ЧАСТЬ III

Байкал, 16 февраля

Поиски продолжались уже шесть часов.

Несколько волонтёрских отрядов прочёсывало окрестности – кто на машинах, кто на хивусах, кто на мотоциклах. Из Иркутска вылетел вертолёт авиационно-спасательного центра МЧС. Приметы и фото пропавшей малышки перепостили все известные блогеры в соцсетях.

Время работало не на спасателей – и все, к сожалению, это прекрасно понимали. Вот-вот должно было стемнеть, что значительно усложняло поиски. Температура воздуха неумолимо опускалась, а ветер усиливался. Аля хорошо помнила свои собственные ощущения, которые испытала, когда потерялась посреди Байкала, и теперь изо всех сил старалась гнать от себя страшные мысли о маленькой девочке, которая сейчас замерзает одна где-то там, на бескрайних просторах заледеневшего озера…

На Анжелику страшно было смотреть. Она сидела, уставившись в одну точку невидящими глазами, и в волнении грызла свои красивые наращённые ногти. Ей даже предложили помощь квалифицированного психолога, но она отказалась. Старших детей всё-таки отправили домой с бабушкой. Андрис уговаривал Анжелику тоже поехать на остров и ждать новостей там, но она только отчаянно замотала головой, давая понять, что не сдвинется с места, пока не дождётся хоть каких-то известий об Ирочке.

Бернар поддерживал её как мог, и Аля была ему за это жутко благодарна: она понимала, что если бы не француз, Анжелика могла бы банально впасть в истерику.

Туристическая жизнь в лагере замерла. Аля, конечно, предложила гостям ради очистки совести проехаться с новой экскурсоводшей до города, погулять, прикупить сувениров, но никто не поехал: все волновались о судьбе Ирочки и не захотели покидать лагерь.

От Анжелики толку сейчас было мало, поэтому Аля с московской коллегой сами организовали горячее питание, а также чай и кофе с бутербродами на перекус – не только для туристов, но и для волонтёров.

Андрис то появлялся в лагере, то снова исчезал вместе с поисково-спасательными группами. Каждое его появление Анжелика встречала со вспыхнувшей надеждой во взгляде – и каждый раз лицо её каменело от ещё одного разочарования.

После очередной безуспешной “ходки” Аля не отпустила Андриса с отрядом.

– Тебе нужно отдохнуть, – непреклонно заявила она, – ты с ног валишься от усталости, и, кстати, совсем ничего не ел с самого утра!

Она усадила его в кухне, чуть ли не силой сунула в руки стакан кофе и бутерброд с сыром. Андрис жевал, не чувствуя вкуса.

– Как ты думаешь, – тихонько, чтобы не травмировать Анжелику, спросила она, – шансы ещё есть?

Он встретился глазами с Алей и красноречиво промолчал, боясь озвучивать вслух то, что подумал. Шансы были днём. Теперь же их становилось всё меньше и меньше…

Анжелике в конце концов удалось вколоть что-то успокоительное, и она заснула. Бернар отнёс её на руках в палатку и остался там, чтобы охранять её сон. Несмотря на весь ужас ситуации в целом, Аля не могла не отметить, как трепетно и бережно француз относится к Анжелике, как переживает за неё и за её дочь, как искренне желает, чтобы всё закончилось хорошо…

Все обитатели лагеря притихли, словно пришибленные сегодняшними событиями. Чувствуя, что у неё затекли ноги от постоянного сидения рядом с самоваром, Аля решила пройтись, чтобы немного размяться.

Почти совсем стемнело. Аля услышала непрерывный гул, похожий на звуки землетрясения и уже ставший для неё привычным за эти дни – начиналась симфония льда. Она знала, что этот звук издают выдавливаемые наружу из-за перепада температур льдины.

Вдруг Але послышалось, что мелодия льда изменилась – точнее, в неё добавилось звучание нового музыкального инструмента. Она потрясла головой, отказываясь в это верить, но новый звук не исчез… и он был ей хорошо знаком.

Кто-то снова стучал в бубен.

Беспрерывно, ясно, где-то в отдалении. Точно так же, как в ту ночь, когда она сама брела по льду в поисках спасения и человеческого жилья…

Как и тогда, звук не становился ни тише, ни громче, словно был повсюду вокруг неё, смешавшись с морозным воздухом. “Говорят, кому-то этот бубен пророчит счастье, кому-то беду, – вспомнила она слова Анжелики. – Лучше не будить лихо, пока оно тихо. Существует много духов – как злых, так и добрых. Если тебе духи один раз помогли – хорошо. Но специально не нарывайся и не ищи с ними встречи. Кто знает, какой именно дух в следующий раз вырвется наружу…”

Словно загипнотизированная, Аля двинулась на этот звук. Она не искала встречи с духами специально, но… они ведь сами её позвали, разве нет?

Она почти уже вышла за территорию лагеря, когда её настиг резкий окрик:

– Куда это ты собралась?

Застукав пытающуюся улизнуть Алю, Андрис, мягко говоря, не пришёл в восторг.

– Мало тебе было прошлого раза, да?! – раздражённо сказал он, догоняя её и хватая за руку. – И куда это нас понесло на ночь глядя в гордом одиночестве?

Она остановилась, внезапно осознав, что действительно только что чуть не повторила предыдущую глупую выходку, которая едва не стоила ей жизни.

– Прости… – опомнившись, Аля в замешательстве потёрла лоб; звуки бубна стали слабее, но не стихли окончательно. – Я… как-то не подумала.

– Да что с тобой происходит? – он встряхнул её за плечи. – У тебя точно всё хорошо?

– Я не знаю… – она растерянно улыбнулась, продолжая прислушиваться к звукам вокруг.

– Аля, – он озабоченно потрогал её лоб, – ты меня пугаешь.

– Честно говоря, я сама себя пугаю, – она глубоко вздохнула.

– Так куда ты собралась?

Аля виновато взглянула на него:

– Если я расскажу, ты наверняка решишь, что я сошла с ума…

– Начало мне уже нравится, – подбодрил Андрис. – Итак?

– Только пообещай, что не будешь смеяться, – попросила она.

– Смеяться?! Чёрт возьми, да это последнее, чего мне в принципе сегодня хочется.

Собравшись с духом, Аля залпом выложила ему правду с самого начала – с того момента, когда она заблудилась на просторах замёрзшего Байкала и впервые услышала, как кто-то бьёт в бубен.

– А ты уверена, что это не было слуховой галлюцинацией? – осторожно уточнил Андрис.

– Понятия не имею. Но знаю точно – именно эта… галлюцинация меня и спасла тогда. Благодаря ей я добралась до острова и до людей! – убеждённо отозвалась Аля. – Можешь мне не верить, но… всё было именно так.

– И ты говоришь, что сегодня тоже слышала этот звук?

– Я его и сейчас слышу, – Аля пожала плечами.

– Сейчас?! – Андрис округлил глаза, напряжённо вслушиваясь.

– Ну да. Я действительно не знаю, почему другие этого не слышат. Представляю, как странно это воспринимается со стороны и что можно обо мне подумать, но…

– Возможно, это просто лёд? Ты же знаешь, какие разнообразные и причудливые звуки он может издавать при движении.

