ГЛАВА 12

Летная площадка напоминала растревоженный улей. Деловитые механики, вездесущие журналисты, сосредоточенные двигорщики и оголтелые болельщики — пространство, отведенное для двигов, было заполнено до отказа.

Отовсюду доносились шум разговоров, смех, шутки, крепкие ругательства и низкий гул моторов. В ангарах шли последние приготовления, пилоты настраивали управление, рабочие проверяли уровень топлива. Обычная предстартовая суета.

Я осторожно пробиралась сквозь толпу парней к своей эсочке, стараясь избежать встречи с Жаком Портеном. Мерзкий писака деловито сновал среди двигорщиков и вынюхивал всякие сплетни для своей бульварной газетенки. Ненавижу его. Именно Портен был автором большинства статеек про мои мнимые бесчинства.

— Привет, цыпочка. Хочешь, прокачу на своем эр-сате?

Дорогу мне преградил волосатый тип, с толстой цепью на шее.

Это еще что за птица?

Я окинула взглядом крепкий торс незнакомца, оценила количество карической графики на его голых руках и усмехнулась.

— Эр-сат? Такой большой? Ты себе льстишь, малыш.

— Что? Ты сомневаешься? — завелся громила. — Пойдем, я тебе докажу.

Как же я не люблю тупых качков. Мне порой кажется, что у них вместо мозгов — протеиновый коктейль.

— В другой раз, красавчик, — улыбнулась гиганту и ловко увернулась от его волосатой ручищи.

— Унаши сатар. Да, ты хоть знаешь, кто я? — взревел оскорбленный в лучших чувствах громила.

— Бен, уймись, — осадил его приятель. — Это же Колючка. Не связывайся с ней, если не хочешь остаться с расквашенной рожей.

— Вот эта вот разряженная фифа? Что ты несешь? Не может она быть той самой кревной двигорщицей.

— Я тебе говорю, уймись. Это она.

Я не стала слушать перепалку друзей и протиснулась между двумя знакомыми механиками.

— Ты тоже здесь, Бекс? — узнал меня Тони, крепкий плечистый парень, с патлатой рыжей шевелюрой. Он работал на Грега и иногда помогал мне с ремонтом моей эсочки. — Участвуешь сегодня?

Тони поднял сжатую ладонь в приветственном жесте двигорщиков.

— Ага. Разве можно пропустить легальные гонки? — стукнув кулаком по его руке, улыбнулась я.

— Легких крыльев и попутного ветра, — пожелал Тони.

— Арсат.

Привычное пожелание, привычный ответ, но сегодня они вызвали в душе странное волнение. Быть может потому, что это мои первые Королевские гонки?

— Бекки.

Голос Грега легко перекрыл шум разговоров. Приятель пробирался сквозь толпу, и на лице его сияла широкая улыбка.

— Грегори.

Я помахала рукой, а спустя пару минут меня уже сжимали в крепких объятиях.

— Малышка, ты совсем невесомая стала, — возмущенно пробасил друг. — Куда только твой муж смотрит? Ни груди, ни попы не осталось.

— Зато моя эсочка несется стрелой, а ты, медведь, свой двиг от земли оторвать не сможешь, с такой-то задницей.

Я чмокнула Грега в щеку и рассмеялась. Как же я соскучилась по старым друзьям, по шуму моторов, по веселой суете гонок.

— Поставь меня на землю, пока не сломал, Грегори.

— Ну, что ты, куколка? Разве я могу причинить вред своей любимой девочке?

Грег шутливо покачал головой, но глаза его оставались странно серьезными. О, нет. Только не это. Мне не нужны неприятности. И чувства тоже не нужны. Хватит с меня собственных заморочек, не хватало еще мучить нормального парня.

Я улыбнулась и вывернулась из объятий друга.

— Я пойду, Грег. Мне еще двиг проверить нужно.

— Да, что там проверять? У тебя всегда все в порядке.

— Не скажи, Гор, — вмешался в наш разговор Тони. — Иногда даже мелочь может помешать выигрышу. Не рассчитаешь количество топлива — и все, тю-тю победа.

— Ерунда, — небрежно махнул рукой Грегори. — Всегда можно дозаправиться.

— И на это уйдут драгоценные минуты, — упрямо поджал губы Тони.

— Ладно, мальчики, мне пора.

Я не стала слушать спор друзей и рванула к своему двигору.

Вот она, моя красавица. Стоит, красными боками на солнце сверкает. Самая лучшая эсочка на свете.

— Привет, детка, — шепнула двигу, поглаживая железное оперение крыльев. — Соскучилась?

В ответ пришла волна тепла и обожания.

— Я тоже тебя люблю, — призналась эс-тору, забираясь в кабину. — Покажем всем, на что мы способны?

Я активировала управление, и мотор глухо зарокотал. Обожаю этот звук.

Так, топлива достаточно, все системы в норме. Осталось только дождаться сигнала, и можно будет потихоньку выруливать к стартовой линии.

Погладив штурвал, кинула взгляд на галдящую внизу толпу и усмехнулась. Моя красавица привлекла всеобщее внимание. Что ж, этого следовало ожидать. Единственный ярко-красный двиг среди брутальных черных собратьев.

— Рэйи начинают и выигрывают, — пробормотала я свою любимую присказку и заставила эсочку подняться на первую высоту.

Двигор легко взмахнул крыльями, оставляя позади волнующееся людское море, и устремился к старту.

— Внимание. Всем пилотам подготовиться и занять свои места.

Голос Сирила Берри, бессменного ведущего Королевских гонок, легко перекрыл шум моторов.

