ГЛАВА 14

— Ребекка, нам нужно поговорить.

Ох, как же не люблю я эту фразу. Сразу вспоминаются нравоучения родителя, нудные нотации тетушки Аннабель, вечные упреки бабушки Филиппы.

— Что-то случилось?

Я не могла видеть Себастиана, но очень хорошо чувствовала его волнение. Интересно, с чего это мой невозмутимый супруг вдруг так распереживался? И почему от него веет такой заботой и любовью? Или мне кажется?

Раздумывая, машинально погладила сияющую нить.

— Как ты это делаешь? — напряженно спросил Кимли.

— Что именно?

— У меня иногда возникает ощущение, что ты касаешься моего сердца.

— Тебе это неприятно?

— Нет. Скорее, наоборот. Но это очень непривычно.

— Нить. Я ее вижу и могу к ней прикасаться, — пояснила я и спросила: — Так о чем ты хотел поговорить?

Кимли замялся.

— Что? Это что-то плохое?

— Нет, — тут же откликнулся Себастиан и взял меня за руку. — Наоборот.

Он едва слышно вздохнул и надолго замолчал. Похоже, все еще хуже, чем я думала.

— Ну, все, или ты говоришь, что случилось, или я выбью из тебя признание силой.

Я чуть подергала за сверкающий шелк и усмехнулась.

— У нас будет ребенок, — немного резко произнес Тиан.

— Что?

Мне показалось, что я ослышалась.

— Ты беременна, Бекки, — Себастиан крепко сжал мою ладонь. — Артур сказал, примерно восемь недель.

— Артур? А он что, разбирается в этом?

Мысли смешались, и я сказала первое, что пришло на ум. Беременна? Я? Да, ну, не может быть.

— А Легрэ? Он подтвердил?

Я с напряжением ждала ответа.

— Мы никому не говорили о твоем положении.

А-а, теперь понятно, почему Кимли так со мной носится. Еще бы. Ему нужен наследник, а ради этого и слепую жену потерпеть можно. Стоп. Я что, всерьез думаю о том, что беременна? Глупости какие.

— Прости, Тиан, но Артур ошибся.

Я вытащила ладонь из рук мужа и откинулась на спинку кресла. Как бы мне ни хотелось и дальше чувствовать поддержку и заботу Тиана, но врать и притворяться я не собиралась.

— Я пять лет принимаю "Новитэкс", это специальные таблетки, которые препятствуют зачатию, так что, я не могла забеременеть. К тому же, Легрэ проводил полное обследование, он не мог не заметить того, о чем ты говоришь.

К глазам неожиданно подступили слезы. Шарг. Не хватало еще превратиться в плаксу. Почему-то представился маленький светловолосый мальчишечка, с пронзительными синими глазами и крошечными розовыми пальчиками, и душу заполнило странное щемящее чувство.

— Что ты знаешь о Ледяных, Ребекка? — спросил Кимли.

— Почти ничего, — призналась я. — Так, обрывки какие-то. В нашем мире Истинных осталось очень немного, да, и силу их не сравнить с той, что была у древних. Мой отец, как ты знаешь, обладает силой льда, но его трудно назвать Ледяным. Ну, еще Ричард, но наш император умеет скрывать свою мощь, так что, раньше я даже не подозревала, что он Истинный.

— Рождение Истинного Ледяного — всегда чудо, — вновь завладев моей рукой, сказал Тиан. — И это чудо сопровождается многими необычными явлениями. В маленького Ледяного уже с зачатия заложена магия — полный дар, — и малыш многое умеет. Он чувствует опасность, умеет защищаться и легко пользуется всеми возможностями взрослого мага. Правда, сила его еще сырая, неоформленная, и она часто выходит из-под контроля.

Кимли ненадолго замолчал, а я слушала его, затаив дыхание, и в моей душе разгоралась надежда.

— Когда ты ринулась спасать Симмонса и использовала запретное заклинание, малыш воспринял его, как угрозу, и выстроил защиту. Именно поэтому, мы так долго не могли тебя найти. И именно поэтому, ты отторгала магическую помощь. Наш сын считал любого мага в округе врагом и закрывался от всех за сильнейшей ледяной завесой. Потому никто из врачей и не смог определить, что ты беременна.

— А Артур? Как он узнал?

— Арт — один из самых сильных магов Сартаны. Он сумел связать наши с тобой магические потоки и снять защиту, выстроенную малышом.

Я представила маленького кроху, который всеми силами борется за собственное существование, и судорожно вздохнула. Шарг. Так не должно быть. Ребенок… Разве может он выжить, испытывая страх и пытаясь выстроить стену между собой и окружающим миром? Одинокий, испуганный, не ждущий ни от кого помощи и поддержки. Сердце захлестнуло жалостью.

— А сейчас? Что сейчас чувствует наш сын? Он, по-прежнему, боится?

Я впилась ногтями в ладонь мужа, требуя ответа, и даже не заметила этого. Лишь потом, ощутив боль в сведенных пальцах, опомнилась и расслабила кисть.