– Нет, не лёд, – Аля упрямо замотала головой. – Точно бубен!

– То есть ты хочешь сказать, – он изогнул бровь, – что нужно идти на этот звук?

– Мне так кажется, – её плечи устало поникли. – Думаю, что это добрый знак. Возможно, я ошибаюсь. Но не проверить… не проверить не могу. А вдруг Ирочка где-то совсем рядом?

Несколько мгновений Андрис колебался, принимая, очевидно, не слишком простое для себя решение.

– Ну ладно, – решился он наконец. – Давай немного пройдёмся вместе. Не слишком далеко, чтобы спасателям не пришлось потом искать ещё и нас за компанию. Узнаем, верны ли твои догадки…

Андрис посмотрел, сколько сейчас времени и проверил уровень заряда на телефоне, а затем засунул его в карман и взял Алю за руку.

– Веди, Сусанин, – усмехнувшись, приказал он.

Они почти не разговаривали по дороге. Аля вертела головой, пытаясь определить направление, откуда бубен был слышен отчётливее всего, и сосредоточенно всматривалась в темноту. Андрис тоже прислушивался, но, судя по всему, безрезультатно.

Время шло, и Але становилось всё более неловко. Андрис, вероятно, уступил просто из вежливости, а на самом деле решил, что у неё поехала крыша… Что ни говори, а со стороны её рассказ действительно воспринимался сомнительно и странно.

Постепенно она начала впадать в отчаяние. Этот дурацкий бубен словно играл с ней в прятки! Манил своими звуками – но при этом не становился ближе и не выводил к цели. “А что, если это ловушка? – подумалось вдруг Але. – Забредём сейчас чёрт-те куда, нас потом вообще не найдут…”

– Ладно, хватит, – она опустила голову. – Дурацкая была затея. Идём назад!

– Подожди, – Андрис вдруг резко затормозил и огляделся по сторонам. – Слышишь? Как будто ребёнок плачет…

В этот миг и Аля расслышала детский плач – тоненький, жалобный; толком непонятно было, откуда именно он доносился.

– Ира! – закричала она изо всех сил, надеясь, что её услышат.

И в ответ из темноты раздалось пронзительное:

– Мам-а-а!..

Андрис выхватил телефон из кармана, включил фонарик. Темноту прорезал луч света, пробежался по кругу, отыскивая источник звука.

– Вон там! – Аля указала на груду торосов.

Это была настоящая свалка ледяных глыбин, достигающих нескольких метров в высоту. И именно там – на вершине одной из льдин – они и различили крошечную детскую фигурку.

– Господи, малышка, – ахнула Аля, – как же ты туда забралась?

То ли девочка старалась привлечь внимание и залезла на эту верхотуру, то ли спасалась от чего-то, то ли просто сверху ей было лучше видно окрестности…

– Оставайся на месте! – крикнул Андрис. – Не двигайся, мы сейчас к тебе сами подойдём!

Но Ирочка уже захлебнулась новым приступом плача и принялась неуклюже спускаться с торосов, повторяя:

– Мама, мамочка…

– Ира, стой!!! – закричала и Аля, однако малышка то ли не слышала их, то ли не понимала от шока.

Андрис и Аля рванули ей навстречу, пытаясь перехватить.

Маленькая ножка соскользнула, и, испуганно пискнув, девочка покатилась вниз.

– Нет! – взвизгнула Аля, ни на секунду не забывающая о том, что возле торосов обычно располагаются самые опасные и широкие трещины с открытой водой.

Они не успели на какие-то доли секунды. Съехав с льдины вниз, Ирочка так же моментально – никто и опомниться не успел – провалилась в становую щель и с головой ушла под воду.

Всё, что происходило дальше, напоминало замедленную съёмку.

На самом-то деле счёт шёл на секунды, на едва уловимые мгновения, время неслось вскачь, буквально летело – но Аля воспринимала случившееся, словно сама сейчас оказалась под водой: всё ощущалось медленно и тягуче, виделось слегка не в фокусе… Возможно потому, что свет фонарика внезапно погас (скорее всего, Андрис просто выронил телефон), и единственным освещением служил звёздный шатёр, раскинувшийся над бескрайней ледяной гладью.

Она отстранённо зафиксировала, как Андрис, обогнав её, бежит к трещине, на ходу расстёгивая куртку и швыряя на лёд, а затем рывком стаскивая с себя свитер.

“Зачем он раздевается? – заторможенно подумала Аля. – Холодно же…”

Она тоже бежала со всех ног, ощущая, как бешено колотится в груди сердце, и боялась, что когда достигнет зловещей трещины во льду и заглянет в неё, то увидит только мертвенную космическую пустоту, чёрную дыру, абсолютное ничто…

Андрис добежал первым и, прежде чем Аля успела опомниться, с разбегу сиганул в эту самую становую щель вслед за Ирочкой. Подлетевшую сразу же за ним Алю обдало брызгами. Это была вода, смешанная с ледяным крошевом – Але показалось, что в лицо ей впился миллион острейших иголок, и она машинально зажмурилась, оберегая глаза…

Рухнув на колени перед щелью, она с ужасом всматривалась в колышущуюся тёмную воду – угрожающе булькающую, бурлящую, абсолютно живую (или мёртвую?!), которая словно насмехалась над теми, кого только что поглотила, а заодно и над Алей: “Не отдам! Не отдам! Не отдам!”.

– Андрис… – сдавленно выдохнула Аля, протягивая руку: ей казалось, что эта чёрная дыра вот-вот может затянуться коркой льда.

Будто отвечая на её призыв, вода ещё сильнее задышала, забурлила, заколыхалась – и над её поверхностью показалась голова Андриса. Лицо его было облеплено мокрыми волосами, в которых явственно просматривались кусочки льда. Он шумно глотнул воздух ртом и снова провалился в непроглядную тьму – это выглядело словно кадр из фильма ужасов.

Аля понимала, что нужно что-то делать, как-то помочь… но как? Ею овладел совершеннейший ступор. Однако вода снова забурлила, на этот раз выталкивая на поверхность не только Андриса, но и Ирочку.

Он, напрягшись, подхватил девочку, приподнял и рывком буквально выбросил на лёд, прохрипев:

– Тяни!.. – поскольку малышка всё ещё наполовину оставалась в воде.

Аля схватилась за холодные ладошки и потянула, поразившись тому, какой тяжёлой сейчас ощущалась Ирочка. Ах, да – просто её одежда насквозь пропиталась водой и утягивала жертву обратно под лёд… “Ну уж нет!!! Не дождётесь!” – зло подумала она. Собрав все свои силы, Аля рванула девочку на себя и уже через миг выволокла её на лёд.

– Сними… быстро сними с неё мокрую одежду, – задыхаясь, выговорил Андрис. – Разотри моей – она сухая…

Он всё ещё оставался в этой проклятой трещине, положив руки на лёд, но не предпринимая попыток выбраться наружу – очевидно, собирался с силами.

