ЭПИЛОГ

Два месяца спустя

Весенняя Рига показалась Але совершенно прекрасной.

Она никогда прежде не бывала в Латвии и сейчас наслаждалась каждым мгновением, проведённым здесь. Они с Андрисом бродили по красивейшим улочкам старого города, любовались цветущими рододендронами, пробовали разнообразные местные яства на летних верандах уютных кафе и пили кофе со взбитыми сливками. Впрочем, в Алином случае правильнее было бы говорить не “кофе со сливками”, а “сливки с кофе”, потому что собственно кофе в напитке было совсем мало, Андрис строго следил за этим.

Знакомство с будущей свекровью прошло хорошо, обе стороны остались довольны друг другом. Разумеется, перед встречей Аля не могла не порефлексировать немного по поводу того, что утончённая и изящная Ивета Петерсонс – аристократка от макушки до кончиков ухоженных пальцев на ногах – может слегка разочароваться в избраннице сына. Готовясь к визиту в дом Иветы, Аля пересмотрела все её выступления и интервью на YouTube (даже те, что были на латышском языке) и невольно закомплексовала на фоне этой великолепной леди. Сама-то Аля всегда искренне считала себя простушкой. Глядя на неё, едва ли можно было сказать “красавица”, в голову прежде всего приходили другие эпитеты: “миленькая”, “хорошенькая”, “симпатяга”, “лапочка”… “Плюшевая зайка”, – иногда шутя называл её Андрис. К счастью, все опасения оказались напрасными, оперная дива при первом же взгляде на потенциальную невестку заявила, что она “совершенно очаровательна”.

С отцом Андриса, известным бизнесменом Макаром Петуховым, Аля познакомилась ещё раньше – в Москве, тот и вовсе оказался простым мировецким мужиком и сразу дал понять, что доволен выбором сына. Вторая жена Макара, к слову, была на несколько лет моложе самой Али…

Разумеется, съездили они и на Алину малую родину; её родители в свою очередь пришли от Андриса в полный восторг. Аля подозревала, что после Игоря они приняли бы абсолютно любого, но здесь даже не пришлось довольствоваться малым – Андрис покорил их моментально, мама тут же кинулась откармливать будущего зятя своими фирменными пирожками, домашним сыром из козьего молока, творогом и йогуртами. О свадьбе родители говорили уже как о деле решённом, хотя Андрис с Алей пока даже не определились с окончательной датой и вообще отложили этот вопрос на неопределённый срок.

А перед самым отлётом в Москву Аля встретила в аэропорту свою бывшую однокурсницу и коллегу – учительницу средней школы, в которой она и сама когда-то преподавала. От неё она узнала прелюбопытнейшие новости про некоторых общих знакомых…

Оказывается, Ленка Кудрявцева устроилась на работу в ту же школу учителем истории. Вот же ирония судьбы – она оставила Москву и вернулась в город, где когда-то училась… Но самым невероятным было то, что Кудрявцева теперь встречалась с учителем химии – тем самым, из-за которого в своё время и Але, и её мужу, работающему в школе физруком, пришлось уволиться: Игорь ревновал супругу к химику (как обычно совершенно беспочвенно) и однажды, психанув, от души подпортил ему физиономию. Скандал тогда еле-еле удалось замять… Оставалось только подивиться тому, как тесен мир и как причудливо переплетаются нити судьбы.

Сама Аля больше не общалась с Ленкой и после возвращения с Байкала ни разу её не видела. Поначалу было, конечно, сильное искушение поехать к паршивке домой, поскольку адрес был Але известен, и с душой оттаскать её за волосы. Ведь именно из-за того, что Кудрявцева со злости наговорила Ирочке, малышка убежала из лагеря и чуть не погибла… Однако потом, немного успокоившись, Аля решила просто окончательно и бесповоротно вычеркнуть бывшую подругу из жизни.

Прежде чем разойтись по своим рейсам, они с бывшей коллегой ещё немного поболтали, а затем та, покосившись на деликатно отошедшего в сторону Андриса, осторожно спросила:

– А про своего бывшего ты в курсе, да?

– Про Игоря? – Аля немного напряглась. – Нет, а что такое?

– Так ведь посадили его, – округлив глаза и радуясь, что первой сообщает Але такую грандиозную новость, выпалила коллега.

– Посадили? – ахнула Аля. – За что?

