ГЛАВА 15

Я закрыла за собой дверь спальни и прислонилась к стене. Бесконечно длинный день закончился, и можно было уйти в свои покои и больше не изображать перед родными оптимизм и веселье, в то время как душу раздирает тягучая тоска.

Кимли не было уже двое суток, и я не знала, где он и что с ним. А главное, никто не мог мне сказать, как долго еще продлится его отсутствие. Артур до сих пор не вернулся, Анна волновалась, но старательно это скрывала, отец на все мои вопросы твердил только одно: — "Не думай о плохом, дочь. Все будет хорошо", но чем чаще он это повторял, тем меньше я в это верила. Раньше, когда могла видеть, я не замечала многих вещей. Например, я даже не догадывалась, каким разным бывает молчание, или как много оттенков у выражения "все будет хорошо". А еще, я не умела слушать — людей, тишину, мир. И только теперь, оставшись в темноте слепоты, научилась различать мысли и настроение собеседника, ложь и правду, любовь и неприязнь.

Странно, конечно, шутит судьба. Думала ли я, отправляясь в Ругден, что найду в этом старом, мрачном замке свое счастье? Нет, конечно. Вернее, я была уверена, что ничего, кроме скуки, в ссылке меня не ждет. И вот, пожалуйста. Я не только нашла там мужа, но и умудрилась влюбиться в него. Да, теперь можно было честно признаться самой себе, что мне хватило одного взгляда на портрет ледяного красавца канцлера, чтобы потерять власть над своими чувствами. А потом, я долго сопротивлялась, не желая признавать очевидное.

Я усмехнулась и провела ладонью по лбу. Любовь…

Моя любовь сейчас далеко.

— Где же ты, Тиан? — прошептала я.

Тонкая нить безвольно повисла в моей руке. Она едва светилась, почти не рассеивая окружающую тьму, и мне казалось, что другой ее конец уже не связан с Кимли.

— Глупости. Я сама себе придумываю всякие страхи. С Тианом все в порядке, — я специально произнесла это вслух, но слова упали в пустоту, не находя отклика в моей душе.

Оторвавшись от стены, осторожно прошла к окну и подставила лицо свежему ветру. Эх, сейчас бы забраться в двиг и рвануть ввысь, за облака. Я бы мигом отыскала мужа. Небо никогда меня не подводило.

Внутри возникло непреодолимое стремление выйти из дома, подняться на двиг-ро и завести мотор железной птицы.

Я бессильно сжала руки, но тут же распрямилась и вскинула голову. Ничего, еще не все потеряно. Вот, вернется ко мне зрение, и тогда…

Тихий стук заставил отвлечься от мечтаний.

— Ребекка, нужно поговорить, — услышала я голос императора, а вскоре и сам Ричард появился в комнате.

С ним вошел еще кто-то. Женщина. Тонкий цветочный аромат духов показался мне очень знакомым.

— Бекс.

— Тайра?

Я обернулась на голос и ощутила крепкое объятие подруги.

— Ох, Бекс. Как же я соскучилась, — всхлипнула Тэй, целуя меня в щеку.

— Подожди, как ты здесь оказалась?

— С Ричардом прилетела.

— С Ричардом? — я удивленно отстранилась от Тайры.

— Да, Ребекка, я взял Тэй с собой, она давно рвалась с тобой увидеться, — вмешался император, и я повернулась на его голос.

— Ваше величество.

Реверанс вышел так себе.

— Рад встрече, Бекки, — тепло отозвался Ричард и обратился к Тайре: — Я вас оставлю, но ненадолго, Тэй. Нам с Ребеккой еще предстоит разговор.

— Хорошо, — ответила Тайра, и в ее голосе появились какие-то особые нотки. Непривычные и незнакомые.

— Постойте, я, наверное, чего-то не понимаю, — нахмурившись, попыталась сосредоточиться. Если Тайра называет правителя по имени, а тот возит ее к подругам, значит… А что это значит?

— Тэй, может, объяснишь, что происходит?

Я напряженно ждала ответа. Вспомнилась недавняя таинственность Тайры, ее нежелание рассказывать о своей жизни, долгое пребывание в столице. Неужели, это то, о чем я думаю?

— Ричард сделал мне предложение, — тихо сказала Тэй. В ее голосе я расслышала затаенную радость.

Слепота научила меня быть внимательной к подобным мелочам. Новость, мягко говоря, ошарашила. Тэй и император? Кто бы мог подумать.

— И что ты ответила? — машинально спросила у подруги.

— Я люблю его, Бекки, — решительно ответила Тайра. — Очень люблю. Никогда раньше даже не представляла, что можно кого-то так любить.

— А Ричард? Он тоже тебя любит?