– Сначала я тебя вытащу! – воскликнула Аля, но Андрис прервал её, всё так же тяжело дыша:

– Аля, твою мать, я сказал быстро!!!

Пришлось подчиниться. Аля действовала как на автопилоте – стягивала с ребёнка набухшие сапожки, тяжеленную шубку, высвобождала неподвижное тельце из плена мокрой кофты, шерстяных штанов и толстых колгот… Ирочка и сама была холодная как лёд, но дышала. Слава богу, она дышала!!!

Тем временем Андрис пытался выкарабкаться из щели самостоятельно, но руки его то и дело соскальзывали, и он снова и снова срывался в воду.

Стараясь действовать как можно быстрее и чётче, Аля схватила футболку Андриса, брошенную им на лёд (господи, она всё ещё была тёплой, словно бережно хранила жар его тела!), и досуха растёрла Ирочку, после чего принялась лихорадочно заворачивать малышку в свитер.

– Телефон… – хрипло выговорил Андрис. – Нужно позвонить… позвать на п-помощь…

Прижимая к себе девочку, укутанную в свитер и куртку Андриса, Аля в отчаянии завертела головой по сторонам.

– Я не знаю, где… похоже, ты выронил, пока бежал! – чуть не плача, выговорила она.

– Тв-вой тел… телефон… – выдохнул он; зубы у него уже явственно стучали от холода.

Аля захлопала себя по карманам, но они были пусты.

– Наверное, в лагере остался… – сейчас она готова была убить себя за подобную непредусмотрительность, но кто же знал, что всё так обернётся?!

– Надо… кричать… з-звать людей…

– Помогите!!! – послушно заорала Аля; крик её разнёсся эхом, кажется, по всему Байкалу. – На помощь!!! Кто-нибу-у-удь!!!

Послышался страшный грохот – это пришёл в движение лёд. Одна льдина выдавливала другую, они наслаивались друг на друга, ломались и крошились с оглушительным треском. Аля в шоке смотрела на становую трещину, боясь, что сейчас она просто сомкнёт хищную пасть и навсегда похоронит Андриса в своих бездонных водах…

– Помогите!!! – снова пронзительно закричала Аля во всю силу лёгких.

И тут же услышала громкий лай – совсем рядом, буквально в нескольких метрах.

Из темноты прямо на неё выскочила огромная лохматая зверюга с ощеренной пастью, а вслед за ней глаза различили человеческую фигуру.

Это было последнее, что увидела Аля перед тем, как потерять сознание.

***

Сначала она почувствовала тепло, даже жар, охвативший всё её тело.

Захотелось стащить с себя облегающую плотным коконом одежду. Але показалось, что если она этого не сделает, то немедленно задохнётся.

Потом она услышала лёгкое потрескивание и сразу же догадалась, что этот уютный звук могут издавать только полыхающие в печи поленья.

Затем Аля уловила носом запах: пряный, травяной, терпкий и насыщенный…

И, наконец, облизнув пересохшие губы, она сообразила, что до смерти хочет пить.

Только после этого память вернулась к ней окончательно. Опомнившись, Аля открыла глаза и буквально подпрыгнула: где Андрис с Ирочкой?! Где она сама?!

– Проснулась? – раздался добродушный низкий голос. – Не вскакивай так резко, голова закружится.

Аля повернулась на звук и обнаружила мужчину (или старика?), настолько густо заросшего усами и бородой, что определить навскидку его возраст было решительно невозможно. То ли старичок-лесовичок, то ли дед Мороз… Сама она, как выяснилось, лежала на каком-то топчане, устланном разноцветными лоскутными покрывалами.

Аля завертела головой, пытаясь обнаружить Андриса и Иру – и тут же увидела их на широкой деревянной кровати чуть поодаль. Глаза у обоих были закрыты.

Страшно нервничая, она попыталась высвободиться из одеяла, которое опутывало её ноги, и чуть не упала.

– Успокойся, – умиротворяюще произнёс хозяин. – С ними всё в порядке. Они просто спят.

– Вы кто? – севшим голосом выдохнула Аля. – Это вы нас сюда привезли?

– Мы с Батлаем, – игнорируя первый вопрос, отозвался собеседник.

– С кем?

Словно в ответ на её реплику послышалось короткое рычание – не злобное, скорее предупреждающее. Вздрогнув, Аля оглянулась и обнаружила огромного лохматого пса, лежащего у двери.

– Это Батлай, – пояснил мужчина. – Он очень сильный. Мы с ним вдвоём вас со льда вывезли…

Пёс и в самом деле выглядел сильным и огромным как медведь. Окрасом он напоминал овчарку, но размерами и мохнатостью, а также здоровенными мощными лапами и устрашающей пастью явно намекал на примеси иных кровей. Аля опасливо переступила с ноги на ногу.

– Не бойся, он не тронет, – мужчина ободряюще кивнул. – Можешь подойти к своим, если хочешь.

Она приблизилась к кровати, на которой лежали Андрис и Ира. Оба были тепло одеты и тоже укрыты одеялами. Аля нерешительно протянула руку и коснулась лба Андриса, проверяя, есть ли температура. Он даже не шелохнулся. Затем она провела ладонью по щеке малышки, но та тоже продолжала безмятежно посапывать.

– Почему они так крепко спят? – спросила Аля в безотчётном страхе.

– Мне пришлось напоить их травяной настойкой… Оба сильно промёрзли и вымокли, нужно было подстраховаться, чтобы обошлось без последствий и осложнений.

– Настойкой? – переспросила Аля. – Вы кто, доктор? Или может быть… – её внезапно осенила догадка. – Шаман?

Мужчина улыбнулся.

– Нет, не шаман и не доктор. Просто разбираюсь в растениях и травах, знаю, что они могут помочь при самых разных болезнях… Летом собираю их и сушу, а потом раздаю тем людям, которые в них нуждаются.

Аля, наконец, вспомнила и о людях.

– Ой, мне срочно нужно позвонить, связаться с нашими в лагере! – всполошилась она. – Они там, наверное, с ног сбились… Надо сообщить, что с Ирочкой всё в порядке, и дать координаты, чтобы за нами приехали. Могу я воспользоваться вашим телефоном?

Мужчина покачал головой.

– Это невозможно.

– Невозможно?! Почему? – опешила Аля, не ожидавшая такого ответа.

– У меня нет телефона, – просто объяснил он.

– Как это “нет телефона”? – подобное заявление в двадцать первом веке звучало полнейшим абсурдом. – Ну, а… какое-нибудь другое средство связи? Может, рация?

– Абсолютно никакой связи, – он пожал плечами. – Мне это не нужно. Я живу один, семьи у меня нет, обо мне никто не беспокоится… сюда даже письма не приходят.

– Но… вы же поможете нам выбраться к людям? – Аля вдруг мимолётно подумала, что хозяин дома из чудесного спасителя может внезапно обернуться каким-нибудь сумасшедшим отшельником, который станет удерживать их в плену. – Вы понимаете, там… там мама Ирочки. Она, должно быть, с ума сходит. Представляете, каково ей сейчас?

