ЧАСТЬ II

Байкал, конец января

Аля не знала, сколько просидела вот так – забившись в выемку между скалами и свернувшись клубочком.

Поначалу ей было дико страшно и ужасно холодно. На смену ознобу пришла невыносимая ломота в мышцах – казалось, от боли плачет каждая клеточка её тела. Потом Алю затрясло в буквальном смысле – это даже нельзя было назвать дрожью, её колотило как в лихорадке, аж зубы клацали друг о друга.

Затем чувство отчаяния, холода и голода незаметно отступили. Ноги сначала занемели, а потом их начало покалывать тысячами раскалённых иголок, но Але было всё равно. Ею овладело какое-то странное смирение, смешанное с сонливостью и безразличием к тому, что произойдёт с нею дальше. Даже умирать было уже не так страшно, Аля думала об этой перспективе с покорным принятием.

Оказывается, смерть – это всего лишь сон. И веки так приятно тяжелеют… и голова так и клонится к мягкой подушке, чтобы утонуть в ней… Впрочем, подушки у неё здесь не было, но Аля об этом совершенно забыла. Она вообще уже плохо понимала, что происходит, не различая, где явь, а где бред. Оставалось только порадоваться тому, что она сейчас заснёт – и всё это закончится навсегда. Ну и что, что навсегда! Главное – она наконец-то отдохнёт. Апатия и невыразимая усталость навалились на неё, заставляя еле-еле шевелиться, Аля чувствовала себя неповоротливой тюленихой. Машинально сунув руку в карман, она нащупала телефон, достала его, сфокусировала взгляд на экране, но так и не поняла, сколько сейчас времени. Ночь? Утро?.. Кажется, она совершенно отупела… Спать, спать, спать… Как же это здорово – заснуть, когда мечтаешь об этом!

Спать…

Из сна её выдернул негромкий шёпот Андриса:

“Аля, Алечка… проснись!”

Увидев любимое лицо, она слабо улыбнулась бледными губами и потянулась вперёд, чтобы коснуться его, однако её пальцы встретились с пустотой. Вздрогнув, она открыла глаза с коротким испуганными вскриком – и лицо Андриса в то же мгновение исчезло. Рядом с Алей никого не было. Он просто ей приснился…

Однако этого было достаточно для того, чтобы Аля ужаснулась тому, что с ней происходит. Да что же она такое творит?! Помирать собралась? Сдохнуть во цвете лет? “Не спи – замёрзнешь!” – это правило знали даже дети, а она… она…

Злость на себя придала и сил, и энергии.

Аля заставила себя подняться и принялась энергично выполнять какие-то упражнения, которые первыми пришли ей на ум. Приседания, прыжки, наклоны вперёд и в стороны, два притопа – три прихлопа… Она и подпевала бы себе для пущей храбрости, но выяснилось, что вместо нормальных человеческих звуков из её горла вырывается какой-то странный то ли писк, то ли хрип.

Тем временем оказалось, что метель стихла – так же внезапно, как началась. Чистое небо было буквально усыпано звёздами и напоминало прекрасный волшебный шатёр, накрывший всю планету. Аля как никогда остро осознала, что является всего лишь крошечной песчинкой, точнее – снежинкой в этой огромной Вселенной. Дунешь – и улетит… Чувство собственного одиночества кольнуло куда-то под рёбра, снова стало до слёз жалко себя…

Поколебавшись, Аля решила продолжить путь. Было очень страшно брести в никуда в этой кромешной тьме, но уснуть и замёрзнуть здесь было бы ещё страшнее.

В конце концов, есть люди, которые её любят и ждут. Она не может их так подвести.

Чтобы бодрее шагалось, Аля принялась мечтать о разнообразных приятных вещах, ожидающих её в лагере – с условием, конечно, что её всё-таки найдут и спасут.

Ну, тёплое одеяло и печка – банальность… А вот баня! Настоящая баня из кедра с подогреваемой купелью! Аля пока не успела испытать это на себе, но местные гарантировали, что подобного кайфа она точно никогда не забудет. А ещё – огромная порция пельменей с обжигающим душистым бульоном и горячий чай с мёдом и местными травами! Господи, сколько в этом мире восхитительного и прекрасного, для кого-то – мелочь и пустяк, а для неё на данный момент – практически смысл жизни.

Но самыми сладкими были мечты об объятиях Андриса. Он должен был прилететь завтра с туристической группой, и если для Али всё сложится не по плохому, а по благополучному сценарию, то эта мечта вполне может осуществиться!

Смешно, после того памятного новогоднего корпоратива прошёл уже целый месяц, а им с Андрисом так до сих пор и не удалось толком побыть наедине: всё время что-то мешало, отвлекало, разводило их в разные стороны.

“Мне порой кажется, что нашу с ним пару кто-то сглазил или проклял, – в сердцах посетовала она как-то в разговоре с Лялей. – Я, конечно, не слишком-то верю в подобную чушь, но… это уже не смешно, правда! Иногда даже сомневаться начинаю – а есть ли в принципе мы с ним? Или я всё это себе придумала, он – сам по себе, а я – сама по себе? Ну мне же не шестнадцать лет, в конце концов, чтобы довольствоваться перепиской в мессенджерах или телефонными разговорами, я хочу нормальных человеческих отношений…”

“Всё ещё будет, – Ляля улыбнулась. – Видимо, это просто проверка на прочность и испытание ваших чувств”.

“Да что я – трактор, чтобы меня испытывать?” – перефразируя знаменитую фразу из фильма “Девчата”, с досадой произнесла Аля.

Нет, ей давно уже не хватало платонических отношений, нежных слов, взглядов и улыбок – хотелось прикосновений, реального тепла, поцелуев, объятий… и секса, между прочим. Кто считает, что для женщин его отсутствие не так мучительно, как для мужчин, глубоко заблуждается! Аля видела такие сны с собой и Андрисом в главных ролях, что даже просыпалась наутро с пылающими от смущения щеками. А в реальности (скажи кому – засмеют!) они ещё даже ни разу не поцеловались…

Неприятность с туристами удалось кое-как замять, дело не получило широкой огласки. Пострадавшим быстро выплатили солидную компенсацию, всем остальным были до копеечки возвращены деньги за тур. Слава богу, никто не умер и не пострадал слишком серьёзно, так что можно было считать, что обошлись малой кровью. Правда, кто-то оставил-таки пару анонимных отзывов на сайте компании, брызжа ядовитой слюной, но на предложение администратора связаться с офисом, чтобы лично обсудить конкретные, а не пространные претензии, ответа предсказуемо не последовало.

Договор с недобросовестными партнёрами пришлось разорвать досрочно. “Партнёр – это тот, кто сидит с тобой в одной лодке, а не тот, кто при малейшей опасности пытается вытолкнуть тебя за борт и утопить, чтобы спасти собственную шкуру”, – сказал Андрис.

Нужны были новые союзники из местного населения – и как можно быстрее. Андрису не хотелось отказывать клиентам и отменять зимние туры, многие из которых бронировались ещё за полгода. Главной фишкой таких туров был кемпинг не на побережье, а прямо на льду Байкала, в юрт-лагере. В декабре и начале января лёд был ещё не слишком надёжен, поэтому туры стартовали с конца января и продолжались до марта.

Когда Аля впервые услышала о таком лагере, то лишь недоверчиво покачала головой: какому дураку добровольно захочется жить посреди озера, зная, что внизу, под коркой льда – километр воды? Как оказалось, в дураках недостатка не было.

Компания “УДИВЛЯЙ-ТУР” довольно скоро подписала контракт с новой фирмой, которая обязалась предоставить для ледяного кемпинга комфортабельные и надёжные юрты из самых качественных материалов, отапливаемые безопасными печками.

Андрис с головой ушёл в подбор персонала и лично участвовал в обустройстве лагеря. В те дни он буквально жил в самолётах, летая из Москвы в Иркутск и обратно, почти не ел, похудел, осунулся, под глазами залегли тёмные круги. Аля видела его мельком, урывками, но старалась не роптать, понимая, как много для него это значит. Она знала, что когда в лагерь на льду заселится первая группа туристов, Андрис будет торчать там всё время, контролируя каждую мелочь, чтобы больше не вышло никаких досадных накладок и несчастных случаев. А это значит, она не будет видеть его неделями…

И в это же самое время Андрису в голову пришла гениальная, как ему казалось, мысль – взять Алю с собой поработать на Байкале!

Поначалу она восприняла это как блажь.

Нет, конечно, ей хотелось быть вместе с Андрисом, ужасно хотелось, до дрожи, до головокружения, но… где она – и где Байкал?! Аля не только ни разу не бывала в тех краях – а вообще ничего толком не знала об этом озере. Андрис же предлагал ей, ни много ни мало, работу гида!

– Ты способная, – подмигнул он во время видеозвонка (столь заманчивое предложение было сделано Але по телефону). – Схватываешь всё на лету, быстро учишься, у тебя богатое воображение и бездна артистизма. Почитаешь историю края, ознакомишься с местными легендами и преданиями… Тебя же привлекает всё мистическое, таинственное и необычное, а Байкал славится своими загадками. Одни тамошние шаманы чего стоят!

Аля долго колебалась, не желая соглашаться на явную авантюру, и предпринимала слабые попытки сопротивления.

– Во-первых, я боюсь жить на льду, – призналась она. – А вдруг он провалится под нами и мы все утонем?!

– Не волнуйся, будут соблюдены все нормы безопасности. Никто никуда не провалится, там толщина льда – около полутора метров! А красота какая, Алечка, ты просто не представляешь…

– Во-вторых, я не смогу без горячей воды и… туалета.

– В лагере всё есть: и биотуалеты, и душевые, и даже традиционная русская баня.

– Но жить в палатках… – тоскливо вздохнула она. – Я привыкла к комфорту и теплу.

– Спокойствие, только спокойствие, моя радость! – усмехнулся он. – Это не обычные туристические брезентовые палатки. За основу взята бурятская войлочная юрта, очень тёплая, к тому же оборудованная безопасной печью. А ещё в каждой юрте есть одеяла, подушки, коврики… в общем, точно не замёрзнешь!

Чёрт возьми, он так красочно и убедительно всё это расписывал, что Аля почувствовала приятное волнение. А может, и в самом деле – отбросить предубеждения, махнуть рукой на страхи и рвануть на Байкал, а?! Зато будет что вспомнить…

– Обещаю, – добавил он, словно почувствовав её слабину, – если тебе там категорически не понравится, ты в любой момент можешь вернуться в Москву и продолжать заниматься привычной работой. Честное слово!

Это был вызов самой себе: сможет ли она? Справится ли? Способна ли?

– Ну и потом, – невинным голосом выложил Андрис последний козырь, – мы с тобой, наконец, будем проводить больше времени друг с другом…

Это всё и решило.

И вот теперь Аля брела по льду, стараясь удержаться на скользящих и разъезжающихся ногах, но то и дело падала. Она морщилась от боли, снова и снова последними словами проклиная себя за то, что выперлась на эту прогулку. Господи, и почему она такая идиотка, а?! Почему её в принципе отпустили?! И ведь никто даже не рявкнул: “Сиди где сидишь, дура!”

Скованный льдом Байкал, такой величественный и красивый днём, ночью выглядел по-настоящему зловеще. Але казалось, что невидимые глаза наблюдают за ней из-подо льда, следят за каждым её шагом, контролируют малейшие движения, ведут её.

Сейчас, когда ветер стих, снова можно было услышать, как озеро дышит. Это была полноценная мелодия – симфония царства льда и воды, исполненная на необычных инструментах. Глубинные взрывы, скрип трещин, которые молниями ветвились из-под ног при каждом шаге, треск ломающегося где-то вдали льда…

Неожиданно Але почудился странный инородный звук в этой мелодии – очень тихий, отдалённый, но всё же довольно ясно различимый: как будто кто-то беспрерывно стучал в… бубен? Впрочем, она могла и перепутать – звук всё-таки был слишком слабым. Возможно, просто слуховая галлюцинация из-за нервного перенапряжения… ну а что, если там действительно есть люди? Конечно, бить в бубен посреди ночи на озере не придёт в голову ни одному нормальному человеку, но… это же всё равно человек! Живой человек! Вполне вероятно, он поможет Але вернуться в лагерь.

Со дна души взметнулся безумный вихрь отчаянной надежды. Однако Аля не позволила себе слишком уж радоваться, чтобы разочарование затем не оказалось чересчур велико.

Тяжело вздохнув, она поглубже засунула руки в карманы, вжала голову в плечи и заспешила в ту сторону, откуда доносился звук бубна. Странно: он не становился ни тише, ни громче, словно был повсюду вокруг неё, смешался с самим воздухом. Аля уже совсем было засомневалась, не сошла ли она с ума – может, это никакой не бубен, а просто звон у неё в ушах. Однако некоторое время спустя ей послышался ещё один живой, на этот раз совершенно точно реальный звук – собачий лай.

А ещё через несколько мгновений глаза различили мерцание далёких огоньков впереди, и Аля сообразила, что выбралась к берегу.

О том, что она достигла не большой земли, а всего лишь острова, Аля догадалась чуть позже. Впрочем, это казалось уже неважным – на острове тоже жили люди, там находился посёлок, и попросить о помощи было вполне реально.

Тем более, как выяснилось, поселковые также получили информацию о пропаже женщины из ледового лагеря и были предупреждены, что она может объявиться здесь. Не успела Аля доковылять до первого попавшегося дома и постучать, как её тут же узнали, заохали, засуетились, а затем немедленно втащили в тепло и сразу же сунули в руку кружку с горячим чаем, словно держали наготове. Аля жадно приникла к ней губами, блаженно закрыла глаза, втянула носом аромат сибирских трав и чуть не застонала от удовольствия – сбылось то, о чём она так отчаянно мечтала всего пару часов назад.

– Ну и взбаламутила ты нас, девонька, – покачал головой хозяин дома. – Всех на уши подняла! Ещё и геолокацию на телефоне отключила… Поисковый отряд с ног сбился.

– Я не отключала, – прохрипела Аля. – Видимо, оно само… Просто батарейка садилась и мобильник ушёл в режим экономии энергии.

Она всё никак не могла согреться и торопливыми глотками отхлёбывала обжигающий чай, одновременно грея руки о чашку. Её снова начало неудержимо клонить в сон, тело практически звенело от усталости, мышцы мучительно ныли, однако попросить хозяев о том, чтобы ей просто дали прикорнуть где-нибудь в укромном уголке и оставили в покое до утра, было бы крайне невежливо. Но неужели же они не видели, что ей сейчас было не до разговоров?..

Впрочем, за ней скоро пришли: требовательный и громкий стук в дверь заставил всех вздрогнуть.

С огромным изумлением Аля узнала в гостье Анжелику – повара из их лагеря.

– Ну слава тебе, господи! – воскликнула та, всплеснув руками. – Нашлась пропажа! В лагерь уже сообщили, что ты жива… и вроде бы, цела и невредима? – окинув Алю цепким взглядом, уточнила она.

Аля не помнила, чтобы они успели перейти на “ты”, но в принципе её сейчас это не особо заботило. Так и в самом деле даже проще…

– Цела, только замёрзла немного, – утвердительно кивнула хозяйка. – А в целом ничего страшного, отделалась лёгким испугом. Хорошо, что выбралась к посёлку в конце концов…

– Я бубен услышала, – пояснила Аля, откашлявшись. – Кто-то стучал в него неподалёку… На этот звук и шла. На острове есть шаманы?

Хозяева и Анжелика переглянулись.

– Ну, шаманы… они тут везде есть, – туманно отозвалась повариха, – но только сегодня ночью в бубен никто не стучал. Всё было тихо, – она пожала плечами.

– Да нет же, я это очень ясно слышала! – возразила Аля. – Именно бубен и помог мне выйти к человеческому жилью.

– Показалось, – хозяйка поджала губы. – Устала, перенервничала… с каждым может случиться, – она протянула руку и приложила ладонь к Алиному лбу, точно проверяя, нет ли у неё жара. – Точно показалось!

– Ладно, – спохватилась тем временем Анжелика. – Теперь тебе надо ко мне, а завтра утром нас вместе заберут в лагерь. Я договорилась.

– Куда – к тебе? – боязливо уточнила Аля, тоже переходя на “ты”.

Мысль о том, что сейчас снова придётся вставать, куда-то идти, отвечать на какие-то вопросы, вогнала её в панический ужас.

– Я же местная, – улыбнулась та. – Живу через два дома. У меня заночуешь…

Ну, если через два дома… Аля с готовностью встала, чтобы идти вслед за Анжеликой, но с изумлением почувствовала, что ноги подкашиваются, а саму её ведёт куда-то в сторону. Она слабо ахнула – но, к счастью, её вовремя успели подхватить под руки с обеих сторон.

– Ну куда ты подорвалась, бедолага! – хозяйка прищёлкнула языком. – После такого стресса и переохлаждения, слабенькая, измученная… Тебя вон мужики сейчас живо на санках довезут.

– На санках? – справляясь с головокружением, переспросила Аля – она не каталась на санках как минимум лет двадцать. – Да ладно, к чему утруждаться… Сама дойду, я же не какая-то немощная… тут ведь недалеко?

– Ага, “сама”, дошла уже, – передразнила её Анжелика. – Ой, сиди и не спорь, ладно? Сами всё сделаем. Не беспокойся, одеялом тебя накроем, в сани усадим и доставим в лучшем виде! А дома накормим, напоим и спать уложим. Твой начальник приказал глаз с тебя не спускать!

– Мой начальник?.. – заторможенно переспросила Аля.

– Ну да, из Москвы. Петухов который. Он нам всем такой разнос по телефону устроил за то, что мы тебя одну отпустили! Рвал и метал, только клочки по закоулочкам летели, – глаза у Анжелики смеялись, и непонятно было, шутит она или говорит всерьёз.

– Вам-то за что разнос… Я сама во всём виновата, – пробормотала Аля, крайне смущённая – теперь было неловко ещё и перед Андрисом за то, что заставила его волноваться.

– Ну, это уж ты сама завтра будешь ему объяснять, когда он прилетит.

Единственный посёлок, расположенный на острове, пользовался у туристов огромной популярностью. Здесь было множество мини-отелей, гостевых домиков и даже роскошных коттеджей с видом на Байкал, сдававшихся внаём в высокий сезон: для многих местных жителей туризм был главным источником дохода.

Был в посёлке и так называемый элитный район – частный сектор на берегу озера возле живописного соснового бора, Аля видела фотографии в интернете. Он радовал глаз прекрасными усадьбами в старинном русском стиле: деревянные ставни, наличники, дивные резные фасады…

Дом поварихи, в который привезли Алю, явно не относился к их числу.

Это был старый, по-настоящему старый деревянный домишко, который, казалось, кряхтел от ветхости и дряхлости как столетний дед. Скрипели половицы и двери, потрескивали стены, что-то недовольно бормотала крыша…

– Ну, располагайся, – гостеприимно предложила Анжелика, пока Аля, пытаясь привыкнуть к полутьме, растерянно оглядывалась по сторонам. – Как говорится, чем богаты – тем и рады… Сейчас ужинать будем, голодная небось – ты же из лагеря ещё засветло ушла.

– Не стоит беспокоиться… – начало было Аля, хотя при мысли о еде желудок отозвался спазмом – таким болезненным, что она чуть не согнулась пополам.

Анжелика вытаращила глаза:

– Ты мне это брось: “Не стоит беспокоиться!” Что ещё за церемонии? Не надо тут демонстрировать ваши… московские штучки и реверансы. Тебе срочно нужно пожрать чего-нибудь сытного и горячего. А перед сном я разотру тебя специальной мазью из трав – если простуда всё-таки зацепила, то после этого очень быстро отпустит.

– Спасибо…

– По-хорошему тебе сейчас банька не помешала бы, – вздохнула Анжелика с сожалением, – да только неудобно возиться и топить в темноте… Трудно без мужика в доме.