— Нет, — ободряюще сжал мою руку Кимли. — От него не веет недоверием или страхом. Скорее, это можно назвать осторожностью и робкой надеждой.

— Поверить не могу, у нас будет ребенок…

Я прислушалась к себе, надеясь уловить какие-либо изменения в собственном теле, но ничего не почувствовала. В голове никак не укладывалась мысль, что нас с Кимли теперь связывает маленькая кроха, зреющая у меня внутри. Неужели, это правда? Сын… Крев сатари.

Я беззвучно выругалась и тут же осеклась. Пожалуй, пора забыть все крепкие словечки. Мой малыш не должен их слышать.

— Мне поэтому было так плохо?

Мысли метались, и мне хотелось спросить сразу обо всем, но я попыталась успокоиться.

— Да.

Себастиан пригладил мои волосы.

— Но теперь все будет хорошо.

— А… зрение? — я с трудом проглотила возникший в горле комок. — Оно вернется?

Внутри вспыхнула сумасшедшая надежда. А вдруг, моя слепота обратима? Вдруг, она пройдет так же, как тошнота и головная боль? Теперь, когда наш кроха перестал бояться, может, и все последствия его защиты пройдут?

— Не буду тебя обманывать, Бекс, обычно, в таких случаях ничего нельзя сделать. Но я тебе обещаю, я найду способ это изменить.

Тиан крепко сжал меня в объятиях и тихо добавил:

— Ты должна верить мне, Бекс. Я сделаю все возможное и невозможное, но ты сможешь увидеть нашего сына.

Я уткнулась в шею мужа и крепко зажмурила глаза, пытаясь сдержать подступившие слезы. Я верю, Тиан. Верю. Вера и надежда — это то, что никто не способен у меня отнять, и однажды я открою глаза, и мир снова расцветет своими красками.

— Себастиан, нельзя больше ждать.

Феради нервно расхаживал по кабинету, и на его лице не было и тени прежней невозмутимости.

— С каждым днем Артани набирает все большую силу. Посмотри за окно. Ты видишь? Которые сутки стоит эта проклятая мгла, все небо заволокло тучами, в воздухе ощутимо пахнет серой. Неужели, ты не понимаешь? Скоро весь Хронос накроет песчаная буря, зарождающаяся в пустыне, и тогда мы уже ничего не сможем сделать.

Джерад Феради задернул штору, еле слышно выругался и рухнул в кресло.

— Нет, невозможно. Почему ты такой равнодушный, Кимли? Отчего не думаешь о будущем? У тебя ведь молодая жена.

Он не думает? Да он только об этом и думает день и ночь. И понимает, что время не терпит, но как? Как оставить Ребекку? Она только-только встала на ноги. И наконец-то начала ему доверять. И с ее лица исчезло это доргово настороженное выражение.

Он не может бросить ее одну. Не может — и все. Сегодня ночью Бекс впервые спала спокойно, прижавшись к нему и обняв за пояс. И он не мог передать, что чувствовал, обнимая жену в ответ. Тепло, нежность, желание защитить… То, чего никогда не испытывал раньше. И даже влечение, которое всегда вызывало близкое присутствие Ребекки, приобрело какой-то другой оттенок. Исчезло отчаяние, ушел вечный голод тела, испарилось ощущение вины и темная окраска страсти. И он впервые сумел удержать свои желания, хотя, мягкое, податливое тело жены по-прежнему разжигало в нем пожар.

Время. Ему нужно время. Артур его понимает, а вот остальные…

— Что ты молчишь, Кимли?

— Мне нужно два дня.

— У нас их нет, Себастиан, — жестко отрезал Феради. — Еще сутки — и Аранайя задохнется от тонн песка, надвигающегося на столицу.

— Я подумаю, Джерад.

— Что ж, подумай. Только смотри, как бы поздно не было.

Феради поднялся и направился к выходу, а он остался сидеть в кресле, задумчиво провожая глазами главу хроносской разведки.

Джерад прав. У них совсем не осталось времени. Артур молчит, не торопит его, но он видит, каким обеспокоенным выглядит брат, как нервничает Ричард, как встревожена Анна. Все понимают — Хронос — только начало. Артани уничтожит остров и примется за Сартану. Заманчивая цель — завладеть священными землями Белого озера — долгие столетия оставалась мечтой темного мага, и теперь, когда Семиус обрел силу Терроса, старик ни перед чем не остановится.

Дорг подери. Он давно должен быть в пустыне. Люди Ричарда нашли гнездо Артани, Артур подготовил все необходимое, и все ждут только его, чтобы привести план в действие. Нужно решаться. Он должен как-то подготовить к своему отсутствию Ребекку и уйти.

— Зачем приходил Феради?

Он так глубоко задумался, что не заметил вошедшую в кабинет жену.

— Что-то случилось?

В голосе Ребекки сквозило беспокойство. Крев сатари. Не хватало еще, чтобы она волновалась.