— Повторяю. Готовность номер три. Всем пилотам занять свои места.

Я спланировала на взлетную полосу и вырулила к старту. Как всегда, в ожидании скорого полета, внутри появилась дрожь предвкушения и легкое волнение.

— Готовность номер два. Завести двигатели.

Щелкнув тумблером, потянула на себя рычаг и прислушалась к уверенному урчанию эсочки. На соседних участках грозно зарычали двигоры Грегори и Оливера.

— Готовность номер один, — объявил Сирил.

Я крепче обхватила штурвал и сосредоточилась на биении механического сердца. Оно стучало ровно и уверенно.

— Старт, — громко выкрикнул Берри, и я отпустила себя, слившись сознанием со своим двигором.

Эс-тор рванул ввысь.

Большие Королевские гонки начались. Моя многолетняя мечта сбылась — впервые я участвовала в легальном турнире и могла показать все, на что способна.

Эсочка вошла в скопление облаков, миновала их и стала набирать высоту.

— Что, малышка, ты как? — услышала я в наушнике голос Грега. — Держись за мной, я хорошо знаю трассу.

— Отстань, Грег. Я знаю трассу не хуже тебя.

— Когда успела?

— Это мой любимый маршрут, могу с закрытыми глазами пролететь.

— Ты в курсе, что в Карденских горах бывают грозы? Будь осторожна.

— Не трусь, Грег. Нам с деткой никакие грозы не страшны.

— Если что, я — рядом, — непривычно серьезно произнес друг.

— Я помню.

Забота Грегори неожиданно тронула. И сразу же вспомнился Себастиан. Вот уж кому все равно, где я и что со мной. Со вчерашнего вечера, когда мы с Шанти покинули Аракос, муж даже не попытался со мной связаться. Видно, так и сидит в своем посольстве.

Я сердито фыркнула. Надоело. Не хочу думать об этом дорговом Кимли.

Внизу проплывали облака, впереди виднелись скопления аратен — магических стражей сартского неба, и я постаралась сосредоточиться на маршруте. До ночи предстояло преодолеть восемь тысяч рье и вернуться в Сарту.

— Давай, детка, покажи, на что ты способна.

Двиг ответил мне легким урчанием и понесся вперед. Ощущение полета затмило все неприятности. К доргу Кимли. Пусть сам разбирается со своими дурацкими фобиями.

В динамике послышался треск, а потом раздался ехидный голос Билли Стоуна:

— Ну, что, Бекс, готова сразиться один на один?

Кто бы сомневался. Мой заклятый "друг" тут как тут.

— Что на кону?

Я поправила наушники и огляделась по сторонам. Тяжелого эр-сата Стоуна нигде не было видно. Приборы тоже не смогли засечь его эрку. Шарг. Неужели, Бил установил отражатели?

— Звание лучшего двигорщика, — растягивая слова, лениво произнес Стоун. — С проигравшего — ящик монского.

Я уловила в интонациях Била насмешку. Доргов засранец. Никак не уймется. В прошлом году я выиграла у него пару нелегальных гонок, так он теперь мечтает реабилитироваться.

— Идет, — согласилась я. — До встречи на финише, и готовь монское, малыш.

— Не будь такой самонадеянной, Колючка, — хохотнул Стоун и отключился.

Шарг. Нужно поднажать. Пусть эр-сат менее маневренный, но скорость у него выше, чем у эс-тора. Единственный шанс обставить Билли — использовать преимущества легкой эсочки и быстро пройти Кардены, с их узкими расщелинами и высокими пиками.

— Поднажми, малышка.

Мне нужно было выиграть время и постараться опередить Била.

— Эстарон габи, — прошептала я.

Древнее заклинание, которому научил меня Корс, придало двигору ускорение. Есть.

Легко расправив крылья, эсочка взмыла вверх и рванула вперед. Кардены стремительно приближались. Горная цепь, отделяющая внутреннюю, закрытую часть страны от остальной территории Сартаны славилась своим коварным нравом. Здесь часто бушевали грозы, ледяные смерчи и бураны, а заснеженные острые вершины умело маскировались в скоплениях облаков. Преодолеть горный кряж можно было исключительно по воздуху и то, в хорошую погоду. Ну, или телепортами.

Двиг летел к юго-западной части Карден. На подлете к границе эс-тор окружили аратены. Их прозрачные ледяные лица касались иллюминаторов, невесомые руки ощупывали обшивку, кабина наполнилась холодом, а приборная доска мгновенно покрылась инеем. Правда, спустя пару минут аратены исчезли. Безмолвные сартские стражи не нашли ничего недозволенного и отправились патрулировать окрестности дальше.

Я невольно поежилась. Вроде бы, постоянно сталкиваюсь со снежными, но каждый раз душа словно изморозью покрывается и все вокруг кажется нереальным.

— Бекс, ты где?

Голос Грега вернул меня к действительности.

— Подлетаю к Карденам.

— Держись левее, прямо по курсу движется грозовой фронт.

В динамике послышался грохот и ругательства Грегори.

— Грег, с тобой все в порядке?

Я с тревогой посмотрела в сторону темно-серой мглы, стремительно наползающей с севера.

— Шарг. Бекс, уходи. Левее. Забирай левее. Здесь полный тр*д, — выкрикнул друг. — Не вздумай сюда соваться. Крев сатари. Уходи.

В этот момент за бортом оглушительно громыхнуло, мой двиг дрогнул и накренился.

— Даже не вздумай, детка, — прорычала я, пытаясь удержать эсочку. — Грег, ты как?

В динамике раздался треск и металлический скрежет, а потом — резкий звук удара.