– Да он свою сожительницу чуть не угробил. Говорят, она просто улыбнулась кому-то из соседей – а он увидел, приревновал и избил так, что на ней живого места не осталось… Весь город тогда гудел! А она пришла в себя, сняла побои и тут же заяву на него накатала. Ну, и взяли мужика за жабры…

Аля содрогнулась, мысленно сочувствуя той неизвестной девушке.

– Так что ты молодец, – заключила коллега, – очень вовремя слиняла от своего психопата! Да и вообще… – она снова покосилась в сторону Андриса, – твой новенький просто супер, одобряю! – и выставила большой палец.

А затем была Латвия…

Главной целью этой поездки являлось всё же не знакомство с Иветой и не праздные прогулки по городу. Психотерапевт, с чьей помощью Андрис весь последний месяц боролся со своим посттравматическим синдромом, сказал ему, что прошлое нужно сначала принять, а затем отпустить – и сделать это именно в том самом месте, где всё и произошло десять лет назад.

Аля видела, как нелегко было Андрису принять решение. Как долго он колебался и сомневался, стоит ли ехать в Ригу, а затем и в Юрмалу. Его так лихорадило, что она попросилась поехать с ним.

– Я не собираюсь ни во что вмешиваться и не стану тебе докучать, – сказала она деликатно. – Но… ты просто будешь знать, что я рядом.

Андрис решил приурочить визит ко дню рождения Марты – он был как раз в мае. Ей могло бы исполниться тридцать два года, она могла бы жить и даже быть счастливой… но предпочла иное. Психотерапевт советовал Андрису откровенно “поговорить” с Мартой и окончательно распрощаться с ней.

“Ты больше не должен просить у неё прощения за то, что произошло и каяться в том, что не уберёг, – внушал специалист. – В случившемся нет твоей вины. Это стечение неблагоприятных обстоятельств, на вашем месте мог оказаться кто угодно. Просто в тот день не повезло именно вам. Хочешь – расскажи Марте про свою девушку, про то, как ты счастлив в новых отношениях. Не казни себя за это, не вини, не стесняйся того, что нашёл в себе силы и вдохновение для того, чтобы снова полюбить. Ты остался жить и тебе не должно быть за это стыдно, потому что каждый из вас сделал самостоятельный выбор”.

На кладбище Аля, разумеется, не пошла, это было бы слишком. Осталась ждать Андриса в кафе в соседнем переулке. Она заказала себе свежевыжатый сок, но от волнения почти к нему не притронулась… И почему-то совсем не удивилась, когда в кафе вошла пара, которую Аля узнала сразу же, с первого взгляда, хотя видела всего один раз в жизни, и то мимоходом. Это были родители Марты.

Поразительно, но те тоже сразу её узнали. Женщина застыла на миг… переглянулась с мужем… затем сдержанно кивнула Але в виде приветствия… и всё-таки подошла, чтобы поговорить.

– Вы одна или с Андрисом? – спросила она по-русски.

– С Андрисом, – ответила Аля и, прочитав в глазах собеседницы немой вопрос, подтвердила:

– Он сейчас на кладбище.

Родители Марты снова переглянулись. Женщина закрыла лицо руками.

– Он не забыл… – проговорила она еле слышно. – Не забыл, что сегодня день рождения нашей девочки…

Аля не нашлась, что на это сказать, и просто промолчала. Когда мама Марты отняла руки от лица, во взгляде её больше не было ни враждебности, ни настороженности, только невероятная усталость и… принятие?

– Мы тоже были у Марты, – сказала она просто. – А сюда зашли выпить кофе…

Аля молча кивнула. Что ещё она могла сделать или сказать?

В это время завибрировал её мобильный телефон, оставленный на краю стола. Все трое невольно кинули взгляд на экран и увидели имя звонившего. Андрис!

Аля поднялась, так и не допив свой сок – решила выйти Андрису навстречу и не дожидаться, пока он сам здесь появится.

– Мне пора, извините…

Взгляд женщины пытливо скользнул по её фигуре. Живот у Али пока был не таким уж большим, к тому же, она надела широкую свободную тунику, но, видимо, что-то было в её взгляде или позе… потому что мама Марты моментально всё поняла.

– Вы ждёте прибавления? – спросила она дрогнувшим голосом.

Аля несмело кивнула и машинально приложила ладонь к животу, словно хотела уберечь, заслонить его от посторонних взглядов. Женщина разгадала её намерение и горько усмехнулась.