– Ты одна живёшь? – уточнила Аля.

– Ага, как же… У меня трое спиногрызов, – усмехнулась повариха. – Старшая – Кристина, ей уже шестнадцать, совсем взрослая девица. Потом сын, Димка… и младшая – Ирочка. Ей всего пять. Да только спят они уже давно, старшим рано в школу вставать, а малявке в сад. Утром познакомитесь.

Теперь понятно стало, почему Анжелика не включила основное освещение и разговаривала вполголоса – чтобы не потревожить детей, поскольку в доме была всего одна, хоть и просторная, комната.

Когда глаза совсем привыкли к тусклому свету настольной лампы, Аля разглядела, что на раскладушке возле печки спит мальчишка-подросток, а на большой широкой кровати раскинулись две девочки-сестрёнки.

– Красивые у тебя дети, и все такие разные… А где их отец? Твой муж? – осторожно поинтересовалась Аля.

– Мужа у меня отродясь не водилось! – пренебрежительно фыркнула Анжелика, заботливо поправляя подушку под головой младшей дочери, а затем погладила девочку по разметавшимся белокурым волосам. – А дети потому и разные, что от разных отцов…

– О, – только и сказала Аля, не зная, как тут положено реагировать.

Впрочем, саму Анжелику, похоже, решительно невозможно было ничем смутить.

– Старшая у меня от москвича, – охотно пояснила она. – Младшенькая – от питерского еврея. А Димка от армянина – смотри, какой красавчик получился! Одноклассницы уже сейчас за ним толпами бегают, то ли ещё будет… – добавила она горделиво.

– А чем ты зарабатываешь на жизнь? Готовкой для туристов? – полюбопытствовала Аля, понимая, что одной тянуть на себе троих детей не так-то легко.

– Ну, это всего лишь один из способов заработка. А вообще-то я половине посёлка наращиваю ресницы и делаю ногти. Кстати, не хочешь записаться на ноготочки? У меня со следующей недели время есть. Могу ссылку на инсту кинуть, посмотришь образцы и примеры работ.

Аля ошеломлённо захлопала своими банально-натуральными, а не наращёнными, ресницами, ожидая услышать что угодно – но только не это. Такое вот столкновение двух миров: мира девятнадцатого и двадцать первого веков. Инстаграм и “ноготочки” против ежедневной колки дров для растапливания печи в плохо утеплённом доме…

Тем временем Анжелика споро накрыла на стол.

Разогрела мясной суп, налила его для гостьи в глубокую миску, нарезала хлеб, добавила щедрую порцию жареной рыбы. Аля боялась, что она в жизни столько не съест, но всё оказалось таким вкусным, что она живо уплела угощение, только и успевая нахваливать кулинарные способности хозяйки и даже чувствуя неловкость за то, что оказалась такой обжорой.

Сама Анжелика почти не ела, хоть и сидела за столом вместе с Алей. Она понемножку цедила ароматный чай из кружки, продолжая охотно чесать языком – несмотря на то, что то и дело зевала.

– А у тебя с этим кучерявеньким – ну, с вашим начальником – шуры-муры, что ли?

Аля смутилась.

– Откуда ты знаешь, что он… кучерявенький?

– Здрасьте, – усмехнулась Анжелика, – он же меня лично на работу в лагерь нанимал на весь сезон. Хорош, – мечтательно вздохнула она, – я бы и сама не устояла.

– Так чего ж устояла? – в тон откликнулась Аля, перенимая её шутливо-ироничную манеру.

– Так ведь не предлагал! – захохотала Анжелика, демонстрируя крепкие белые зубы.

Она вообще была красавицей, Аля понимала, почему повариха не испытывала недостатка в кавалерах.

– Но ты тему-то не переводи, – уличила Анжелика гостью. – Что у вас с ним? Ведь точно что-то есть!

– Да с чего ты взяла?

– Ой, а то не видно, что он по тебе сохнет… Как узнал, что ты пропала, такую панику развёл. Требовал даже вертолёты поднять в воздух, только чтобы тебя поскорее нашли. А что тут найдёшь – ночью, да посреди снежного бурана?!

– Ну, я у него работаю. Понятно, что он волновался, – ответила Аля уклончиво.

– Ой, брось! За подчинённых так не волнуются, там было слишком много личного, у меня на эти дела глаз намётан… Только не понимаю, зачем он тебя одну сюда отпустил, – добавила Анжелика. – Чтобы ты нашла приключений на свою задницу?

– Да я сама дура, сама и виновата во всём, – самокритично признала Аля. – Мне вообще нельзя было самовольничать. Я должна была просто освоиться в лагере и завтра встретить группу туристов, чтобы не бегать затем с вытаращенными глазами и не спрашивать, что, где, почему, зачем и как. Андрис, видимо, не ожидал, что я захочу погулять… – краска стыда в очередной раз обожгла щёки.

– Андрис, – повторила Анжелика задумчиво, точно пробуя имя на вкус. – Красиво. Латыш, литовец?

– Латыш наполовину. Отец русский.

– Ох, люблю смешение кровей. Огонь! – повариха мечтательно потянулась. – В постели, наверное, тоже затейник?

– Я пока… не проверяла, – выдавила Аля и поспешно перевела тему. – Кстати, я ведь хотела сказать тебе “спасибо”.

– Так вроде говорила уже, – удивилась Анжелика. – Или ты за что другое?

– За то, что не стала меня стыдить и упрекать. За то, что не сказала: “Я же предупреждала!” Имею в виду… ну, ты же с самого начала была против моей самостоятельной прогулки за пределы лагеря. А я не послушалась. Слишком самоуверенно и глупо себя повела…

– Ладно, проехали, – примирительно произнесла Анжелика и снова протяжно зевнула. – Чего уж теперь-то…

Затем хозяйка расстелила постель для них обеих.

– Не возражаешь, если вместе ляжем? – спросила она, усмехнувшись. – Кровать большая, поместимся, не боись, я вроде не жирная, да и ты тоже…

– Конечно-конечно, – закивала Аля.

Перед сном Анжелика действительно растёрла Алю едкой пахучей мазью, от которой тут же начали гореть кожа на груди, спине и пояснице.

– Жжёт? До нутра пробирает? Значит, кровь побежала, значит – хорошо! – довольно констатировала хозяйка.

Некоторое время они лежали молча, прислушивались к тишине. Уже наступило утро – пятый час, но при этом всё ещё было совершенно темно. Снаружи – где-то вдали – лениво перебрёхивались собаки.

Аля решилась спросить о том, что давно её мучило.

– А почему, когда я сказала, что слышала бубен, вы все так странно отреагировали?

– Померещилось тебе, – ответила повариха неохотно, после паузы.

– Ну я же вижу, что ты что-то знаешь! – упрямо возразила Аля. – Это какая-то запретная тема?

– В наших краях иногда случается, – помедлив, откликнулась Анжелика, – что люди слышат звуки шаманского бубна. Но только никто того шамана не видел. Звук никогда не приближается, он всегда слышен издали… и как будто отовсюду.

– Именно так и у меня было! – с жаром подтвердила Аля.

– Говорят, кому-то этот бубен пророчит счастье, кому-то беду. А вообще… лучше не будить лихо, пока оно тихо. Существует много духов – как злых, так и добрых. Если тебе духи один раз помогли – хорошо. Но специально не нарывайся и не ищи с ними встречи. Кто знает, какой именно дух в следующий раз вырвется наружу…

Але странно было слышать, что взрослая современная женщина на полном серьёзе рассуждает о добрых и злых духах, но она промолчала, чтобы не обидеть хозяйку своими сомнениями. Впрочем, Анжелика уже и сама заговорила о другом.

– Подружка твоя вертлявая мне не понравилась.

– Какая? – не сообразила Аля поначалу.

– Ну, ваша же, московская… которая в лагере осталась.

– Ленка?

– Точно. Глаза у неё противные. Хитрые и какие-то… недобрые, завистливые.

Аля и сама не знала, правильно ли поступила, сосватав Кудрявцевой эту работу. Они не общались с Ленкой несколько месяцев, а затем бывшая подруга сама вышла на связь и попросила помочь.

– Ладно, – неопределённо отозвалась она, не желая сейчас обсуждать эту тему, – давай спать. Вставать уже скоро…

Однако поспать им так и не удалось.

Вскоре со двора послышался шум мотора, собаки принялись лаять громче и яростнее, а в дверь громко и настойчиво забарабанили – похоже, кулаком.

– И кого черти принесли в такое время? – Анжелика, уже успевшая задремать, быстро приподнялась на кровати и недовольно нахмурилась. – Ни минуты покоя, ну и ночка выдалась…

В голосе хозяйки слышалось явное беспокойство – она храбрилась и ворчала себе под нос, но всё же видно было, что ей определённо не по себе.

Аля тоже напряглась, почувствовав её тревогу. На улице было темно – хоть глаз выколи, а в доме две беззащитные женщины и три ребёнка, которые в случае чего даже постоять за себя не смогут…

– Лежи, не вставай, я сама проверю, – строго предупредила Анжелика.

Аля испуганно затихла.

– Кто там? – добравшись до двери, но пока не спеша открывать, спросила хозяйка.

– Простите ради бога за беспокойство, – приглушённо раздалось с той стороны. – Здесь живёт Анжелика Доронина?

Але показалось, что она сходит с ума. Голос… она моментально узнала его, но ведь это не могло быть правдой, обладатель этого голоса должен был сейчас находиться за несколько тысяч километров отсюда!

Она кубарем скатилась с кровати и кинулась к Анжелике.

– Ну, допустим, – тем временем сварливо отозвалась та, продолжая диалог через дверь. – А вы-то кто и что вам от меня понадобилось?

– Это Андрис! – зашипела Аля ей в ухо. – Наш директор! Тот самый!..

– Меня зовут Андрис Петухов, – подтвердили тем временем по ту сторону двери. – Мне сообщили, что сотрудница нашей компании сейчас находится у вас в доме…

Хмыкнув и заметно расслабившись, Анжелика щёлкнула замком, впуская незваного гостя.

– А вот и московское начальство пожаловало! – торжественно провозгласила она, отвесив Петухову шутливый полупоклон. – Гражданин начальник, я, конечно, не знаю, как там у вас в Москве, а у нас здесь всё по-простому: в это время суток нормальные люди спят, потому что ходить по гостям как-то… не принято.

– Извините меня, пожалуйста, – произнёс “гражданин начальник”, глядя мимо Анжелики на Алю, прячущуюся за её спиной; его глаза полыхнули сначала непритворной радостью, затем – гневом.

Аля куталась в тёплую шаль, выданную хозяйкой, и, вжав голову в плечи, со страхом ждала неминуемого разноса.

– Так, – спохватилась Анжелика, – ну-ка давайте в комнату, чего торчать в дверях? Мороза напустили…

Андрис, всё так же не отрывая взгляда от Али, сделал шаг вперёд, затем ещё один. Аля невольно попятилась, отступая – но он уже настиг её, в долю секунды преодолев расстояние между ними.

– Я всё объясню… – пискнула было она изменившимся от страха голосом, но Андрис не дал ей договорить: он просто схватил её за плечи и рывком прижал к себе – резко, сильно, почти болезненно, лишая возможности сделать нормальный вдох, так что она лишь сдавленно ахнула.

– Алька… Алечка… – уткнувшись лицом ей в волосы, глухо пробормотал он. – Как же ты меня напугала, дурочка моя…

– Вы её задушите сейчас, – кротко сообщила Анжелика, держась чуть поодаль, но наблюдая за представлением с живейшим любопытством.

И только после этого Андрис наконец опомнился. Он ослабил хватку, шумно выдохнул, чуть отстранился, вглядываясь в Алино лицо, словно желая убедиться, что с ней действительно всё в порядке, а затем набрал в лёгкие новую порцию воздуха и гаркнул:

– Какого хрена?!!

Аля даже не успела придумать достойный ответ – вмешалась Анжелика.

– Э, так не пойдёт, начальник, – по-свойски бесцеремонно заявила она, похоже, совершенно не опасаясь монаршего гнева. – Во-первых, девчонка и так страху натерпелась, намёрзлась, а вы её с ходу ещё больше пугаете… нельзя так. А во-вторых, нечего тут орать, у меня дети спят, между прочим. Да и вообще кричать на женщину – распоследнее дело.

– Простите меня, – Андрис машинально потёр шрам над бровью и обвёл растерянным взглядом полутёмную комнату. – Я, кажется, совсем потерял голову… и про детей ничего не знал. Собирайся, – кивнул он Але, – мы уезжаем.

– Куда? – робко спросила она.

– Да что вы её с места срываете, дёргаете туда-сюда, дайте человеку в себя прийти! – возмутилась хозяйка. – Ей сейчас покой нужен и крепкий сон.

– А кроме сна и покоя, возможно, Але потребуются ещё осмотр и помощь врача, – отозвался Андрис. – Поэтому пока я отвезу её в гостиницу, чтобы не злоупотреблять вашим гостеприимством, а там видно будет… оставить её здесь или отправить обратно в Москву.

– Со мной всё в полном порядке! – протестующе воскликнула Аля. – Мне не нужен врач! И… и в Москву я возвращаться не хочу. Я готова работать, честное слово!

– Не спорь, – отрезал он, покачав головой. – Собирайся быстрее, мы и так причинили людям слишком много беспокойства… Анжелика, вы же должны были сегодня заступать на смену в нашем лагере?

– Да, с десяти утра, как и договаривались, – кивнула та.

Он благосклонно махнул рукой:

– Отдыхайте. Спасибо огромное за помощь, сегодня приезжать не надо.

Анжелика обмерла:

– Это значит – я уволена?

– Что?! – Андрис округлил глаза. – Боже, конечно нет. Просто группа туристов прилетает только вечером. Я отправлю водителя, и он привезёт готовый ужин из ресторана на всех. А вы приступите к своим обязанностям с завтрашнего утра… Вам ведь тоже нужен полноценный отдых.

– А вот за это спасибо, начальник, – Анжелика сладко и протяжно зевнула. – Я уж и не чаяла, что отосплюсь нормально…

– За Алю не волнуйтесь, – добавил он. – Я забронировал номер в “Ривьере”, ей там будет хорошо.

– В “Ривьере”? – хозяйка уважительно присвистнула и незаметно для Петухова показала Але большой палец – мол, классная гостиница!

– А потом – в лагерь? – уточнила Аля, заискивающе заглядывая ему в глаза. – Не надо в Москву, ладно? Пожалуйста…

– Мы… позже поговорим, – уклончиво отозвался он.

– Как вы вообще здесь оказались? – спохватилась Анжелика. – От Москвы до Иркутска лететь часов шесть. А потом ещё до острова добираться…

– На самом деле мне невероятно повезло, всё как-то легко сложилось, – объяснил он. – Как только я узнал, что Аля пропала, то сразу же рванул в аэропорт, удалось улететь практически сразу. После посадки связался с лагерем и узнал, что с Алей всё хорошо и она находится у вас в доме, ну а выяснить адрес и вовсе было парой пустяков – он указан в договоре. Из аэропорта взял такси прямо до острова… Правда, почти никто не хотел ехать ночью по льду чуть ли не вслепую. Обозвали меня придурком и самоубийцей… Пришлось заплатить по тройному тарифу.

– И правда – придурок и самоубийца, – тихонько проворчала Аля себе под нос; ей вдруг стало страшно за Андриса – а что, если и в самом деле что-нибудь случилось бы?! Вон и Анжелика рассказывала, что тут каждый год машины под лёд проваливаются…

– Может, чаю? – запоздало спохватилась отчаянно зевающая хозяйка, но Андрис решительно отказался:

– Нет-нет, не стоит беспокоиться, нам и правда пора. Таксист меня, кстати, снаружи дожидается, так что ты поторопись, – строго напомнил он Але. – Не задерживай людей.

Аля поджала губы и пошла одеваться.

Вся дорога до гостиницы прошла под аккомпанемент водительского бубнежа.

Таксист раскрыл рот, едва Аля с Андрисом уселись в салон автомобиля, и не затыкался ровно до тех пор, пока не затормозил возле “Ривьеры”. К счастью, до гостиницы было не так уж далеко – минут пятнадцать езды, иначе у Али точно поехала бы крыша.

Он гундел, что что лёд на Байкале ещё очень и очень ненадёжный; что никто, кроме него, не справился бы с особо сложными и опасными участками пути; что он – бывший ледовый капитан, это такая местная профессия, а здесь, на острове, у него живёт кума, поэтому он может проехать тут везде не то что ночью – но даже с закрытыми глазами, а другой водитель непременно угробил бы и себя, и пассажира… Аля старалась не слишком-то вникать в его бредни, но всё равно ей было чуточку не по себе.

Андрис отстранённо молчал, глядя в сторону, и Але было очень неуютно от этого молчания. Она не ожидала, что он будет так сильно рассержен и одновременно расстроен. Видно было, что он всерьёз перенервничал.

– …А лёд на Байкале везде разный: есть такие места, куда даже опытные водилы заезжают с трудом! – продолжал разглагольствовать таксист.

Алю вдруг осенила страшная догадка.

– Послушай, – тихонько обратилась она к Андрису, – а ведь официальная ледовая переправа на Байкале только одна, насколько мне известно!

– Да, это так, – помедлив, откликнулся он.

– Но за этой дорогой следит МЧС, на ночь спасатели обязаны закрывать трассу, потому что движение разрешено только в светлое время суток!

– А кто тебе сказал, что мы ехали именно по официальной дороге? – он пожал плечами. – Существует множество иных – нелегальных – путей.

Аля охнула.

– Но ведь мы и так скоро встретились бы… без этого тупого, совершенно идиотского риска! Ты хочешь сказать, что нарушил закон только ради того, чтобы увидеть меня на несколько часов пораньше?

– Только, – усмехнулся Андрис с непонятным выражением.

Она отказывалась верить в это сумасбродство, в это глупое мальчишество – и в то же время ей, как ни крути, было приятно в глубине души, что он так за неё переживал.

Аля нерешительно протянула руку, нащупала ладонь Андриса и тихонько сжала. Она боялась, что он или не отреагирует, или вовсе отнимет свою руку, но он слегка стиснул её пальцы в ответ.

Наконец машина остановилась возле гостиницы “Ривьера”.

– Всю ночь прокатался… – заворчал водитель будто бы себе под нос. – Сколько времени потратил… Теперь до рассвета обратно не поеду, надо отдохнуть. Пока доберусь до Иркутска – считай, ещё целых полдня потеряно!

Андрис накинул ему сверху, помимо тройного тарифа. Аля только закатила глаза в ответ на это явное вымогательство. Нет, конечно, водитель молодец и вообще орёл – кто знает, что ждало бы Андриса с другим таксистом? Но всё же его наглость и алчность зашкаливали…

Получив на стойке ключи от номера, они поднялись на второй этаж. Андрис открыл дверь и чуть посторонился, пропуская Алю вперёд. Она вошла и огляделась по сторонам. Да, после скромного жилища Анжелики всё здесь казалось поистине роскошным!

– А у тебя, как я погляжу, много лишних денег – не знаешь, на что бы их потратить? – не удержалась от язвительной подколки она. – Таксиста вон осчастливил, номер дорогущий снял…

– Не переживай, я вычту это из твоей зарплаты, – пообещал он с непробиваемым выражением лица.

– На каком основании? – возмутилась она. – Я не просила тебя сюда мчаться. Всё прекрасно обошлось бы и без твоего вмешательства.

Андрис остановился у окна, вглядываясь в начинающий светлеть горизонт.

– Я волновался, – коротко пояснил он. – Мне нужно было на сто процентов быть уверенным в том, что у тебя правда всё хорошо.

– Ты и так знал, что у меня всё хорошо. Тебе же доложили, – Аля осторожно подошла к нему, встала чуть позади.