– Представляю, – он серьёзно кивнул. – Я, конечно же, выведу вас из леса… но только пусть сначала парень и девочка придут в себя и будут в состоянии идти, а это случится не раньше наступления утра.

– Из леса? Мы в лесу? – Аля стало неуютно, прежние иррациональные страхи вновь нахлынули на неё. – В смысле… мы сейчас находимся на суше?

Он не удержался от смешка.

– А что, я похож на идиота, который будет возводить жилище прямо посреди замёрзшего озера, чтобы утонуть по весне?

Вероятно, Аля со сна туговато соображала… теперь же, оглядевшись по сторонам, она заметила, что дом и в самом деле был добротным и основательным, деревянным – такой строится надолго.

– На идиота вы не похожи, – хмыкнула она, – а вот на лешего – очень даже.

Хозяин от души расхохотался, демонстрируя крепкие белые зубы. Пожалуй, он был вовсе не так уж и стар…

– Пойдём пить чай, – пригласил он её к столу, отсмеявшись. – Твои пока всё равно спят… и проспят ещё как минимум несколько часов.

– А не скучно вам здесь одному? – простодушно спросила Аля, с удовольствием принимая приглашение: пить по-прежнему хотелось нестерпимо.

– Я не испытываю такой уж большой потребности в общении, – мужчина пожал плечами. – Когда становится совсем тоскливо – хожу в ближайший посёлок. Там раздаю людям свои травы, мази и настойки…

– Раздаёте? То есть, бесплатно? – с сомнением уточнила она.

– Да, денег никогда не беру. Да и на что они мне здесь?

– Но… как же вы живёте? Что едите и… вообще…

– Поселковые в благодарность за помощь дают продукты: молоко, муку, яйца, масло. Сам я хожу на охоту, рыбачу, летом собираю ягоды и грибы… в общем, на сытую жизнь как-то хватает, – пошутил он.

Чай, который он налил ей в простую жестяную кружку, оказался необыкновенным. Он пах летом, нагретой на солнце травой, цветами и земляникой. Аля смаковала каждый глоток, понимая, что никогда в жизни ещё не пила настолько вкусного чая.

– Потрясающе! – искренне сказала она. – Такой аромат… Я словно посреди цветущего луга очутилась. Запах лета и счастья!

– Если понравилось, отсыплю тебе в мешочек этой смеси, будешь потом дома заваривать, – великодушно пообещал хозяин.

– Нет, это всё, конечно, прекрасно и где-то даже романтично, – отставив опустевшую кружку, задумчиво проговорила Аля. – Но ведь так было не всегда? Вы же не с самого рождения жили вдали от людей.

– Не всегда, – откликнулся он, помедлив. – Когда-то у меня была и квартира в городе, и работа в офисе… А также жена и дети.

Аля молчала, ожидая продолжения.

– А потом… потом в одночасье я лишился семьи, и всё остальное стало совершенно бессмысленным, – резко закончил он.

Аля смутилась.

– Простите, пожалуйста…

– Тебе не за что извиняться, – хозяин махнул рукой. – Мы просто… поехали отдыхать. Лодка перевернулась. Спастись удалось только мне.

– Мне очень жаль, – искренне сказала Аля, в очередной раз понимая, насколько пусты и бессмысленны эти слова.

– Мне тоже, – бесхитростно ответил он. – Временами казалось, что это просто невозможно вынести. Но… позже я узнал, что человек – такое подлое существо, которое может вынести практически всё, если захочет. В том числе и потерю близких, – он невесело усмехнулся. – И даже преодолеть чувство собственной вины.

– Чувство вины? – Аля зацепилась за знакомую фразу и навострила ушки, невольно примеряя ситуацию на Андриса.

Хозяин кивнул:

– Оно ведь совсем как лёд. Сердце промерзает чуть ли не насквозь, вина сковывает душу толстой коркой, и кажется, что эта корка непробиваема… Но под ледяной толщей всё-таки есть жизнь. Там, где-то глубоко внутри, плещется вода! Даже самый крепкий и прочный лёд рано или поздно тает. И чувство вины – тоже…

– Что нужно для того, чтобы лёд растаял? – осторожно спросила Аля. – Чтобы больше не терзаться угрызениями совести, не повторять “это всё из-за меня”? Неужели единственный выход – это спрятаться от людей, уйти в отшельники подобно вам?

– Ну, это совсем уж радикальная мера, – он покачал головой. – Ты спрашиваешь, отчего тает лёд? Это же просто: от солнечных лучей, тепла и света. Закон природы – всё тает с наступлением весны.

– А каков закон человеческой природы? – настаивала Аля, жаждущая не общих фраз-полунамёков, а самой что ни на есть конкретики.

– Человеку тоже нужны тепло, свет и любовь. Это единственное, что способно растопить лёд.

– Вам помогло именно это? – она сама удивлялась собственной настырности, но всё-таки решила прояснить сложный вопрос до конца.

– У меня вряд ли получится снова полюбить кого-нибудь, – ответил он после небольшой заминки. – Но мне вполне хватает того, что есть сейчас. Сильные чувства и эмоции мне больше не нужны. Что касается парня, – он кивнул в сторону Андриса, который по-прежнему крепко спал, – то он, наоборот, остро нуждается в любви. Так что у него все шансы на скорейшее возвращение к нормальной полноценной жизни… если он сможет отпустить прошлое.

– Откуда вы знаете, что я именно о нём говорила? – Аля невольно смутилась.

– Ну не о себе же. Да у тебя всё на лице написано, – хозяин улыбнулся. – Ты очень его любишь, но тревожишься о том, каким будет ваше совместное будущее.

– А вы можете видеть будущее? – воодушевилась Аля, но он лишь снова добродушно рассмеялся.

– Ни в коем случае! Да и тебе не советую пытаться его узнать. Ни к чему это.

– Эх! – шутливо посетовала Аля. – А я-то совсем было решила, что вы – самый настоящий колдун, у которого всегда наготове снадобье от любой беды: от тоски, от одиночества, от чувства вины…

– Я не волшебник, я только учусь, – засмеялся хозяин: всё-таки смех у него был очень заразительный, а улыбка подкупала искренностью и открытостью.

– Ладно, – не отступала Аля, – а есть среди ваших травок что-нибудь… ну, допустим, от женских проблем? Например, от бесплодия, – она покраснела и торопливо добавила:

– Это не для меня. Для моей подруги.

– Я понял, что для подруги, – кивнул он со всей серьёзностью.

Аля чуть не подпрыгнула на месте от удивления:

– Как вы поняли?! Я ведь о ней до этого даже не упоминала.

– Потому что тебе это сейчас не надо, – безапелляционно заявил хозяин.

Аля даже расстроилась немного. Не то чтобы она мечтала забеременеть от Андриса и родить как можно скорее, но категоричность, прозвучавшая в голосе “лешего”, показалась обидной.

– Не беспокойся, подберём что-нибудь для твоей подруги, – покладисто согласился он.

Байкал, 17 февраля

Андрис проснулся с рассветом.