— Да. Дик… Он необыкновенный, Бекс. Ох, какая же я была дурочка. Помню, когда меня представляли ко двору, я едва сознание не потеряла от страха. Я тогда даже глаза на императора поднять боялась.

— И как вы поняли, что любите друг друга?

— После того, как ты вернулась в Хронос, Ричард пару раз вызывал меня во дворец, расспрашивал о тебе, пытался выяснить подробности твоих отношений с мужем. Нет, ты не думай, ни о чем серьезном я ему не рассказывала. Он задавал пару общих вопросов, типа того, общаемся ли мы с тобой, и как твои дела, а потом, мы говорили о самых разных вещах — о книгах, о цветах, о том, что каждый из нас любит. И я сама не заметила, как перестала бояться императора. С каждым днем, я все сильнее ощущала, что уже не могу обходиться без этих встреч, скучала по Дику, рвалась его увидеть. Он потом сказал, что тоже мучился и еле сдерживал себя, чтобы не наплевать на все условности и не отвести меня в святилище Белой Девы.

Тайра прерывисто вздохнула и сжала мою руку.

— А когда Дик признался мне в любви и сказал, что я — его сата, я едва не умерла от счастья. Ох, Бекс, если бы ты только знала, как я его люблю.

— А как же императрица Беатрис? Выходит, она не была истинной парой Ричарда?

— Нет. Потому им и не удалось провести кровный обряд.

— Видимо, поэтому она и умерла так рано.

— Скорее всего, — тихо ответила Тэй.

— И когда свадьба?

Мне показалось, что не стоит углубляться в тему первого брака императора. Ни к чему Тайре думать о том, что было до нее. Хватит того, что я сама столько времени страдала из-за бывшей жены Тиана, для Тэй такой участи я не хочу.

— Через месяц. Еще столько всего нужно сделать, — вздохнула подруга. — Я порой жалею, что мы не можем просто пойти в храм и принести клятвы Единому.

— Зато у тебя будет настоящая королевская свадьба, — усмехнулась я. — Помнишь, ты в детстве мечтала о принце? Мечты сбылись, за исключением того, что тебе достался не принц, а целый император.

— Ох, Бекс. Вечно эти твои шуточки.

— Никаких шуточек. Я же тебе обещала, что ты обязательно встретишь настоящего мужчину, как из рассказов тетушки Гвендолин. Ну, вот, так и случилось.

— Точно.

Тайра обняла меня, прильнула щекой к щеке и шепотом спросила:

— Ты сама как? Справляешься?

— С переменным успехом, — хмыкнула я. — Правда, стараюсь верить в лучшее.

— А врачи что говорят?

— Ну, Легрэ у нас оптимист. Пытается разработать специальную сыворотку, ему Себастиан какую-то идею подсказал, вот, бьется теперь. Даже лорда Куорна привлек. Надеюсь, вместе у них что-нибудь получится.

— Обязательно получится, Бекс. Надо верить. Лорд Куорн — настоящая легенда, ему под силу невозможное. Он найдет решение, вот увидишь.

Тайра обняла меня еще крепче.

— Ты сильная, Бекки. Ты справишься, — твердо сказала она, и я подивилась переменам, произошедшим с подругой. В нашем дуэте именно она всегда нуждалась в утешении, а сейчас, мы словно поменялись ролями. Тайра повзрослела, окрепла и ей больше не требовалась чья-то поддержка, она сама могла ее оказать.

— Сартане повезло, — улыбнулась я. — Ты будешь хорошей императрицей, Тэй.

— Если вы закончили, я хотел бы поговорить с Ребеккой, — раздался голос Ричарда. Я не сумела уловить, когда он вошел в комнату, и не знала, как много он слышал, но не стала скрывать свою осведомленность.

— Поздравляю с предстоящим бракосочетанием, Ваше величество. И очень за вас рада.

— Спасибо, Бекки, — отозвался Ричард.

Я не видела императора, но мне казалось, что он изменился. Исчезла суровая отрешенность, голос его звучал живо и молодо, и казалось, что Ричард скинул с плеч добрую сотню лет.

— Тэй, подожди меня в гостиной, — попросил он невесту. — Это ненадолго.

— Пока, Бекс, — поцеловала меня Тайра. — Еще увидимся.

Она вышла, а я напряженно ждала, что скажет мне Ричард. В груди возникло неприятное ноющее чувство, то самое, что всегда предрекало неприятности.

— Ваше величество? — не выдержав, обратилась к императору.

— Скажи мне, Бекки, что ты видишь? — спросил тот.

— Темноту.

— А нить? Араим? Ты его ощущаешь?

— Я его вижу и чувствую на ощупь. Он гладкий, как шелк, и светится.

— И сейчас?

— Сейчас нить потускнела, и не стало прежнего натяжения.

— Понятно, — задумчиво сказал император и замолчал.

— А почему вы спрашиваете, Ваше величество? Что-то случилось с Себастианом?