– Я должен был лично в этом убедиться. Ты просто представить себе не можешь, что я пережил, когда узнал, что ты потерялась… – ответил он еле слышно, не оборачиваясь.

– Но выбросить столько денег на ветер… – снова начала было Аля.

– Да прекрати ты считать мои деньги! – взорвался Андрис.

Резко развернувшись от окна, он уставился ей в лицо тяжёлым взглядом. Светло-голубые глаза сейчас казались почти чёрными.

– Я и не считаю! – строптиво возразила Аля, продолжая переругиваться с ним скорее по инерции, чем из реального желания скандалить. – Просто ты и в самом деле…

– О, чёрт, – простонал он, шагнул к Але и заткнул ей рот поцелуем.

Аля оторопела всего лишь на долю секунды. В следующее же мгновение она сама подалась ему навстречу, обхватила руками за плечи, прижалась ещё теснее… Как долго она этого ждала! Как давно мечтала об этих губах!

Они оказались сухими, горячими, чуть обветренными и при этом совершенно бесстыжими: никаких вступительных реверансов и прелюдий, Андрис сразу же раздвинул Алины губы своими и вторгся в её рот глубоким, откровенным, самым французским из всех французских поцелуев. Это был уже практически секс!..

Не отрываясь от Алиного рта, Андрис лихорадочно пытался избавить их обоих от тяжёлой и так мешающей сейчас верхней одежды. Аля, путаясь и торопясь, помогала ему справиться с молнией, а сама дрожала от нетерпения.

Куртка и пуховик полетели на пол. Андрис прервал поцелуй, скользнул губами по Алиной шее, опустился ниже… и вдруг замер.

– Что такое? – хрипло спросила Аля, сходя с ума от того, что он остановился.

Он поднял глаза. Во взгляде его читалось искреннее недоумение.

– Аль, а чем это пахнет?

Несколько мучительных и неловких мгновений она пыталась сообразить, что Андрис имеет в виду. Пахнет? От неё?!

А затем пришло озарение: ну конечно же, это та самая целебная мазь из местных трав, которой щедро намазала её Анжелика и которая должна была уберечь Алю от неминуемого простудного заболевания! Она совсем забыла об этом – должно быть, уже притерпелась к резкому запаху, а вот Андрис с непривычки, наверное, не на шутку удивился.

– Это… мазь от простуды, – покраснев как рак, выговорила она.

– Ты простужена? – с беспокойством спросил Андрис.

– Нет, просто… Анжелика сказала, что это будет хорошей профилактикой. Чтобы уж наверняка не заболеть, – пояснила Аля смущённо. – Что, совсем мерзкая вонь, да?

– Не мерзкая, но… глаза режет похлеще бальзама “Звёздочка”! – улыбнулся он и, несмотря на запах, снова потянулся к Але.

Однако она деликатно высвободилась из его объятий.

– А можно мне в душ? Нужно смыть… вот это вот всё.

– Не нужно, – Андрис поцеловал её за ухом, щекоча своим дыханием, – я уже почти принюхался. Ещё пять минут – и я даже начну находить этот запах вполне приятным.

– Нет, нет! – запротестовала она. – Мне правда надо.

– А как же профилактика простуды? – подколол он.

Аля многозначительно взглянула ему в лицо.

– Ну, ты же не дашь мне замёрзнуть?

Его глаза жадно блеснули.

– Не сомневайся! Буду согревать изо всех сил… Только слишком не задерживайся, хорошо?

В ванной комнате оказалось всё, что нужно для счастья – даже одноразовая зубная щётка нашлась.

Аля включила максимально горячую воду и принялась с ожесточением смывать с себя остатки мази, не жалея душистого геля. При мысли о том, что уже совсем скоро Андрис будет касаться её, целовать здесь… и здесь… и может быть, даже здесь… внутри всё замирало от предвкушения, пальцы на ногах сами собой поджимались, а внизу живота томительно и сладко ныло.

Она была очень благодарна Андрису за то, что он не пошёл в ванную вместе с ней. Отказать ему сейчас она бы не смогла, но всё-таки пока не была готова настолько открыться ему – вот так, сразу, голая и беззащитная… Однако заставлять его слишком долго ждать было нехорошо, поэтому Аля торопливо смыла с тела обильную пену, а с волос – ароматный шампунь, почистила зубы, быстро провела ладонью по ноге, проверяя, достаточно ли гладкая там кожа… Кажется, она готова. Неужели это случится с ними сейчас?!

Она вышла из ванной в длинном банном халате, который обнаружила на вешалке, с влажными волосами, падающими на плечи… и сразу же поймала его взгляд, вспыхнувший таким неприкрытым желанием, что щекам стало горячо.

Андрис поднялся с кресла, на котором сидел, и подошёл к ней. Потянул за пояс халата, развязывая его, скользнул руками под ткань, касаясь Алиной кожи своими чуть шершавыми ладонями…

– Я столько раз это представлял, – признался он, – что мне и сейчас всё происходящее кажется каким-то нереальным. Как во сне… Вот проснусь – и ты исчезнешь.

Аля чуть приподнялась на цыпочки и легко коснулась губами шрама над его бровью.

– Я не исчезну, – шепнула она.

Она была как пьяная, совершенно ошалев от поцелуев и ласк Андриса, от собственных приглушённых стонов и его возбуждённого дыхания, от дикого желания чувствовать его – всего, каждой своей клеточкой, внутри и снаружи… В постель он отнёс её на руках, Аля помогла ему раздеться – а дальше настоящее безумие, овладевшее ими обоими, затуманило сознание, оставив лишь яркие вспышки, отрывистые фрагменты происходящего, яркие картинки калейдоскопа.

Он любил её до полного изнеможения, до испарины, до сладкой боли в мышцах, до Алиных вскриков; пальцы её то судорожно комкали простыню, то цеплялись за его плечи, пытаясь удержать горячую волну, острой пульсирующей судорогой прокатившейся по всему телу из самого центра её существа. В глазах потемнело, дыхание остановилось, и она то ли услышала, то ли почувствовала, как он хрипло и протяжно выдохнул прямо ей в губы, после чего принялся покрывать её лицо лёгкими нежными поцелуями, которые как бы ставили финальную точку в этом акте любви.

Совершенно обессиленная, Аля почувствовала, что засыпает – слишком велик был градус удовольствия, напряжения от обилия событий за последние сутки и усталости из-за бессонной ночи. Впрочем, Андрис тоже затих, продолжая прижимать её к себе. Они лежали, не размыкая объятий, и уплывали в сон практически одновременно.

Последним, что каким-то краешком сознания смутно зафиксировала Аля, обняв Андриса, был шрам на его спине. Она не видела его, только ощущала ладонями, однако размышлять о происхождении этого шрама у неё сейчас не было ни желания, ни сил.

Увидев Андриса сразу после пробуждения, Аля поначалу даже растерялась.

Горячая рука обнимала её за талию, их ноги переплелись, а лица были так близко друг к другу… это казалось непривычным и оттого невероятно волнующим. Господи, они переспали. Аля только что проснулась в одной постели вот с этим потрясающим мужиком!!! Очуметь…

Андрис улыбнулся и поцеловал её в лоб.

– Выспалась?

Она с удовольствием потянулась, чувствуя себя совершенно отдохнувшей и бодрой.

– Угу… долго я спала?

– Всего-то пару часов.

– А ты давно за мной наблюдаешь? – смутилась она, вообразив, что могла храпеть или делать ещё что-нибудь не слишком эстетичное.

– Минут пятнадцать. Ты такая милая во сне, как плюшевая игрушка. Сопишь, причмокиваешь…

Она сопит и причмокивает? О боже…

– Прости меня, пожалуйста, – она виновато уткнулась носом в его грудь.

– За что? – удивился Андрис, подцепив русую прядь Алиных волос и машинально накручивая на палец.

– За то, что пошла гулять и чуть не потерялась… За то, что заставила вас всех так нервничать… И за то, что спустила потом на тебя всех собак. Я вела себя просто… невыносимо, – нехотя признала она.

– Да, было такое дело, – усмехнулся Андрис и легонько шлёпнул её по попе. – Несносная девчонка. Так и нарываешься на то, чтобы тебя хорошенько выпороли!

– Прости, – покаянно повторила Аля. – Выглядело это, сама понимаю, отвратительно, но на самом деле я хамила от страха, что ты будешь мною недоволен.

– Недоволен – это не то слово, – он покачал головой. – Да я чуть не сдох, думая о том, что с тобой могло случиться! Такого себе навоображал, самому до сих пор страшно, – он рывком прижал её к себе. – Ты очень меня напугала, Аля… Больше никогда так не делай.

– Не буду… – пообещала она, а затем, поколебавшись, добавила:

– Знаешь, а я ведь видела тебя во сне. Там, на льду… когда чуть не замёрзла. Сидела там и почти засыпала…

Он изменился в лице.

– Господи, Аля, ты…

– …а ты меня разбудил, – торопливо закончила она. – Правда-правда, я так явственно услышала твой голос… Так что тем, что спаслась, я во многом и тебе обязана. Просто вдруг представила, что могу больше никогда тебя не увидеть, и… – горло перехватило спазмом.

Андрис снова резко притянул её к себе, стиснул в объятиях, баюкая и успокаивая, как ребёнка.

– Ты правда собираешься отправить меня в Москву? – пробубнила Аля куда-то ему в шею.

– Смеёшься? Да я тебя теперь вообще ни на шаг от себя не отпущу, – заверил Андрис. – Будешь работать под моим присмотром. Мы всё время будем вместе – и днём, и даже ночью.

– Я не возражаю, особенно насчёт ночей… – мурлыкнула она игриво. – У меня на них грандиозные планы, знаешь ли.

– Ух, как мы заговорили! Но зачем дожидаться ночи? Можем начать претворять твои планы в жизнь прямо сейчас, я готов…

– Угу, твоя “готовность” уже давно упирается мне в бедро – наверняка синяк будет! – засмеялась Аля. – Действуйте, босс! Меньше слов – больше дела…

К полудню они наконец смогли оторваться друг от друга, совершенно обессиленные.

– Я… – у Али на этой пронзительной эмоциональной волне чуть было не вырвалось “люблю тебя”, но она быстро поправилась:

– Мне с тобой так хорошо.

– Мне тоже, – всё ещё справляясь со сбившимся дыханием, серьёзно кивнул он. – Я знал, что так будет. С самого первого взгляда, с той самой встречи в пещере. Так бывает – увидишь человека и моментально понимаешь, что будет полное совпадение. Я сразу почувствовал, что ты – моя, что бы это ни значило и когда бы ни случилось.

– Ты же обо мне совсем ничего не знал в нашу первую встречу…

– А это неважно. Ты должна была стать моей со всеми своими недостатками.

– Да у меня практически нет недостатков! – в шутку возмутилась Аля.

Андрис сел на постели, запустил пятерню в свои буйные взлохмаченные кудри и ещё больше взъерошил их.

– Есть хочу – умираю. Давай закажем завтрак в номер, что ты хочешь?

– Тогда уж не завтрак, а скорее обед, – захихикала Аля, взглянув на часы. – Да мне без разницы, давай на твой вкус… На самом деле, я не слишком проголодалась, но с удовольствием составлю тебе компанию.

Он сделал заказ по телефону и поднялся с кровати, собираясь пойти в душ.

Аля, любуясь стройной подтянутой фигурой Андриса, проводила его глазами и вдруг зацепилась взглядом за шрам, который нащупала совсем недавно. Он был длинным, пересекал практически всю спину наискосок и напоминал… неровные, кривоватые буквы. Аля сощурилась, напрягая зрение, и в конце концов смогла их разобрать: “Krievu sūdi”. Впрочем, она могла и ошибаться, но смысл всё равно от неё ускользал. Что это за надпись? Почему здесь? Как, зачем, что всё это значит? Дикость какая-то…

– Андрис! – нерешительно окликнула его она. – А что у тебя на спине?

Он замер у самой двери в душевую, затем медленно обернулся.

– Что там написано? – тихо спросила она, уже жалея, что спросила, и боясь услышать ответ.

Уголок его рта нервно дрогнул.

– “Русское дерьмо”, – ответил Андрис.

Заказанные блюда ждали своего часа, накрытые металлическими баранчиками, а Андрис с Алей всё ещё разговаривали, не приступая к еде. Точнее – говорил в основном Андрис, Аля слушала и лишь изредка задавала наводящие или уточняющие вопросы.

– …После развода мама решила вернуться к себе на родину, в Ригу. Она в те годы была в зените славы, тамошний оперный театр ждал её с распростёртыми объятиями. Отец, в общем, не слишком возражал, чтобы мама забрала меня с собой: он тогда как раз раскручивал свой бизнес, был по уши в заботах, разъездах и деловых переговорах, так что всё равно не смог бы уделять мне достаточно внимания. Договорились, что я буду приезжать в Москву на каникулы или на праздники. Той весной я заканчивал пятый класс, а в шестой должен был пойти уже в Латвии.

– Трудно было перестроиться?

– Да не особо, наоборот – интересно, новая школа и новые друзья, свежие впечатления, иная школьная программа… Пришлось, конечно, немного позаниматься с репетиторами, чтобы не отставать от одноклассников, но в целом влился в эту жизнь я достаточно легко.

Аля положила голову ему на плечо, а он рассеянно поглаживал её по волосам, погружённый в воспоминания.

– У мамы сразу всё стало складываться удачно: она была примадонной, ведущим сопрано, её постоянно приглашали на телевидение и на радио, она пела на рижской сцене и гастролировала… Естественно, при таком графике я был большей частью предоставлен самому себе. Мама, правда, поначалу чувствовала свою вину передо мной и даже пыталась найти няню – хотя бы на те дни, когда её не было в городе, но я с негодованием отверг все её попытки. Да что я, младенец, что ли? Не смогу сам о себе позаботиться и суп разогреть? Мне очень нравилась такая вольная жизнь.

– А латышский ты учил с нуля?

– Нет, кое-чего успел нахвататься от матери и раньше, она даже в Москве в разговорах со мной часто переходила на родной язык. Ну, а в Риге быстро подтянулся, практика всё же – великое дело… Хотя не могу сказать, что испытывал какие-то затруднения, разговаривая по-русски. Очень многие в Латвии знают русский язык, охотно поддерживают диалог. В общем, никакого давления на меня не оказывалось, недоразумений и стычек никогда не возникало, я даже не успел обзавестись комплексами по поводу того, что наполовину русский.

Аля вспомнила надпись, вырезанную на его спине (ножом? бритвой?), и благоразумно промолчала. Видимо, давления не оказывалось и стычек не возникало лишь до поры до времени… Она переплела свои пальцы с пальцами Андриса, словно безмолвно сигнализируя: я здесь, рядом с тобой.

– Потом я закончил школу, поступил в университет… И на первом же курсе познакомился с Мартой.

Невозможно было ни с чем перепутать интонацию, с которой он это произнёс. “С Мартой…” Это женское имя прозвучало из его уст практически с благоговейным придыханием, словно было сладчайшей, волшебной, дивной музыкой.

– Она училась на соседнем факультете. В неё был влюблён весь универ, ну и я, естественно, тоже, потому что… ну потому что в неё просто невозможно было не влюбиться, – усмехнулся Андрис. – Она была удивительно красива – смуглая кожа, светлые длинные волосы, зелёные глаза, фигура, от которой у парней срывало крышу… У неё всегда было море поклонников, – он покачал головой, словно сам удивлялся тому, что собирается дальше сказать. – А она почему-то выбрала меня.

Аля как раз не видела в этом факте ничего удивительного: если бы ей самой предложили сделать выбор, она совершенно точно тоже предпочла бы Андриса, даже если выбирать пришлось бы из миллиона мужчин. Он самый лучший по умолчанию настроек – теперь она в этом не сомневалась. Но задело её вовсе не удивление, с которым он произнёс эту фразу, а то, как он рассказывал о Марте, тон его голоса, его говорящий взгляд… Было совершенно очевидно, что та девушка очень много значила для него… или до сих пор значит? Но совершенно ясно, что раньше он буквально сходил по ней с ума.

Аля изо всех сил постаралась не выдать охватившей её ревности (ну подумаешь, Марта… в конце концов, у всех есть прошлое – тем более, у такого красавчика, как Андрис) и с преувеличенным вниманием сосредоточилась на его рассказе.

– Мы встречались несколько лет, всё было замечательно, просто прекрасно, можно сказать – идеально… Я планировал сделать ей предложение сразу после окончания университета. Да, конечно, мы оба были ещё слишком молоды, но тогда казалось, что выбор на всю жизнь уже сделан – окончательный и бесповоротный. Да мы с ней даже не поссорились за всё это время ни разу!

Ну обалдеть! Аля вспомнила их собственные бурные перепалки с Андрисом и тяжко вздохнула, поняв, что с треском проигрывает этой самой идеальной Марте по всем пунктам. Словно почувствовав Алино состояние, он притянул её к себе и обнял, как бы наглядно демонстрируя то, в чём она и сама себя только что убеждала: прошлое есть прошлое, оно осталось позади.

– Тот день, когда мы получили дипломы, должен был стать самым счастливым в нашей жизни. Марта немного отметила со своими однокурсниками, а я – со своими, а потом мы от них сбежали и рванули вдвоём на взморье, в Юрмалу. Море, чистый жёлтый песок, сосны… а ещё вино, грандиозные планы на будущее, прекрасные мечты и романтика.

Он сделал паузу, словно собираясь с силами для того, чтобы произнести следующую фразу.

– Мы засиделись на берегу до темноты. А потом появились они. Вывернули откуда-то из леса и направились к нам.

Аля содрогнулась от ненависти, зазвучавшей в его голосе.

– Их было пятеро. Примерно наши ровесники, ну, может, чуть постарше. Все обдолбанные. Одного Марта знала – это был её сосед, очередной несостоявшийся поклонник, которому она несколько лет назад дала от ворот поворот, потому что уже встречалась со мной. Поначалу они просто беззлобно цеплялись к нам с какими-то идиотскими шутками и сами же над ними смеялись, а затем кто-то обратил внимание на мой русский акцент. И вот тут… вот тут у них натурально отказали тормоза.

Андрис отвернулся, не желая показывать Але своё взволнованное лицо. Она лишь крепче вцепилась в его руку, с тревогой ожидая продолжения рассказа.

– Мы попытались убежать, но не успели, не смогли. Марту держали двое, меня – трое… Втолковывали ей, что она дешёвая шлюха и русская подстилка. Не давали нам возможности вырваться и в красках расписывали, что собираются с нами сделать, – Андрис коротко выдохнул. – И они сделали…

– Не продолжай, если трудно об этом вспоминать, – Аля в смятении коснулась его плеча.

Он рассеянно покачал головой, словно не слыша её. Очевидно, мысленно он был сейчас не с ней – а там, на Рижском взморье.

– Они повалили меня на землю, лицом вниз… Наверное, в глаза мне смотреть было всё-таки не слишком приятно, – зло усмехнулся он. – Тот самый отвергнутый ухажёр вырезал у меня на спине вот эту фразу, дико веселясь от того, какая замечательная идея пришла ему в голову, а остальные подсвечивали ему мобильными телефонами и ржали…

Аля в ужасе закрыла глаза, представив эту картинку как наяву, и замотала головой. Невозможно, просто невозможно!

– А… этот шрам? – она легонько коснулась пальцами тонкой косой полоски над его левой бровью, умирая от жалости и словно чувствуя всю ту боль, что довелось испытать Андрису.

Он пожал плечами.

– Пытался сопротивляться… нож скользнул по лицу. Повезло, что не по самому глазу…

– Господи, как это всё страшно! – не выдержав, Аля порывисто обняла его. – Не могу поверить, что тебе всё это пришлось пережить…

– Это… ещё не всё, – с заминкой ответил он бесцветным голосом. – Самое страшное было впереди.

Аля в шоке отстранилась, покачала головой:

– Нет! Скажи, что ты шутишь!