— Грег. Грег, ты в порядке? Ответь.

Шарг. Если с этим дорговым сыном что-нибудь случится, я его лично убью. Найду и убью.

В душу заполз страх.

— Грегори. Где ты там, доргов ублюдок? — выкрикнула я, направляя двиг к квадрату, в котором должен был быть Грег. — Не молчи. Скажи что-нибудь.

За корпусом двигора бесновалась непогода, а я слушала тишину динамика и не могла избавиться от холодного, липкого ужаса. С Грегом ничего не может случиться. С кем угодно, только не с бесшабашным весельчаком Грегом.

Я отпустила сознание, сливаясь со своей механической птицей, и попыталась почувствовать родственную ей сущность. Ничего не вышло. В радиусе нескольких рье никого не было.

Небо прорезали молнии, темная свинцовая мгла со всех сторон облепила двигор, закрывая обзор, и я летела почти вслепую. Где же ты, Грег?

Я попыталась снизиться, но тут же отказалась от этой затеи — Кардены были опасны своими острыми пиками и непредсказуемыми снежными наростами.

Время шло, а я так и не могла найти друга. Шарг.

— Сирил. Прием. Это Ребекка Кимли, — попробовала связаться со штабом. — Грегори Симмонс пропал в районе Карден.

— Слышу тебя, Ребекка, — раздался взволнованный голос Берри. — Немедленно уходи оттуда. В Карденах ожидается снежный буран. Гонки отменили, все вернулись на базу. Остались только ты и Симмонс. Вы пропали с радаров, и связь оборвалась, я не смог до вас докричаться.

— Что за бред? Почему никто не предупредил о непогоде?

— Потому что никто про нее не знал. Возвращайся, Бекс.

— Я не могу бросить Грега. С ним что-то случилось.

— Уходи оттуда. Это приказ.

— Бекс, кончай дурить, — вмешался еще один голос. О-па. А вот и мой заклятый враг Билли Стоун, собственной персоной. — Возвращайся, иначе я лично найду тебя и надеру твою костлявую задницу.

— Даже не надейся.

— Ребекка, это не шутки, — выкрикнул Сирил. — Немедленно уходи с Карден, ты там погибнешь.

— Мне нужно найти Грегори. Я чувствую, его двиг где-то рядом. Попробую запустить сеть.

— Не вздумай. Это опасно. Ребекка, ты слышишь меня? Не смей.

Сирил продолжал что-то кричать, но я его не слушала. Закрыв глаза, растворилась в сущности двигора и прошептала запрещенное заклинание. Пропади все пропадом. Без Симмонса я отсюда не улечу.

Шарг. Давай, где же ты? Ну?

Голова взорвалась болью.

Ничего. Потерплю. Я должна найти друга. Я уже потеряла Олли, отдать небу еще и Грега я не могла.

Тело ломило, кожа казалась оголенной и остро ощущала прикосновения ледяного воздуха, все чувства обострились, перед внутренним зрением проходили мельчайшие подробности происходящего на много рье вокруг. Я парила в серой мгле, пытаясь отыскать живую искорку упавшего двигора Грегори.

В какой-то момент мне показалось, что я больше не выдержу. Боль от перевоплощения была настолько сильной, что у меня перед глазами поплыли ослепительные белые круги, но я сумела удержать сознание и не отключиться. А спустя мгновение, я нашла его — почувствовала слабое биение механического сердца.

— Давай, детка, поднимайся, — тихо прошептала, накидывая силовую петлю на искалеченный двигор Грега. — Мы сможем…

С трудом, ругаясь и сдерживая слезы, я сумела вытащить свою находку из проклятого циклона и долететь до небольшой ровной площадки у подножия Боруса — первого в горной цепи исполина.

Пошатываясь, выползла из эсочки и открыла искореженную дверь пострадавшего двига.

Грегори зажало между сиденьем и штурвалом. Он был без сознания.

— Ох, Грег. Что ж ты такой тяжелый?

Из последних сил я накинула на друга силовой аркан и потянула. Шарг. Ну, же, Симмонс, давай, помоги мне.

Кое-как вытянув парня из кабины, уложила его на траву и нащупала пульс. Медленная, еле ощутимая ниточка жизни билась под моими руками. Живой… Живой.

— Грег, только не сдавайся. Дыши… Дыши, дорг тебя подери.

Я приложила ладонь к его груди и потянула на себя все ранения и боль друга. С Шанти получилось, получится и с Грегори. Я верила в это, потому что у меня не было другого выхода.

— Вот так, Грег… Умница… С тобой все будет хорошо…

Я успела увидеть, как открылись темно-серые глаза, как дрогнули в улыбке губы и как Грегори дернулся, пытаясь подняться.

Последнее, что я запомнила, прежде чем отключиться, это испуганный взгляд друга и его крик: — "Бекс, не вздумай умирать."

Какая глупость… Я вовсе не собираюсь…

Он проснулся, с трудом понимая, где находится. Просторная светлая спальня, огромная кровать, на стене напротив — красивый зимний пейзаж. Странно. Почему он не помнит, как здесь оказался?

— Завтрак, Ваша светлость, — послышался приятный голос, и рядом с ним появился поднос с горячим кофе и румяными сартскими булочками.

Невысокая, изящная горничная, в симпатичном форменном платье и старомодной наколке, застыла напротив кровати, дожидаясь, пока он поест. Что и говорить, в этом отеле замечательное обслуживание.

Он с наслаждением вдохнул давно забытый аромат и потянулся за чашкой.

— Желаете что-нибудь еще, милорд?

Миловидная служанка приветливо улыбнулась.