Не сразу сориентировавшись в тускловатом освещении после долгого глубокого сна, он первым делом встревоженно позвал Алю, которая тут же кинулась к нему и, зажмурившись, обняла так крепко, словно не собиралась отпускать больше никогда. Она вспомнила и как будто заново пережила весь тот ужас, который испытала возле трещины во льду – в тот миг, когда над головой Андриса сомкнулась холодная тёмная вода.

– Ну хватит, хватит, Алечка… видишь – со мной всё хорошо, – посмеиваясь, чтобы скрыть смущение, он обнимал её в ответ. – Ты сама-то как?

Аля уже и думать забыла про свой внезапный обморок, поэтому лишь беззаботно отмахнулась:

– Да всё в порядке. Просто стрессанула немного, – насчёт “немного” она, конечно, сильно преуменьшила, а на самом-то деле чуть не умерла тогда от ужаса и шока, но Андрису совсем необязательно было это знать.

Затем хозяину дома вновь пришлось ответить на ряд вопросов, касающихся возвращения в лагерь, а также относительно собственной персоны. Впрочем, на этот раз ему на выручку пришла Аля и мастерски сглаживала острые углы, если разговор грозил свернуть на лично-семейное.

– А как далеко отсюда до ближайшего посёлка? – спросил Андрис обеспокоенно.

– Пять километров, если двигаться лесом, – откликнулся “леший”. – Но можно срезать значительную часть пути и пройти по льду, получится почти вдвое короче…

Аля содрогнулась. Мысль о том, чтобы вновь ступить на гладь замёрзшего Байкала, который едва не стал и убийцей, и могилой для Ирочки с Андрисом, в первый момент показалась ей дикой. Кажется, Андрис понял природу её страха и ободряюще погладил по руке:

– Предлагаю идти через лес.

– Как ты себе это представляешь? – пытаясь рассуждать здраво, она покачала головой. – Там же, наверное, сейчас сугробы в человеческий рост…

– Можно пойти на лыжах, – предложил хозяин дома.

– А Ирочка? – Аля бросила быстрый взгляд на всё ещё беззаботно спящую малышку. – Сомневаюсь, что она дойдёт. И разве у вас есть детские лыжи?

– Чего нет, того нет, – сконфуженно пробормотал он.

Откровенно говоря, Аля сама была не слишком-то умелой лыжницей и банально боялась опозориться. Когда она училась в школе, зимние уроки физкультуры казались ей настоящим мучением, просто пыткой! Затем Аля повзрослела и пришла в школу уже в статусе учителя, но её по-прежнему кидало в холодный пот всякий раз, когда она видела в окно, как Игорь выводил учеников нарезать круги в ближайшем сквере.

С тех пор мало что изменилось. Выпусти Алю сейчас на лыжах – и все лесные обитатели помрут от хохота, потешаясь над её беспомощностью и неуклюжестью. Да она и пары метров не сможет преодолеть, чтобы не кувыркнуться в снег, не потерять палку или не сломать лыжу.

– Вообще-то пройти по льду и в самом деле будет быстрее, – она упрямо вздёрнула подбородок.

Не хватало ещё, чтобы это проклятое озеро решило, что сломало и поработило её! Аля понимала, что не должна идти на поводу у собственных страхов, иначе они грозили перерасти в самую настоящую свежеприобретённую фобию.

– Для ребёнка это тоже будет непросто, – мимоходом заметил хозяин. – Ветер порывистый и сильный, буквально сбивает с ног, к тому же ноги скользят и разъезжаются…

– Я… могу донести её на руках? – предложил Андрис.

“Леший” покачал головой и улыбнулся, давая понять, что ему в голову пришла идея получше:

– А Батлай у нас на что? Посадим девочку в упряжку, укутаем в одеяла, чтобы не замёрзла – и пёс мигом домчит!

Наконец проснулась и малышка. Мягко засопела, завозилась и заворочалась на кровати, а затем села и начала тереть кулачками глаза.

– Мама, – неуверенно позвала Ирочка, обводя робким взглядом присутствующих; не обнаружив Анжелику, тотчас же скривилась, готовая к плачу.

– Где мама? – прохныкала она; личико у неё было совершенно несчастное. – Я к маме хочу…

Аля тут же кинулась к ребёнку, обняла, заворковала, лопоча что-то утешительное, поцеловала в тёплый со сна лобик:

– Скоро увидим твою маму, детка. Очень-очень скоро, обещаю!

Поймав странный взгляд Андриса, обращённый в их сторону (он смотрел с нежностью и даже с каким-то удивлением), Аля смутилась и спрятала лицо, уткнувшись в распущенные косы девочки. – Какие волосы у тебя длиннющие… ну просто Рапунцель! Ну не плачь, не плачь, малышка, с тобой больше ничего не случится…

– Когда совсем рассветёт – тогда и пойдём, – подтвердил хозяин дома.

Ирочка с подозрением уставилась на него сквозь слёзы.

– Это кто? – спросила она у Али и безапелляционно припечатала:

– Я его боюсь.

– Не бойся, он добрый, почти как дедушка Мороз, – серьёзно заверила её Аля. – Это он нас всех спас и привёз к себе домой.

Ирочка ничего не ответила, но продолжала взирать на “лешего” крайне неприветливо, точно ждала, что он вот-вот выкинет какую-нибудь неприятную штуку: к примеру, закричит на неё страшным голосом или засунет в огромный мешок…

– Позавтракаем, чтобы набраться сил, и сразу же выдвинемся, – хозяина, похоже, ничуть не смущала недоброжелательность маленькой гостьи: поймав её хмурый взгляд, он лишь усмехнулся и весело подмигнул.

– Не хочу завтракать, – насупилась Ирочка; ребёнок явно проснулся не в духе и сейчас был недоволен решительно всем.

Впрочем, после пережитого ею стресса это было совсем немудрено…

– Такой ухи ты точно никогда прежде не ела, – серьёзно заверил хозяин. – Знаешь, что такое уха?

– Знаю, – Ирочка снова недовольно скривилась, брезгливо выпятив нижнюю губку. – Это рыбковый суп. Я его не люблю-у-у!

Уха на завтрак? Если честно, Аля тоже с трудом могла себе это представить.

– Нехорошо, конечно, хвалить самого себя, но обещаю – ты просто пальчики оближешь! Эта уха томилась в горшке в печи, со всякими вкусными приправами… А хлеб у меня какой – мягкий, свежий, ароматный… Тоже сам пёк! Этот хлеб даже мой пёс любит, представляешь?! – “леший” словно бы невзначай кивнул в сторону вальяжно развалившегося на пороге Батлая.

У девочки, впервые заметившей присутствие лохматого четвероногого, восхищённо округлились глаза.

– Собака… – протянула она и благоговейно замерла, точно не встречала раньше ничего более прекрасного.

– Ну-ка, Батлай, иди сюда и поздоровайся с юной барышней, – сохраняя всё тот же серьёзный тон, хозяин подозвал пса. – Дай лапу.

Батлай, улыбаясь во всю свою кошмарную пасть, протянул Ирочке огромную лапищу. Девочка нерешительно взяла её обеими руками и осторожно потрясла, имитируя рукопожатие.

– Ну что, хороший пёс? – с гордостью спросил “леший”.