– Не бойтесь. Я не желаю Андрису и его ребёнку зла. Искренне надеюсь, что всё у вас с ним будет хорошо. Берегите себя… – а затем отвернулась и, резко схватив мужа за руку, зацокала каблуками прочь из кафе.

Срок вообще-то был уже приличный – четырнадцать недель.

Когда они с Андрисом отмечали День влюблённых в отеле, когда отправились искать пропавшую Ирочку – Аля уже была беременна, просто не знала об этом. Она вспоминала слова “лешего” о том, что ей не нужны никакие травки от бесплодия, и воспринимала их теперь в новом свете. Он был в курсе уже тогда! Угадал, почувствовал?..

Когда Андрис спросил, какие у неё планы относительно этой беременности, Аля ответила, что не знает. Едва ли не впервые в жизни она прислушалась к себе, подумала о том, чего она сама искренне хочет, не пытаясь быть милой или кому-то угодить. Наверное, ей следовало благодарить судьбу за такой щедрый подарок: ребёнок от любимого человека по умолчанию должен восприниматься безусловным счастьем… Да и подруги твердили наперебой, что первенца лучше рожать до двадцать шести – двадцати семи, Аля и так порядком припозднилась. Нет, она не хотела делать аборт, и в то же время… чёрт, она просто не была морально к этому готова!

– Мы с тобой только начали встречаться, – аккуратно подбирая слова, ответила она Андрису наконец. – Мы даже не семья. Поэтому, согласись… новость о беременности несколько меня… всполошила. Честно говоря, я в полном раздрае и растерянности.

– Дело лишь в том, что мы пока не семья? – уточнил Андрис. – Так давай поженимся, какие проблемы?

Аля даже обиделась в ответ на такое “романтическое” предложение.

– Мне не нужны все эти формальности, неужели ты не понимаешь! Дело в том, что… ты даже ни разу не сказал, что любишь меня, а уже ведёшь разговоры о ребёнке и женитьбе.

– Ну, беременность-то уже есть, это факт, как бы мы к этому ни относились, – он пожал плечами. – А насчёт всего остального… Иди-ка сюда, – он притянул Алю к себе. – Дурочка, да я люблю тебя больше всего на свете. Я только с тобой и живу по-настоящему, дышу полной грудью, понимаешь? А ребёнок… Этого ребёнка – нашего с тобой ребёнка – я тоже очень хочу. Алечка, милая, я же говорил тебе, что не слишком искусный оратор в этих вопросах, предпочитаю дела, а не слова. Но если тебе хочется всё по правилам, то я сделаю тебе официальное предложение с кольцом и букетом, в шикарном ресторане… могу даже смокинг надеть, если захочешь.

– Не хочу, – Аля слабо улыбнулась.

– Тогда скажи мне, что конкретно тебе надо? Я не понимаю, – он напоминал сейчас растерянного мальчишку. – Ты не хочешь этого ребёнка?

Аля подумала.

– Скорее хочу. Да, пожалуй, всё-таки хочу. Но… давай не будем торопиться со свадьбой, а? Не выношу все эти классические браки по залёту… Не хочу, чтобы мы поженились просто потому, что так надо. Для того, чтобы соблюсти приличия и… чтобы родня не судачила. Я это всё терпеть не могу!

– То есть, моей женой ты быть не хочешь? – Андрис заметно погрустнел.

– Пока нет, – Аля сама поражалась тому, что говорит, зато это было абсолютно честно. – Извини, но нам действительно нужно сначала попробовать пожить вместе… так сказать, порепетировать семейный быт… чтобы понять, нужно ли нам это навсегда. Беременность и роды не всегда сближают пары, иногда как раз наоборот. Все эти младенческие колики, режущиеся зубки, испачканные памперсы, грудное вскармливание, недосып и прочие прелести далеки от романтики и страсти молодожёнов. Будет ужасно глупо, если мы поженимся, а через пару месяцев разведёмся…

– Алечка, я знаю, что дети – это не только сплошное умиление. Разумеется, я буду тебе помогать во всём… Если надо, можем даже взять няню! Я не хочу, чтобы ты уставала и выматывалась, не хочу, чтобы романтика и страсть уходили из наших отношений… так что я сделаю всё, чтобы этого не допустить. Но… – глаза у него сделались совсем несчастными. – Ты-то меня любишь хоть немножко?