— Нет, — коротко ответил он и сделал глоток восхитительного напитка.

Божественно. Какой купаж. В последний раз он пил такой кофе очень много лет назад. В современной Сартане настоящие зерна почти повсюду заменил какой-то суррогат, даже близко не похожий на подлинный кофе, и ему зачастую приходилось довольствоваться жалким подобием любимого напитка.

Унаши сатар.

А ведь когда-то Ирбина, самая восточная провинция империи, славилась своими многочисленными кофейными плантациями. И сартский кофе высоко ценился знатоками всего мира. Да… Прогресс не так уж хорош, как пытался убедить его Артур.

Кстати, об Артуре. Вчера они с братом засиделись у Невуса почти до утра, много говорили, выпили несколько бутылок ренского, а дальше… А дальше — провал. Он не помнит, куда делся Арт, и где оказался он сам.

— А скажи-ка, милая, что это за место? — обратился он к горничной.

— Дворец Императора Артура, милорд.

— Да? Странно. И где этот дворец находится?

В душу закралось смутное подозрение.

— В Сар-Тавале, милорд. — спокойно ответила горничная, подтверждая его опасения.

— Подожди, ты хочешь сказать, что я — во владениях Белой Девы?

— Да, милорд.

— Унаши сатар.

Он отставил чашку с недопитым кофе, мгновенно потеряв к напитку интерес.

— Если желаете, я помогу вам привести себя в порядок и провожу к Его величеству, — предложила служанка.

— Где моя одежда?

Он обвел глазами комнату, пытаясь сообразить, куда положил вещи. Правда, так и не смог восстановить в памяти тот момент, когда и как раздевался. Впрочем, как попал в эту комнату он тоже не помнил.

— Пожалуйста, милорд.

Девушка положила на постель идеально отутюженные костюм и рубашку.

— Подожди за дверью, — распорядился он.

Ему не хотелось одеваться при этой молоденькой девчушке. Почему-то женское присутствие раздражало.

— Слушаюсь, милорд, — поклонившись, ответила служанка.

Он едва слышно хмыкнул. Похоже, в доме Арта слуги чтят добрые старые традиции.

Спустя пару минут, тщательно одетый и причесанный он уже выходил из комнаты.

— Их величества в столовой, милорд, — доложила горничная.

— Веди, — распорядился он и направился вслед за девушкой.

Они долго шли по просторному коридору, минуя многочисленные покои, потом спустились по лестнице, свернули направо, и служанка остановилась у резных позолоченных дверей.

— Прошу, милорд.

Он вошел в столовую. Артур с женой сидели за столом, пили кофе и о чем-то тихо беседовали. "Семейная идиллия" — беззлобно хмыкнул он. Да, этим двоим всегда было о чем поговорить. Помнится, в минувшие времена он даже завидовал их неугасающему интересу друг к другу.

— Тиан, — увидев его, воскликнул Арт, и лицо брата озарила улыбка. — Горазд же ты спать.

— Снежного утра, — ответил он Артуру и перевел взгляд на Анну.

— Здравствуй, Себастиан, — кивнула ему Энн. — Присоединяйся.

— Я уже позавтракал, — ответил он, но не стал отказываться и занял место рядом с братом.

— Ничего не помню, — потерев лоб, признался он Артуру. — Как я у вас оказался? Вроде, собирался домой.

При одной только мысли о доме, внутри что-то тревожно сжалось. Ребекка там одна. Вспомнилось, как он смалодушничал вчера, бросил ее, сбежал. Ему стало не по себе. Он смотрел на спокойного, даже расслабленного брата, на мило улыбающуюся Энн, а на душе было неспокойно. Казалось, что он должен быть совсем в другом месте, не здесь. Где? Ответ его удивил. "Рядом с женой" — жестко ответил внутренний голос.

— Ты рвался посмотреть владения Белой Девы и убеждал меня, что тебя в Сар-Тавал не пропустят, — добродушно усмехнулся Арт, отпил кофе и поставил тонкую изящную чашку на блюдце. — Пришлось доказывать опытным путем, что путь в Снежные чертоги открыт для всех.

— Да? Не помню, — рассеянно отозвался он, пытаясь отделаться от неприятного, ноющего чувства, засевшего внутри. Казалось бы, что не так? Он снова рядом с родными, напротив сидит Энн, его обожаемая Энн… Так почему же он думает о Ребекке? И почему больше не чувствует того огня, что долгие годы сжигал его душу запретной любовью к Анне? Когда он исчез, этот огонь? Почему он ничего не заметил?

— Кофе, Себастиан?

Энн посмотрела на него вопросительно, и, не дожидаясь ответа, зажгла небольшую спиртовку и поставила на нее джезву. Да, у Анны получался исключительный кофе. Жена брата знала какой-то секрет — как иначе объяснить то, что никто больше не мог приготовить такой напиток — крепкий, ароматный, с тонким, неповторимо-изысканным вкусом?

Он снова посмотрел на Анну и прислушался к себе. Странно. Энн была прекрасна, как и всегда. Тонкие черты лица, удивительные серо-золотистые глаза, брови вразлет, ровный носик. А пухлые, чувственные губы? Раньше он на них смотреть спокойно не мог. Сразу хотелось накрыть своими и заклеймить, присвоить, измучить поцелуями… А теперь внутри все молчало. Неужели, его любовь умерла? Или это была не любовь? Он вспомнил страсть, сжигающую его дотла, вспомнил ненависть и зависть… Выходит, он никогда не любил Энн? Желал, но не любил?