– Очень хороший! – с придыханием подтвердила малышка. – Такой красивый… и умный! И добрый!

– Если вы с Батлаем подружитесь – так и быть, он покатает тебя в упряжке.

– Как это? – готовая, кажется, упасть в обморок от восторга, пискнула девочка.

– А вот поешь – тогда и узнаешь!

Ну прямо-таки прирождённый педагог, подумала Аля, наблюдая за ними. Впрочем, возможно, это был не педагогический, а просто родительский опыт… хозяин же говорил, что у него была семья, были дети. Так что вполне естественно и логично, что он так легко находит с ними общий язык.

Уха пошла у всех на “ура”.

Скривив на всякий случай недовольную мордашку, Ирочка поболтала ложкой в ароматном вареве, налитом для неё в глубокую миску, поднесла ко рту и проглотила… а затем великодушно признала:

– Вкусно.

Але невольно вспомнился герой советского фильма “Девчата”, который, отведав грибного супа, приготовленного новенькой поварихой, нехотя давал отмашку друзьям примерно с таким же выражением лица: “Годится!” – и те с радостными воплями приступали к трапезе.

Оказалось действительно вкусно. Уха была такая густая, что ложка в ней буквально стояла. Ирочка выхлебала свою миску подчистую, ещё и собрала со дна остатки куском хлеба.

Аля, в отличие от ребёнка, не чувствовала особого аппетита – она вообще редко обильно завтракала по утрам, но понимала, что поесть всё-таки надо, ведь им предстоял нелёгкий путь по льду. Свою порцию она доесть так и не смогла и, виновато улыбнувшись, попросила себе ещё травяного чая. А её тарелку ухи с позволения хозяина с удовольствием уплёл Батлай.

– Кстати, всё хотела спросить… а как вы нас в принципе нашли? – обнимая кружку ладонями и обращаясь к “лешему”, поинтересовалась Аля. – Да, я звала на помощь, но ведь вы появились практически сразу же после моего крика. Что, выгуливали собаку на льду посреди ночи?

Он покачал головой.

– Я шёл на звук. Не на твой крик, а… на кое-что другое.

Алины глаза вспыхнули подозрением.

– Это “кое-что” – не шаманский бубен, случайно? – уточнила она.

Теперь и хозяин смотрел на неё с неподдельным интересом.

– Ты тоже его слышишь?

Аля пожала плечами:

– Не часто. Собственно, этот раз был всего лишь второй. А вы?

– Время от времени, – кивнул “леший”. – Я мало что об этом знаю, но… всякий раз это означает, что кто-то попал в беду и нужна помощь. Я просто иду на звук… и иногда успеваю.

Андрис смотрел на них во все глаза. Кажется, он до последнего не верил, что таинственные звуки бубна, о которых ему рассказывала Аля – не плод её богатой фантазии и не слуховые галлюцинации.

– Но почему тогда я ничего не слышал? – спросил он растерянно.

Хозяин едва заметно улыбнулся.

– Вероятно потому, что это не всем дано? – иронично предположил он.

Чтобы не ставить Андриса в ещё более неловкое положение, Аля торопливо сменила тему разговора.

– Ну а ты, маленькая… – обратилась она к Ирочке, которая, доев свой “рыбковый” суп, теперь с удовольствием обнималась с Батлаем, заливисто хохоча. – Что тебя понесло разгуливать одной по льду? Как вообще эта идея пришла тебе в голову?! Разве ты не знаешь, что уходить от мамы опасно – можно заблудиться? Что, собственно, в конце концов и произошло, – добавила она назидательно.

Ирочка снова насупилась, думая, что Аля сейчас начнёт её ругать. Однако в голосе той не было злости или недовольства – скорее, искреннее недоумение.

– Я хотела… – Ирочка низко опустила голову. – Хотела уйти к бабуле.

– Одна? Без сопровождения? Но почему?

– Потому что не хочу в детский дом… – выговорила она еле слышно.

Все присутствующие на миг потеряли дар речи.

– Что? Детский дом? – переспросила Аля. – Да кто тебе сказал такую глупость?

– Тётя Лена…

Прежде чем Аля с Андрисом сообразили, кого именно имеет в виду малышка, прошло несколько секунд, а затем оба переглянулись и ахнули в унисон:

– Кудрявцева?!

Ирочка непонимающе хлопала глазами – фамилия “тёти Лены” была ей незнакома. Аля ободряюще улыбнулась девочке:

– И что она тебе сказала? Эта самая… тётя Лена.

– Сказала, что мама скоро уедет со своим французом во… – она на секунду запнулась, – во Французию и родит там новых деток, а мы ей больше не нужны, поэтому нас отдадут в детский дом, где нас будут бить, морить голодом, заставят носить грязную рваную одежду и спать на голом полу.

– Твою мать… – процедил Андрис сквозь зубы.

Аля отказывалась верить в услышанное. Неужели Ленка опустилась до того, чтобы так жестоко лгать ребёнку? Но теперь картинка вырисовывалась намного яснее: напуганная и расстроенная Ирочка, не желающая, чтобы её отдавали в детдом, самостоятельно отправилась к бабуле, наивно полагая, что запомнила дорогу домой…

– Я убью Кудрявцеву, – простонала Аля.

– С большим удовольствием помогу тебе спрятать труп, – тут же подхватил Андрис, пытаясь немного смягчить ужас услышанного.

Аля между тем крепко обняла девочку:

– Послушай, Ира. Твоя мама ни за что, никогда, ни при каких обстоятельствах не отдаст тебя в детский дом. Это полная ерунда! Она тебя очень сильно любит, и ты её тоже любишь, ведь правда?!

Ирочка кивнула. Глаза у неё медленно наливались слезами.

– А француз? – прошептала она несчастным голосом. – Его она тоже любит?

– Даже на граммулечку не так сильно, как тебя или Диму с Кристиной, – уверенно заявила Аля. – Вы – её дети, самое дорогое, что только у неё есть. Знаешь, как она ждёт тебя и скучает, как волнуется, как переживает?

– Я тоже скучаю… – Ирочка всё-таки расплакалась. – Хочу к маме… И к Диме с Кристиной…

– Вот прямо сейчас и пойдём, – успокаивающе заверил “леший”. – Одежда на печи давно уже просохла. Можно смело отправляться в путь!

Байкал, март

Юрт-лагерь готовился к торжественному закрытию своего первого “ледового” сезона.

Сразу после Масленицы палатки планировалось переместить на побережье Байкала и продолжать принимать новых туристов уже там. В целом можно было сказать, что первый блин вышел не комом, а вполне удался, даже несмотря на парочку неприятных эксцессов. Самое главное, что все гости и сотрудники лагеря были живы, здоровы и довольны собственным времяпровождением.

После завершения сезона Аля должна была вернуться в Москву. Андрис тоже не планировал задерживаться на Байкале – дела здесь были вполне налажены, персонал вымуштрован, жизнь лагеря вошла в привычную колею и катилась как по накатанной. Пора было возвращаться в московский офис, чтобы сотрудники не позабыли, как в принципе выглядит их генеральный директор.