– Люблю, но замуж не пойду, – она показала Андрису кончик языка, а затем тут же потянулась к нему и обняла, сглаживая невольную резкость своих слов. – Я тебя полюбила, мне кажется, с самой первой нашей встречи…

– Вот и неправда! – запротестовал он. – В нашу первую встречу я тебя соблазнял и так, и этак, чтобы ты согласилась на работу в Москве… А ты в мою сторону почти не смотрела.

– Имелась в виду встреча в Москве, когда я пришла к тебе на собеседование, – она засмеялась.

Лицо Андриса посветлело.

– О, это было незабываемо! До сих пор вспоминаю тот концерт, что ты устроила прямо в кабинете… “Вдоль по Питерской”, исполняет Кукушкина Аля. После такого у меня просто не было шансов устоять… ни как начальнику, ни как мужчине.

– Я люблю тебя, Андрис Петухов, – Аля легко коснулась его губ своими. – Я очень-очень сильно тебя люблю… Поэтому, пожалуйста, не обижайся.

Наверное, многие сочли бы её идиоткой, но Аля была уверена, что она поступает правильно. В конце концов, если это настоящее… на всю жизнь… значит, расписаться они с Андрисом всегда успеют. А пока надо было думать о беременности и о здоровье будущего малыша.

– Не обижаюсь. Если ты ещё не поняла, глупышка, – он взял её ладони в свои, – я приму всё и сделаю всё, о чём бы ты ни попросила. Даже если мне это не по душе. Просто потому, что ты мне очень дорога.

– Тогда, – вспомнила Аля, – есть у меня пара условий – обещай, что исполнишь! Во-первых, после возвращения в Москву ты должен пойти к психологу. А во-вторых… тебе надо избавиться от шрамов на спине. Не хочу, чтобы любопытные глаза нашего ребёнка когда-нибудь увидели эту надпись, чтобы он однажды спросил, что она означает… Пусть даже это случится совсем нескоро.

Андрис выполнил свои обещания. Шрамы ему удалили при помощи лазерной коррекции – пришлось пройти несколько сеансов, но зато и эффект был потрясающим. Ничто больше не напоминало о проклятом ругательстве, вырезанном у Андриса на спине обдолбанным отморозком…

Из Риги они поехали в Юрмалу, на взморье.

Андрис купил тридцать две жёлтые розы и по одной пускал их в воду, окончательно прощаясь с Мартой и мучительными воспоминаниями. Тут же, на побережье, он и заплакал, словно выплёскивая из себя застарелую боль, страх, стыд и чувство вины… Аля сидела на песке с ним рядом, не успокаивая и не утешая – просто держала голову Андриса на своих коленях и молча гладила по волосам, понимая, что эти слёзы не опустошающие, а светлые, приносящие ему настоящее облегчение.

Чудодейственные травки “лешего” сделали-таки своё доброе дело – Ляля тоже ждала ребёнка. Срок у неё был ещё совсем маленьким – около восьми недель. Они с Митяем продали свою огромную квартиру в Москве и купили дом на Байкале, на острове.

– Не жалко будет бросать столицу и привычную жизнь? – спросила её Аля, когда только узнала новость.

Супруга Митяя пожала плечами.

– Жалко? Чего? В Москве меня ничто не держит. А там уединение, спокойствие, красота и гармония… Я всегда вела полузатворнический образ жизни, ты же знаешь. У меня и подруг-то до тебя практически не было… Вынашивать ребёнка однозначно лучше на Байкале, у меня там душа на месте, понимаешь? А Митя может ездить на гастроли отовсюду, аэропорты и вокзалы есть не только в Москве, – она усмехнулась.

К слову, о подругах… Анжелика тоже подружилась с Лялей, и теперь, став соседками, женщины частенько ходили друг к другу в гости. Более опытная в вопросах материнства Анжелика взяла Лялю под своё крылышко, опекая и искренне заботясь о ней.