Он пристально посмотрел в серый омут колдовского взгляда и увидел в нем понимание. Энн знала, о чем он думал. Знала и, казалось, говорила: — "Помнишь, я ведь убеждала тебя, что так и будет? А ты не верил".

Он кашлянул и отвел глаза. Что-то похожее на стыд проснулось в душе, заставляя недовольно нахмуриться. Глупо… Как же глупо и бездарно он жил. Хотел могущества и власти, а получил проклятие. Вызывал иллюзии у Энн, а сам же в них и заблудился. Нет, хватит. Довольно горьких воспоминаний.

— Получается, домой я не заезжал? Сразу к вам? — взглянул он на Арта.

— Ты сказал, что тебя там никто не ждет, — ровно ответил Артур.

— Да? — переспросил он и, поймав встревоженный взгляд Энн, торопливо добавил: — А, ну, да. Ребекка все равно собиралась к родителям.

Он сам не знал, почему солгал. Возможно, не хотел, чтобы его жалели. В доме Арта царил такой уют и семейное тепло, что признаваться в собственных неудачах не хотелось. Да, он сам виноват в том, что их с Ребеккой семейная жизнь не сложилась. Именно он сделал все, чтобы оттолкнуть от себя Бекс. И правильно, между прочим, поступил. Так проще. Вот только почему сейчас ему так тоскливо в обществе брата и его жены и хочется вернуться в Аракос, в просторный белый особняк, где раздается веселый голос Ребекки и слышится шумная возня Шанти?

— Дед, у меня не получается, — неожиданно раздался звонкий детский голос, и в комнату вбежал высокий белокурый мальчик, со старинным фолиантом в руках. — Ты говорил, что полярность заряда не зависит от…

Увидев его, ребенок остановился и замолчал.

— Что такое, Юстас? — ласково спросила Анна.

— У нас гости?

Мальчик подошел ближе, с плохо скрытым любопытством глядя ему в лицо.

— Светлого дня.

— Это лорд Кимли, брат твоего прадедушки, — подсказала Энн.

— Светлого дня, лорд Кимли, — коротко поклонился мальчик и снова с интересом уставился ему в глаза. По пристальному взгляду он понял, что ребенок знаком с его историей.

— Светлого дня, — кивнул он, внимательно разглядывая своего внучатого племянника.

Высокий, хорошо сложенный, с красивыми чертами тонкого лица мальчик неуловимо походил на Энн. Интересно, сколько ему? Восемь, десять?

— Юстас — внук Хлои, — пояснила Анна. — Приехал к нам погостить, пока родители в отъезде.

— Что там, Юстас? Что у тебя не получается? — вопросительно посмотрел на правнука Арт.

— Да, так. Ничего важного, просто мне нужна твоя помощь, — не стал вдаваться в подробности Юстас. Видимо, стеснялся его присутствия.

— Дело терпит? — усмехнулся Артур.

— Да. Я подожду, пока ты позавтракаешь, — серьезно кивнул ребенок.

Он уселся рядом с Артом, раскрыл книгу и погрузился в чтение.

— А сама Хлоя? Где она сейчас?

Ему всегда было интересно узнать, что стало с девочкой, к судьбе которой он имел некоторое отношение. Если бы все вышло иначе, он вполне мог бы быть ее отцом.

— В Иреборе, — ответила Анна. — Они с мужем живут там уже много лет, занимаются исследованиями морских глубин. Их сын, Александр, тоже ученый, постоянно мотается по свету вместе с женой, поэтому Юстас часто живет у нас, в Сар-Тавале.

Он хотел расспросить Энн о прошлом, о том, как они жили, но не успел.

— Лорд Кимли.

Рядом с ним оказалась горничная.

— Ваш виг-тон, милорд, — служанка протянула ему на подносе сверкающий синим виг-тон. — Вы забыли его на кровати, милорд.

Он протянул руку, собираясь взять переговорник, и почувствовал, как дурное предчувствие снова сжало сердце. Да, что с ним такое? Откуда взялась эта доргова тоска?

Откинув панель, он взглянул на экран и недоуменно нахмурился. Щуплый, нескладный мужчина смотрел на него грустным взглядом, расхаживая по какому-то захламленному кабинету. Незнакомец был явно чем-то расстроен.

— Чем обязан? — холодно спросил он, пытаясь побороть неприятное ощущение, застрявшее в груди, точно заноза.

— Лорд Кимли, меня зовут Сирил Берри, — взволнованно представился неизвестный. — Я ведущий Королевских гонок. Ваша жена, леди Кимли, она…

— Ребекка участвовала в гонках?

— Да, лорд Кимли, и… Понимаете, так вышло… — мялся Сирил.

— Что с ней? — перебил он, уже зная, что услышит в ответ. Сердце заледенело.

— Понимаете, в Карденах бушевала гроза, а леди Кимли как раз была в том районе, — ведущий замолчал, избегая смотреть ему в глаза. — В общем, ваша жена пропала, — тихо договорил Берри, но тут же вскинул на него взгляд и горячо проговорил: — Но мы не теряем надежды. Леди Кимли — опытная двигорщица, она вполне могла посадить двиг и попытаться переждать непогоду в одной из расщелин.

Унаши сатар. Если бы это было так…

Он почувствовал, как пусто стало на душе. Как растеклась по языку горечь не выпитого кофе. Каким чужим и одиноким стал новый и враждебный ему мир.

— В Карденах до сих пор бушует гроза, и мы пока не можем начать полномасштабные поиски, но все службы наготове, как только позволит погода, они тут же вылетят на место.

— Понятно. Я скоро буду, — резко сказал он и отключил виг-тон.