Андриса долго мурыжили и песочили во всевозможных инстанциях, где он раз за разом объяснял случившееся с Ирочкой и всеми силами разруливал последствия. Хорошо, что никто из гостей не накатал жалобу на компанию. С той туристической группой им вообще страшно повезло: все искренне переживали за маленькую беглянку и встретили её появление в лагере восторженными криками и овациями, а затем праздновали целый день…

Аля не могла забыть, как непередаваемо счастлива была Анжелика: обезумевшая за сутки неизвестности женщина подхватила дочку на руки и принялась бесконечно зацеловывать её личико, попутно орошая его слезами. Она едва ли не кидалась целовать руки Але и Андрису, исступлённо бормоча слова благодарности за спасение дочери, а затем, ненадолго лишившись рассудка, попыталась рухнуть перед ними на колени. Андрис – мастер сглаживания неловких ситуаций – тут же засмеялся, затормошил её, поднял на ноги, звонко расцеловал в щёки… и повариха наконец просто по-человечески его обняла и в голос разрыдалась.

Аля жалела только об одном: что истинный спаситель и настоящий герой – “леший” – отказался выходить вместе с ними к людям. И даже не назвал своего имени… Он просто довёл троицу до посёлка, а когда до ближайшего дома осталось около пары десятков метров, решительно ступил назад.

“Дальше вы сами дойдёте, – сказал он, – здесь есть связь, вам непременно помогут… Только, пожалуйста, не говорите никому, где я живу и как до меня можно добраться”.

Помедлив, Аля кивнула. Она понимала и уважала его право на уединение, на нежелание вторжения посторонних в свой дом, в свою спокойную и размеренную жизнь… И всё же к горлу подкатил горький ком – неужели они больше никогда-никогда не увидятся?!

“Но вы столько для нас сделали, – вмешался Андрис, – нам хотелось бы вас как-то отблагодарить…”

Але показалось, что в глазах “лешего” промелькнуло неподдельное смущение.

“Я это делал не ради благодарности!” – возразил он.

“Что ж, ваше право и ваш выбор, – Андрис вздохнул. – Но если что, приходите в гости в лагерь, координаты я оставил. Мы всегда вам искренне рады, будете нашим самым почётным гостем!”

“А правда, приходите к нам праздновать Масленицу!” – оживилась и Аля, но тот лишь усмехнулся и покачал головой. Впрочем, из вежливости пообещал, что всё-таки подумает…

Ирочку едва отодрали от Батлая – ребёнок обнимал пса и громко ревел из-за предстоящей разлуки.

“Похоже, – шепнула Аля Андрису, – Анжелике придётся покупать для дочери собаку”.

“Знаешь, после всего, что девчонка пережила, я ей не то что собаку – даже настоящего жирафа купил бы”, – серьёзно откликнулся тот.

Почему-то Аля вспомнила о расставании Ирочки и пса, когда наблюдала за прощанием Анжелики и Бернара.

Славный и добрый увалень уезжал к себе во Французию, а Анжелика обнимала его и тихонько плакала. Бернар, конечно, пылко шептал ей о своей любви, мешая русские и французские слова, клялся, что не забудет, обещал непременно вернуться в Россию, но… повидавшая многое на своём веку и достаточно искушённая в отношениях с противоположным полом Анжелика не слишком-то ему верила. Она искренне влюблялась в каждого из своих мужчин, но при этом отдавала себе отчёт, что её очередной роман не имеет перспектив – он будет кратковременным, зато ярким и ослепительным. Как вспышка…

Але не верилось, что совсем скоро в её жизнь вернутся такие простые и прекрасные вещи, как ванна с горячей водой и пеной, удобный современный туалет, мягкая постель… Ей больше не придётся напяливать на себя по сто одёжек за раз, отчего она становится похожей на капусту и вызывает безобидные подколки Андриса.

И всё-таки Аля знала, что ей будет не хватать Байкала, с которым она, кажется, окончательно поладила (при этой мысли она всякий раз трижды суеверно плевала через плечо). Она понимала, что непременно будет скучать по этой зеркальной толще невероятной красоты. И никакие сделанные фотографии не передадут в точности всего богатства оттенков льда, поражающих человеческое воображение своим разнообразием – от белого до бирюзового. Но в самых глубоких местах – Аля знала это – лёд был всё же чистейше голубым…

Точно таким же, как глаза Андриса.

Байкал, Масленица

Праздновали широко, по-русски, в соответствии с укоренившимися традициями.

Лагерь был полон гостей, в палатках не осталось ни одного свободного места – многие специально прилетели лишь на сутки, чтобы провести посреди замёрзшего озера последний день Масленичной недели, завершив его жарко натопленной банькой. Больше всего Аля радовалась приезду своих любимых друзей, то есть Ляли с Митяем – они наконец поддались её уговорам и, соблазнившись рассказами о чудесах и красотах зимнего Байкала, решили своими глазами убедиться, что он действительно так хорош.

Также огромным и приятнейшим сюрпризом для Али с Андрисом стало внезапное появление “лешего” в лагере – разумеется, в сопровождении верного Батлая. Сложно было сказать, что именно сподвигло его покинуть свою лесную избушку и присоединиться к празднующим, но выглядел бедолага и сам несколько растерянным и сконфуженным – видимо, отвык от толп народа и чувствовал собственную инородность среди всего этого шумного веселья. Обрадованные Аля и Андрис тут же подхватили дорогого гостя под руки и повели угощать и развлекать.

Когда Анжелика узнала, кем именно является странноватый пришелец – её благодарности и счастью не было предела, поскольку она давно мечтала с ним познакомиться.

– Ирочка мне все уши прожужжала про ваш “рыбковый суп”! – оживлённо болтала она, не забывая при этом заботливо подкладывать ему всё новые и новые кушанья, отчего суровый и неприступный с виду “леший” багровел подобно трепетному старшекласснику и застенчиво опускал глаза в свою тарелку. – Кстати, как вас зовут?

– Алексей… – за годы своего затворничества он явно растерял навыки флирта с красивыми женщинами, но Анжелику это ни капли не смущало.

– Отлично, Лёша! – тут же перестроилась она. – Вы просто обязаны дать мне рецепт этого самого супа!

“Леший”, оказавшийся всего лишь Лёшей, сконфуженно кашлянул.

– Там ведь дело не только в рецепте как таковом, – сказал он. – Важно, чтобы эта уха готовилась не на газе и не на электричестве, а в самой настоящей печи…

– Ой, ну печью вы меня сейчас прямо испугали! – звонко рассмеялась Анжелика, заставив его ещё больше покраснеть. – Да я давно с ней на “ты”… Кстати, предлагаю и нам больше не “выкать”, вы вроде не такой уж и старый, а?

– Да, – Алексей снова смущённо кашлянул, не зная, куда девать глаза, – вроде не такой уж…

Улучив момент, когда Анжелика ненадолго отстала от своего не в меру застенчивого собеседника и отправилась за новым угощением для него же, Аля подсела к Алексею и с любопытством спросила:

– Что заставило вас изменить своё решение и всё-таки прийти на праздник?