– Разве я похож на человека, который будет шутить такими вещами?

Внезапная догадка осенила её, заставив сердце сжаться в тугой комок боли и страха.

– Они что-то сделали с Мартой?

Прошло не менее минуты, прежде чем Андрис наконец ответил.

– Они её… по очереди… у меня на глазах… – он так и не смог выговорить это слово, но Аля уже и сама поняла.

Поняла – и буквально задохнулась от шока и ужаса.

Ещё несколько мучительных для них обоих минут прошло в тягостном молчании. Андрис, видимо, тщетно пытался справиться с многолетней болью, всё ещё раздирающей его изнутри, а Аля растерянно подбирала слова, чтобы… чтобы что? Она и сама не знала. Чтобы подбодрить, утешить? Но разве можно утешить того, кто пережил такое? Да и слов-то подходящих, наверное, не существует ни в одном языке мира… их просто не придумали.

Он сидел, уставившись в одну точку, подавленно ссутулившись и сцепив пальцы обеих рук в замок. Аля нерешительно прикоснулась к его плечу.

– Почему ты… – голос изменил ей, пришлось даже прокашляться, чтобы продолжить. – Почему ничего не сделал с этим… кошмаром у себя на спине? Ведь наверняка можно как-то исправить, существует пластика шрамов… или хотя бы просто тату! А так это – постоянное напоминание о том, что случилось.

Он перевёл взгляд на Алю, пытаясь улыбнуться.

– Ты думаешь, удаление шрамов волшебным образом избавит меня также и от воспоминаний? Это… всегда со мной, понимаешь? Шрамы – всего лишь оболочка.

– Я не знаю, что сказать, – призналась Аля. – Кроме банального: мне очень жаль… Мне действительно очень жаль, так безумно жаль тебя… вас обоих! – её глаза налились слезами.

– Прости, – он прижал её голову к своей груди, – я напугал тебя… не надо было вот так всё вываливать.

– Это всё равно бы всплыло рано или поздно, – всхлипнула Аля, слушая глухие толчки его сердца, – какая разница, узнала бы я потом или сейчас? А что стало с теми отморозками? Их нашли? Судили?

– Нашли, – коротко кивнул он. – Судили. Посадили. Но… это всё равно уже ничего не исправит, понимаешь? Всё бесполезно…

– А Марта? – спросила Аля почти шёпотом. – Она… как?

Он сглотнул.

– Марта не справилась.

Аля зажмурилась.

– Ты хочешь сказать, что…

– Она не захотела жить дальше, как ни в чём не бывало. Просто не смогла…

Аля закрыла лицо руками, пытаясь переварить услышанное. Это не укладывалось у неё в голове. Так много боли сразу… за что? Почему?

– И всё это произошло из-за меня, – выдохнул он в каком-то безнадёжном отчаянии.

– Нет… ну что ты, конечно же нет! – ахнула она. – Ты что, винишь себя в случившемся?! Но ведь это всего лишь ужасное стечение обстоятельств. Ты тут ни при чём!

– Я не помог ей, – его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. – Я ничего не сделал. Не смог сделать!.. А она просила. Плакала. Кричала. Я всё видел, всё слышал, и ни хрена не смог! Я…

– Успокойся, пожалуйста, – Але невыносимо было видеть его таким. – Успокойся! Ты и правда ничем не мог ей помочь. Да тебе самому нужна была помощь!

– Не знаю. Я должен был. Да хоть зубами им глотки перегрызть, сделать хоть что-нибудь! – в ярости и бессилии он несколько раз ударил по спинке кровати. – Это была моя идея – поехать в Юрмалу… Всё из-за меня, понимаешь?!

Аля обняла его так крепко, насколько только хватило сил – так, что перехватило дыхание. Слёзы текли по щекам, обжигая кожу. Андрис машинально обнял её в ответ и надолго затих, а она гладила его по спине, задевая те самые шрамы, и чувствовала, что в груди у неё как будто одновременно проворачивается несколько ножей.

– Кто-нибудь был с тобой в тот период? Поддерживал? Я имею в виду – друзья, родители?

– Мама… мама сразу же самоустранилась, избегая сильных переживаний. Она была в таком шоке от произошедшего, что предпочла… глубоко в это не вникать.

– Как это? – не поняла Аля.

– Она же артистка. Впечатлительная, творческая натура. Боялась, что от излишних волнений у неё пропадёт голос. Позвонила отцу, полагая, что смена обстановки сейчас пойдёт мне только на пользу. Тот приехал и забрал меня с собой в Москву.

– Помогло?

– Да не особо. У отца к тому времени наметились новые серьёзные отношения, я пришёлся им обоим совершенно ни к селу ни к городу… В общем, он купил мне квартиру, оплатил несколько месяцев психотерапевтических сеансов и с чувством выполненного долга благословил на новую самостоятельную жизнь.

Постепенно из кусочков, словно из детской мозаики, складывалась целая картинка. Многое становилось для Али ясным и понятным только сейчас.

Теперь она могла объяснить себе и маниакальную одержимость Андриса работой, и его нежелание возвращаться домой по вечерам, и стремление помогать всем, подобно Чипу и Дейлу… Даже то, как он испугался за Алю – она впервые по-настоящему осознала, что он испытал, что почувствовал тогда.

“Да я чуть не сдох, думая о том, что с тобой могло случиться! Такого себе навоображал, самому до сих пор страшно. Ты очень меня напугала, Аля… Больше никогда так не делай”.

Десять лет назад отец откупился от Андриса новенькой квартирой и подкинул ему на карту приличную сумму, посчитав, что сделал для отпрыска более чем достаточно. Знал ли он – хотел ли знать? – что его сын в первые недели просто лежал на полу в этой самой ненавистной безжизненной квартире, которая словно душила его, сжимала надвигающимися стенами и потолком, придавливала неподъёмным чувством одиночества и вины? Он не ел, потому что не чувствовал голода. Не пил, потому что не ощущал жажды. Не спал, потому что боялся закрыть глаза – на него сразу же надвигался морок пережитого кошмара, и он снова и снова слышал умоляющий голос Марты… Он не выбирался даже на балкон, чтобы хоть немного подышать воздухом. Впрочем, это и хорошо, что мысль о балконе тогда ни разу не пришла ему в голову: скорее всего, он просто перевалился бы через перила, чтобы покончить со всем этим раз и навсегда. Хотя, возможно, даже на это у него не хватило бы сил…

Когда он впервые за много дней выполз на улицу, шатаясь от слабости и пугая прохожих своим видом, то сразу же упёрся взглядом в вывеску какого-то заштатного туристического офиса. Мысль уехать отсюда, сбежать хоть ненадолго показалась в тот момент единственно правильной, и ноги сами повернули в сторону входа. А ещё через полчаса он выходил оттуда с оплаченным туром в Индию, в один из самых известных гималайских ашрамов…

Нет, эта поездка не исцелила его вмиг от боли, он не забыл начисто обо всех своих проблемах, как обещал ему ушлый паренёк-туроператор с хитрым взглядом. Но всё же три недели, проведённые в ашраме среди чудаковатых людей, которые пели мантры, поклонялись каким-то странным божествам, жгли благовония и занимались медитациями, помогли Андрису потихоньку начать дышать. Никому не было дела до того, какая беда привела его сюда – у всех там были свои собственные печали и заботы. Кто-то банально бежал от проблем, кто-то пытался постичь смысл жизни и духовно перезагрузиться, кто-то просто дико устал и хотел отдохнуть, кто-то был тяжело болен… Вместе с ними Андрис снова учился жить и чувствовать, различать цвета, запахи и вкусы, радоваться незначительным на первый взгляд, но таким важным мелочам: рассвету, пению птиц, шуму горной реки, блеянью овец, сладости спелого сочного яблока…

Вернувшись в Москву, Андрис уже знал, чем планирует заниматься в будущем: он решил открыть собственную туристическую фирму. Отец отнёсся к этой задумке скептически, но по большому счёту не возражал, полагаясь на народную мудрость: чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало. Он помог сыну со стартом, познакомил с важными и нужными людьми… и, к его тайному удивлению, Андрис не просто не профукал собственное дело, но даже довольно быстро пошёл в гору. Он буквально загорелся работой, нырнув в неё с головой.

– Ну всё, хватит, – с силой проведя по своему лицу ладонями, словно стряхивая наваждение, Аля решительно прервала поток воспоминаний. – Тебе нужно поесть. Ты давно сидишь голодный, а еда уже совсем остыла!

Анрис покачал головой.

– Как-то… перехотелось.

– Ещё чего! – возмутилась она. – С ложечки прикажешь тебя кормить?

Он улыбнулся.

– Как ты себе это представляешь?

– Очень даже просто – ложечку за маму, ложечку за папу, ложечку за Алю… – она пожала плечами.

– Ну, если только ложечку за Алю, – он снова улыбнулся.

– Не дури, Петухов, – сказала она ему серьёзно. – Ты практически не спал этой ночью и ничего не ел со вчерашнего дня. А сегодня в лагерь заселяется первая партия туристов… ты должен быть бодр, весел и резв, как юный барашек.

– Спасибо, что не козёл. Ты поедешь со мной или останешься здесь, отдохнёшь денёк? – всё-таки принимаясь за еду, спросил он. – Тебе тоже не мешало бы отоспаться.

Аля смутилась.

– Ну, если можно, то… я и в самом деле хотела бы остаться. Справитесь там без меня?

То ли Андрис ожидал другого ответа, то ли просто был уверен, что Аля поедет в лагерь с ним вместе… Однако он быстро взял себя в руки и, подавив промелькнувшее во взгляде разочарование, коротко кивнул:

– Справимся.

– Не обижайся, – она коснулась его руки. – Мне просто надо… побыть одной.

– Я понимаю.

– Да ни черта ты не понимаешь! – возмутилась она. – Что я, не вижу, что ли? Ведь наверняка уже напридумывал, будто меня так напугал твой рассказ, что я спросила саму себя: “На фига мне эти сложности?” – и решила по-тихому слиться.

– А разве это не так? – осторожно уточнил он. – И я даже не могу тебя винить, потому что… вывалить на девушку всё это дерьмо из своего прошлого – так себе способ ухаживания, знаешь ли. Мало кто примет такой багаж… тараканов в голове.

– Дурак ты, – Аля обняла его, чуть не расплескав суп. – То, что между нами произошло… я ни капли не жалею об этом и безумно хочу продолжения. Я не врала, когда говорила, что мне с тобой очень хорошо. Ничего не изменилось. Ну а то, что ты мне рассказал… я просто должна это переварить в спокойной обстановке, понимаешь?

– Понимаю. Правда понимаю, Алечка.

– Это… – она хрустнула пальцами, – слишком сильные впечатления и эмоции, сперва мне нужно самостоятельно с ними разобраться. А дальше… дальше будем разбираться вместе.

Он поймал её руку, прижал к губам.

– Ты не должна разгребать все эти авгиевы конюшни у меня в голове. Я сам справлюсь. Поверь, для меня и так очень много значит то, что ты выслушала и не сбежала в первую же секунду.

Она приблизила свои губы к его уху и зашептала горячо и убеждённо:

– Я же обещала тебе, что никуда не исчезну и не уйду.

Андрис закрыл глаза, словно напряжение наконец его отпустило.

– Спасибо… На самом деле, ты единственная, кому я это рассказал. Сам не знаю, что на меня нашло.

– А Ксюша? – спросила вдруг Аля, прищурившись. – Она ничего не знает?

– Ксюша? – он нахмурился. – Нет, с ней я об этом никогда не говорил. А при чём тут она?

– Мне показалось, что у вас очень близкие отношения. Ведь у вас с ней что-то было? – Аля захотела услышать это ещё и от Андриса.

– Было, но уже очень давно. Так… ни к чему не обязывающий секс, больше для снятия напряжения.

– Но она так много знает о тебе… она бывала у тебя дома, знакома с твоими родителями…

– Она моя помощница, мой старый друг, – он пожал плечами. – Честное слово, тебе совершенно незачем переживать на её счёт.

Хотелось бы Але так же твёрдо быть в этом уверенной…

Впрочем, сразу же после ухода Андриса она собиралась заняться этим вопросом вплотную.

– Аля, ты? – голос секретарши звучал удивлённо, но без враждебности. – М-м-м… Как дела? Слышала, ты чуть было не потерялась там… Я очень за тебя волновалась.

– Всё хорошо, не стоит беспокоиться, – вежливо отозвалась Аля, поборов искушение ехидно поддеть: “А ты, наверное, молилась всем богам, чтобы меня не нашли?”

– Я… рада. Но почему ты звонишь? – в интонации Ксюши по-прежнему прослеживались отчётливые нотки удивления: закадычными подружками они не были, а с поручениями в московский офис позвонил бы скорее сам Андрис.

– У меня к тебе разговор. Деликатный, – поколебавшись, призналась Аля.

– Даже так… – протянула секретарша. – Ну хорошо, у меня есть десять-пятнадцать минут свободных, давай сразу к делу.

– Скажи, почему ты летаешь с Андрисом в Латвию каждое Рождество?

В трубке повисло растерянное молчание.

– Хорошо, немного помогу тебе и сформулирую вопрос иначе: Рождество – семейный праздник. Но ты не имеешь отношения к семье Андриса и не являешься его невестой или хотя бы просто девушкой, ведь правда?

– П-правда…

– В таком случае, что ты там забыла?

– Андрису… необходимо моё присутствие, – после заминки наконец растерянно ответила Ксюша. – Ему нелегко даются поездки к матери. Я всего лишь… ну, что-то вроде группы поддержки.

– Почему нелегко даются? – Аля ухватилась за эту фразу.

– А почему тебя это интересует? – в свою очередь полюбопытствовала Ксюша.

– Честно? Насколько я успела понять, у Андриса не такие уж тёплые и доверительные отношения с матерью, чтобы прилетать к ней каждый год, словно примерный сыночек, для идиллического семейного застолья.

– Ты права, – признала Ксюша, – мне их отношения вообще не кажутся тёплыми. Андрис всякий раз словно… повинность отбывает. Но его мама, она… такая, знаешь, творческая личность, вся какая-то нездешняя, возвышенная… похоже, она искренне не замечает, как тяготят его эти ежегодные поездки.

– Зачем же он каждый год соглашается туда летать? – удивилась Аля. – Мог бы просто сказать ей, что занят на работе.

Ксюша несколько мгновений собиралась с мыслями.

– Ты знаешь, есть кое-что ещё. Я, к сожалению, не могу сказать наверняка, но… мне порой кажется, что Андрис специально наказывает себя этими поездками.

Аля нахмурилась.

– Наказывает?

– Ну да. Что-то вроде: “Не хочу туда лететь, мне там будет плохо, но я должен это вытерпеть”. Только непонятно, во имя чего… Ещё и на кладбище обязательно ходит.

– На кладбище? – Аля ахнула.

– Угу. Понятия не имею, кто там у него, меня он с собой никогда не звал, я пыталась как-то ненавязчиво спросить, но он ловко уклонился от ответа. Ну, я больше и не стала лезть в душу… неудобно. Может, какие-нибудь родственники по материнской линии там похоронены. Бабушка, дедушка… не знаю.

“А вот я, кажется, знаю…” – подумала Аля, мысленно добавляя в картинку ещё один недостающий кусочек пазла. Господи, насколько же глубоко надо погрузиться в чувство собственной вины, чтобы снова и снова подпитывать его этими поездками в Латвию, бесконечно казнить себя за случившееся и с упорством мазохиста не позволять воспоминаниям себя отпустить?..

– Спасибо тебе, Ксюша, – медленно произнесла она, обдумывая услышанное. – Ты помогла мне многое понять, правда.

– Всегда рада помочь, – растерянно откликнулась та, явно не ожидая такого поворота в разговоре: видимо, подспудно готовилась к выяснению отношений в духе: “Что у тебя с Андрисом, сучка крашеная?”

– Я правда всего лишь по-дружески поддерживаю его во время этих поездок, – поколебавшись, добавила Ксюша. – Тебе… незачем беспокоиться на мой счёт.

– Ой ли? – Аля не смогла удержаться от улыбки. – Не ты ли всячески намекала мне на ваши близкие отношения с Андрисом и на то, что ты занимаешь особое место в его сердце?

– Ты не так меня поняла, – возразила Ксюша спокойно. – Мы с ним действительно просто друзья. Я никогда не говорила тебе, что мы с Андрисом… до сих пор встречаемся. Да, было много лет назад, но уже давным-давно ничего нет.

– Ничего нет, но при этом ты посоветовала мне держаться от него подальше! – напомнила Аля. – Тебе-то какое дело до наших с ним отношений, если между вами, как ты говоришь, давным-давно всё кончено?

– Я тебе не враг, Аля! – с нажимом произнесла Ксюша. – Просто поверь. Я уже говорила тебе раньше, могу снова повторить: ты мне действительно нравишься. Это правда.

– Почему я должна тебе верить? – подумав, спросила Аля. – Ты уже не раз лгала мне. К примеру, пыталась убедить, что Андрис одинаково внимателен ко всем девушкам в офисе… а оказалось, что это не так.

– Я не принимала тебя всерьёз, это правда, – тихо призналась Ксюша. – Мне казалось, что ты можешь сделать ему больно. Что ты… легкомысленная и ветреная особа.

– Я? – Аля чуть не задохнулась. – Легкомысленная?!

– Ну да. Сама вспомни, какой ты заявилась на собеседование – вся размалёванная как… – Ксюша смутилась, не договорив. – Прости. А потом… твои эксцентричные выходки, приходы в офис в пижаме, обжимания с Андрисом… и та тёмная история с фотографиями в нижнем белье… Да в конце концов, в паспорте у тебя было указано, что ты замужем! Что ещё я могла о тебе подумать, кроме того, что ты просто развлекаешься?! Андрис же… он всерьёз на тебя запал, я сразу это поняла, и мне стало за него по-настоящему страшно.

– Господи, какой бред… – прошептала Аля, переваривая услышанное. – Пижама… и яркий макияж… и всё остальное… это совсем-совсем не то, что можно подумать!

– Вероятно, мы обе с тобой с самого начала всё неправильно поняли и сформировали превратное впечатление друг о друге, – Ксюша усмехнулась. – Но честное слово, со временем моё отношение к тебе изменилось. Я была бы не против подружиться с тобой, ты мне правда симпатична. Нам и в самом деле нечего делить.

– Ладно… – растерянно откликнулась Аля. – Когда я вернусь в Москву, попробуем дать друг другу ещё один шанс.

Она завершила разговор и отложила мобильник в сторону, совершенно озадаченная.

Весь день Аля то и дело возвращалась мыслями к этой телефонной беседе, но так и не смогла определиться, что чувствует.

Ксюша казалась вполне искренней, когда предлагала ей мировую, но… расслабляться, пожалуй, было пока рановато. Алина патологическая доверчивость нередко играла с ней злую шутку, поскольку она запросто давала второй или даже третий шанс тем людям, которые совершенно этого не заслуживали. Достаточно было сделать лицо пожалостливее, попросить прощения, как можно натуральнее изобразить искреннее раскаяние – и Аля моментально закрывала глаза на все кучи дерьма, которые успел подложить ей этот человек в прошлом.

Так было с Игорем, так было с Кудрявцевой… Аля невольно поёжилась, вспомнив о том, что после возвращения в лагерь ей придётся работать бок о бок с бывшей подругой. Ленка связалась с ней после Нового года через соцсети и выпросила новый Алин номер, после чего тут же перезвонила и, всхлипывая, долго рассыпалась в извинениях, а также костерила Артурчика на чём свет стоит. Оказалось, она застала своего темпераментного красавчика на горяченьком: буквально сняла его с какой-то юной прошмандовки в собственной спальне.