Сердце дернулось, а потом забилось быстро-быстро.

— Успокойся, Бекки. Кимли тут ни при чем. Я пытаюсь понять, как вернуть тебе зрение. Если ты видишь араим, значит, не все потеряно.

— Хорошо, если так, — кивнула я, но думала не о собственном зрении, а о муже. Почему-то мне казалось, что император лукавит. Слишком уж поспешно он заговорил о моей слепоте.

— Ваше величество, а вы уверены, что…

— Можешь обращаться по имени, Бекки, — перебил меня император. — Мы с тобой достаточно близкие родственники, чтобы избегать официоза.

— Хорошо, — кивнула я. — Вы уверены, что с моим мужем все в порядке?

— Да, — твердо ответил император. — С Кимли все в порядке. Не волнуйся о нем, Бекки. Он скоро вернется.

— Откуда такая уверенность?

— Я слежу за ситуацией.

Ричард взял меня за руку и неожиданно спросил:

— А где твой зверь?

— Шанти? Спит. Облюбовал себе место в гардеробной и отключился.

Я не стала уточнять, что спит арс исключительно на половине Себастиана, уткнувшись носом в его одежду.

— Да? Ну, ладно.

Я услышала, как скрипнуло кресло, и император поднялся.

— Рад был тебя увидеть, Бекки, — тепло сказал он.

— Всего доброго, Ричард, — попрощалась я.

Утро началось с тихого стука в дверь и голоса мамы.

— Бекки, ты проснулась?

Мамуля вошла в спальню, и комнату окутал тонкий аромат ее духов. Фрезия и апельсин… Что-то новенькое. А как же любимые "Гверци"? Она же никогда им не изменяла.

— Детка, ты прекрасно выглядишь.

Мне достался поцелуй в щеку и нежное объятие.

— Спасибо, мам, подозреваю, что ты тоже.

Я улыбнулась, старательно скрывая собственную тоску.

Со вчерашнего дня та не только не прошла, но даже усилилась. А еще, я чувствовала, как беспокоится ребенок. Это, конечно, могло показаться странным, но я отчетливо ощущала тревожные импульсы, атакующие сердце. Или все это — игры моего подсознания?

Я провела по лбу рукой, пытаясь прогнать тяжелые мысли, и усмехнулась. Надо же, сама не заметила, как переняла у мужа его любимую привычку.

— Как ты себя чувствуешь, Бекки? — в голосе мамы звучало плохо скрытое беспокойство.

Новость о моей беременности их с папой не очень обрадовала, и теперь родители переживали, что я слишком слаба, чтобы выносить здорового ребенка. Я сама слышала, как отец вчера вечером сердито ворчал: "Это безумие, Ди. Она на ногах еле держится, какая беременность? Пусть сначала окрепнет, наберется сил, определится с этим своим… мужем, а тогда уже и решает, рожать от него детей или нет".

Я как раз хотела поговорить с родителями и подошла к отведенным им покоям, но, уловив, о чем идет речь, остановилась перед дверью.

— Ты преувеличиваешь, Алекс, — неуверенно ответила мама. — Бекки говорит, что хорошо себя чувствует.

— Нашла, кого слушать, — сердито фыркнул папа. — Твоя дочь хоть раз призналась в том, что ей плохо? А? То-то же. Она и умирать будет с улыбкой на губах. Ты что, сама не видишь? Этот ребенок вытягивает из нее все силы. Ребекка уже на тень похожа — похудела, в чем душа держится. Нет, нужно что-то делать. Надо избавляться от этого… от этой проблемы.

— Алекс, ну, что ты говоришь? Ты понимаешь, что Бекки никогда на это не пойдет? Она любит Себастиана и рада беременности. Ты бы видел, как она сияет, когда говорит о своем малыше. Для нее он — не просто пара клеток, а живое существо, сын.

— Глупости, — отрезал отец. — У нее еще будет возможность родить. Ты должна с ней поговорить.

— Нет.

В голосе мамы прозвучала непривычная твердость.

— Ди, ты что, не слушала меня?

— Я ничего не буду говорить Ребекке, — упрямо повторила мамуля.

— Что ж, я сам ей скажу, — после паузы, резко выдохнул родитель.

— Не советую, если не хочешь потерять дочь, — тихо произнесла мама. — Ребекка тебе этого не простит.

— Крев сатари, — выругался отец и принялся нервно мерить шагами комнату. — Как ее угораздило связаться с этим проклятым Кимли? Я сразу говорил, что ни к чему хорошему их брак не приведет. И вот, пожалуйста. Моя дочь теперь калека, а этому Ледяному хоть бы что.

— Перестань, Александр, — возмутилась мама. — Себастиан не виноват в том, что произошло. Если бы не он, мы могли никогда не увидеть больше нашу дочь.