— Тиан, еще ничего не ясно, — твердо посмотрел на него Артур. — Мы с тобой сейчас организуем магический поиск, спасатели займутся своим делом, найдем. Обязательно. Ребекка вполне могла попытаться переждать непогоду в какой-нибудь расщелине. Она отличный пилот, вряд ли обычная гроза способна застать ее врасплох.

— Не отчаивайся, Тиан, — поддержала мужа Анна. — Мы ее найдем. Живую и здоровую. Это всего лишь вопрос времени.

Она поднялась из-за стола и посмотрела на Арта.

— Идемте? Нельзя терять ни минуты.

Артур кивнул.

— Сейчас — порталом во дворец, а оттуда — в район гонок. Пошли, Себастиан. Не думай о плохом. С твоей женой все будет в порядке. Мы ее обязательно найдем.

— Ну, что?

Он с надеждой посмотрел на Лефлера.

— Ничего, милорд, — виновато покачал головой секретарь Главы разведки. — Никаких следов.

Унаши сатар. Поиски идут уже вторые сутки, но результата до сих пор нет.

— Кардены слишком сложный район, туда и в обычное-то время трудно добраться, а уж сейчас, когда там бушуют грозы, и подавно, — не выдержав его взгляда, принялся оправдываться Лефлер. — Наши люди прочесывают каждый квадрат. Леди Кимли могло отнести к западу, там самые труднодоступные расщелины. Если ее двигор застрял в одной из них, то это как раз объясняет, почему мы не можем его обнаружить.

— Магический поиск тоже ничего не дал, — устало сказал он.

— Не отчаивайтесь, лорд Кимли. Мы делаем все возможное, — попытался утешить его Лефлер. — Мы обязательно найдем леди Кимли.

"Живую или мертвую", — про себя договорил он то, что не сказал секретарь.

Он пытался… Пытался понять, жива Ребекка или нет, но так и не смог. В голове шумело, сердце застыло в груди ледяной глыбой и давило, давило, давило… Он сбивался и сам не понимал, что чувствует. То ему казалось, что он нащупал слабую ниточку жизни жены, но уже в следующую секунду его сковывал холод, и душа ощущала бесконечное одиночество.

Он не думал, что потерять истинную половину — так больно. Теперь он хорошо понимал, что чувствовала Энн, когда погиб Артур. Мир потускнел, краски поблекли, все стало пресным и серым. И ладно, Анна. Она любила мужа, но он… Он совсем не предполагал, что успеет так сродниться с искрящейся, фонтанирующей энергией сущностью Ребекки. Еще пару дней назад, даже отстраняясь от супруги и держа ее на расстоянии, он чувствовал незримую связь с ней. А теперь… Теперь там, где раньше веяло ласковым теплом, зияла пустота. Страшная, холодная пустота.

И он рвался заполнить ее, вернуть ту, что одним своим присутствием отгоняла всех его демонов.

Крев сатари. Бесполезно. Никакие заклинания не действовали. Его магия оказалась бессильна перед мощью стихии, и это выводило его из себя. Что он только ни делал, даже запрещенные заклятия применил, но все напрасно. Ребекка словно в воздухе растворилась.

Он скрипнул зубами и грязно выругался. Крев сатари.

Единый, какой же он глупец. Снова все потерял. Сам. По собственной воле. Прошлое так ничему его и не научило.

Он подпер рукой пульсирующую от боли голову и вздохнул. Его угнетало бездействие. Хотелось вмешаться, самому отправиться в эти треклятые горы и разобрать их по камушку, но это было глупо. В спасательной операции участвовали специально подготовленные люди, его даже близко к Карденам не подпустили. Впрочем, он понимал, что пользы от него там мало. Он — маг, а не скалолаз. И использовал все возможности магии, чтобы найти жену. Только глухо все. Бекс пропала и не оставила ни малейшего следа.

Он посмотрел на неподвижно лежащего у порога арса. Серебристая шерсть щенка потускнела, хвост уныло повис, глаза смотрели печально и безнадежно.

Ему стало не по себе. Шанти был связан с Ребеккой прочными узами, и если щенок так себя ведет, значит, с его шаэри все плохо. Шарг.

Он забрал арса у родителей Ребекки, где она его оставила, но малыш ни на что не реагировал и почти ничего не ел. Парное мясо так и оставалось нетронутым, хотя слуги постоянно меняли куски баранины на свежие. Всего однажды ему удалось напоить щенка молоком, хотя для этого пришлось вспомнить прошлый опыт и воспользоваться бутылкой с соской. Той самой, из которой кормила арса Бекс.

— Шанти, где твоя хозяйка? — тихо спросил он.

Малыш подошел, молча положил свою лобастую голову к нему на колени и поднял грустные глаза. Во взгляде арса сквозила безнадежная тоска. От прежнего веселого и крепкого щенка почти ничего не осталось.

— Мы ее найдем, — убеждая скорее себя, чем арса, пообещал он и повторил: — Обязательно найдем.

Шанти уныло тявкнул и снова уткнулся в его колени.

— Лорд Кимли, — напомнил о себе секретарь. — Я могу идти?

— Да, Лефлер, — ответил он. — Иди.

— Его величество просили напомнить, что ждут вас вечером на совете.

— Я помню, — равнодушно кивнул он и погладил Шанти по голове.

Сейчас Шанти был для него самым близким существом и единственной ниточкой, связывающей его с Ребеккой.

Артур, Анна, Ричард — все они пытались поддерживать его, утешали, говорили правильные слова, но они не понимали, что он чувствует. И поэтому казались чужими и далекими. И только Шанти… Ее Шанти разделял с ним все эмоции.