Связь, возникшая между ними, не позволяла скрыть истинные эмоции и чувства, и теперь обмануть Бекс практически невозможно.

— Ничего не случилось, Бекки, — он все же попытался уйти от ответа. — Ты же знаешь, Феради — мой старый друг, и мы иногда встречаемся, чтобы поговорить о былых временах.

— Да? И о чем же вы вспоминали, что ты так взволнован?

— Тебе это вряд ли будет интересно.

— Себ, не лги мне, — тихо попросила жена.

Она осторожно приблизилась и, нащупав кресло, села на его подлокотник.

— Ты хочешь мне что-то сказать, — спокойно сказала Бекс, — только не знаешь, как это сделать. Ищешь подходящие слова, боишься напугать, не хочешь расстраивать. Не нужно, Себ. Скажи мне все, как есть.

Бекки коснулась ладонью его лица и легонько провела пальцами по щеке. Эта незамысловатая ласка отозвалась в душе щемящей нежностью. Все-таки, удивительная у него жена. Никогда раньше ему не доводилось встречать таких, как Бекс. При всей своей молодости и взбалмошности, Ребекка бывает удивительно мудрой и чуткой. И незлопамятной. Она быстро забывает плохое, не таит обиду, не замыкается в себе, не наказывает его за былые промахи. Если бы еще она сумела ему поверить…

Он прекрасно понимал, что чувствует и о чем думает жена. Сейчас ей кажется, что он так нежен с ней только из-за ребенка. Ну, и из жалости. Нет, Бекки не показывает своих эмоций, но ему это и не нужно. Он теперь очень хорошо ощущает все то, что творится у нее в душе. Если бы Ребекка могла ему доверять. Как заставить ее поверить и принять его чувства?

Пожалуй, есть один шанс. Они всегда идеально подходили друг другу — как это сейчас говорят? — в сексе. Да. Когда обнажается страсть, уходят все надуманные обиды и условности. Остаются только они — мужчина и женщина. И тот огненный лед, что испепеляет их до дна. Вот только до того ли сейчас Ребекке?

— Себастиан, — настойчиво позвала его Бекс. — Расскажи мне, что тебя тревожит? Ты должен уехать, да?

— Да, Бекки, — не стал отрицать он.

— Сегодня?

Пальцы, гладящие его лицо, напряженно замерли.

— Да.

Он не услышал, а скорее, ощутил затаенный прерывистый вздох жены. И сорвался, не выдержав отозвавшейся в душе тоски, — перетянул Ребекку на колени и впился в ее губы отчаянным поцелуем.

— Я люблю тебя, Бекс, — оторвавшись, на миг, серьезно произнес он. — Прости, что не говорил этого раньше.

Ему всегда с трудом давались любые признания, вот и сейчас он не смог обставить все так, как было необходимо, — красиво, романтично, с долгими нежными речами, подарками и цветами.

Но одно он собирался сделать прямо сейчас. Достав из нагрудного кармана перстень своей матери, он посмотрел на раскрасневшуюся жену и спросил:

— Ребекка Фредерика Гринделл Кимли, ты примешь это кольцо, как знак моей любви и верности?

Фраза из старого обряда отозвалась в душе острым волнением.

Сердце громко стучало в груди. Впервые в жизни, он с таким нетерпением ждал ответа на свой вопрос.

— Себастиан Рональд Кимли, — в тон ему, серьезно ответила Бекки, — я приму твое кольцо, в знак того, что разделяю твою любовь и обещаю хранить тебе верность.

Он решительно надел колечко на средний палец ее левой руки и почувствовал, как душу захлестнуло ликующей радостью. Все встало на свои места. В их с Ребеккой жизни не было настоящего брачного обряда. И вот теперь, он впервые почувствовал, что Бекс — его. Его — от пальчиков на ногах до кончиков волос. Навсегда.

Он принялся нежно целовать жену, но очень скоро нежность уступила место страсти, и тишину кабинета нарушили тихие стоны Бекс.

Он не смог последовать собственным разумным решениям. Мысль о том, что, возможно, это последний раз, когда он видит жену, желание хотя бы напоследок признаться в своих чувствах — не словами, нет, — поцелуями, прикосновениями, заставило его забыть о благоразумии.

— Бекки… Я люблю тебя… — вырвалось у него на пике страсти, и он почувствовал, как рванулась навстречу Бекс, как прерывисто вздохнула и тихо простонала: — Я люблю тебя, мой невозможный муж…

Я сидела на садовой скамье и гладила Шанти. Мой зверюга млел и подставлял то голову, то бока, крутясь и ерзая, стремясь получить как можно больше ласки.

— Что, малыш? Думаешь, с Себастианом все будет хорошо?

Арс заурчал и ткнулся лбом в мою ладонь.

— Да?

Шанти басовито тявкнул и перевернулся на спину.

М-да. Мне бы его уверенность.