– Я так ему доверяла! Я думала, он по-настоящему меня любит! – рыдала она, и Аля изо всех сил старалась пробудить в глубине своей души сочувствие к Кудрявцевой, в то время как в памяти до сих пор звучали слова, с которыми Ленка выставила её из дома несколько месяцев назад: “Муж выгнал тебя пинком под зад, и ты решила самоутвердиться за мой счёт?!”

– Я рада, что ты избавилась от Артура, – честно сказала Аля. – Мерзкий, двуличный, отвратительный тип… хоть ты и не верила мне тогда, наоборот – меня же и обвинила во всех смертных грехах.

– Честное слово, как будто пелена с глаз упала – какой же дурой я была! – продолжала причитать Кудрявцева, и Аля, наконец, смягчилась.

Оказалось, после разрыва со своим недоделанным мачо Ленка впала в сильнейшую депрессию и даже уволилась с работы (а может быть, её уволили – она не вдавалась в подробности). Когда Кудрявцева словно невзначай поинтересовалась, не найдётся ли у них в офисе свободной вакансии и для неё тоже, Аля снова испытала странное чувство: словно из неё в лучшем случае делали дуру, а в худшем – банально использовали.

– Я спрошу нашего директора, – скрепя сердце пообещала она, – но ничего не гарантирую.

Она действительно поинтересовалась у Андриса по поводу Ленки, и он ответил, что сейчас может предложить ей лишь сезонную работу на Байкале – до марта. Але сделалось совсем неуютно от мысли, что придётся ехать в лагерь вместе с Кудрявцевой, но наврать Ленке, что работы для неё нет, она так и не смогла: чувствовала себя предательницей и свиньёй, даже когда просто думала об этом.

Вот так они и оказались в ледовом лагере вместе…

Пока что Ленка вела себя смирно, с Алей была предельно вежлива и мила, чуть ли не заискивала, но говорить о полном возврате доверия было рано, поэтому на всякий случай Аля решила держать ушки на макушке.

Единственными людьми, которым Аля могла доверять безоговорочно, были Митяй с супругой.

Они стали для неё больше, чем просто друзьями. Аля воспринимала их как брата и сестру, и они оба именно так к ней и относились – как к горячо любимой младшей сестрёнке, окружив её неподдельным теплом, вниманием и заботой.

Она внезапно поняла, что уже соскучилась, и решила позвонить Ляле по видеосвязи, чтобы немного отвлечься от тревожных дум. Заодно – чего уж – поделиться новостями о том, что их отношения с Андрисом наконец-то вышли на новый уровень. Ляля, кажется, ждала этого события не меньше самой Али!

Однако когда жена Митяя ответила на звонок и Аля увидела выражение её лица, то сразу же сообразила: кажется, отвлекать от тревожных дум сейчас придётся саму Лялю.

– Что случилось? – взволнованно спросила она, разглядывая бледную осунувшуюся физиономию и заплаканные глаза: Ляля как будто сразу стала лет на десять старше.

Та храбро попыталась улыбнуться, но улыбка вышла вымученной, напоминающей гримасу.

– Ничего особенного… Точнее – ничего нового. Очередная осечка, – выговорила она. – Мне давно уже пора привыкнуть и перестать всякий раз так бурно реагировать, не обращай внимания… – её голос жалобно задрожал и прервался.

Аля моментально всё поняла.

Много лет подряд супруги безуспешно пытались завести ребёнка, но с каждой новой неудачей надежда таяла. Перепробовали всё, что только было возможно, включая альтернативную медицину и народные методы лечения бесплодия. Официальная медицина говорила, что шансов маловато, но они всё же есть. Родственники советовали “отпустить ситуацию, и тогда оно само случится”. Однако время шло, а долгожданная беременность так и не наступала, и Ляля очень болезненно переживала эти неудачи, ощущая себя неполноценной женщиной. Митяй поддерживал жену как мог, уверяя, что если не получится – то и не страшно, ему с ней и без детей хорошо. “Ему хорошо, но мне-то плохо! – поделилась она однажды с Алей в порыве откровенности. – Я очень хочу ребёнка…” Але оставалось лишь сочувственно вздыхать.

– Я в этом деле, конечно, не специалист и не советчик… – начала она, старательно выговаривая слова и глядя прямо в камеру, чтобы Ляле легче было читать по губам, – и, возможно, скажу банальность… Но мне кажется, всему своё время. Я уверена, что вы ещё станете родителями – замечательными, лучшими в мире, самыми любящими и заботливыми в мире родителями! Просто ваше время пока не пришло.

– Да сколько же можно ждать, – усмехнулась Ляля. – Годы идут, я, к сожалению, не молодею… В женской консультации на меня уже смотрят как на безнадёжную: даже если вдруг забеременею, буду считаться “старородящей”, так много рисков для ребёнка, он может родиться больным…

– Ерунду не болтай, – сердито прервала её Аля. – И не веди себя как умная Эльза. Ты – молодая и здоровая женщина. Всё будет хорошо, верь в это!

– Послушай, – Лялины глаза вдруг вспыхнули каким-то лихорадочным возбуждённым блеском. – А ведь говорят, что Байкал – это место силы и всё такое…

– Ты о чём сейчас? – Аля непонимающе наморщила лоб.

– Ну, вроде как в том краю много целителей и шаманов… Уверяют, что они помогают людям решать всевозможные проблемы. Я слышала, что даже рак могут вылечить!

– Ты что, хочешь приехать на Байкал и встретиться с каким-нибудь местным шаманом? – недоверчиво переспросила Аля.

– Нет, – Ляля сразу же сникла, – Митя мне не позволит… скажет, что я дура. И, наверное, будет совершенно прав. Но… – она вновь оживилась, – может быть, есть какие-то специальные байкальские амулеты или обереги, я не знаю… ну, которые помогают от бесплодия. Или какие-то особые целебные травы? – в её голосе было столько надежды, что у Али сжалось сердце.

– Я обязательно поспрашиваю у местного населения, – твёрдо пообещала она Ляле. – Клянусь, что если такие амулеты и травы действительно существуют… я привезу для тебя всё, до чего только смогу дотянуться. Хоть шаманский бубен, если потребуется, – не удержалась она от шутки.

– Смех смехом, – тихонько вздохнула та, – а я действительно готова даже с бубном поплясать… лишь бы только помогло.

Поскольку следующим утром за Анжеликой должна была приехать машина, Андрис договорился с водителем, чтобы тот заехал и за Алей тоже, а затем отвёз обеих девушек в лагерь. Таким образом, у Али впереди был практически целый день, вечер и ночь на то, чтобы хорошенько отдохнуть.

Переговорив с Ксюшей и Лялей по телефону, Аля действительно легла в постель, но ей вполне хватило нескольких часов, чтобы выспаться и почувствовать себя совершенно бодрой и свежей. Сна больше не было ни в одном глазу, и она поняла, что просто не находит себе места, не зная, чем можно заняться.

Андрис взял с неё обещание, что она не покинет гостиницу и не вздумает опять гулять одна, но что ей было делать в номере – Аля абсолютно не представляла. Откровенно говоря, она ужасно скучала по Андрису, то и дело вспоминая в мельчайших подробностях то, что произошло между ними… Эти воспоминания заставляли её то смущённо краснеть, то счастливо и мечтательно улыбаться, то чуть ли не поскуливать от нетерпеливого ожидания новой встречи. Всё-таки она сглупила, не поехав с ним в лагерь. Как бы ей хотелось сейчас быть рядом!

Аля полежала в ванне с пеной, немного почитала с телефона (слава богу, в гостинице был бесплатный вай-фай, а на ресепшене нашлось подходящее зарядное устройство, потому что её собственный зарядник остался в лагере со всеми вещами), но это ей быстро наскучило. История любви наивной юной девственницы, проданной отцом за долги властному красавчику-бандиту, показалась надуманной и пресной по сравнению с тем ураганом чувств, который бушевал у неё внутри. Она попыталась найти в интернете какой-нибудь душевный романтический фильм – но и здесь её хватило всего на пятнадцать минут. В данный момент её совершенно не интересовали чужие чувства, ей хотелось думать только о себе и об Андрисе…

Он не звонил и не писал.

Аля понимала, что, скорее всего, Андрис страшно занят сейчас с туристами. А может быть, просто не хочет тревожить её понапрасну, думая, что она дрыхнет без задних ног. И всё равно она то и дело косилась на телефон, ожидая сообщения или вызова от абонента “Андрис”.

Андрис…

“Какое всё-таки красивое у него имя. И сам он невероятно красивый”, – думала Аля, зажмурившись и воскрешая в памяти глаза, губы, вьющиеся густые волосы…

Давно она уже не чувствовала себя такой влюблённой и окрылённой, такой невероятно счастливой и восторженной юной дурочкой, несмотря на свои тридцать лет.

Ужасная история, что произошла с Андрисом и его Мартой, была, несомненно, той самой ложкой дёгтя в бочке мёда, но Аля старалась пока не слишком на этом зацикливаться. Разумеется, она понимала, что в душе Андриса случившееся оставило куда более глубокие шрамы, чем те, что были у него на теле. Она также отдавала себе отчёт, что на раз-два подобное не забывается, даже если вступить в новые отношения – и Андрис, будучи с Алей, всё равно останется во власти страшных воспоминаний.

Но, как известно, влюблённым и море по колено, и горы по плечо. Але очень хотелось верить, что они справятся вдвоём, смогут пережить и перешагнуть это вместе. Ей искренне казалось, что у неё вполне хватит на это сил.

В любом случае, отказываться от своей любви, от этих отношений и от Андриса она не собиралась.

Время близилось к полуночи, и Аля с чувством глубокого разочарования поняла, что Андрис сегодня не позвонит. Уже поздно, он, должно быть, давно лёг спать… в конце концов, у него тоже была бессонная ночь накануне.

Было, конечно, обидно – самую чуточку, в глубине души, но Аля убедила себя не быть мелочной. У них всё только начинается. Всё самое лучшее – впереди.

Тихонько вздыхая и стараясь не слишком расстраиваться, она завела будильник на утро, забралась под одеяло и закрыла глаза. Завтра они с Андрисом увидятся. Уже очень-очень скоро… надо только попытаться побыстрее заснуть, тогда ночь пролетит незаметно.

Стук в дверь заставил её вздрогнуть. Аля подскочила на кровати как ошпаренная. Кого это принесло в такой поздний час?

Запахнувшись в халат, она подошла к двери и осторожно уточнила:

– Кто там?

– Господи, Аль, открывай уже скорее, – раздалось с той стороны, и она едва не задохнулась от шока и недоверия.

– Ты?! – распахнув дверь, она уставилась на Андриса, боясь поверить в то, что это происходит на самом деле.

– Пока доехал – думал, с ума сойду… – пробормотал он и, шагнув в номер, прямо с порога сгрёб Алю в объятия.

– Ай… холодно! – взвизгнула она, шалея от счастья и одновременно приходя в ужас от того, что он снова нелегально проделал ради неё этот опасный путь по льду среди ночи. – Андрис, ты совсем слетел с катушек? Зачем ты приехал, мы ведь так не договаривались…

– Слетел, совсем слетел, – с готовностью подтвердил он, поспешно избавляясь от своей куртки и одновременно покрывая Алино лицо жадными торопливыми поцелуями. – Весь день о тебе думал, это какой-то дурдом, ни на чём больше не мог сосредоточиться… Алечка, я так соскучился.

– Опять подвергал себя риску, ненормальный… – продолжала слабо ворчать она – скорее по инерции, не веря самой себе ни капли, потому что на самом-то деле готова была сейчас растечься лужицей от счастья, раствориться в этом блаженстве, в объятиях любимого человека, чувствуя нетерпеливость его прохладных губ на своих губах и таких же прохладных ладоней на своей коже. – Мы всё равно уже завтра утром увиделись бы…

– Я бы не дожил до завтра, честно, – серьёзно отозвался он, отводя волосы с Алиного лица и целуя её за ухом – так, что у неё колени подогнулись.

– Подожди… но ведь ты, наверное, голодный… – тщетно пытаясь призвать на помощь последние остатки разума, протестующе выдохнула она.

– У-у, ещё какой голодный… Как ты там говорила? Ложечку за маму, ложечку за Алю… Никаких ложечек, мечтаю сожрать Алю целиком.

– Животное, – она засмеялась. – Ну так и быть – давай, жри!

Байкал, февраль

– Любить Байкал – это то же самое, что любить своенравного, самодовольного и эгоистичного красавца, – многозначительно изрекла Анжелика, помешивая бульон с пельменями к обеду.

Очередная группа туристов должна была вот-вот подъехать, несколько часов назад их встретили в аэропорту и теперь везли в лагерь, Андрис уже отзвонился.

– Почему? – удивилась Аля такому сравнению.

– Да потому что это очень непросто, но зато ярко и всепоглощающе… – пояснила повариха. – Ты будешь одновременно и черпать силы в этой своей любви, и отдавать всю себя, без остатка.

– Весьма образно, – фыркнула Кудрявцева, скептически изогнув бровь, – но лично мне вообще по барабану. Я здесь по работе, а не для того, чтобы его любить.

– А я не тебе это говорю, – невозмутимо заметила Анжелика, – ты всё равно не поймёшь. У тебя душа сухая и грубая, как корка чёрствого хлеба.

– Ну вот, опять… – возмутилась Ленка и призвала на помощь подругу. – Аль, что я ей сделала? Чего она вечно ко мне цепляется?!

– Девочки, не ссорьтесь, – Аля устроилась в уголке со стаканом чая и не хотела сейчас никаких разборок, однако Анжелика с Кудрявцевой постоянно держали её в тонусе благодаря своим ежедневным стычкам. – Но вообще я согласна, что Байкал – это любовь. Причём, с первого взгляда.

Она нисколько не лукавила. Мало что могло посоперничать с мощью и красотой одного из самых величественных в мире озёр, скованного льдом. Заснеженные хребты, голубые торосы, кусачий мороз, слепящее солнце, романтика и счастье… Как тут не поддаться искушению и не влюбиться? Впрочем, Аля понимала, что во многом это впечатление обусловлено ещё и тем, что в данный период жизни она сама была влюблена. Влюблена по уши, до визга, без оглядки!

Естественно, не всё у неё здесь складывалось легко и радужно. Несмотря на то, что Аля работала в туристической сфере, она прекрасно понимала, что её Байкал – совсем не про туризм. Она никому не признавалась в этом, стеснялась, что её поднимут на смех, но Байкал для неё был вовсе не озером. Але казалось, что это – огромное своенравное существо, с которым необходимо было долго и упорно выстраивать отношения, поскольку она жила прямо на его мощном теле, посреди снежно-ледовой пустыни. И совсем не факт, что это существо тебя примет!

Первые дней десять Але вообще казалось, что Байкал хочет её убить: постоянно возникали какие-то нелепейшие ситуации, в основном связанные с отсутствием привычки проживания в столь дико-деревенских условиях. Уличные биотуалеты, невозможность даже в юрте скинуть с себя осточертевшие сто слоёв тёплой одежды (от постоянной топки печей зачастую совершенно не было толку), бесконечные падения на лёд, особенно когда в руках у неё находился какой-нибудь дурацкий тазик, полный выстиранных трусов, лифчиков и носков… А ещё – панический ужас, овладевающий, кажется, всем её существом, парализующий каждую клеточку, когда Аля вспоминала, что прямо под ней – километр воды.

Но к этому она привыкла довольно быстро. Главным же козырем Байкала против людей являлся даже не холод, а ветер. На берегу могло быть приятно, солнечно и безветренно, но стоило очутиться посреди озера – и ветер не оставлял никому ни единого шанса. Он разбирал юрты в прямом смысле этого слова.

Спустя какое-то время Але стало казаться, что Байкал её принял. И погода вроде бы наладилась, и даже время свободное появилось. В отсутствие туристов можно было понежиться в чане с горячей водой, покататься на коньках по самому удивительному катку в мире, забацать фантастически красивую фотосессию среди льдов… Ей даже обманчиво почудилось, что она с Байкалом почти на “ты”. Не тут-то было! В качестве наказания за излишнюю самоуверенность озеро закатило ей истерику в виде невероятной снежной бури, от которой, казалось, нет никакого спасения…

Если бы не Андрис, она бы точно не справилась.

Он вообще чувствовал себя как рыба в воде – абсолютно свободно и естественно. То ли уже привык, приноровился к местному климату и походному быту, то ли действительно с самого начала получал от пребывания здесь настоящий кайф и практически ничего не боялся…

Именно Андрис во многом открывал для Али чудесный мир Байкала. Он показывал ей белые радуги, миражи в виде несуществующих островов, огромные световые столбы, которые можно было разглядеть только на фотографиях. Они встречали бесконечно красивые рассветы, которые никогда не повторялись и не были похожи один на другой, вместе любовались Байкалом в закатном свете, считали звёзды ночами и, крепко обнявшись в юрте под тёплыми одеялами, слушали дикие завывания ветра снаружи… С ним Аля тоже становилась храброй: ей не были страшны ни морозы, ни снежные бураны, ни ужасные вьюги, которые, казалось, могли влёгкую снести их лагерь, разметав-расшвыряв юрты по льду или подняв их в воздух, точно домик Элли из “Волшебника Изумрудного города”.

Андрис уверял, что с людей здесь слетает вся шелуха и они становятся такими, какие есть на самом деле.

– Невозможно лгать и фальшивить, находясь на Байкале, здесь всё настоящее: люди, чувства, отношения, – говорил он.

Люди… Люди, конечно, тут и впрямь были удивительные, привыкшие жить в суровых сибирских условиях посреди белого безмолвия. Потомки каторжан и беглых крестьян, говорящие на смеси словаря Даля и отборного мата, каждый год упорно преодолевающие эту ледяную дорогу жизни, прыгающие на машинах через трещины и никогда не бросающие друг друга в беде…

В Москве Андрис почти не появлялся, контролируя работу офиса по телефону и через своего заместителя, зато на Байкале предпочитал быть в курсе любой мелочи. Благодаря своему обаянию он легко находил общий язык и с туристами, и с местными жителями, был внимателен ко всем, предупредителен и неизменно безупречно вежлив. Аля тайком любовалась им со стороны, безумно гордилась и даже чуть-чуть ревновала, если Андрис уделял кому-то слишком много внимания.

– Повезло тебе, – не скрывая зависти, вздыхала Кудрявцева, – такого мужика отхватила… Мало того, что начальник, так ещё и хорош до невозможности. Признайся честно, долго ты его окучивала?

Аля старалась не обижаться на подобные вопросы.

– Почему ты решила, что это я его окучивала, а не наоборот? – невозмутимо сказала она как-то. – Может, это он за мной бегал?

– Вот я и говорю: повезло…

Андрис ни от кого не скрывал своих отношений с Алей, и её это поначалу немного напрягало. Когда он у всех на виду, чуть ли не демонстративно, среди бела дня перенёс её дорожную сумку к себе в юрту, она чуть не умерла от смущения.

– А что такого? – удивился он в ответ на её замечание, что ей было неловко перед остальными. – Кому какое дело до того, что мы вместе?

– Не знаю, как объяснить… – замялась она. – Всё-таки я приехала сюда работать, и у многих может сложиться впечатление, что благодаря… особому отношению со стороны начальства я пренебрегаю своими прямыми обязанностями, бессовестно пользуясь твоим расположением.

– Глупости, – улыбнулся он, шутливо щёлкнув её по носу. – С работой своей ты справляешься прекрасно. Если кто-то с этим не согласен – может поговорить лично со мной и высказать все претензии.

Находясь в Москве, Аля с трудом могла себе представить, чтобы кто-то добровольно согласился на сомнительную авантюру с проживанием в лагере, разбитом прямо посреди огромного заледеневшего озера. Лично ей эта затея казалась дикой, рискованной, лишённой всякого здравого смысла и, к тому же, влекущей ужасный бытовой дискомфорт.

