного лагеря отвечала местная турфирма, с которой компания “УДИВЛЯЙ-ТУР” заключила контракт на зимний сезон, но, разумеется, все первоначальные шишки полетели именно в Петухова и его детище – ведь за помощью в организации этого новогоднего путешествия туристы обращались именно в московский офис.

– Требуем телефон вашего директора! – вопили разгневанные клиенты. – Мы ему сейчас устроим весёленькую жизнь за то, что он нас чуть не угробил!

Под горячую руку попали даже ни в чём не повинные гиды и проводники – в то время как те, кто на самом деле нёс ответственность за произошедшее, просто затаились и ждали, что будет. Рыльца у них были в пушку, да они и сами понимали – снегопад снегопадом, а элементарные правила безопасности, которые необходимо было соблюсти при заселении в палатку, никому толком не разъяснили, да и палатки, как выяснилось впоследствии, оказались старыми, ненадёжными.

В общем, как ни крути, а Петухову нужно было срочно вылетать на место происшествия, чтобы разобраться с принимающей стороной, лично угомонить разбушевавшихся туристов и встретиться с пострадавшими и их семьями. Также, вероятно, предстояли долгие разбирательства, кто прав, а кто виноват, и выплата компенсаций.

Настроение всему офису решили не портить – празднование продолжалось, в то время как Ксюша уже деловито бронировала для Андриса билет на ближайший рейс до Иркутска, а сам он пытался дозвониться до своего юриста, чтобы получить предварительную консультацию и заодно выяснить, сможет ли он тоже приехать на Байкал – в любом случае понадобилась бы его профессиональная помощь. Про Алю, кажется, все забыли… Она всё понимала – у людей случилось несчастье, Андрису лично и компании в целом грозили серьёзные неприятности как минимум в плане репутации, не говоря уж о финансовых убытках. И всё-таки было обидно до слёз!

– До твоего рейса два часа, – заботливо сообщила Ксюша Андрису. – Успеешь метнуться домой за вещами?

– Да ну, какие вещи… – он махнул рукой; лицо его было сосредоточенным и одновременно расстроенным. – Если что-то срочно понадобится, на месте куплю. Сейчас не до этого.

– Но ты же не знаешь, сколько там пробудешь!

– Надеюсь, что недолго, – вздохнул он.

– Если хочешь, оставь мне ключи от квартиры, – невинным голоском предложила Ксюша. – Я знаю, где у тебя что лежит, могу поехать и собрать тебе сумку с самым необходимым, а завтра с юристом её передам.

Алю аж передёрнуло от этой явной демонстрации близости и доверительности их отношений. Андрис, похоже, тоже смутился.

– Ну, это уже лишнее, – пробормотал он.

На Алю он всё-таки обратил внимание – перед самым выходом из офиса. Подошёл к дивану, на котором она так и сидела, опустился рядом, взял её руки в свои…

– Алечка, прости ради бога, что так получилось, – выдохнул он в раскаянии. – Я действительно не могу отменить эту поездку, там необходимо моё присутствие.

– Я всё понимаю, – кивнула она, стараясь не смотреть в сторону секретарши, которая крутилась неподалёку и явно грела уши. – Конечно нужно лететь, успокоить людей…

– Прости, что так получилось, – повторил он с отчаянием, вкладывая в эти слова всю силу и глубину своего сожаления. – У нас с тобой будет ещё много времени. Я обещаю!

– Ловлю на слове, – слабо улыбнулась она.

Андрис взял её лицо в ладони, несколько секунд вглядывался в глаза, затем потянулся, чтобы поцеловать, но Аля ловко увернулась, и его губы всего лишь скользнули по щеке. Да, она мечтала об этом, но… не сейчас! Не в присутствии Ксюши, хотя, конечно, это доставило бы Але определённое моральное удовлетворение. Просто она не хотела, чтобы их долгожданный первый поцелуй состоялся при свидетелях.

Кажется, он сумел многое прочитать по её лицу. Усмехнулся, погладил по щеке и снова твёрдо произнёс:

– У нас с тобой всё впереди.