Папа что-то буркнул, послышался тихий звук поцелуя и чуть слышный мамин шепот:

— Ну, хватит, дорогой. Все не так плохо. Бекки у нас сильная, она обязательно справится.

Я тогда осторожно отошла от двери, предоставляя мамуле самой успокаивать отца. И сейчас мне ужасно хотелось обнять ее, прижаться, как в далеком детстве, когда она была не известной писательницей, а всего лишь моей мамой, и забыть обо всех бедах. Но я не могла позволить себе подобной слабости.

— А я пришла позвать тебя в сад. В твоем положении полезно пройтись перед завтраком, тем более что погода сегодня просто чудесная, — воодушевленно сказала мамуля и предложила: — Давай, я помогу тебе одеться?

М-да… Последний раз она одевала меня, когда мне было пять лет. Неожиданная забота тронула, до глубины души.

— Выбери какое-нибудь платье, — предложила я. — На свой вкус.

— О, на мой вкус у тебя ничего подходящего нет, — рассмеялась мама. — Придется довольствоваться твоими экстремальными нарядами.

— Тогда, принеси мой любимый синий сарафан.

Мне всегда нравилось творение Уго Нароцки. Этот модельер был мало известен за пределами Крода, но вещи, которые он создавал, могли соперничать с самыми раскрученными брендами мира.

Мама молча принесла наряд и помогла мне одеться.

— Ну, как?

Я с надеждой ждала ответа. То, что сарафан стал мне велик, наводило на грустные размышления, но я хотела верить, что все не так плохо.

— Замечательно, детка, — после небольшой заминки, преувеличенно бодро ответила мама и это ее и выдало.

Получается, все очень плохо.

Я представила открытые костлявые плечи, с болтающимися на них тонкими бретельками, и принялась молча снимать сарафан.

— Бекки, ну, что ты? Все же хорошо.

— Конечно, хорошо, — согласно кивнула в ответ и улыбнулась. — Только, я тут вспомнила, что у меня есть потрясающий комбинезон, а я его еще ни разу не надевала. Куда же я его убрала?

Я направилась в гардеробную, слушая, как мама тихо разговаривает с Шанти.

— Упрямая у тебя хозяйка, да, малыш? — спрашивала она. А мой арс с готовностью утвердительно тявкал.

"Маленький предатель." — мысленно буркнула я. В ответ пришла волна возмущения, которая тут же сменилась обожанием, и мой зверюга мгновенно оказался рядом, мягко бодая меня своей тяжелой пушистой головой.

Вскоре я наощупь нашла комбинезон, оделась, и мы с мамой спустились в сад.

Солнце приятно грело кожу, на деревьях весело щебетали птицы, воздух пряно благоухал цветами. Лето… Вечное лето Хроноса. Интересно, как долго мы с Тианом будем жить на этом острове? Мне почему-то казалось, что наш ребенок обязательно должен родиться в Сарте, в родовом замке Кимли. Нужно будет сказать об этом Себастиану, когда он вернется. Ведь когда-то же он вернется?

— Бекки, мы с папой хотели предложить тебе пожить у нас, — отвлекла меня от размышлений мама.

— Спасибо, конечно, но нет.

— Ребекка, пойми, мы беспокоимся. Ты тут совсем одна, ни друзей, ни родных. И Себастиан все время чем-то занят. А дома тебе будет хорошо. И мы всегда сможем помочь.

— Мам, мой дом здесь. И Анна мне помогает. Но я благодарна вам с папой за поддержку.

— Дорогая, а тебя не напрягает общение с бывшей женой твоего мужа? — осторожно поинтересовалась мама.

— Знаешь, сейчас уже нет, — задумчиво произнесла я. — Мы с Энн поговорили, и этот разговор помог мне лучше понять Тиана и то, что было его в прошлом. К тому же, рядом с Анной мне как-то спокойнее.

— Да, я заметила, что она на тебя хорошо влияет, и меня это, честно говоря, удивило.

— Вот видишь, — улыбнулась я и спросила: — Я так понимаю, вам пора уезжать?

— Папе нужно работать, — виновато ответила мамуля. — Но я останусь с тобой, — тут же добавила она.

— А как же твои книги?

— Подождут мои книги. Ты важнее.

Я ничего не смогла ответить. С самого детства я привыкла, что родным до меня нет никакого дела. Папа сутками пропадал на работе, мама всегда была в "творческом поиске", Марти терпеть не мог, когда его отвлекали от учебы, и я постепенно поняла, что никому не нужна.

Поначалу, конечно, меня это расстраивало, но потом я увлеклась двигорами, и боль притупилась. Небо заменило мне все.

И вот сегодня, впервые услышав от мамы, что я нужна ей больше, чем дело всей ее жизни, я растерялась и принялась убеждать родительницу, что вполне справлюсь сама, и ей вовсе не обязательно оставаться.