Вчера, когда Тиан сказал те слова о любви… Почему-то мне показалось, что он со мной прощался. Вот, просто сердце как-то так дернулось в ответ, и в душе возникло щемящее и грустное ощущение. Мне бы радоваться, что муж меня любит, а я тогда едва не задохнулась от накатившей нежности и страха. Даже страсть отошла на второй план.

Себастиан не стал посвящать меня в подробности происходящего.

— Все будет хорошо, Бекс, — твердил он на все мои расспросы. — Не думай о плохом. Мне всего лишь нужно найти одного человека.

— И поэтому ты уезжаешь?

— Это ненадолго, Бекки. Всего на пару дней.

Он целовал меня, гладил мое лицо, мне даже показалось, дышал мной, а я чувствовала тревогу и смятение. Нет, не все так просто, как он говорит. И не настолько безобидны эти поиски.

— Не против, если я присяду? — мелодичный голос Анны заставил меня оторваться от тревожных раздумий.

— Да, конечно.

Я неохотно подвинулась. Общаться с бывшей женой Тиана мне не хотелось. Да, я ревновала. Примитивно, глупо, совершенно нелогично. И ничего не могла с собой поделать. При одной только мысли, что Энн и Себастиан были близки, что он целовал ее, шептал слова любви, у меня внутри все сжималось от какой-то животной боли. "Мой, — хотелось крикнуть мне. — Тиан — только мой."

Мягкая ладонь накрыла мою руку.

— Мы можем поговорить, Ребекка? — тихо спросила Анна.

В ее тоне было что-то такое… Сосредоточенность, грусть, сочувствие, любовь — как у Энн получалось передать так много всего одной фразой? Я давно заметила, что слова императрицы — не просто слова. Они всегда несут в себе очень много эмоций и чувств, и это при том, что сама Анна достаточно сдержанна.

— Если хотите, — я пожала плечами. Подпадать под обаяние Энн мне категорически не хотелось.

— Наверное, Себастиан рассказывал тебе о своей жизни, и ты знаешь, что мы с ним были женаты, — начала Анна. — И скорее всего, тебе не очень приятно со мной общаться. Я понимаю тебя, Бекки. Очень хорошо понимаю. Но поверь, все, что ты думаешь о прошлом, не совсем верно. Себастиан женился на мне только для того, чтобы защитить от домогательств императора. Когда погиб Артур, я носила под сердцем ребенка. Рождение и воспитание малыша всегда сопряжено с трудностями, а уж если этот малыш — Ледяной, то трудности увеличиваются в несколько раз, — она замолчала ненадолго, словно вспоминая давние времена, а потом, продолжила: — Теодор требовал, чтобы я вышла замуж, и подобрал нескольких лордов, один из которых должен был помочь моему ребенку справиться с силой льда и научить всему, что должен знать Истинный. Правда, никто из кандидатов не подходил на эту роль. И тогда Себастиан объявил о праве крови и женился на мне, разрушив все планы императора. Ведь Теодор специально отобрал самых непригодных претендентов на роль моего мужа и нового наместника Сарты, чтобы я согласилась на его предложение руки и сердца.

Анна снова замолчала. Я тоже не торопилась что-либо говорить. Да, я понимала, почему Энн вышла за Тиана, но это ничего не меняло. Моя ревность не стала меньше от того, что я узнала истинную причину их брака.

— А ваш муж, Артур… Он никогда вас не ревновал? — вопрос вырвался сам собой, и я тут же пожалела об этом.

Надо же, сама себя выдала. А, ладно. Пропадать, так пропадать.

— Нет. Во всяком случае, Арт никогда этого не показывал.

— Неужели, он не представлял вас с братом, не думал о том, как все было?..

— Мы с Себастианом никогда не были близки, как муж и жена, — тихо сказала Энн.

— Что?

— Наш брак так и не стал настоящим, — повторила Анна. — Для меня никогда не существовало другого мужчины, кроме Артура, и я не смогла его забыть. А Себастиан… Именно из-за меня он возненавидел брата. И именно из-за меня случилось то, что случилось. Если бы не проклятие, которое он получил, пытаясь пробудить мой дар, возможно, он никогда бы не воспылал ко мне страстью. И все было бы совсем иначе.

Она замолчала, а я ошарашенно обдумывала услышанное.

Ничего себе. Бедный Тиан. Получается, он несколько месяцев прожил с женщиной, которую любил, и ни разу не прикоснулся к ней? Но это же невыносимо. Тем более, для Кимли, для которого физическое влечение, прикосновения, внимание — как раз и есть любовь. Я хорошо запомнила мамины слова о разных языках любви и сумела понять, что Тиан — из тех, кому просто необходим телесный контакт, иначе он будет чувствовать себя нелюбимым и отвергнутым. А тут… Когда желанная женщина постоянно отталкивает…

Нет, я могла понять Анну. Для меня теперь тоже не существует других мужчин, кроме Себастиана, но одна мысль о том, как плохо было Кимли, выворачивала душу.

Бедный, бедный Тиан… Теперь я понимаю, что он чувствовал.