Однако факты и цифры говорили сами за себя: несмотря на то, что путёвки были не из дешёвых, туристы валом валили в ледовый лагерь. Так, за пять дней подобного удовольствия нужно было выложить тысячу долларов – стандартная цена за человека. Большинство приезжало на пару ночей, но были среди клиентов и те, кому нравилось это абсолютное безделье посреди белоснежного ничего, и они зависали здесь надолго… либо, уже уехав, возвращались вновь и вновь.

В целом лагерь выглядел очень даже симпатично: десять юрт-палаток, тентованная кухня, две палатки – мужская и женская – с биотуалетами чуть поодаль, палатка-сауна, столовая с “ледяным баром”, хоккейная площадка (она же каток) и даже почтовый ящик, из которого можно было отправить открытку на родину прямо с середины Байкала. К тому же, в стоимость тура входили всевозможные экскурсии и поездки по окрестностям – короче, занятие для туристов находилось всегда. Но порою снегопад или сильный ветер внезапно срывали планы на день, и тогда гидам приходилось брать на себя роль аниматоров: в лагере устраивались дискотеки, импровизированные концерты и конкурсы талантов… в общем, делалось всё, чтобы гости не скучали.

Анжелика как раз заканчивала возиться с пельменями, когда послышался шум приближающейся “буханки”. Аля торопливо допила свой чай и, переглянувшись с Ленкой, отправилась встречать очередную партию туристов.

УАЗик заехал прямо в центр становища. Водитель заглушил мотор, спрыгнул на лёд и принялся разгружать вещи. Из салона выскакивали “новенькие”, с любопытством и даже некоторым испугом озираясь по сторонам; последним показался Андрис. Аля нацепила на лицо подходящую случаю приветливую улыбку, чтобы представиться самой и познакомиться со свежеприбывшими, как вдруг раздался ужасный грохот – лёд треснул, моментально разделив лагерь на две части широкой рваной полосой. Из разлома хлынула вода, которая быстро застывала – буквально на глазах. Щель убегала куда-то вдаль, треща при этом, точно новогодняя шутиха, а среди туристов началась небольшая паника.

Две юные девицы отпрыгнули от трещины как дикие кошки, оглушительно завизжав при этом. Мужчины, тихо матерясь, отступили на безопасное расстояние. Даже у Али, которая уже должна была привыкнуть к подобным явлениям, бешено колотилось сердце от испуга и неожиданности. Шутка ли – ведь под ногами была километровая толща воды… Однако она быстро взяла себя в руки.

– Спокойствие, только спокойствие, – произнесла она прямо как Карлсон. – Уважаемые гости, не пугайтесь, Байкал часто трещит по швам. Это естественный процесс, который происходит со льдом из-за ветров, перепадов температур и подводных течений. Вам это ничем не грозит, в целом это абсолютно безопасно… Главное: соблюдайте правила поведения на льду, о которых я вам расскажу за обедом, и не подвергайте себя ненужному и глупому риску. А пока… добро пожаловать в лагерь. Располагайтесь!

Водитель продолжал выгружать чемоданы как ни в чём не бывало: он даже бровью не повёл, когда лёд треснул. Аля с Ленкой между тем приветствовали гостей (каждого – персонально) и, сверяясь со списками, указывали нужную палатку, в которой они должны были разместиться.

– Через пятнадцать минут у нас обед, пожалуйста, все приходите в столовую! – радушно пригласила Аля.

Туристы разбрелись по своим юртам, оживлённо переговариваясь и всё ещё с некоторой опаской косясь на трещину, а Аля тут же попала в объятия Андриса: он обхватил её со спины руками и закружил.

– Шкучала беж меня? – его рот уткнулся прямо в Алину щёку, поэтому фраза прозвучала смешно и шепеляво.

– Шкучала, – поддразнила она в ответ и, развернувшись, быстро и коротко поцеловала его в губы. – Ну как эта группа? В целом нормальная? Неадеквата нет?

– В основном молодёжь, ребята весёлые, прикольные, – кивнул он. – Всю дорогу песни под гитару пели. Ах да – есть ещё один иностранец. Француз-путешественник!

– О господи, – перепугалась Аля, – я совсем не знаю французского языка. Ну, кроме классического: “жё не манж па сис жур” и “вуле ву куше авек муа”…*

– Я тебе дам “вуле ву куше”, – притворно нахмурился Андрис. – А за французика не переживай, он фанат России, учил язык в Сорбонне и отлично болтает по-русски.

Словно в ответ на его слова из “буханки” вывалился последний зазевавшийся гость и, грассируя, ошарашенно воскликнул:

– Тваю мать, здесь чер-р-ртовски холодно!

_____________________________________

* “Месьё, жё не манж па сис жур” (искаж. от “Monsieur, je ne mange pas six jours”) – цитата из романа “Двенадцать стульев” (1927) советских писателей Ильи Ильфа и Евгения Петрова, означающая “Господа, я не ел шесть дней”. “Вуле ву куше авек муа” (искаж. от “Voulez vous coucher avec moi”) – “Не хотите ли переспать со мной?”, устойчивое французское выражение.

За обедом француз, которого звали Бернаром, болтал больше всех – даже больше самих гидов. Огромный плечистый блондин, напоминающий типажом молодого Жерара Депардье (этакий обаятельный неуклюжий медведь), он был искренне влюблён в Россию и в русских и вот уже целый год путешествовал по городам и весям, набираясь впечатлений и снимая видео для своего канала на YouTube.

Бернар беззастенчиво строил глазки всем женщинам в ледовом лагере, причём их возраст и внешность, казалось, совершенно не имели для него значения – он с одинаковым пылом кадрил и двадцатилетних студенток, и шестидесятилетних пенсионерок, намекая на то, что сражён их красотой в самое сердце. Аля, разумеется, не велась на эти дешёвые уловки, а вот Кудрявцева размякла, буквально растаяла от удовольствия, слушая витиеватые комплименты на действительно неплохом русском языке.

Тем временем погода опять переменилась: после обеда повалил густой и обильный снег. Стало ясно, что в ближайшие пару часов точно не удастся выбраться из лагеря, потому что видимость была практически нулевая. Чтобы немного поддержать приунывшую компанию, Аля рассказала им о планах на ближайшие дни.

– Мы с вами покатаемся по озеру на хивусе*, примем участие в подлёдной рыбалке, попаримся в бане, отведаем местные деликатесы, посетим так называемые “места силы” и даже встретимся с настоящим шаманом! – перечисляла она. – А в последний день перед отъездом погуляем по городу, где вы сможете приобрести сувениры на память.

Встреча с “настоящим” шаманом действительно входила в обязательную программу, но, откровенно говоря, Аля не очень-то верила в его настоящесть. Скорее уж, это был обычный ряженый для туристической заманухи, главной целью которого было – заработать на приезжих как можно больше: он впаривал гостям всевозможные снадобья в баночках, якобы обладающие целебными свойствами, и странноватые амулеты, призванные снимать порчу, предотвращать сглаз и так далее, но Аля смотрела на всё с изрядной долей скепсиса. Да и выглядел шаман слишком уж карикатурно, только что не завывал и не пускался в пляс на глазах у изумлённой публики. Аля, памятуя о Лялиной просьбе, всё же купила для неё какую-то травку “от бесплодия”, но, честно говоря, не особо надеялась на нужный эффект.

_______________________________

* Хивус – судно на воздушной подушке, предназначенное для круглогодичной эксплуатации в качестве разъездного, пассажирского, спасательного, туристского, медицинского, грузового и патрульного судна на внутренних водных путях и в морских районах; способно передвигаться как по воде, так и по льду.

К вечеру снег повалил ещё сильнее, закат полностью поглотили снежные тучи. Быстро стемнело, и после ужина, чтобы немного развеяться, решено было устроить дискотеку под открытым небом. Включили музыку, организовали коктейли и лёгкие закуски… Эта вечеринка под снегопадом, когда все танцевали в унтах и шапках, запомнилась Але надолго – никогда она ещё не принимала участие в чём-то более странном, абсурдном и в то же время весёлом.

Ночь выдалась холодной, Аля не стала снимать даже свитер, укутавшись в одеяло с головой – так, что только нос торчал наружу. Впрочем, у неё ведь имелся свой собственный, самый лучший в мире живой обогреватель по имени Андрис! Едва он нырнул к ней под одеяло, как сразу же стало ясно, что свитер был лишним… В конце концов они отбросили и одеяло. Андрис даже выскочил после их жарких объятий наружу, чтобы растереться снегом и немного освежиться. Аля лежала на скомканной постели и наблюдала за ним сквозь полуприкрытые веки: во всём теле чувствовалась томная расслабленность и нега, ей было хорошо и легко, холода больше не чувствовалось.

– Ого, – негромко присвистнул Андрис, всё ещё стоя у входа в юрту и прислушиваясь к звукам снаружи. – Похоже, нашему французу сегодня ночью тоже очень хорошо.

– А что такое? – полюбопытствовала Аля.

– Судя по всему, у него гостья…

– Кто?!

– Да откуда же мне знать.

Не вытерпев, Аля соскочила с постели и подошла к Андрису. Так и есть, он не ошибся: среди мягкого снежного безмолвия ясно различались глуховатые, но отчётливые и характерные женские стоны, доносившиеся из палатки Бернара.

– А он времени даром не теряет, – хихикнула Аля. – Впрочем… это не наше дело, чем он занимается и с кем. Большой мальчик!

За завтраком невыспавшаяся, то и дело незаметно подавляющая отчаянные зевки Аля почти не слушала, что беспрерывно трещит над её ухом Ленка. Не слушала ровно до тех пор, пока не уловила имя “Бернар”.

– Что ты сказала? – встрепенувшись, спросила она Кудрявцеву.

– Я говорю, Бернар сегодня на рассвете снимал видео для своего канала, должно получиться очень клёво! И, кстати, отличная реклама для компании…

– Да, конечно, – рассеянно отозвалась Аля, мало вникая в смысл сказанного, но зато пытливо рассматривая лицо Кудрявцевой: глаза у подружки задорно блестели, щёки разрумянились, а на губах играла загадочная (куда там Джоконде!) улыбка.

“Господи, – осенило вдруг её, – а что, если это Ленка была ночью с Бернаром?!”

Эта мысль раньше не приходила ей в голову, но теперь казалась вполне логичной. Кудрявцева ещё вчера растекалась перед французом безвольной лужицей – вполне вероятно, что он клюнул на это неприкрытое обожание и пригласил девушку “в нумера”, чтобы осчастливить.

Исподтишка покосившись на увальня-француза, пристроившегося на другом конце стола и с аппетитом уплетающего яичницу с сосисками, Аля снова перевела взгляд на Ленку, пытаясь на глаз определить, было что-нибудь между ними или нет.

– Бернар тебе нравится? – осторожно проверила она.

Ленка вспыхнула как школьница.

– А почему бы и нет? Он такой привлекательный, большой, сильный… а этот его сексуальный французский акцент – я просто млею!

Аля вынуждена была признать, что акцент действительно придаёт мужчинам сексуальности, поскольку сама балдела от тягучего и мягкого выговора Андриса.

– Да, он не лишён своеобразного грубоватого обаяния, – подтвердила Аля, снова стрельнув взглядом в сторону Бернара. – Просто… слишком уж напорист, не находишь? Похоже, он искренне уверен в том, что женщины должны сами собой укладываться перед ним в штабеля… или укладываться в его постель в первый же день знакомства.

– Ой, не будь ханжой, – поморщилась Ленка. – Даже если в первый же день – что здесь такого? В конце концов, Бернар приехал в лагерь всего на неделю. Почему бы не позволить себе короткий и страстный роман? Хоть будет что вспомнить потом…

– Так значит, ты… – Аля ещё больше укрепилась в своих подозрениях.

Ай да Кудрявцева, как оперативно сработала! А с виду и не скажешь, что такая шустрая…

– Да, – снова зардевшись, кивнула Ленка. – Я решила… решила, что если мне представится такая возможность, я с удовольствием с ним пересплю. Хоть узнаю, каково это – любить по-французски!

– Подожди-ка, – Аля нахмурилась, ничего не понимая: Ленка говорила о своей связи с Бернаром как о чём-то, ещё не случившемся; выходит, это не она была с ним в палатке минувшей ночью?

– Ты это сейчас… всерьёз?

– Конечно всерьёз! Мне кажется… нет, я почти уверена, что тоже ему нравлюсь. Заметила, как он на меня смотрит, когда думает, что я не вижу?

Аля ничего такого не заметила, поэтому промычала в ответ нечто маловразумительное.

– А ещё многие говорят, что я похожа на француженку – и стиль, и шарм, и манеры… Неудивительно, что он обратил на меня внимание!

– Угу, – уткнувшись носом в кружку с кофе, пробубнила Аля, готовая сползти под стол от смущения и неловкости.

Бедная Кудрявцева! Навоображала себе всякого в сладких грёзах, а увалень Бернар ни сном ни духом! Но с кем же, в таком случае, он развлекался этой ночью?

Аля снова внимательно уставилась на француза, пытаясь отследить, куда он смотрит, с кем разговаривает, к кому чаще всего обращается. Отследила – и не поверила своим глазам. Не может быть! Чёрт, этого просто не может быть!!!

Бернар посылал ласковые улыбки и взгляды в адрес поварихи, а та, лёгкой грациозной бабочкой порхая по кухне, ловко расставляла на столе тарелки и чашки, подливала гостям чай и кофе и… незаметно для остальных отвечала ему тем же.

После завтрака по плану была баня.

Туристам затея очень понравилась: в валенках и купальниках они понеслись в палатку-сауну, набившись в неё, словно шпроты в банку. Зато это была прекрасная возможность прогреться до самых костей! Распарившись, многие решили также погрузиться в прорубь, вырубленную неподалёку – а затем с визгом и матом бежали в мокрых купальниках обратно в сауну. Ор стоял просто дикий, всем, судя по всему, было ужасно весело.

Аля, делая вид, что у неё остались какие-то срочные дела на кухне, продолжала наблюдать за Анжеликой: та порхала в своих кулинарных владениях и мурлыкала себе под нос зажигательную песенку. Она вся просто светилась и вообще выглядела довольной и пресыщенной – будто кошка, налакавшаяся сметаны… или кошка, которая всю ночь напролёт предавалась страсти и любви с соседским котом.

– А ты не хочешь тоже в баньке попариться? – не зная, как завязать столь деликатный разговор, Аля подступила издалека.

– У меня купальника с собой нет, – отмахнулась Анжелика, – а устраивать стриптиз для туристов как-то не входит в мои планы.

– Ты… ты ведь ночевала в лагере, верно? – собравшись с духом, выпалила Аля. – Водитель утром с острова один приехал.

Анжелика быстро потянулась за какой-то кастрюлькой, пряча лицо.

– Ну да, – откликнулась она с деланной беззаботностью. – Вчера был такой сильный снегопад, что я решила остаться. Благо свободных мест в палатках предостаточно…

– И ты нашла своё место в палатке у Бернара? – не выдержав, подпустила-таки шпильку Аля.

Она понимала, что лезет сейчас не в своё дело, но на душе всё-таки было немного тревожно. К тому же, никак не стиралось из памяти счастливое лицо дурёхи Кудрявцевой, вообразившей, что между ней и Бернаром происходит что-то особенное…

Анжелика вскинула голову и встретилась взглядом с Алей.

– Ну, раз ты и так уже в курсе… Надеюсь, не станешь читать мне мораль? Я вроде давно уже вышла из подросткового возраста, вполне могу сама распоряжаться своей жизнью и своими отношениями. Тем более, вы с красавчиком боссом тоже ночами не в нарды играете, насколько мне известно, – усмехнулась она.

– Ну какая мораль, – Аля вздохнула. – Просто… надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Бернар же… уедет уже очень скоро.

– А ты думаешь, я об этом не помню? – Анжелика закусила губу. – Но хотя бы на несколько дней он мой. Я ни о чём не жалею, знаешь… Бернар очень классный, – добавила она мечтательно.

– А дети? – вспомнила вдруг Аля, заметно напрягшись. – Они что, совсем одни ночевали?

– Да нет же, мама из Усть-Баргузина приехала на недельку, она сейчас с ними… Ты не думай, я не настолько безответственная, чтобы потерять голову от мужика и забыть про собственных кровиночек, – захохотала Анжелика. – Наверное, в это сложно поверить, но я не самая плохая на свете мать, честно!

– Ну что ты, – немного расслабившись, Аля улыбнулась; несмотря ни на что, Анжелика ей очень нравилась. – Я уверена, что ты замечательная мама. И… если ты хорошо проводишь время, могу только порадоваться за тебя. За вас обоих – уверена, Бернар тоже в восторге от тебя, – она хихикнула.

Впрочем, проблемы с Кудрявцевой это не решало: ведь Ленка по-прежнему находилась во власти романтических грёз относительно харизматичного заезжего француза. Если она узнает, что Анжелика, с которой у них возникла взаимная неприязнь с самого первого взгляда, перешла ей дорогу – визгу и вони будет на весь лагерь!

Хотя, возможно, Аля просто себя накручивала. Ведь вполне может статься, что Ленка быстро охладеет к Бернару, поняв, что он не отвечает ей взаимностью, и оставит объект своей страсти в покое.

Если бы она знала тогда, как жестоко ошиблась…

Кудрявцева довольно быстро обнаружила, что её обскакали.

Впрочем, это было несложно: Бернар – горячий, порывистый и откровенный в проявлении чувств (истинный француз!) – так явно и пылко обхаживал повариху во время обеда, делал ей такие недвусмысленные комплименты, а она так неприкрыто кайфовала от этого, звонко хохоча, стреляя глазами, покачивая бёдрами и тем самым поощряя его на дальнейшие подвиги, что не заметить “химию” между ними мог только слепой, глухой или блаженный.

Кудрявцева не была ни тем, ни другим, ни третьим. Сидя за столом, она насупленно наблюдала за сладкой парочкой и буквально на глазах наливалась раздражением, точно грозовое облако – дождём.

Не доев свою порцию, она буквально оттолкнула тарелку, швырнула приборы на стол и торопливо покинула столовую, выразительно пробормотав напоследок что-то вроде: “Это просто невозможно есть…” Остальные проводили её недоумевающими взглядами и с некоторой опаской уставились на поданные им рыбные котлеты с макаронами. Аля заёрзала на месте, чувствуя тревогу и дискомфорт, но не знала, что она может сейчас сделать. Побежать вслед за Ленкой, чтобы утешить? Откровенно говоря, не очень-то и хотелось…

– В чём дело? – тихо спросил Андрис, сидевший рядом с ней. – Что это за истерика сейчас была у Кудрявцевой?

– Не обращай внимания, – она через силу улыбнулась. – Наверное, классическое женское недомогание. Скоро пройдёт.

Бывшую однокурсницу Аля обнаружила в гордом одиночестве на хоккейной площадке. Та с остервенением пинала какую-то несчастную ледышку, снова и снова поддевая её носком обуви. Выражение лица при этом у Кудрявцевой было такое, что Аля не сразу рискнула подойти – будто в клетку к взбешённой тигрице ступила.

– Нет, ты видела?! – воскликнула Ленка, заметив появление подруги. – Я просто в шоке. Эта проститутка уже умудрилась окрутить Бернара…

Аля поморщилась.

– Не называй Анжелику проституткой, пожалуйста.

– Ах да, чего это я?! Проститутка – это ведь секс за деньги. А наша “маркиза ангелов” трахается исключительно по зову плоти, ради собственного удовольствия… и плодит ублюдков одного за другим.

– Перестань! – воскликнула Аля. – Зачем ты так?!

– Точно, ты же с ней заодно, – недобро прищурилась Ленка. – Наверное, радуешься, что Бернар не успел мне достаться – эта стерва его уже увела…

– Да что ты глупости болтаешь! – возмутилась Аля. – Что значит “не успела”, “увела”… Бернар – не безмозглый телок на верёвочке, который послушно идёт за той, кто первая поманит его пальчиком. Если он выбрал Анжелику – значит, сделал это абсолютно осознанно.