— Перестань, Бекки. Неужели ты не понимаешь, что я не могу писать о каких-то выдуманных чувствах, когда моя собственная дочь страдает?

— С чего ты взяла, что я страдаю?

— Он вернется, Бекки. Обязательно вернется, — не отвечая на мой вопрос, тихо сказала мама, и я поняла, что она догадалась о моих мыслях. — Даже не сомневайся. А я пока побуду рядом и помогу тебе его дождаться.

Мы прогулялись по саду, а когда подошли к дому, навстречу нам вышел папа.

— Алекс, ты уже собрался? — спросила мама.

— Да, Ди. Звонили из министерства, сегодня в обед мне нужно быть в Сарте, — ответил отец и обратился ко мне: — Ребекка, ты подумала над нашим предложением?

— Спасибо, па, но я останусь дома. Тем более, Себастиан должен скоро вернуться, так что, я подожду его здесь.

— И все же, подумай как следует, — недовольно сказал родитель. — Нечего тебе одной сидеть, пока твой муженек где-то бродит.

— Алекс, — укоризненно воскликнула мама.

— Что? Я не прав? Где его дорг носит? — в сердцах высказался папенька. — Бросил больную жену и умчался куда-то.

— Перестань, пап, — голос почему-то охрип. — Себастиан скоро будет дома. А ты поезжай. И маму с собой забери.

— Бекки.

— Ничего, мам, я справлюсь. А тебе лучше поехать с папой.

Я слишком хорошо знала свою маму и понимала, что долго она не выдержит — без отца, без своих книг, без встреч с читателями, без приемов и презентаций. Она начнет скучать, страдать, потом, впадет в депрессию, и мне же и придется ее утешать. Первая радость от решимости мамули бросить ради меня свою насыщенную событиями жизнь уже прошла, и я снова трезво смотрела на вещи.

— Ну, раз наша дочь так уверена, что справится без нас, — иронично хмыкнул родитель. — Поехали домой, Ди. Нечего тебе здесь сидеть.

— Но я обещала Ребекке.

— Мам, не переживай. У меня куча помощников, и Шанти. А папа без тебя там погибнет голодной смертью, потому что будет работать без отдыха и совсем забудет про еду.

Мама попыталась возражать, но мне удалось ее уговорить, и вскоре они с отцом уехали.

А я позвала Шанти и направилась к двиг-ро. Пусть я не могу летать, но просто посидеть в двигоре мне ведь никто не запрещает?

Тихий, надоедливый стук капель казался невыносимо раздражающим. Кап… Кап… Кап… Он с трудом открыл глаза и попытался понять, куда его занесло. Каменная пещера, низкие своды, темнота, запах разложения. Что за дорговы шуточки? Он же точно помнит, что открывал портал в Аранайю. Как его занесло в подземелье? И куда делось тело Артани?

Глаза привыкли к темноте, и он сумел разглядеть едва заметные серебристые вкрапления, просвечивающие в красноватой породе.

Внутри все похолодело. Он с трудом поднялся, ощупал стены, сделал несколько шагов, проводя рукой по холодному камню, и едва не застонал от отчаяния. Похоже, его занесло в заброшенные шахты Иридона. В места, где когда-то добывали проклятый металл, блокирующий магию и волю. В прежние времена ирвий пользовался бешеной популярностью среди работорговцев и магов. Первым он давал неограниченную власть над рабами, а вторым — возможность ставить рискованные эксперименты. И никакие доводы разума не могли заставить людей отказаться от проклятого металла. Правда, Теодору удалось протолкнуть в Совете закон, запрещающий использование ирвия, но еще долгие годы на окраинах Альянса шла бойкая торговля.

Да, что там. Он и сам однажды нарушил этот запрет. Вспомнилась молодость, собственная глупая бравада, приведшая его в Иридон, и путешествие по заброшенным шахтам в поисках подходящего куска ирвия. Он тогда поспорил с Куорном, что сумеет пробраться через защиту, найдет чистую жилу и привезет в Сарту сто бартов руды. Спор он выиграл, но потом еще два месяца восстанавливал силы и ждал возвращения утерянной магии.

Да, жизнь умеет подшутить… Меньше всего он хотел бы повторять ту глупую выходку, но, видно, у судьбы другие планы.

Он медленно двинулся вдоль стены, но тут же споткнулся обо что-то и рухнул на землю, застонав от боли. Обгоревшую ногу полоснуло огнем. Унаши сатар. Сцепив зубы, он попробовал встать, но ничего не получилось. Нащупав рукой предмет, о который запнулся, он усмехнулся. Ну, хоть на один вопрос ответ появился — не узнать то, что осталось от темного мага, он не мог. Толстая цепь на шее, длинная борода, крючковатый нос… Похоже, старик позаботился о том, чтобы после смерти попасть в Иридон. А он, прихватив тело мага, оказался здесь вместе с ним.