— Я вижу, как Себастиан смотрит на тебя, Бекки, — мягко сказала Анна и погладила мою ладонь. — Ты — его истинная, его сата, его любовь. И он осознал это. Не отвергай его своим недоверием. Вы с Тианом заслуживаете счастья.

Я почувствовала, как на глаза навернулись слезы и поспешно их отерла. Ну, и плакса я стала. Это все гормоны. А еще, я ощутила, что то тепло, что я всегда ощущала от Энн, теперь не кажется мне чужим и враждебным. Странно, но я перестала испытывать к своей невестке неприязнь. И ревность исчезла, словно ее и не было.

— А как получилось, что Артур вернулся из Снежных Чертогов? Я всегда думала, что это легенды. Нет, я, как и каждый северянин, конечно, знаю о том, что он пожертвовал собой, чтобы спасти столицу от прорыва, но вот то, что он вернулся из теней Реоса… Мне это казалось слишком неправдоподобным.

— Тем не менее, это произошло, — ответила Энн, и в ее голосе послышались отзвуки волнения. — Эдвин, окаменевший первый король Сартаны, отдал ему свое тело, и Арт смог вернуться.

— И его сразу узнали?

— Нет. Никто даже не догадывался о подмене.

— А вы?

— А я… Его взгляд, его глаза… Они не изменились. И его душа тоже. Я не могла не узнать своего единственного. А потом, во время венчания, появилась Белая Дева и объяснила сартам, что произошло.

— А я думала, это всего лишь красивая сказка. Типа того, что любовь не умирает и способна вернуться даже из-за грани, — тихо сказала я и добавила: — Спасибо, что рассказала мне о прошлом, — у меня наконец-то получилось перейти с Анной на ты. — Мне это было очень нужно.

— Я рада, что мы поняли друг друга, — ответила Энн, и в ее голосе мне почудилась улыбка.

— А то, что происходит сейчас… Себастиан ничего мне не объяснил, но ведь это связано с тем темным магом?

— Да, — с небольшой заминкой ответила Анна.

Чувствовалось, что она сомневается, стоит ли говорить со мной на эту тему.

— Энн, я должна знать, где он и что делает. Пожалуйста, не нужно от меня что-то скрывать. Я вполне способна принять всю правду.

— Себастиан сейчас в Эгейской пустыне, — тихо сказала Анна. — Пытается уничтожить Семиуса Артани — своего старого знакомого, вознамерившегося переделать мир.

— Это тот самый Артани, что проник в гробницу Терроса?

Я вспомнила древнего старика, мучившего Шанти, его горящие безумием глаза, заклинание, которым он собирался меня убить.

— Да, это он. Семиус долгие годы бредил идеей мирового господства, — ответила Энн и задумчиво добавила: — Хронос — странный остров. Террос создал его разумным, но этот разум предпочел зло добру. Энергия острова пробуждает в Истинных магах потаенные желания, усиливает их, и в результате, губит.

— Но почему?

— Когда маг погибает, Хронос забирает его силу и питается ею.

— Веселенькое местечко. Тиан как-то говорил, что Хронос изменил его, но я не понимала, о чем идет речь.

— Остров усилил живущее в Себастиане проклятие, и использовал его обиду, превратив ее в ненависть. А дальше, произошло то, что произошло.

— И что? Этому никак нельзя противостоять?

— Можно. Но для этого нужно приложить усилие и суметь преодолеть просыпающееся в душе зло. Если человек проходит искушение, Хронос оставляет его в покое.

— Получается, в свое время Себастиан не справился. А как же сейчас? Ему, по-прежнему, грозит опасность?

— Да. Но теперь у него есть то, что удержит его душу от гибели. Это любовь сата. Твоя любовь, Бекки.

Анна замолчала.

— И сейчас он должен уничтожить Артани, — тихо сказала я, — или погибнуть сам.

— Догадалась? — грустно усмехнулась Энн.

— Я только не понимаю, почему именно Себастиан? Неужели, больше некому?

— Пришел его черед доказать свою любовь к Сартане, — тихо ответила Анна. — В жизни каждого Истинного обязательно наступает момент, когда приходится выбирать между долгом и собственной жизнью.

Я вздрогнула. Слова Анны прозвучали для меня страшным приговором.

— Так, как выбирал Артур?

— Да. Ты должна верить в своего мужа, Бекки, — твердо сказала императрица. — Себастиан — один из самых сильных магов мира, он обязательно справится.

Она ободряющее сжала мою ладонь и спросила:

— Как ты себя чувствуешь? Голова больше не болит?

— Нет, все в порядке, — я поняла, что Энн хочет отвлечь меня от мыслей о муже.

Что ж, я не стала ей препятствовать. Я чувствовала, что о Себастиане Анна ничего больше не скажет.

— Вот и хорошо. Значит, все самое сложное уже позади.

Мы еще долго разговаривали обо всем на свете — о прошлом, о моей беременности, о детях и об особенностях маленьких Ледяных. А потом, Анна помогла мне дойти до дома, и мы провели вечер за игрой в гоби.