А ведь он даже не предполагал, что столько всего чувствует по отношению к Ребекке. Когда она пропала… Он сам от себя не ожидал, что так испугается. И чем больше времени проходило, чем меньше оставалось надежды, что он сможет найти ее живой… Дорг подери. Он же не дурак. Он все понимает. Двое суток… Двое дорговых суток прошло с момента аварии. Двое суток в ледяном буране… Шансов, что Бекс выживет, практически нет… Нет. Но он упорно на что-то надеется. Потому что внезапно осознал то, что до этого не желал признавать — ему нужна эта доргова девчонка. Вздорная, своенравная, резкая, как порох, и мягкая, как снег, веселая и заводная, не знающая страха и с вызовом глядящая в лицо опасности.

Поздно же он прозрел… Впрочем, он никогда не отличался проницательностью, когда дело касалось чувств.

— Лорд Кимли, — его раздумья снова прервал Лефлер.

Секретарь вошел в кабинет и застыл у двери, не решаясь пройти дальше.

— Что?

Голос звучал сипло.

— Мы нашли место падения двигора, — не глядя ему в глаза, доложил Лефлер.

— Ребекка… Она…

Договорить он не смог. Горло неожиданно сжало, воздух стал тягучим и вязким, и он почувствовал, как сердце покрывается льдом.

— Двиг взорвался, — тихо сказал секретарь. — От тела ничего не осталось. Мне очень жаль, лорд Кимли.

Он смог лишь кивнуть.

— Лорд Кимли, если я могу вам чем-то помочь…

Лефлер смотрел на него с видимым беспокойством.

— Нет, Эрик. Я в порядке, — выговорил он.

В порядке… Он всегда в порядке, ведь ледяное сердце Проклятого не может испытывать боль, так ведь?

Но почему же тогда так больно?

— Иди, Лефлер. Мне нужно побыть одному, — отпустил он секретаря.

Ну, что ж, он хотел одиночества, хотел избавиться от навязанной богами жены — и вот он один. Только отчего-то неожиданная свобода его не радует.

"Ты идиот, Себастиан, — признал он. — Самый настоящий идиот. И прежние ошибки тебя ничему не научили"

Место падения двигора обозначили натянутой белой лентой, но и без нее было понятно, что огромная воронка, образовавшаяся на склоне Боруса, осталась от взрыва эс-тора.

— Мы предполагаем, что двиг Симмонса тоже был здесь, — пояснил Лесли Паркинс, молодой и амбициозный следователь по особым делам. — Ширина воронки говорит о том, что тут взорвались сразу две машины. Вероятно, в результате ледяного смерча образовался провал, в который и утянуло двигоры. А соприкосновение с поверхностью закончилось взрывом. У леди Кимли не было ни единого шанса — в таких авариях не выживают.

Он слушал Паркинса, но ничего не слышал. Слова, словно камни, падали в серую пустоту его сознания и исчезали без следа. "Не выживают" — машинально повторил он, глядя на черные склоны Боруса. Вид огромного выжженного пространства убивал всякую надежду. Паркинс прав, в такой катастрофе остаться в живых невозможно. Он пнул носком туфли обломок камня. Ребекки больше нет. Какой бред… Его недавнее желание исполнилось дословно — посланная богами жена исчезла бесследно. Его подняла из могилы, а сама…

— Я не верю… Не верю, — тонкий женский вскрик заставил его обернуться.

А-а, мать Ребекки. Ее-то зачем сюда привезли? Леди Диана была бледна и едва стояла на ногах. Он покосился на тестя, поддерживающего супругу под руку, и наткнулся на ненавидящий взгляд.

— Где моя девочка? Где Бекки? Она должна быть здесь, — высокий голос леди Дианы перекрывал шум ветра и тихий гул эр-сата. — Алекс, почему ты ничего не делаешь? Нужно найти Ребекку. Здесь так холодно…

— Тихо, Ди. Успокойся, — глухо произнес Гринделл. Он выглядел усталым и постаревшим. — Я же говорил, что тебе не нужно сюда ехать.

— Алекс, это неправда, — вцепившись в руку супруга, громко сказала леди Диана. — Неправда, слышишь? Наша девочка не могла умереть.

Герцогиня глядела на гигантскую воронку, оставшуюся на месте взрыва, и по щекам ее бежали слезы.

— Неправда, — повторила женщина и неожиданно перевела взгляд, посмотрев прямо ему в глаза.

— Себастиан.

Мать Ребекки протянула руку, вынуждая его подойти.

— Себастиан, вы должны знать… Вы же понимаете, что Бекс жива, ведь так, да? — леди Диана уставилась на него с сумасшедшей надеждой. — Вы с ней связаны… Что вы чувствуете? Она жива? Моя девочка жива?

Он опустил голову. Лютый холод, сковавший душу, не оставлял места надежде.

— Что он может чувствовать? — с ненавистью произнес Гринделл. — Если бы он любил Ребекку…

Тесть не договорил и безнадежно махнул рукой.

— Пойдем в эр-сат, Ди, — Александр настойчиво потянул жену к двигору. — Тебе не нужно здесь оставаться.

Леди Диана бросила на него растерянный взгляд. В ее голубых глазах, так похожих на глаза Ребекки, отражалось бесконечное небо Карден и еще не до конца осознанная боль потери.

— Алекс, ты не понимаешь, — шептала женщина. — Я не могу оставить свою девочку. Она где-то здесь. Бекки. Бекки, ты слышишь меня? — неожиданно выкрикнула леди Диана, и этот крик прошелся по его душе острым клинком.