– Ну да, конечно, – Кудрявцева язвительно улыбнулась. – После того, как я призналась тебе, что Бернар мне нравится – он тут же переключил своё внимание на эту дрянь, хотя до этого явно оказывал знаки внимания мне… Странное совпадение, не находишь? Что ты ему про меня наговорила?!

На мгновение Аля даже потеряла дар речи.

– Я – наговорила – ему?! – переспросила она в замешательстве. – Ты о чём сейчас?

– Ты прекрасно понимаешь, о чём я, так что не строй из себя невинного ангелочка, тебе не идёт. Ты так меня ненавидишь, что готова назло подложить под Бернара кого угодно – лишь бы только он не остался со мной!

Аля потёрла виски.

– Лена, – произнесла она серьёзно и обеспокоенно, – по-моему, ты просто бредишь. У тебя нет температуры? Как я могу подложить Анжелику под Бернара, ты совсем сошла с ума? Да и не ненавижу я тебя, что за глупости… да, наши отношения давно уже нельзя назвать дружескими, но…

– А вот я тебя ненавижу. Ненавижу! – перебив её, крикнула Кудрявцева; в глазах у неё закипали злые непрощающие слёзы. – Ты мне всю жизнь вечно портишь… что раньше, в институте… что теперь. И зачем ты только опять появилась? Мы с Артуром так хорошо жили, а тут приехала ты – и всё пошло наперекосяк…

Ошеломлённая этим потоком ненависти, Аля только хлопала глазами и пыталась что-то беспомощно пролепетать в своё оправдание.

– При чём тут я? Вы же с Артуром расстались не из-за меня…

– Но именно из-за тебя он стал таким! Захотел попробовать новое тело, понимаешь?! До твоего появления других женщин для него просто не существовало! – отчаянно закричала Кудрявцева.

– Господи, Лен, ты сама себе веришь?! Артур всегда такой был. Видимо, раньше просто лучше шифровался, а потом расслабился и потерял бдительность…

Но Ленка её не слышала, продолжая нести какую-то околесицу.

– Ты и с работой мне помогла вовсе не потому, что такая добренькая. Решила приосаниться на моём фоне? Показать мне, как у тебя всё замечательно и в профессиональной, и в личной жизни?! Ходишь тут, рисуешься, выпячиваешь напоказ своё счастье…

– Так, девушки, что здесь происходит? – раздался вдруг в отдалении недоумевающий голос Андриса.

Обе – и Ленка, и Аля – синхронно вздрогнули и обернулись. К ним по льду приближался генеральный директор, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

– Вообще-то сейчас вы должны быть с нашими гостями. Все давно уже сидят в машине и ждут вас. У нас по плану – ледяные гроты…

– Уже иду, – пряча красное заплаканное лицо, буркнула Ленка и, проскользнув мимо начальника, бросилась с площадки почти бегом.

Аля проводила её глазами и растерянно посмотрела на Андриса. Его взгляд смягчился.

– Вы что тут, дрались с ней? – спросил он с иронией, плохо маскирующей тревогу. – Вид у вас обеих, во всяком случае, был такой, будто вы поубивать друг друга готовы…

Аля вымученно улыбнулась. Чудовищные обвинения Кудрявцевой всё ещё эхом звенели в ушах, колотились под черепной коробкой, заставляя её болезненно морщиться.

– Всё в порядке. Говорю же – просто женское недомогание. ПМС, если хочешь. Извини, что задержала группу, я тоже уже бегу.

Ни видеть Ленку, ни разговаривать с ней сейчас она не смогла бы.

Однако никто не сделал бы за Алю её работу… К счастью, смешавшись с толпой туристов, можно было благополучно избегать прямых столкновений с бывшей однокурсницей. Стараясь не смотреть в ту сторону, где шла Кудрявцева, Аля громко рассказывала о чудесах байкальского льда, подкрепляя свои сведения наглядными примерами.

– Трещины бывают разные – есть огромные, так называемые становые, а есть обычные, которыми усеяна вся поверхность замёрзшего Байкала, – она указала рукой на узорную сетку, покрывающую зеркальную гладь озера. – Фантастическое зрелище, не правда ли?

Туристы восхищённо поддакивали, щёлкая затворами фотоаппаратов и снимая окружающую красоту на телефоны.

– А вот эти обломки льда называются торосами, – продолжала Аля. – Они образуются в результате сжатия ледяного покрова. Ходить по торосам довольно опасно, поскольку рядом с ними попадаются широкие трещины с открытой водой. Пожалуйста, не подходите близко: можно нечаянно провалиться. Просто любуйтесь издали, со стороны…

Нагромождения обломков льда играли всеми оттенками голубого цвета и переливались в солнечных лучах, как чистейший хрусталь. То и дело слышался громкий и глухой треск лопающегося льда. Когда он раздавался в непосредственной близости от группы, всем становилось не по себе.

– А если угодить в эту трещину, можно утонуть, да? – с опаской уточнил кто-то из туристов.

– Ну, как вам сказать… Если выйти на лёд, плохо зная его повадки, и вести себя излишне самоуверенно – случиться может всякое. Однако если вы соблюдаете элементарные правила безопасности – всё будет хорошо, – осторожно ответила Аля.

В этот момент, подняв голову, она нечаянно встретила взгляд Кудрявцевой и чуть не задохнулась: столько неприкрытой злобы было в Ленкиных глазах. Аля вдруг подумала, что, будь у Кудрявцевой сейчас возможность безнаказанно утопить её в одной из этих щелей – она непременно воспользовалась бы таким шансом. Осознавать подобное было не слишком-то приятно.

Тем временем группа, преодолев полосу вздыбленных торосов, добралась до скал, внутри которых скрывались многочисленные таинственные гроты.

– Видите эти ледяные наплески на камнях? Они называются “сокуи”, а образуются в самом начале зимы от ветра, – пояснила Аля. – При особо сильных штормах прибрежные скалы могут быть целиком покрыты льдом. Летом попасть в эти гроты практически невозможно, судно может разбиться о скалы, но зимой можно пройти внутрь по льду… что мы сейчас с вами и сделаем.

– А это опасно? – снова боязливо поинтересовался кто-то.

– Ну что вы, нет! Зато это безумно красиво! – заверила Аля и… снова перехватила Ленкин взгляд.

Ей вдруг стало не по себе, даже пульс участился.

“Глупости, – сказала себе Аля, – что она может мне сделать при всех?”

А сердце всё равно колотилось как сумасшедшее.

Давая знак следовать за ней, Аля первая ступила в один из гротов, наблюдая открывающуюся перед ней сюрреалистическую картину: ледяные сталактиты и метровые наплески ощетинились веером острых белоснежных игл, а под ногами словно открывались чернющие глубины самого космоса.

Сердце снова встрепенулось. Не отдавая себе отчёта в том, что делает, Аля шарахнулась назад, чем внесла смуту в толпу туристов.

– Извините… – пробормотала она. – Что-то у меня приступ клаустрофобии разыгрался… Проведи экскурсию в гроте сама, – сухо обратилась она к Кудрявцевой. – Мне как-то нехорошо.

Та лишь поджала губы, но спорить не стала.

Остаток дня прошёл относительно мирно.

Аля немного успокоилась, постаравшись убедить себя в том, что тот внезапный приступ паники, который овладел ею при входе в грот, обусловлен всего-навсего расшатанной психикой. Да, это просто нервы, а не какие-то факты, свидетельствующие о реальной угрозе жизни или здоровью.

Ленка, конечно, оказалась той ещё гадиной – Аля не желала больше иметь с ней ничего общего и отчаянно кляла себя за то, что помогла бывшей подруге получить эту работу. Но при всём том… Кудрявцева ведь не была какой-нибудь преступницей или, прости господи, убийцей. Так почему же Аля никак не могла забыть тот первобытный страх, практически ужас, который ощутила, находясь вблизи от Ленки? Почему на какую-то долю секунды всё же поверила, что находится в опасности?

Кудрявцева вела себя тихо, не высказывала больше претензий Але и не цеплялась к Анжелике во время ужина, да и в сторону Бернара старалась даже не смотреть, но Аля не особо доверяла этому мнимому спокойствию. Она была уверена, что у Ленки внутри бушует настоящий ураган, и зябко поёживалась, представляя, что произойдёт, когда он всё-таки вырвется наружу.

Анжелика была такой счастливой и окрылённой с самого утра, что Аля не рискнула портить ей настроение и делиться своими подозрениями. К тому же повариха никогда не принимала Кудрявцеву всерьёз и ни капельки её не боялась – скорее уж, она посмеялась бы над Алей, точно над несмышлёным ребёнком, который полон своих воображаемых детских страхов.

В конце концов она улучила подходящий момент и рассказала всё Андрису. С самого начала – с момента её приезда в Москву.

Сказать, что тот был в шоке – ничего не сказать.

– Почему я узнаю об этом только сейчас?! – воскликнул он, по-настоящему рассердившись. – Как тебе вообще пришло в голову помогать Кудрявцевой после всего, что она тебе сделала? Если бы я знал, как она с тобой обошлась… ноги бы её здесь не было.

– Мне… просто стало её жаль, – пролепетала Аля, сама понимая, как глупо и неубедительно это звучит. – Она казалась такой потерянной, такой несчастной и одинокой…

– А когда она на ночь глядя вышвырнула тебя за дверь – тоже потерянную, несчастную и одинокую – тебе не было жаль себя?

Аля опустила голову. Нижняя губа предательски задрожала. Андрис тут же смягчился, притянул её к себе и обнял.

– Алечка, я… очень зол сейчас, прости. Даже не на тебя, а вообще на ситуацию в целом. И на то, что сам невольно стал соучастником, предложив этой твоей неадекватной подружке поехать на Байкал! А она действительно неадекватна – судя по тому, что ты мне сейчас рассказала…

– У меня так мерзко и тяжело на душе, – призналась Аля, уткнувшись ему в грудь. – Я ведь долго, непростительно долго и абсолютно искренне считала её своей подругой…

– Зато она тебя – нет, – жёстко осадил её Андрис. – Что это за подруга такая, которая завидует, ревнует, обвиняет чёрт-те знает в чём? Нет, нет, я не хочу, чтобы ты с ней и дальше общалась. В конце концов, я за тебя просто боюсь.

– Я и сама не хочу…

– Что мне сделать? – Андрис взял её лицо в ладони, вопросительно вглядываясь в глаза. – Уволить её немедленно и отправить в Москву?

– А за что ты её уволишь? С работой она справляется, – неуверенно пожала плечами Аля.

– Ну, повод-то найти всегда можно… Всё равно она у нас не на постоянке, а по договору на сезон. Вот только придётся срочно её кем-нибудь заменить… Надо будет вызвать из Москвы девчонок на подмогу, ты одна за всеми туристами не уследишь.

– А это не слишком… сурово?

– Ну вот – ты уже снова её жалеешь, – Андрис покачал головой. – Нет, не слишком. Она получит деньги за все отработанные здесь дни, билет на самолёт мы ей тоже оплатим… В общем, ничего не потеряет. И не беспокойся – я сам с ней поговорю. Вам не придётся больше общаться.

Аля с облегчением перевела дух.

– Спасибо тебе… – пробормотала она, снова утыкаясь лицом в свитер на его груди.

– Ну ладно, – заметив, что она и так подавлена и морально опустошена, Андрис предпочёл сменить тему. – Как насчёт того, чтобы немного отдохнуть и развеяться?

Аля подняла голову. В глазах вспыхнули искорки любопытства.

– Как именно развеяться?

– Я же вижу, что ты порядком устала без благ цивилизации.

– Да нет, уже даже почти привыкла… – Аля слабо улыбнулась.

– “Почти” не считается. Напомни мне, какой завтра день?

– М-м-м… вторник? – нерешительно предположила Аля.

Он рассмеялся и чмокнул её в нос:

– Я же говорю: ты устала, бедняжка. Совсем заработалась! А между тем завтра, дорогая моя, четырнадцатое февраля! Он же – так называемый День Влюблённых.

– Ой! – ахнула Аля.

– Именно. Так что я приглашаю тебя на свидание. Разделаемся с туристами до вечера, а потом сбежим отсюда.

– Куда?

– А вот этого я тебе пока не скажу. Сюрприз! – и Андрис очаровательно улыбнулся – так, как это умел только он, один в целом мире, после чего Аля готова была без оглядки поехать с ним куда угодно, даже на Северный полюс.

Он действительно обсудил с Ленкой её неизбежный отъезд из лагеря, как и обещал.

Аля не знала всех подробностей этого разговора; Андрис сказал лишь, что сделал упор на “здоровые и спокойные отношения в коллективе”, чему, разумеется, поведение Кудрявцевой никак не способствовало.

После беседы с начальством Ленка весь вечер ходила притихшая, задумчивая и явно расстроенная, ни с кем не заговаривала и даже Алю оставила в покое – не следила за ней больше глазами, а скользила потухшим пустым взглядом мимо.

– Когда она уезжает? – спросила Аля, мысленно убеждая себя в том, что они поступили правильно и никаких угрызений совести перед Ленкой она испытывать не должна.

– Следовало бы, наверное, отправить её немедленно, но замена из Москвы приедет только послезавтра, – с досадой произнёс Андрис. – Она сказала, что отработает ещё сутки. Обещала, что проблем с ней больше не возникнет… честно говоря, мне даже стало её немного жаль, – признался он.

Аля вздохнула и покачала головой.

– Чего-чего, а разжалобить Ленка умеет… Я тоже в своё время на это купилась.

– Думаешь, зря я оставил её ещё на один день? – он нахмурился. – Боишься, что подгадит напоследок?

– Не знаю, – подумав, честно ответила Аля. – С одной стороны, мне тоже её жаль. А с другой… Как-то не по себе сейчас, на душе кошки скребут.

Как ни избегала она встречи, а всё-таки столкнулась тем вечером с Кудрявцевой. Растерялась, смешалась, не зная, что сказать… Почему-то пришла в голову дикая мысль, что Ленка сейчас вцепится ей в волосы или попытается выцарапать глаза, но та лишь криво усмехнулась, завидев бывшую подругу:

– Радуйся – скоро ты от меня избавишься.

– Можешь не верить, но я совсем не рада сложившейся ситуации.

– Не верю, – Ленка равнодушно пожала плечами. – Единственный человек, который поступил со мной честно в данной ситуации – это Андрис. Извинился, оплатил билет и попросил с вещами на выход. Не корчил из себя святошу как… некоторые. И не притворялся, что – ах! – ему ужасно жаль.

Аля не нашлась, что ей ответить. Она не лицемерила, говоря, что расстроена случившимся, но убедить Кудрявцеву в этом сейчас всё равно не получилось бы. Да и не стоило…

В лагере День Святого Валентина отпраздновали скромно, поскольку среди гостей почти не было семейных или влюблённых пар. Решено было украсить столовую свечами во время ужина и включить фоном какие-нибудь романтические мелодии – только и всего.

Впрочем, на ужин Андрис и Аля уже не остались – убедившись, что в лагере всё в полном порядке, они попрощались со всеми его обитателями до завтра и рванули с водителем в город.

Это и был тот самый сюрприз, который обещал ей Андрис. Никакие подарки, цветы, конфеты или плюшевые сердечки не обрадовали бы Алю так же, как возможность провести вечер и ночь как белый человек!

Андрис снял для них номер в прекрасном отеле, и Аля радовалась до слёз таким простым мелочам, как мягкая постель с белоснежными простынями, а также наличие тёплого туалета и ванной комнаты.

Она пролежала в горячей воде, смешанной с душистой пеной, не меньше часа, ни о чём не думая и блаженно закрыв глаза. Ей было так хорошо, что она, пожалуй, провела бы здесь всю оставшуюся жизнь! Правда, в конце концов Андрис всё же забеспокоился и, постучав в дверь, поинтересовался с опаской, не утонула ли она там.

А впереди была восхитительная ночь, за которой последовало не менее восхитительное утро…

Проснувшись рядом с Андрисом, Аля некоторое время просто лежала и любовалась им, пока он спал. Протянула руку и легонько тронула непослушные кудри, осторожно погладила, едва касаясь, чтобы не разбудить их обладателя… Аля вглядывалась в лицо Андриса и чувствовала, что задыхается от любви к нему – буквально плавится в этом остром и пронзительном чувстве. Она не могла на него насмотреться и до конца поверить, что этот потрясающий мужчина принадлежит ей. Как она умудрилась не разглядеть его тогда, в пещерах, в день их первой встречи?!

– Ты во мне сейчас дыру глазами протрёшь, – сонно пошутил Андрис, почувствовав Алин взгляд, и тут же притянул её к себе – горячий как печка, обнажённый, готовый к новым подвигам.

Утренний секс – ленивый, неторопливый, расслабленный, растягивающий обоюдное удовольствие до предела… Затем – совместный (в целях экономии времени) душ, лёгкий завтрак в ресторане отеля…

Держась за руки, словно влюблённые подростки, они уже направлялись к себе в номер, чтобы подготовиться к отъезду – и прямо в дверях столкнулись с парой.

– Извините… – машинально выпалила Аля, но, взглянув на Андриса, чуть не ахнула: его лицо вмиг побелело так, словно он увидел привидение.

– Что с тобой? – спросила она в замешательстве, но он её, кажется, совершенно не слышал: его взгляд был устремлён на мужчину и женщину, которых они встретили на входе.

Те сейчас тоже смотрели на него, и выражения их лиц менялись буквально на глазах.

– Андрис… – негромко выдохнула наконец женщина.

Аля почувствовала, как безвольно разжались его пальцы, выпуская её ладонь. Андрис продолжал смотреть на этих двоих во все глаза.

– Labdien…* – глухо выговорил он наконец.

Аля с некоторой опаской разглядывала парочку. Обоим было хорошо за пятьдесят, явно ближе к шестидесяти: мужчина – полноватый, седовласый, очень импозантный, женщина – стройная ухоженная блондинка со стильным каре.

Справившись с первым замешательством, они откликнулись вразнобой – тоже по-латышски. Затем женщина что-то коротко спросила, Андрис ответил. Далее разговор так и продолжался на чужом для Али языке. Она не понимала ни слова, поэтому отчаянно вслушивалась в голоса и интонации, считывала меняющиеся выражения лиц, точно пытаясь расшифровать, кто эти люди и что вообще здесь сейчас происходит. Андрис, кажется, был настолько растерян и выбит из колеи неожиданной встречей, что банально забыл представить их друг другу. Да он, похоже, вообще обо всём на свете забыл… в том числе и об Алином присутствии.

А вот женщина о ней не забыла. Разговаривая с Андрисом (сухо, без улыбки, словно отчитывая за что-то), она периодически стреляла глазами в Алину сторону, и той хотелось провалиться сквозь пол от неловкости. Это выглядело не просто праздным житейским любопытством, характер взглядов был иным: женщина словно оценивала Алю, сравнивая её с кем-то, рассматривала с головы до ног, отмечая каждую мелочь – и от этого было ужасно неуютно. Аля не сомневалась, что от пристального внимания незнакомки не ускользнуло ничего – ни синяки под глазами после бурной ночи, ни припухшие, вызывающе красные губы, зацелованные Андрисом… Она невольно отступила на полшага назад и скрестила руки на груди, ограждая себя от этого бесцеремонного разглядывания.

Нельзя было сказать, что разговор троицы шёл на повышенных тонах, но назвать эту беседу лёгкой и дружеской язык тоже не повернулся бы. Мужчина время от времени предупредительно клал руку своей спутнице на плечо и умиротворяюще произносил что-то, словно призывая к спокойствию, но она продолжала нервно и возбуждённо говорить практически без остановки. В голосе её время от времени проскальзывали истерично-взвинченные нотки, словно она готова была вот-вот разрыдаться, и каждое её слово – Аля это чувствовала – было для Андриса как нож в сердце. Его лицо напоминало маску, настолько неподвижным, бледным и неживым оно сейчас казалось. Але очень хотелось приобнять его, взять за руку, показать, что она рядом… но какое-то внутреннее чутьё подсказывало, что не стоит сейчас вмешиваться, поэтому она просто наблюдала за происходящим и терпеливо ждала, когда это всё закончится.