И лишь ночью, лежа без сна, я поняла, что рядом с Энн забыла обо всех своих волнениях и страхах.

Одним своим присутствием, она отогнала тоску и тяжелые мысли, но сейчас, те вернулись, и мне снова стало страшно. Где ты, Тиан? Почему я почти не ощущаю протянувшуюся между нами нить? И почему мне так тяжело дышать?

— Все готовы?

Артур посмотрел на людей Ричарда и Феради, увидел молчаливые кивки и повернулся к нему.

— Постарайся продержаться полчаса, Тиан. Думаю, этого времени нам хватит, — сказал брат. — И еще, — во взгляде Арта появилось предостережение. — Не пытайся сам уничтожить Артани, Себастиан, дождись Дика.

Брат коротко обнял его и тут же отпустил. В его глазах, вместо обычной синевы, мелькнуло привычное серебро.

— Не переживай, напрасно рисковать я не буду, — кивнул он.

Еще бы. Его жизнь больше не принадлежала ему одному, а обрекать на одинокое существование жену он не собирался. При мысли о Бекс, внутри стало тепло. Он никак не мог привыкнуть к тому новому, что вошло в его жизнь, и каждый раз испытывал удивление, обнаруживая в своей, холодной прежде душе живые, настоящие чувства.

— Ну, все, — распорядился Артур. — Начинаем.

Воины, стоящие вокруг, расступились, освобождая проход. На их лицах, сквозь суровое ожидание, проглядывало любопытство. Что ж, неудивительно. Мало кто из современных людей умел пользоваться магией его уровня.

Он прошептал заклинание, открыл портал и шагнул в сверкающее марево.

Эгей встретил неласково — ветром, градом, черными тучами. В первый момент, он задержал дыхание, привыкая к разгулу стихии, а потом, распрямился, обвел взглядом волнующиеся барханы и улыбнулся. Буря, которую он так долго ждал, бушевала над бескрайними просторами, вызывая невольное восхищение. Его всегда завораживали силы природы, и сейчас он невольно поддался очарованию смертоносного урагана. Бесчисленные смерчи гуляли по пустыне, скручиваясь в огромные воронки, тонны песка поднимались в небо и осыпались вниз, земля дрожала, отзываясь на безудержную мощь стихии, а он стоял, широко раскинув руки, и жадно впитывал живительную энергию.

Тысячи песчинок впивались в лицо, жалили кожу, забивались под одежду. Небо исчезло, солнце скрылось, вой ветра отдавался в ушах назойливым стоном.

— Эрено. Стати. Гоби, — громко произнес он, закрываясь защитным магическим щитом, и добавил: — Саторо.

Заклинание поиска прокатилось по пустыне и двинулось дальше, охватывая все большее пространство. Города, деревни, поселения… Перед глазами проплывали обитаемые и необитаемые уголки Хроноса, мелькали люди, дома, деревья. Он видел лица, слышал голоса, срывал личины… но никак не мог обнаружить того, кого искал. Темный маг затаился. Семиус знал, что его ищут, и испытывал удовольствие, играя с ними в прятки.

Он напряженно прислушался и решительно прекратил поиск. Бесполезно. Старик слишком хитер, им его не достать, если только…

Он коснулся сердца, нащупал невидимую нить и, прошептав: — Прости, Бекки", заблокировал араим.

Душу окатило холодом. Мертвенным, страшным, тем самым, что долгие годы мучил его в одинокой тишине склепа.

Он знал, что так и будет, но другого выхода не видел. Бекки не должна чувствовать, что с ним происходит. Не должна догадаться…

— Артани. Слышишь меня? — выкрикнул он, и ветер разнес его голос далеко по пустыне. — Я вызываю тебя на Поединок Правды. Во имя Единого и всех богов подлунного мира.

После этих слов все вокруг стихло. Даже буря успокоилась. Тишина была настороженной, опасной, живой. Казалось, пустыня прислушивается к происходящему и ждет. Ждет неизбежных выплесков силы, крови и… смерти. Ведь ритуальный бой, от которого невозможно отказаться, если вызов прозвучал по правилам, заканчивался только со смертью одного из магов.

— Что? Боишься? — не дождавшись ответа, спросил он. — Или ты, как крыса, привык сидеть в темноте своей пещеры? Выходи. Сразись со мной лицом к лицу.

Не успел он договорить, как воздух на горизонте задрожал, подернулся красной дымкой и вдали, среди бескрайних просторов, показалась согбенная фигура.

— Ты осмелился бросить мне вызов, дерзкий мальчишка? — проскрипел седовласый старик.

— Да, я, Себастиан Рональд Кимли, вызываю тебя, Семиус Бродан Артани, на Поединок Правды, — повторил он.

— Тебе не одолеть меня, Кимли. Ты слишком слаб.

Слова Артани разнеслись по пустыне завыванием ветра.

Черный обелиск, венчающий гробницу Терроса, неожиданно покачнулся и рухнул, разбившись на тысячи осколков, а Семиус мгновенно растворился среди барханов.