Гринделл крепко обнял жену и повел ее к двигору, а та все оглядывалась, всматривалась в лица стоящих вокруг людей, пытаясь увидеть хоть в чьем-то взгляде толику надежды. Окружающие неловко отводили глаза.

Тихо заплакав, леди Диана покорно пошла к эр-сату. Он видел, как поникли ее плечи, как ссутулился идущий рядом с ней муж, как плотно сжались губы вышедшего из приземлившегося двухместного эл-тона Мартина.

— Она сама виновата, — посмотрев на отца, резко сказал брат Ребекки. — Сколько раз ей говорили, что двиги — не для женщин. Так, нет же. Хотела всем доказать… — Мартин криво усмехнулся. — Доказала.

Услышав эти слова, он сжал кулаки. Как же ему хотелось дать самоуверенному щенку пощечину. Наглый, напыщенный, себялюбивый Мартин всегда вызывал в нем глухую неприязнь, а уж сейчас…

— Марти, что ты такое говоришь?

Леди Диана подняла на сына заплаканные глаза.

— Правду, мама, — жестко ответил тот. — Если бы вы обращались с Ребеккой построже и не потакали ее дурацкой прихоти, она была бы жива.

— Замолчи, — не сдержался Гринделл. — Пойдем, Ди. Тебе нужно отдохнуть.

Он наблюдал за семейной сценой издалека, не собираясь подходить к родственникам жены и пытаться разделить с ними общее горе. Знал, что его не примут. Трагедия произошедшего заставляла Гринделлов искать виноватых. Впрочем, он не сомневался, что скоро все они объединятся в одном общем чувстве — ненависти к нему. Ведь это он не оправдал ожиданий, не сумел заставить Ребекку остепениться, не ограничил ее рамками дома. И детьми не озаботился, как ожидал от него тесть, и в особняке бывал редко. Гринделл уверен, что если бы он проявил твердость и заставил Бекс стать примерной женой, та забыла бы о двигорах и посвятила себя семье. Глупая уверенность…

Он горько усмехнулся. Разве можно обуздать ветер? Разве удастся пленить неуловимый воздушный поток? Бекки никогда не стала бы домашней и покорной. Ее стихией было небо, ее сущность всегда рвалась к слиянию с двигорами, и жестоко было лишать ее полетов. Он чувствовал в ней эту тягу. Понимал. Пожалуй, где-то в глубине души даже немного завидовал. В жизни Бекс имелась страсть, которой она была беззаветно предана, и эта страсть помогала ей не чувствовать себя одинокой.

О, он многое понимал. Еще с той первой встречи, когда Ребекка предстала перед ним в образе Энн, он почувствовал, как много одиночества и боли она прячет под своей внешней бравадой. И как виртуозно прячет. Идет по жизни, смеясь и не обращая внимания на злобу и зависть. Его всегда поражало это ее умение отсекать неприятности, видеть в окружающих только хорошее, радоваться простым и привычным мелочам. Он никогда этого не умел. И его завораживал сумасшедший коктейль ее эмоций, смелости, страсти… И любви.

Кто ж знал, что страсть к небу, которую он поощрил, подарив Ребекке возможность получить лицензию, ее и убьет?

Да, Гринделлам есть, за что его ненавидеть.

Он развернулся и пошел к обрыву. На душе было пусто. Он даже боль перестал чувствовать. Как говорил вчера Лефлер, предлагая ему крепкий ракс — анестезия? Его анестезия действует безо всякой выпивки.

Легко открыв портал, он шагнул в серебристое марево и оказался в пустыне. Ему никого не хотелось видеть. Слушать сочувствующие речи, что-то отвечать, куда-то идти и создавать видимость деятельности… Глупо.

Обсуждать поминальную службу, количество приглашенных, выбирать надгробие…

Все это не имело отношения к Бекс. Его жена была слишком живой, веселой и бесшабашной, и все эти традиционные чопорные обряды — не для нее. Лучшим памятником Ребекке стал бы двиг, установленный на месте ее гибели. А лучшими поминками — веселая вечеринка, устроенная в одном из ангаров двигорщиков. Он помнил, как Бекки ненавидела сартские условности. Она всей душой восставала против догм и правил. Порывистая, смелая, счастливая… Он никогда не умел так искренне радоваться жизни. Никогда не чувствовал такой внутренней свободы. Никогда не мог быть настолько открытым и смелым. И при этом, в его жене не было ни разнузданности, ни вульгарности. Ребекка, как никто, умела ходить по грани. И лишь однажды оступилась… бросив его одного.

Он почувствовал, как сбилось дыхание, как трудно стало дышать, как подступили к глазам предательские слезы.

Унаши сатар.

Он резко поднял руки и громко выкрикнул заклинание. Пустыня ответила утробным воем, и тучи песка устремились к западу, к Черному обелиску Терроса. Буря… Он стоял среди беснующегося песчаного потока, стремясь выплеснуть все, что накопилось в душе, но боль не проходила. Ледяная глыба, застывшая на месте сердца, не исчезала.

— Бекс. Бекки. Доргова девчонка, что ты со мной сделала? — выкрикнул он, и этот крик потерялся в беснующейся буре. — Как ты посмела забрать мое сердце и уйти?

И в этот момент, он почувствовал, как в душе что-то встрепенулось. Отклик был слабым, едва ощутимым, но он был… Был.

— Ребекка Гринделл Кимли. Если ты вздумаешь меня обмануть…

Он принялся лихорадочно шептать заклинание поиска, но искра, слабо вспыхнувшая в груди, уже исчезла.

— Я все равно тебя найду, — вскинув руки, он растворился в песчаном смерче. — Найду, где бы ты ни была.