Нет, красавица повариха не уехала во Французию, потому что обрела счастье на родине. У них с Алексеем, кажется, всё было очень и очень серьёзно…

Впервые увидев “лешего” во время видеосозвона с Анжеликой, Аля даже не сразу его узнала: он сбрил свою косматую дремучую бороду, постригся и оказался вполне симпатичным сорокалетним мужчиной. Но самое главное – его глаза сияли, когда он смотрел на Анжелику. В них больше не было той бездонной космической пустоты, которую Аля видела лишь однажды – в воде, куда нырнул Андрис за соскользнувшей Ирочкой…

– Эх, – шутливо посетовала как-то Аля, созваниваясь с Анжеликой, – ты своей любовью такой романтический образ мужику испортила! Он был таинственным одиноким отшельником, бескорыстно помогающим людям… А стал скучным добропорядочным семьянином, глядишь – через пару лет обзаведётся лысиной и очками, отрастит пивное пузо и второй подбородок, – и засмеялась, давая понять, что шутит.

– В отшельничестве и добровольной самоизоляции нет ни капли романтики, – серьёзно отозвалась Анжелика. – Это бесконечная тоска и пустота. День за днём, год за годом, сотни, тысячи одиноких ночей… Невыносимое испытание для человека, который знает, что это такое – целовать жену перед сном и обнимать по утрам детей. Ему нужно было спастись, хоть он и не признавался в этом…

“Потому что растопить толщу льда может только любовь,” – вспомнила Аля слова Алексея.

– Кстати, никто не запрещает Лёше и сейчас помогать попавшим в беду людям, – заметила Анжелика. – Знаешь, он до сих пор иногда слышит свой дурацкий бубен… – и она по-доброму усмехнулась.

Аля округлила глаза:

– Да ладно?

– Ага. Может сорваться в любое время суток и помчаться спасать, – она улыбнулась, и стало совершенно очевидно, что несмотря на показную насмешливую снисходительность, Анжелика на самом деле страшно гордится Алексеем. – Аж неудобно иногда перед соседями становится, вечно мужика ночами дома нет. Наверное, думают, что он по бабам шастает… И ладно бы, только людей спасал. А он всех подряд, ну прямо доктор Айболит!

Аля засмеялась и вспомнила историю, которую рассказал ей “леший” у себя в избушке: однажды зимой он нашёл и спас маленького нерпёнка, выбравшегося из воды на лёд, а затем не сумевшего найти лунку…

– А дети к Алексею как относятся? – спросила она.

– Ой, в рот ему заглядывают, он для них и герой, и кумир! – весело отозвалась Анжелика. – Я даже ревную иногда. Он их по лесу с собой таскает – то рыбалка, то охота, то учит собирать травы, то правильно костры разводить, то ещё какая-нибудь забава… Прям-таки лагерь скаутов.

– Не обижай его, пожалуйста, – поддавшись внезапному порыву, попросила Аля. – Я знаю, ты у нас натура влюбчивая и ветреная, но… с ним так нельзя.

– Ты что, совсем уж меня за идиотку держишь? – Анжелика искренне удивилась. – Такими мужиками не разбрасываются. Я тоже знаю, что такое одиночество… и ни за что не хочу потерять Лёшку.

– Ну, тогда от всей души желаю вам счастья, – улыбнулась Аля.

Ночами она слушала, как толкалась и росла в ней новая жизнь.

Было в этом что-то невыразимо уютное, спокойное, тёплое – засыпать в мягкой постели, в объятиях любимого мужчины, чувствуя его горячую шершавую ладонь у себя на животе…

И всё-таки иногда во сне Аля видела байкальский лёд, чувствовала, как он ломается и разбегается россыпью трещин под ногами, ощущала, как он дьявольски холоден и безгранично прекрасен… Она снова и снова слышала звук бубна – и ей казалось, что где-то посреди замёрзшего озера кто-то ждёт помощи, зовёт и тоненько плачет…

Всякий раз после таких сновидений Аля просыпалась с бешено колотящимся сердцем и в испуге жалась к Андрису.

– Опять? – он сквозь сон тоже прижимал её к себе, привычно целовал, гладил и успокаивал, и Аля постепенно согревалась в его объятиях.

Она вспоминала, что там, на Байкале, добрый леший следит за порядком. За тем, чтобы у всех всё было хорошо… и значит, ей совершенно не о чем беспокоиться.

А здесь, в Москве, за Алей следил Андрис. Оберегал её, заботился и готов был в любой момент доказать, что пока он рядом – она находится в полной безопасности.

Аля доверчиво смотрела в его глаза, похожие на самый чистый, самый прозрачный байкальский лёд – и захлёбывалась от чувства всепоглощающей любви.

Любви к прекрасному, незабываемому, неповторимому, единственному на свете голубому льду.

Льду её души…

КОНЕЦ

Июнь – август 2021 года