Вкрапления ирвия слабо замерцали. Шарг. Он ощутил, как сила металла подбирается к сердцу. Еще несколько часов — и он лишится половины своей магии. А если пробудет тут сутки — попросту потеряет сознание.

Крев сатари. Интересно, почему Артани выбрал именно каменоломни? Хотя, это-то как раз понятно. Видимо, темный маг желал отомстить за свою смерть и лишить врагов магии и жизни. Мерзкий старик. Все предусмотрел, а он, разгоряченный победой, не подумал об опасности.

Он снова попытался подняться и тут же с криком рухнул на пол. Нога распухла и горела огнем. Во рту все пересохло, глаза слезились, голова раскалывалась от боли.

Шарг. Только лихорадки не хватало…

Вторая попытка подняться не увенчалась успехом. И третья… И седьмая…

После очередной неудачи он обессиленно откинул голову и уставился в едва различимый потолок.

Правда, видел он не грязные своды пещеры, а смеющееся лицо Ребекки, слышал голос жены, ощущал тонкий аромат ее духов. Бекс…

Нога горела все сильнее. Тело одеревенело. Дыхание с хрипом вырывалось из пересохшего рта.

Он лежал на влажном полу пещеры, чувствуя, как истощаются силы, как слабеют удары сердца, и в душе все явственнее отдавались слова брачной клятвы — "Пока смерть не разлучит нас".

Нет. Он не собирается умирать вот так, в грязи заброшенной шахты. Глухо рыкнув, он дернулся и, превозмогая боль, пополз вперед. Медленно. С остановками и долгими попытками отдышаться.

Все, что угодно, только не сдаваться. Он выживет. Вырвется из этой ловушки.

И вернется домой, к жене и сыну.

Я стояла у открытого окна и слушала раздающиеся с улицы звуки. Где-то залаяла собака, потом послышался гул проезжающего по дороге тора, на первом этаже весело переговаривались слуги. Жизнь шла своим чередом, и никому не было дела до моих проблем. Я вцепилась пальцами в подоконник и замерла.

Душу раздирало глухое отчаяние. Прошло уже четыре дня, а от Себастиана, по-прежнему, не было никаких вестей. Артур вернулся еще позавчера, они с Ричардом о чем-то долго разговаривали, закрывшись в кабинете, а потом, император ушел порталом в Сарту, а Торн остался. И как бы он ни пытался делать вид, что все в порядке, я чувствовала, что деверь встревожен.

— Все нормально, Бекки, — убеждал меня Артур. Сразу после разговора с Ричардом, он зашел ко мне в комнату, справиться о моем самочувствии.

— Вы уверены?

— Да.

— Тогда, где мой муж? Почему он не возвращается домой?

— Не переживай, Ребекка. Еще пару дней — и Тиан вернется. Все будет хорошо, вот увидишь.

Артур взял меня за руку, и я ощутила, как разом исчезла моя нервозность, как на душу накатил покой, как тепло стало на сердце.

— Все будет хорошо, — твердо повторил Торн.

Вообще, я с симпатией относилась к деверю, мне нравилась его уверенность, трезвый ум, умение слушать. Про таких раньше говорили — настоящий мужчина. Сильный, смелый, способный взять на себя ответственность и решить любую проблему. Он напоминал нерушимую скалу, за которой так легко укрыться от бед, и я прекрасно понимала бывающих в нашем доме женщин, которые готовы были на все, лишь бы привлечь внимание Торна. Тот никому не говорил о своем прошлом и вел себя достаточно демократично, но ореол власти и могущества скрыть все равно не мог.

К нему шли за советом, его почтительно слушали окружающие, и он всегда умел понять собеседника и найти нужные слова.

— Себастиан справится, Бекки, — уверял меня Артур. — Ты должна верить и ждать.

— А если он погиб? — вопрос вырвался сам собой, я просто не могла больше скрывать свои страхи.

— Тиана невозможно уничтожить, Ледяные не умирают, — ответил Торн, и в его глазах блеснул лед.

Может, Ледяные и не умирают, но никто из них не застрахован от страданий, а я не могу допустить, чтобы Тиан страдал.

— Тебе нужно думать о ребенке, — уже более мягко добавил Артур, но голос его едва заметно дрогнул. Мне даже показалось, что, уговаривая меня не волноваться, Арт убеждает самого себя. — Отдыхай, набирайся сил, размышляй о чем-нибудь хорошем.

Если бы это было так просто. Как я могу думать о чем-то хорошем, когда у меня душа не на месте? А ребенок… Так ведь он тоже проявляет беспокойство. Я же чувствую.

