Глава 27. Тепло лжи и холод ревности

Я пришёл в себя от знакомого запаха. Морозная свежесть, старая древесина и… тёплый, сладковатый хлебный аромат. Я лениво потянулся и понял, что лежу в своей собственной кровати, в своих покоях. А источник того самого хлебного запаха сидела в кресле рядом, уткнувшись в один из своих блокнотов.

— Крис? — мой голос прозвучал хрипло и слабо.

Она вздрогнула и тут же отбросила блокнот.

— Сириус! О, боги, вы пришли в себя! — её глаза были полны беспокойства. Она схватила кубок с водой и протянула мне. — Как вы себя чувствуете?

Я с трудом приподнялся и сделал глоток. Вода была ледяной и живительной. — Что случилось? Как я здесь оказался?

— Вас нашёл Элвин, — объяснила Крис, усаживаясь на край кровати. Её присутствие было таким тёплым и реальным после того леденящего душу кошмара. — Мой коллега по археологической группе. Он… он беспокоился за меня и решил проведать, убедиться, что я в порядке. Подошёл к замку и наткнулся на вас у входа в ту самую пещеру. Вы были без сознания. Он вас и доставил сюда.

Элвин. Коллега. Беспокоился о ней. В моей груди что-то неприятно кольнуло. Я отогнал это чувство, пытаясь сосредоточиться.

— Но что вы там делали? Один? Ночью? — Крис смотрела на меня с упрёком, смешанным с искренним испугом. — Что вы там нашли? Почему потеряли сознание? Вы же дракон!

Вопросы сыпались на меня как из рога изобилия. И, чёрт побери, это было до невозможности мило. Видеть, как она хмурит бровки, беспокоясь обо мне, и в то же время не может скрыть профессиональный интерес к тому, что же я обнаружил в её пещере. Это была такая «Крис» — смесь заботы и ненасытного любопытства.

Но я не мог рассказать ей правду. Не мог сказать, что там, в глубине, скрывается древняя тьма, способная высосать жизнь даже из дракона.

— Всё в порядке, — сказал я, и голос мой прозвучал твёрже. — Я просто… проверял структуру породы на предмет устойчивости. И мне там стало душно. Видимо, со мной случился… тепловой удар. От перепада температур.

Я соврал. Прямо глядя в её честные глаза. И мне стало мерзко от себя.

Горечь поднялась у меня в горле. Я, который презирал ложь и манипуляции в Трибунале, теперь сам прибегал к ним. Я видел, как в её взгляде научный интерес потерпел крушение, разбившись о мою беспомощную отговорку. «Тепловой удар у ледяного дракона». Звучало настолько нелепо, что было оскорбительно для нас обоих. Но правда — о той всепоглощающей пустоте, что ждала внизу, — была бы куда более чудовищным оскорблением. Ложь была щитом. Хлипким, жалким, но единственным, что я мог ей предложить.

Её лицо вытянулось от разочарования.

— О… Значит, там ничего интересного? Но… но символы…

— Символы никуда не денутся, — поспешно парировал я. — Но туда вам пока спускаться не стоит. Там действительно небезопасно. Могут быть обвалы.

Она вздохнула, и моё сердце сжалось. Но я не мог рисковать.

— Я пообещаю укрепить своды, — добавил я, и это уже была не совсем ложь. Я собирался сделать это — мощными ледяными опорами, чтобы туда не провалился никто, включая меня. — Как только всё будет безопасно, мы спустимся туда вместе.

Её лицо снова озарилось надеждой, и это стоило всей той лжи и слабости.

— Правда?

— Обещаю.

Мы помолчали. И тут я вспомнил.

— Этот… Элвин. Он ещё здесь?

— Да, в гостевых покоях. Оррик его разместил. Он хотел дождаться, пока вы придёте в себя.

Во мне снова кольнула та же острая, неприятная эмоция. Ревность. Глупая, иррациональная, но жгучая.

«Элвин». Простое, короткое, ничем не примечательное имя. Оно вертелось у меня в голове, обрастая ледяными шипами. Мой дракон, едва оправившись от паники, теперь поднял голову и зарычал. Низко-низко, с обещанием расправы. Этот «коллега». Он знал её раньше. Он работал с ней бок о бок. Он, возможно, видел, как она смеётся над какими-то другими, не такими интересными осколками. Он имел на неё какие-то права, основанные на общем прошлом, которых был лишён я. И самое отвратительное — я был ему должен. Эта мысль жгла сильнее, чем та тьма в пещере.

Кто этот тип, который так «беспокоится» о Крис? Как она к нему относится? Он просто коллега? Или нечто большее?

Но тут же нахлынуло другое чувство — тяжёлое, неохотное чувство благодарности. Этот «тип» не прошёл мимо. Он принёс меня сюда, в тепло, а не оставил замерзать у входа в проклятую пещеру.

Это двоякое состояние — ревность и признательность, ярость и стыд — смешались во мне в один клубок, от которого мне захотелось рычать и бить хвостом по стенам. Это было так смешно и так грустно одновременно, что я фыркнул.

Крис посмотрела на меня с удивлением.

— Что такое?

— Ничего, — я провёл рукой по лицу, сметая остатки слабости и глупых мыслей. — Просто… благодарю вас. И передайте благодарность вашему коллеге. Я… я с ним непременно увижусь.

Чтобы посмотреть ему в глаза. Чтобы понять, что он из себя представляет. И чтобы решить, стоит ли ему вообще когда-либо снова приближаться к моему замку и к моей… к Крис.

Вот же чёрт. Теперь я и сам начал так думать.

Сознание этого факта обрушилось на меня с новой силой. «Моя Крис». Эти два слова перевернули всё. Они означали, что поле битвы изменилось. Теперь это была не только защита от древнего зла. Это была защита от всего мира. От коллег-археологов, от косых взглядов, от её собственных сомнений. И я, даже обессиленный и прикованный к кровати, был готов на всё. Лгать, приказывать, ревновать, выглядеть дураком. Лишь бы никто и ничто не отняло у меня это новое, хрупкое, безумное право называть её своей.