Глава 36. Признание на закате

Аудиенция у Короля прошла лучше, чем я мог предположить. Его Величество, человек трезвого ума и железной логики, выслушал наш доклад с каменным лицом, не перебивая. Я излагал факты, Элвин дополнял деталями о пещере, Лина – лингвистическими выводами. Но настоящей неожиданностью стала Крис.

Когда Король задал уточняющий вопрос о методах датировки символов в Храме, именно она шагнула вперёд. Её голос, сначала тихий, набирал силу и уверенность с каждым словом. Она говорила о стратиграфии культурного слоя, о патине на камнях, о стилистических особенностях резьбы, и делала это с такой страстью и ясностью, что сомнений в подлинности наших открытий не оставалось.

Я смотрел на неё и не мог отвести взгляд. В её глазах горел тот самый огонь, который сводил меня с ума с первой встречи. Она была прекрасна. Не просто красива – она была сияющей, полной жизни и решимости. И в этот миг я понял, что всё, все эти недели страха, молчания и недопонимания, того стоило, лишь бы снова увидеть её такой.

Король, выслушав всё, откинулся на спинку трона.

– Убедительно, – произнёс он. – Слишком убедительно, чтобы игнорировать. Приказываю: землям Ноктюрнов присвоить статус зоны повышенной магической опасности. Будет сформирована комиссия из лучших магов и историков. Они изучат и… запечатают эту угрозу. Ваша задача, лорд Сириус, – обеспечить им доступ и полное содействие.

Выйдя из тронного зала, я почувствовал странное облегчение, смешанное с тревогой. Решение было принято, тяжкий груз ответственности теперь разделяла с нами корона. Но главное – я видел, как Крис, шагая рядом, всё ещё была полна адреналином выступления.

– Прогуляемся? – предложил я, жестом указывая на ближайший выход в придворный сад. – Сменим обстановку.

Она молча кивнула.

Мы вышли в город, и я изо всех сил старался поддерживать беседу. Показывал ей здания Академии Магии, рассказывал забавные истории из своей юности, связанные с этими местами. Она вроде бы оттаивала, улыбалась, кивала, но в её глазах читалась какая-то своя, глубокая дума. Что-то её глодало изнутри.

Наконец, я не выдержал.

– Кристина, что-то не так? – спросил я прямо, останавливаясь на смотровой площадке, с которой открывался вид на заходящее солнце, окрашивавшее шпили города в золото.

Она повернулась ко мне, прищурилась против слепящих лучей, и на её губах появилась странная, игривая улыбка.

– Всё так, – сказала она. – Просто интересно. Как ты… видишь своё будущее, Сириус?

Вопрос застал меня врасплох. Я опешил, чувствуя, как дракон внутри меня поднял голову, заинтересованно принюхиваясь.

– Бу-будущее? – я, чёрт побери, запнулся. – Ну… я… Управление землями. Обеспечение безопасности. Служение…

– Нет, – она мягко перебила меня, её улыбка стала теплее. – Не как лорд. Как человек. Чего ты хочешь для себя?

Паника, острая и холодная, сжала моё горло. К чему эти вопросы? Она что-то знает? Она видела фреску? Она ВИДЕЛА!

Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из ледяной клетки груди. Весь мой тщательно выстроенный контроль, вся моя многовековая дисциплина рушились в одно мгновение. Я чувствовал себя не могущественным драконом, а мальчишкой, стоящим на краю обрыва. Один неверный шаг, одно неверное слово — и всё будет потеряно. Лучше бы мне снова стоять лицом к лицу с той тьмой в пещере, чем видеть, как её глаза наполнятся разочарованием или, что хуже, жалостью.

«Говори, болван!» – проревел наконец дракон, выходя из своего многодневного затворничества. «Скажи ей!»

Я сделал глубокий вдох, глядя в её ждущие глаза, и выдохнул то, что так долго носил в себе.

– Я… я собираюсь жениться на той, кого люблю. Построить счастливую семью. И прожить долго радостных моментов со своей семьёй. Любить детей и жену.

Слова повисли в воздухе, такие простые и такие страшные. Я никогда никому этого не говорил. Даже самому себе боялся в этом признаться.

Её брови чуть приподнялись от удивления, но игривость не покинула её лица. – О? А у тебя есть… возлюбленная?

– Да, – выдавил я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Мой разум кричал, что это ловушка, что я всё испорчу.

Она смотрела на меня, и её улыбка медленно угасала, уступая место чему-то серьёзному, почти печальному.

– Кто она, Сириус?

Тишина затянулась. Я видел, как она перестала смотреть на меня, уставившись на свои руки. Ей было так же страшно, как и мне. Этот вопрос был для неё важен. Возможно, это был её последний шанс всё понять.

Мне было страшно до тошноты. Страшно потерять её. Но ещё страшнее было продолжать молчать.

– Ты, – прошептал я.

И в тот миг, когда это слово слетело с моих губ, случилось странное. Всё внутри замерло. Паника, страх, ужас — всё это испарилось, уступив место хрустальной, звенящей ясности. Это была правда. Самая простая и самая страшная правда моей жизни. И неважно, что будет дальше — сейчас, в эту секунду, она была произнесена. И это освобождение было таким всепоглощающим, что у меня перехватило дыхание. Я сказал. И теперь судьба была в её руках.

Слово было таким тихим, что его едва не унёс вечерний ветерок. Но она его услышала. Её голова резко поднялась. Глаза, широко раскрытые, смотрели на меня с шоком, с недоверием, с… надеждой?

– Что? – её собственный голос сорвался на шёпот.

– Ты, Кристина, – повторил я уже громче, твёрже, чувствуя, как какая-то внутренняя плотина рухнула, и слова хлынули наружу. – Это всегда была ты. С той самой минуты, как ты врезалась в мою жизнь, как ходячее бедствие со своим блокнотом и своими дурацкими панталонами. Это ты.

Мы стояли друг напротив друга, и заходящее солнце озаряло её лицо, на котором боролись тысячи эмоций. А я, Сириус Ноктюрн, ледяной дракон, стоял и ждал её приговора, чувствуя себя абсолютно голым и беззащитным. И понимал, что ни о чём не жалею.

Я отдал ей всё. Свою тайну, свою уязвимость, своё сердце, вывернутое наизнанку. И теперь не было ни власти, ни титулов, ни магии, которые могли бы мне помочь. Я был просто мужчиной, стоящим перед женщиной, которую любил больше жизни. Ветер трепал её волосы, а в её глазах, освещённых закатом, плескалось целое море невысказанных вопросов и эмоций. И я готов был стоять так вечность, затаив дыхание, пока в этом море не появится хоть какой-то ориентир. Пока она не произнесёт слово, которое либо вознесёт меня на небеса, либо низвергнет в ледяную бездну. И в этой мучительной, прекрасной неопределенности было больше жизни, чем за всю мою жизнь.