Тогда я поверила Торну, а вот сейчас… Сейчас мне казалось, что Себастиан в беде, и, с каждым часом это убеждение становилось все сильнее.

— Фрида.

— Миледи?

Горничная оказалась рядом почти мгновенно.

— Где сейчас лорд Торн?

— В кабинете, миледи.

Артур не афишировал свой статус, поэтому слуги в Аракосе знали его под именем лорда Торна.

— Хорошо.

— Вас проводить, миледи?

— Нет, я сама.

Я позвала Шанти и направилась на первый этаж, в угловую комнату, которую отвели под кабинет Артура.

Толстый ковер, устилающий коридор, скрадывал наши с арсом шаги, и к покоям деверя я подошла незаметно.

— Арт, успокойся, Себастиан не раз бывал в переделках, может, и в этот раз все обойдется.

Несмотря на слова, голос Анны звучал встревоженно. Ага. И что тут у нас? Неплотно прикрытая дверь и обострившийся слух позволили услышать не предназначенный для моих ушей разговор. Уйти? Или остаться и послушать, о чем идет речь? Колебалась я недолго. Если Артур с женой говорят о Тиане, я должна выяснить все, что смогу. Понятно, что они не хотят меня волновать и скрывают правду, но разве это что-то изменит? Я все равно волнуюсь.

— Не знаю, Аннет. Мы с Ричардом несколько раз пересекли пустыню, пытаясь понять, куда делся Себастиан, но все напрасно. Буря уничтожила все следы, и теперь даже магия не способна нам помочь.

— А Арчи? Что говорит он?

— Ты же знаешь Куорна. Он не скажет ничего определенного, пока не дойдет до конца. "Я работаю над этим, Арт, — голос Артура изменился, и я словно услышала самого лорда Куорна. — Но я не Тиан, и в поиске не силен"

— Да, из всех вас только Себастиану подчиняется магия обнаружения.

Анна замолчала, а потом тихо добавила:

— Бедная девочка… Ей тяжело дается это ожидание.

— Думаешь, я не понимаю? Аннет, мы делаем все возможное. Мои люди не спят четвертые сутки, Ричард забросил Сартану, все, кто только имеет хоть какие-то способности, ищут Себастиана, и все бестолку. Я не понимаю, куда он мог деться. Не понимаю, Аннет. И меня это пугает. Я больше не чувствую брата.

В голосе Артура послышалась боль.

— Ричард расспрашивал Ребекку, она говорит, что араим едва светится, — тихо сказала Энн. — Значит, Тиан жив.

— Это ничего не значит. Араим может сохранять свечение еще несколько дней, после смерти одного из супругов.

— Ты думаешь…

Анна не договорила. В комнате повисла тишина. Гулкая, зловещая, густая. Мне показалось, что сам воздух стал плотным и вязким, как кисель.

— Я надеюсь, что это не так. Снова пережить его смерть… — еле слышно произнес Артур и добавил: — Нужно как-то отвлечь Ребекку. Она еще слишком слаба и все эти волнения не идут ей на пользу.

— Ты сам-то веришь, что она ничего не понимает? Бекки — умная девушка, от нее не удастся долго скрывать происходящее.

— Да, все я понимаю, — вздохнул Торн. — Но не могу же я сказать девочке, что ее муж пропал без вести и мы никак не можем его найти? Ты представляешь, что с ней будет?

— Представляю, Арт, — тихо ответила Анна. — Очень хорошо представляю и отдала бы все, только бы не говорить Ребекке этих слов.

Она замолчала ненадолго, а потом спросила:

— Что будем делать?

— Мы с Арчи снова в пустыню. А ты проследи за девочкой.

— Будь осторожен, Арт.

Я мысленно позвала Шанти и тихо отошла от двери. Что ж, не зря я не верила словам окружающих. Себастиан пропал, и никто не знает, где он.

Шарг. Что же делать? Где искать мужа?

Собственное бездействие угнетало. Нет, хватит. Пока я безропотно сижу в особняке, Тиан, возможно, теряет последние силы. Душу захлестнуло отчаяние. Крев сатари. Нужно взять себя в руки. Я найду мужа. Найду. Мне бы только добраться до двигора и подняться в небо.

— Шанти, иди сюда, — тихо позвала я и тут же ощутила, как в руку ткнулся холодный нос. — Пошли, малыш. Нужно спасать Себа.

Я взялась за поводок и приказала:

— Веди меня к летной башне.

Шанти уверенно направился к выходу, и вскоре мы с ним уже покинули особняк и оказались рядом с двиг-ро.

— Постарайся обойти башню так, чтобы нас никто не заметил, — тихо попросила я.

Арс ненадолго замер, а потом потянул меня за собой. Я слышала голоса механиков, раздающиеся с нижнего этажа, чувствовала колебания ветра на открытой винтовой лестнице, по которой мы поднимались, ощущала волну предвкушения, разливающуюся по телу. И полной грудью вдыхала пропахший раскаленным железом воздух.