Наконец они договорили. Сухо кивнув Андрису напоследок, женщина взяла своего кавалера под руку и с прямой спиной, точно палку проглотила, повела его в ресторан. На Алю напоследок она даже не взглянула.

Андрис остался стоять на месте, точно придавленный нечаянной встречей и тяжёлым разговором.

– Кто это был? – осторожно спросила Аля.

Но он её не услышал. Все так же невидяще глядя перед собой, он сделал несколько шагов вперёд, даже не вспомнив об Але.

– Андрис! – громко и обиженно воскликнула она, догоняя его. – Ты куда? Я вообще-то здесь… Что происходит, чёрт возьми? Что эти люди тебе сказали?

Он смотрел сквозь неё несколько мучительных мгновений, которые показались Але бесконечно долгими. Она ещё никогда не видела, чтобы его взгляд был настолько пустым.

– Андрис, милый, – испугалась она, хватая его за предплечье, – да что с тобой? Тебе плохо? Принести воды? А может, вызвать врача?

Наконец он сфокусировал взгляд на Але. В глазах мелькнул слабый проблеск узнавания – кажется, он наконец-то осознал, кто с ним.

– Прости… – выговорил он практически беззвучно, одними губами.

– Кто это? Почему ты так на них отреагировал? Чего они от тебя хотели? – Аля требовательно встряхнула его руку.

– Это… – голос не сразу его послушался, и Андрис нервно сглотнул. – Это родители Марты.

___________________________________

* Labdien – “Добрый день”, “Здравствуйте” (пер. с латышского).

В тот день они впервые по-настоящему поссорились.

Аля категорически отказывалась понимать, почему Андрис должен терзаться угрызениями совести за то, что продолжает жить и даже – о ужас! – смеет быть счастливым.

– Это был выбор Марты! – втолковывала она, нервно расхаживая туда-сюда по номеру. – Она же покончила с собой, я правильно поняла?

– Да.

– Так вот, она сама так решила! Ты, по мнению её родителей, должен был немедленно последовать следом за Мартой в мир иной? А не слишком ли многого они от тебя хотят?

– Ты несправедлива к ним, – тихо сказал он. – Они потеряли единственную дочь… и потеряли по моей вине.

– Глупости! – Аля буквально кипела от возмущения и не могла подобрать подходящих слов. – Это не твоя вина. Я уже говорила тебе, что это просто кошмарное стечение обстоятельств! Ты ничего не мог сделать. Господи, да ты и сам пострадал! – она сжала виски пальцами.

– Я виноват. Виноват! – упрямо возразил Андрис. – Повёз её в Юрмалу… Потащил гулять на этот проклятый пляж!

– Ты сам себя слышишь сейчас? Это же полный бред. Юрмала – известнейший курорт. Туда каждое лето приезжают сотни тысяч туристов! И вовсе не с каждым случается то, что произошло с тобой и Мартой…

– Потому что именно я не смог её уберечь. Не защитил! Не спас!

– Да тебя самого некому было спасать! – закричала Аля в отчаянии. – Неужели родители Марты этого не понимают?! Как они вообще могут что-то тебе предъявлять, тем более сейчас – когда уже столько лет прошло!

Андрис тяжело осел на кровать, опустил голову, сцепил пальцы в замок.

– Они просто не ожидали увидеть меня… да ещё и с девушкой.

Аля робко присела рядом.

– Что они вообще здесь делают? Я думала, они живут в Латвии.

– Прилетели на свадьбу. Брат отца Марты уже давно обосновался с семьёй в России. Его сын собирается жениться на русской… – откликнулся он бесцветным тоном.

Аля немного помолчала, прежде чем задать следующий вопрос.

– Вы ведь не общались с ними все эти годы? Не поддерживали связь?

Он качнул головой:

– Нет. Я уехал сразу после… после похорон. Родители Марты даже не хотели, чтобы я показывался на кладбище. Наверное, им невыносимо было меня видеть. Но только я всё равно пришёл…

Аля снова помолчала, собираясь с мыслями.

– А как сама Марта к тебе относилась? Тоже обвиняла?

– Мы почти не виделись с ней после… после всего, что случилось. Они не подпускали меня к дочери, боялись, что это спровоцирует новые переживания и ненужный стресс. Мы встречались с Мартой только на суде, пока шёл процесс над теми… отморозками, – он сглотнул. – Я так хотел поговорить с ней нормально, один на один, но у меня просто не получалось. И на мои звонки она тоже не отвечала, так что… так что думаю – да, она тоже винила во всём меня, хоть и не говорила этого вслух.

– Но ведь тех уродов посадили? Всех пятерых? – уточнила Аля. – Они получили по заслугам?

– Да, – Андрис равнодушно пожал плечами. – Но, как оказалось, легче от этого никому не стало. Не отпустило ни меня, ни её. Марта просто не захотела дальше жить с этим грузом. А во время похорон… думаю, её родителям стоило больших трудов сдержаться и не наброситься на меня с кулаками. Они были вне себя от горя, а тут заявился я – живой и практически невредимый, если не считать шрамов…

– Невредимый?! – Аля закусила губу. – Это называется “невредимый”?! Да ты до сих пор не пришёл в себя, неужели ты этого не понимаешь?! Уже столько лет прошло, а тебя до сих пор скручивает от воспоминаний. Тебе нужна помощь специалиста, ты не справляешься с этим самостоятельно!

– Отец оплачивал мне психолога, когда я вернулся в Москву. Стоит ли тратить время на очередного “специалиста”?

– Но ведь это не помогло! Или это был плохой психолог, или… – Аля собралась с духом, – ты сам не хочешь быть спасённым, продолжая культивировать в себе чувство собственной вины.

– Что ты имеешь в виду? – спросил он сухо.

– То, что ты упиваешься своими страданиями и не хочешь ничего менять! Закрываешь глаза на то, что проблема существует, отвлекаешься на что угодно, уходишь с головой в работу, помогаешь другим людям с их проблемами… но твоя собственная проблема так и сидит в тебе занозой, и тебя это в целом устраивает!

– Как ты можешь говорить такое, Аля?! Ты не понимаешь, чего мне стоило начать жить более-менее нормально. Не знаешь, как долго я пытался прийти в себя. А теперь оказывается… оказывается, я упиваюсь страданиями?!

– Я понимаю, что тебе нелегко. Но… – она зажмурилась, – я абсолютно не понимаю желания продолжать себя упорно терзать! А эти поездки на кладбище каждый год… к чему? Чтобы в очередной раз почувствовать себя виноватым перед Мартой за то, что остался жив?!

Его лицо окаменело:

– Откуда ты знаешь про поездки на кладбище?

Аля осеклась, поняв, что проболталась. Ксюша сказала ей это по телефону по секрету, а она…

– О каких ещё подробностях моей личной жизни ты наводила справки? – спросил он ледяным тоном.

– Я не наводила справки, – сконфуженно пробормотала Аля. – Это случайно получилось. Но… Андрис, я же волнуюсь за тебя, неужели ты не понимаешь? Ты мне небезразличен, мне не всё равно, что с тобой происходит, я хочу, чтобы ты был спокоен, здоров и счастлив!

– Прошу тебя, – он покачал головой, – не надо больше пытаться меня “спасать”. Я сам разберусь с этим, ты не лезь, хорошо? Это… это не твои дела и не твоя забота.

– Я думала… – Аля сглотнула подступивший к горлу горький ком. – Я думала, что всё, что касается тебя – это и мои дела тоже. Я думала, что мы с тобой действительно вместе, а не когда ты сам по себе, а я сама по себе. Но… похоже, я ошибалась. Слишком много навоображала себе о нас, прости…

Его брови беспомощно приподнялись.

– Аля, я…

– Не надо, – жестом остановила его она. – Я не буду больше лезть в твою жизнь, урок усвоен.

Давая понять, что разговор окончен, она подхватила свою одежду и, стараясь не разреветься прямо при Андрисе, отправилась переодеваться в ванную – машина должна была приехать за ними с минуты на минуту.

Практически вся дорога до лагеря прошла в неуютном молчании.

И хотя Андрис всё-таки сел не с водителем, а вместе с Алей на заднее сиденье, они смотрели в разные стороны – каждый в своё окно. Она не прижималась к его боку, он не переплетал её пальцы со своими, как это обычно бывало… Словно попутчики-незнакомцы, случайно оказавшиеся в одном авто.

В лагере их ждал сюрприз: все три Анжеликиных чада с весёлым визгом рассекали на коньках по хоккейной площадке, даже младшенькая (от питерского еврея), которой едва исполнилось пять. Компанию им составлял увалень-Бернар.

– У Кристины с Димкой в школе воду отключили, – завидев начальство, чуточку виновато пояснила повариха. – Вот они и попросились сюда, им же интересно! А Ирочка, узнав, куда они собираются, закапризничала, отказалась идти в садик… Мама их привезла прямо с утра. Ничего, что они здесь немного побудут?

– Вообще-то не положено, – слегка нахмурился Андрис. – Мы не можем нести ответственность за несовершеннолетних детей, а тебе самой некогда за ними следить, на кухне полно обязанностей…

– Так вон Бернар за ними присматривает, – обезоруживающе улыбнулась Анжелика. – По-моему, он отлично справляется!

– Ну хорошо, – поморщившись, буркнул Андрис – явно нехотя, через силу. – Дети твои. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

– Чего это он мрачный какой? – с любопытством зашептала Анжелика, когда Петухов отошёл. – Да и ты тоже, подруга, как я погляжу… – она окинула Алю оценивающим взором. – Поссорились, что ли?

Та вымученно улыбнулась:

– Извини, я не хочу сейчас об этом говорить.

– Ну ничего, – неуклюже утешила повариха, – милые бранятся – только тешатся!

– А как у вас тут, спокойно? – сменила тему Аля. – Кудрявцева себя нормально вела?

– Всё в полном порядке, – заверила Анжелика. – Сидит со вчерашнего вечера – тише воды, ниже травы.

Холодная война продолжалась весь день. Аля с Андрисом не сказали друг другу за это время и десятка слов – за исключением рабоче-деловых вопросов.

После ужина, пожелав туристам спокойной ночи, Аля одной из первых прошмыгнула в палатку, собираясь тут же лечь спать. Молча юркнула под одеяло, накрывшись им с головой, и затихла, ожидая появления Андриса. Рано или поздно он должен был прийти!

Она лежала, отвернувшись лицом к стене палатки. Он подошёл, откинул одеяло, молча лёг рядом, прижавшись грудью к её спине, обхватил руками…

Аля замерла, но ничем не выдала своего волнения – даже не шелохнулась.

– Прости меня, – уткнувшись носом ей в затылок, негромко произнёс Андрис. – Я был слишком резок.

– И ты меня прости, – помедлив, откликнулась она. – За то, что влезла на запретную территорию. Просто… мне так плохо, когда я вижу, что тебе больно.

– Поэтому я и не хочу, чтобы ты в принципе это видела.

– Но это неправильно, – резко повернувшись к нему лицом, Аля чуть не стукнулась лбом о подбородок Андриса. – Нужно не прятать свою боль глубоко внутри, а постараться насовсем от неё избавиться!

– Боюсь, что это невозможно.

– Возможно! – воскликнула она горячо. – Просто тебе надо действительно этого захотеть. Всем сердцем! Ты должен отпустить ситуацию. Если надо – проработать её с хорошим специалистом, проговорить от и до, не оставив ничего недосказанного и скрытого… но ты должен осознать, что жизнь продолжается. Твоя жизнь! – подчеркнула она. – То, что случилось с Мартой – трагедия. Мне безумно жаль её родителей. Но… ты-то не умер, и это не повод чувствовать себя виноватым перед… перед кем-либо. А ещё хорошо бы… – Аля заколебалась, стоит ли продолжать.

– Что? Говори, раз уж начала.

– Хорошо бы избавиться от этой надписи на спине. Возможно, она морально давит на тебя куда сильнее, чем ты сам это осознаёшь.

Андрис долго молчал.

– Я подумаю, – произнёс он наконец.

Некоторое время они лежали молча, обняв друг друга и чувствуя, что камень упал с души у обоих. Наконец Андрис медленно поддел край Алиного свитера, приподнял его… и обнаружил под ним ещё один свитер, под которым, в свою очередь, была тёплая рубашка.

– Помнишь детскую загадку про капусту? – фыркнул он. – “Сто одёжек – и все без застёжек!” Так вот, это про тебя…

– Ни про какую капусту я не помню, – строптиво отозвалась Аля, – зато помню про лук: “Сидит дед, во сто шуб одет. Кто его раздевает – тот слёзы проливает!” На себя-то посмотри!

Он скорчил уморительную гримасу.

– Спасибо за “деда”. Но только я не хочу, чтобы ты проливала слёзы, раздевая меня. Только если это будут слёзы радости…

– Ага-ага, мечтай, прямо зарыдаю от счастья, увидев тебя голышом, – проворчала она.

– Ну ты и злючка, – изумился он и, забравшись рукой под последний слой одежды, ущипнул Алю за бок.

– Ай! – взвизгнула она, извиваясь и пытаясь увернуться, но Андрис уже накрыл её собой и прижал к постели, щекоча Алины лицо и губы пьяняще жарким дыханием.

Она ждала поцелуя и послушно затихла, вперив в него расширенные от предвкушения зрачки, но он всё медлил.

– Алечка, ты мне нужна. Очень сильно нужна. Я… так боюсь тебя потерять. Ты же обещала мне, что не уйдёшь и не исчезнешь, помнишь? – прошептал он.

– Помню, – серьёзно откликнулась она, тоже шёпотом. – Я не уйду. Но только я должна быть рядом не только в радости, понимаешь?.. И в печали тоже.

– “В горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии…” – иронично процитировал Андрис.

Аля смущённо умолкла. Получилось, что она фактически сделала ему предложение. Сама! Вот же неловко получилось…

Он обвёл подушечкой большого пальца контур её губ, улыбнулся:

– Я тоже этого очень хочу.

Утром выяснилось, что пропала маленькая Ирочка.

К сожалению, не сразу удалось понять, что она действительно по-настоящему “пропала”. Озабоченная Анжелика бегала по лагерю и взволнованно спрашивала у всех подряд, не видел ли кто её младшую дочь, которая куда-то запропастилась.

– Как получилось, что дети остались на ночь в лагере? – жёстко поинтересовался у поварихи Андрис. – Я думал, ты вместе с ними отправишься домой сразу после ужина!

– Они набегались, наигрались за день, устали, – Анжелика отвела глаза. – Уснули прямо в палатке, мне стало жаль их будить… Я подумала, что ничего страшного не случится, если одну ночку они переночуют здесь.

– Будем надеяться, что ничего страшного действительно не случилось, – сердито пробормотал Андрис; взгляд голубых глаз был сейчас напряжённым и сосредоточенным. – Как долго ты её не видела?

– С ночи, – Анжелика испуганно посмотрела на директора. – В смысле, ночью она точно была со мной. А утром, когда мы все проснулись, то обнаружили, что её нет в палатке.

– Она раньше вот так же внезапно уходила? Могла убежать из дома без предупреждения?

Анжелика замотала головой:

– Нет, никогда… Ира у меня девочка эмоциональная и порывистая, но чтобы сбегать из дома… такого не случалось.

– А вы не ссорились с ней накануне?

– Нет, нет, что ты!

– Ладно, – вздохнул Андрис, – сейчас быстренько прочешем лагерь, не паникуй раньше времени. Возможно, она пошла в туалет, а потом ошиблась палаткой и сейчас просто спит у кого-нибудь…

Повариха часто закивала, смотря на Андриса с такой надеждой, будто от него одного зависело, найдётся её дочь или нет. Кристина и Димка жались к матери, ещё не осознавая до конца, что произошло, но чувствуя витающую в воздухе всеобщую нервозность. Бернар, тоже пытаясь успокоить Анжелику, положил свою лапищу ей на плечо и пробормотал что-то утешительное.

Тем временем из своей палатки выкатила чемодан Ленка Кудрявцева, готовая к отъезду в аэропорт: машина должна была приехать к девяти утра. Уже сегодня днём ей на смену из Москвы прилетала сотрудница компании “УДИВЛЯЙ-ТУР”.

– Лен, ты Иришку не видела? – наступив на горло собственному самолюбию, первой обратилась к ней Аля: сейчас было не до выяснения отношений. – Это… Анжеликина младшенькая. Куда-то подевалась с утра, мы не можем её найти.

Та небрежно дёрнула плечом, скривив губы в презрительной ухмылке:

– Разве я нянька чужим детям? С какой стати мне за ней присматривать?

Аля устало вздохнула.

– Ну что ты передёргиваешь? Никто и не просил тебя быть няней. Просто… может быть, она заглядывала к тебе в палатку… или ты видела её где-нибудь на территории.

– Понятия не имею, где она, – отозвалась Ленка и добавила будто бы про себя:

– Вообще не понимаю, зачем плодить детей одного за другим, если не в состоянии даже банально уследить за ними…

Услышав эту фразу, Анжелика задохнулась от возмущения, уже практически готовая кинуться на Кудрявцеву с кулаками – но Бернар остановил её.

– Попридержи язык, змея! Слишком уж он у тебя развязался, как я погляжу, – выкрикнула повариха.

Ленка кротко улыбнулась.

– Ну давай, сваливай с больной головы на здоровую… Тебе на собственного ребёнка плевать, девчонка шляется не пойми где – а змея, конечно же, именно я, кто бы сомневался!

– Ах ты…

– Так, всё, перестань… перестаньте обе! – воскликнула Аля и повернулась к Кудрявцевой. – Ну что ты за человек такой?! Если ничем не можешь нам помочь, лучше просто промолчи, а не упражняйся в остроумии. Особенно сейчас!

– Да сдались вы мне, – Ленка хмыкнула. – Не могу дождаться, когда наконец свалю отсюда и больше никогда не увижу ваши рожи.

Между тем к их компании быстрыми шагами приблизился Андрис. Анжелика взглянула на него умоляюще-вопросительно, но он лишь коротко покачал головой. Она ахнула и зажала рот рукой.

– В лагере её точно нет, мы всё проверили, – произнёс Андрис; он выглядел ужасно взволнованным, хоть и старался держать себя в руках. – Наверное, каким-то образом вышла за территорию. С маленькими детьми такое часто случается – заиграются, сделают несколько шагов в сторону и…

– За территорию? – повторила Анжелика дрожащими губами. – Господи, господи ты боже мой…

– У тебя есть фотография Иры? – спросил Андрис. – Желательно поновее, хорошо бы, если вчерашняя.

Она растерянно замотала головой. Лицо её на глазах заливала меловая бледность, Аля даже испугалась, что Анжелика сейчас потеряет сознание.

– У меня есть, – вмешался Бернар. – Я фотографировал детей на катке.

– Отлично, – деловито кивнул Андрис. – Перешли мне, пожалуйста. Пора обращаться за помощью… чем раньше начнутся поиски – тем больше шансов найти девочку живой и здоровой.

Анжелику колотило крупной дрожью. Андрис прикоснулся к её руке.

– Не паникуй, соберись. Твоя помощь тоже потребуется. Полиция и добровольцы из поисковых отрядов станут задавать много вопросов, на которые сможешь ответить только ты.

– Найди её, Андрис, пожалуйста, найди! – выдохнула Анжелика.

Он погладил её по рукаву куртки, ободряюще улыбнулся. Аля понимала, с каким трудом ему даётся это видимое спокойствие.

– Сделаем всё возможное, – пообещал он.