— Ты слаб, Кимли, — дребезжаще рассмеялся темный маг, возникая рядом с ним и вновь исчезая. — Ты даже не можешь меня найти, куда уж тебе со мной сражаться?

— Слаб… Слаб… Слаб… — повторило магическое эхо.

— Не одолеть… Слаб… — проскрипели пески. — Кимли слаб…

— Неужели, не нашлось никого поприличнее? — снова послышался надтреснутый голос. — А твой брат? Что, Артур решил избавиться от тебя, послав на бой со мной?

Он никак не отреагировал на слова врага, лишь молча смотрел на то, что осталось от гробницы Терроса, и пытался сообразить, почему Семиус разрушил место Силы.

— Что? Хочешь понять, зачем я уничтожил Обелиск? — снова послышался шипящий голос. — Так я тебе отвечу. Мне больше не нужны внешние источники силы. Теперь я могу черпать энергию отовсюду, и скоро весь мир окажется у моих ног.

— Пустая похвальба, — усмехнулся он и сосредоточился, стараясь обнаружить, где прячется Артани. — Миру плевать на твои планы.

— Посмотрим, что вы все запоете, когда я воссяду на Ледяном троне, в Белых землях Сартаны.

— Не рано ли ты вообразил себя владыкой мира, Семиус? — издевательски протянул он, пытаясь уловить, откуда исходит голос врага.

— Не трудись напрасно, Кимли, — словно почувствовав его усилия, проскрипел Артани. — Ты все равно меня не найдешь, пока я сам не захочу.

— Уверен?

Он потянулся за слабыми вибрациями темной сущности, которые сумел отследить, совершил переход и огляделся. Крев сатари. Доргов Артани. Похоже, он окопался в подземных переходах старого города, а они с Артуром думали, что старик скрывается на западной окраине острова.

Шарг. Он выругался любимым словечком Ребекки, но тут же посерьезнел. Думать о жене не стоило. Одна мысль о Бекс заставляла его забыть о злости, поддаться теплым эмоциям, но сейчас это только мешало. Ему нужно было оставаться бесстрастным, чтобы чувствовать колебания темной сущности Артани.

Он потер рукой лоб и скривился. Ну, и местечко.

Камень пещеры давил, воздух был затхлым, под ногами мерзко хлюпала зловонная жижа.

— Протеро, — он простер руку, и тесные стены раздались в стороны, открывая длинный узкий коридор.

Свет магического маячка качнулся и поплыл вперед, освещая склизкую зелень сводов, неровный каменный пол, разбегающихся от звука его шагов крыс.

Он двинулся вперед, напряженно прислушиваясь к похвальбе Артани, раздающейся в Эгейских песках.

— Ты слабак, Кимли. Жалкий неудачник, не способный довести начатое до конца, — вещал Семиус.

— Зато ты у нас известный везунчик, — с иронией изрек его магический двойник, оставшийся в пустыне. — Сколько веков прошло, а ты так ничего и не добился.

— Замолчи. Кто ты такой, чтобы меня судить? — взвизгнул старик, а он продолжал осторожно продвигаться по коридору, незаметно подбираясь к пристанищу мага. — Скоро вы все узнаете, кто такой Семиус Артани.

— Боюсь, это произойдет быстрее, чем ты думаешь, — спокойно сказал он, распахивая узкую железную дверь. — Альтерго.

— Ах, ты, мерзкий ублюдок, — выкрикнул вскочивший со стула маг. — Арсалто.

Пещеру заволокло туманом, но он сумел увидеть метнувшуюся тень и бросил заклинание уничтожения:

— Ласартаино.

В ответ раздался громкий стон и яростные ругательства, а потом, в него полетели огненные стрелы.

Он укрепил щит.

— Беркаим, — выкрикнул Артани, укрываясь за каменным выступом.

Потоки силы отразились от стен, и он почувствовал, как закручивается вокруг него магическая ловушка.

— Асаго.

Пространство пещеры озарилось белым огнем, громыхнуло молнией, засверкало отблесками льда.

Кольца ловушки мгновенно разошлись, и он снова бросил в едва заметную тень заклятие уничтожения.

— Леторус, — прокаркал Семиус заклинание переноса, исчезая в завертевшейся воронке.

— Перетро.

Он успел накинуть сеть, отслеживающую перемещения, и, вслед за врагом, оказался в заснеженных горах Вардифа. Огромная цепь, отделяющая Хронос от всего остального мира, встретила его порывистым ветром и морозом. Внутренний лед тут же отозвался на родственную стихию, и он усмехнулся. Зря Артани связался с чуждой ему силой.

— Тебе не уйти, Артани, — крикнул он, закидывая ледяной аркан.

Снежный буран подхватил его слова и понес их по горам, вызывая зловещее эхо.

— Глупец. Ты никогда не сможешь меня победить. Твоих жалких сил не хватит даже на то, чтобы отследить мои пути, — расхохотался Семиус.