– Не поверишь, – покачал головой тот, – я снова услышал бубен… И он привёл меня сюда.

На Алин лоб набежала озабоченная морщинка.

– То есть кто-то в беде? – она быстро и встревоженно огляделась по сторонам, словно искала, кому тут сейчас требуется помощь.

Лёша пожал плечами.

– Сам не пойму. Как только я дошёл до лагеря, звуки сразу же стихли. Как и не было ничего… Такое ощущение, что духи надо мной просто подшутили, – он улыбнулся, давая понять, что тоже шутит, на полном серьёзе рассуждая о духах.

– Если кого-то и надо спасать, – иронично заметил Андрис, стоявший неподалёку, – то это самого Алексея – от нашей поварихи. Похоже, она всерьёз взяла его в оборот…

Аля рассмеялась:

– О да, Алексей, берегитесь! – и снова с умилением отметила, как краснеет этот взрослый, независимый и самодостаточный мужчина; похоже, его сердцу было уже не спастись…

Между тем Батлай моментально завладел вниманием детворы – все были от него в полном восторге, особенно маленькая Ирочка, которая тоже присутствовала на празднике.

– Это мой друг! – гордо говорила она всем про пса, обнимая его за шею и гладя по лохматой башке, а сама внимательно и ревностно следила, чтобы Батлай не играл с кем-нибудь из ребят дольше, чем с ней самой.

На льду развернулись массовые гулянья: туристов веселили наряженные в петрушек и скоморохов аниматоры, предлагая собравшимся принять участие в немудрёных, но таких весёлых забавах – перетягивание каната, перегонки на ходулях, стрельба по ледяным фигурам и игра в снежки…

Дети всех возрастов резвились на открытом воздухе, носились по снежному лабиринту, катались с ледяных горок, оглушительно визжа, угощались сладостями, блинами, бубликами и пирогами, запивая всю эту вкуснотень чаем из самоваров, киселём или горячим сбитнем. А их родители воздавали должное напиткам покрепче: в организованном на свежем воздухе баре все стаканы, рюмки и бокалы были сделаны не из стекла, а из чистейшего льда.

– Теперь вы можете смело говорить, – смеялась Аля, обращаясь к туристам, – что не просто бывали на Байкале – вы ещё и пили с Байкалом!

А ещё из Москвы на один день прилетела Ксюша, объявив, что ей нужны новые впечатления и кардинальная смена обстановки – в общем, небольшая перезагрузка. Удивительно, но Аля была даже рада её видеть, тем более что Ксюша вела себя в этот раз на редкость тактично. Окончательно уяснив для себя тот факт, что Аля и Андрис – пара, она словно приняла их отношения и даже неподдельно радовалась за обоих.

Аля время от времени вылавливала в толпе её счастливое разрумянившееся лицо – она с энтузиазмом водила хороводы вместе с другими туристами, съезжала с ледяной горки, перекидывалась снежками с какими-то симпатичными парнями… Наконец, решив дать себе передышку, секретарша подбежала к Але.

– Слушай, покажи мне, пожалуйста, что тут у вас самое вкусное? – попросила она, смеясь. – Аппетит на воздухе разыгрался, а здесь столько всего – глаза разбегаются, не хотелось бы обожраться и лопнуть… Что посоветуешь попробовать первым делом?

– У нас всё вкусное, – ответила Аля с нескрываемой гордостью. – Калачи очень пышные и мягкие, пироги с пятью разными начинками на выбор, блины…

Они как раз подошли к палатке, где на глазах у клиентов пышнотелая краснощёкая баба, похожая на матрёшку, без устали выпекала всё новые и новые блинчики.

– Угощайтесь, красавицы! – залихватски подмигнула она Але с Ксюшей. – Какую добавочку к блинам хотите? Сметанка, икорка, рыбка?

Аля посмотрела сначала на стопку блинов – масляных, румяных… затем перевела взгляд на жирно поблёскивающую икру и лоснящиеся куски красной рыбы… и внезапно почувствовала резкий, почти болезненный спазм в желудке. Рот моментально наполнился слюной – но не голодной, а той, которая сопутствует рвотным позывам.

Зажимая рот ладонью и никому ничего не объясняя (не до этого было!), Аля рванула прочь. Она еле успела добежать до биотуалета, где её и вывернуло буквально наизнанку.

Дурнота сразу же отступила, словно её и не было. Чувствуя, как дрожат у неё руки, Аля тщательно вытерла рот влажными салфетками и засунула в рот ментоловую жвачку…

На выходе из туалетной палатки её поджидала Ксюша.

– Вас с Андрисом можно поздравить? – осведомилась она, приподняв брови.

Это звучало без ехидства или злорадства, Ксюша просто проявляла естественный интерес к происходящему.

– Не знаю, – помедлив, откликнулась Аля. – Я ещё не делала тест.

В глазах Ксюши промелькнуло что-то похожее на сочувствие.

– А задержка большая уже? – спросила она озабоченно.

Аля прикрыла глаза, пытаясь вспомнить, но в итоге вынуждена была признать собственное поражение. Она действительно не знала, когда у неё в последний раз были месячные. Нет, Аля не относилась к наивным дурочкам, которые в подобных ситуациях испуганно округляли глазки и шокированно лепетали: “Ой, а как это я могла забеременеть? Мы же только один раз забыли про презервативы!” Или “Не может быть, я принимаю таблетки, всего-то дважды за месяц пропустила!” Аля знала, что для беременности достаточно и одного разика, и даже полразика… Просто она настолько погрузилась в заботы и быт лагеря, что совершенно перестала следить за своим циклом.

Андрис нашёл её в палатке.

Аля сидела на коленях перед раскрытой дорожной сумкой и тупо пялилась на нетронутые упаковки прокладок и тампонов, до этого целомудренно запихнутые под одежду. Она ими так ни разу и не воспользовалась с самого января…

– Алечка, ты ничего не хочешь мне сказать? – обеспокоенно поинтересовался Андрис.

Она повернулась, поймала его взгляд, набрала в лёгкие воздуха…

– Я беременна, – вышло как-то уж совсем потерянно и несчастно. – Кажется…

– Так “кажется” или…?

– Нужно сделать тест, купить в аптеке. Самое раннее, когда это получится – только завтра днём в городе, перед отлётом.

Андрис подошёл к ней, присел рядом, обнял за плечи и погладил по голове как маленькую. Видно было, что он тоже растерян.

– И… какие у нас планы? – спросил он осторожно.

Аля прекрасно понимала, что только в кино или любовных романах после того, как героиня застенчиво протягивает герою тест с двумя полосочками, чувак тотчас же начинает кружить её в объятиях и восторженно вопить: “Милая, я так тебя люблю! Спасибо за этот бесценный подарок! Мы будем самыми лучшими родителями на свете!” – прерываясь лишь на то, чтобы обцеловать сначала живот своей возлюбленной, а затем и сам тест. Нет, Аля отдавала себе отчёт в том, что в реальной жизни всё намного разнообразнее и… сложнее.

Поэтому она лишь робко взглянула на Андриса и максимально честно ответила:

– Пока не знаю. Думаю.