Резкий шум заставил его поднять глаза. Мощная лавина неслась по склону, набирая скорость и силу.

— Перементо.

Он вскинул руку, останавливая движение снежного шторма, и повернул его вспять, заставляя лавину обрушиться на темного мага.

Прежняя сила, которую он почти не использовал в новой жизни, пробудилась внутри и ласково заскользила по венам. Он почувствовал, как развернулись за спиной ледяные крылья, как покрылось морозным узором лицо, как ощетинились острыми шипами пальцы.

— Не тебе сражаться со мной силой льда, Артани, — громко крикнул он, и эхо разнесло его голос далеко по окрестностям. — Ты никогда не овладеешь тем, что не принадлежит тебе по праву рождения.

— Да? А что ты скажешь на это?

Горы содрогнулись, и из их недр вырвалась огненная лава. Она неслась на него, испепеляя растущие на склоне вековые деревья, в мгновение ока уничтожая все вокруг и с каждым пройденным рье набирая силу.

— Лэстрато, — грозно выкрикнул он, останавливая раскаленный поток.

Огонь замер.

— Ларони.

Лава покрылась ледяной коркой и застыла безобразными серыми подтеками.

И, в тот же момент, он почувствовал открывшийся портал. Артани снова собирался сбежать.

— Стой, трус, — крикнул он, бросаясь следом.

Как же ему хотелось уничтожить Семиуса. Если Арт с Ричардом на месте, они уже должны были справиться с умертвием Терроса, а значит, Артани неоткуда больше черпать силы. Осталось только добить ненавистного старикашку.

Портал схлопнулся, оставляя его в раскаленных песках Эгейской пустыни, но песчаная буря, гудящая вокруг, не позволяла увидеть злобного мага.

— Где ты, мерзкий ублюдок? Выходи и сразись, как подобает мужчине.

Он пытался уловить вибрации темной сущности, но Артани затаился. Он, одно за другим, посылал заклинания поиска, но все было напрасно.

И вдруг, на песок легла большая тень. Он поднял глаза и криво усмехнулся. Прямо над ним парил огромный крылатый монстр.

— Что? Ты по-прежнему хочешь со мной сразиться? — прорычало чудовище.

— Надо сказать, новый облик тебе к лицу, — усмехнулся он и запустил в изменившегося мага ледяные стрелы.

— Слабак, — выдохнул Артани, и из его пасти вырвался огонь. — Что, не нравится? — видя, как он уклоняется от пламени, расхохотался маг. — А вот так?

Новая волна огня хлынула из огромной пасти, и ему с трудом удалось остановить этот поток. Похоже, Артани использовал силу Терроса, а это значит, что Арт пока не добрался до умертвия.

Он скрипнул зубами. Нужно было тянуть время, чтобы дать возможность брату расправиться с восставшим создателем Хроноса.

— Иди сюда, птичка, — поманил он монстра.

Ответом ему стала мощная струя огня. Крылья обожгло жарким дыханием, и он с трудом сдержал стон. Тонкий прозрачный лед начал таять, причиняя невыносимую боль.

— И это все, что ты можешь? — превозмогая неприятные ощущения, рассмеялся он. — Натянул личину какого-то птенца и думаешь, что я в ужасе сдамся?

Разъяренный Семиус тут же кинулся на него, но он увернулся, и огромные когти, с неприятным скрежетом, прошлись по песку, оставляя глубокие борозды. Еще один рывок — и темный маг зацепил его ногу, обжигая раскаленным прикосновением.

— Нравится, слабак? — прогрохотал монстр.

Горячая лава поползла по ране, сжигая кожу, плавя обрывки одежды, жадно облизывая обнажающиеся кости.

Боль была невыносимой, но он собрался и, из последних сил, поднял руки и направил на монстра снежный буран.

Минуты бежали одна за другой, а он все не опускал ладони, не позволяя Артани сбежать. Тело монстра леденело, страшная морда покрылась коркой и стала трескаться и рассыпаться на части, чешуйчатый хвост забился в конвульсиях, а он все не сбавлял напор, добивая ослабевшего врага.

Прошло еще какое-то время, и из пасти чудовища вырвался предсмертный хрип.

Монстр дернул хвостом, попытался встать и рухнул, рассыпавшись ледяными осколками, а на песке осталось лежать бездыханное тело Артани.

— "Снежная смерть" еще никогда меня не подводила, — усмехнулся он, и, с трудом переставляя ноги, подошел к поверженному врагу.

— Вот и все.

Он сорвал с груди Семиуса знак силы и распрямился, вглядываясь в обезображенное лицо темного мага. Душу захлестывала радость. Он справился. Сумел. Все закончилось. Тот, кто желал править миром, лежит теперь в песках Эгея, вызывая брезгливое недоумение.

Он устало вздохнул и провел рукой по лбу. Все закончилось. Можно возвращаться домой, к Ребекке. При мысли о жене, на губах, сама собой появилась улыбка. Бекки… Как же он хотел ее увидеть, прижаться к теплому телу, отогреть оледеневшую душу…