Наверху было тихо. Я остановилась, прислушиваясь к себе. Ну-ка, что тут? Так, прямо по центру расположился большой, неповоротливый эр-сат. Нет, эта громадина мне не подойдет. Эрки слишком консервативны и никогда не ввяжутся в сомнительную авантюру. Стоит мне попытаться проникнуть в кабину, как эр-сат тут же вызовет пилота и с радостью сдаст "нарушителя". Это мы уже проходили. Я когда-то попыталась позаимствовать отцовский двигор, а тот охотно заложил меня своему хозяину. Нет уж. Мне ни к чему лишнее внимание. Что там дальше? Я протянула ладонь и ощупала гладкий бок небольшого двига. Ага. Смелый маленький эс-тор. Легкий, маневренный, юркий — идеальный соратник и преданный друг пилота. Больше всего я любила летать на эсках. Их душа, их разум — они идеально подходили для симбиоза. Вспомнилась моя ярко-красная эсочка, моя задиристая ласточка, лучшее мое отражение… и я поспешно отдернула руку. Нет. Не могу я сейчас лететь на эс-торе. Не получится у меня полностью слиться с заменой моей эски. Я сделала несколько шагов, стараясь понять, есть ли здесь еще двигоры, но Шанти потянул меня куда-то в сторону. И что тут у нас? Новенький двухместный эл-тон. От него исходила волна тепла и нетерпения. Казалось, он просто рвался в небо и готов был лететь, куда угодно.

— Ну, что? Поможешь мне? — обратилась я к нему.

В ответ двиг тихо загудел.

— Отлично. Я в тебе не сомневалась.

Я нырнула в кабину, и Шанти тут же прыгнул следом.

— Веди себя тихо и постарайся мне не мешать, — приказала я арсу, устраиваясь в кресле пилота.

Пару минут я посидела, привыкая к новому двигу и настраиваясь на полет, а потом, осторожно начала слияние. Сначала глазам стало нестерпимо больно. Мне показалось, что за пределами двига мир горит ярким светом. А потом, когда я немного привыкла, душу охватило ликование. Я видела. Видела. И пусть это было заимствованное зрение, но это ничуть не уменьшало моего восторга. Впервые за долгое время я смогла снова почувствовать себя полноценным человеком.

— Так, малыш, а теперь, попробуем понять, где искать Себастиана.

Я щелкнула тумблером и взялась за штурвал.

— Давай, родной, не подведи, — прошептала, поднимая двигор, и тот, словно только того и ждал, резво рванул в небо.

— Где же ты, Тиан?

Прошло уже три часа, но результатов не было. Я тщательно прислушивалась к собственным ощущениям, прочесывая пустыню, где, по словам Торна, должен был быть Себастиан, но сердце молчало, а внутри все больше крепло ощущение, что Тиана нет не только в песках Эгея, но и в самом Хроносе.

— Куда же ты пропал, Кимли? Где тебя дорг носит?

Ответом мне была тишина.

Спустя еще час бесплодных поисков, я поняла, что искать мужа в этой части острова бессмысленно. Нет тут Тиана. Глупо тратить время впустую.

Поддавшись внезапному импульсу, я развернула двиг и направила его на юг. Минуты бежали одна за другой, пустыня осталась позади, облака скрыли от меня узкую гряду Ар-Тарима, отделяющего пески от плодородного верского края, а впереди показались кряжи Иридона.

На границе эс-тор попытались окружить караны, но я легко ушла от их преследования и двинулась дальше, к виднеющимся вдалеке горам древнего княжества.

— Нарушение границы. Остановитесь немедленно, — неслись мне вслед призрачные голоса.

Я не обращала на них внимания. В поведении стражей больше не было агрессии. Когда я рассказывала Торну о недавнем нападении, он объяснил, что это были происки темного мага, подчинившего себе крылатых охранников. А теперь караны ведут себя так, как им и положено, а это значит, что Себастиану удалось победить Артани.

Чем ближе я подлетала к заброшенной столице, тем беспокойнее становилось внутри. Мне никогда не доводилось бывать в легендарном царстве ирвия. Раньше этот металл ценился на вес золота, и из-за него велись ожесточенные войны. Иридон переходил из рук в руки, и лишь четыреста лет назад, когда все государства объединились в Альянс, древнее княжество получило передышку, а ирвий попал в разряд запрещенных, и добыча его прекратилась. Постепенно жители стали покидать Иридон, население княжества с каждым годом все больше уменьшалось, пока, однажды, эти земли совсем не опустели.

Я оглядывала остатки дворцов, безлюдные улицы, ветхие, рассыпающиеся лачуги. Печать запустения лежала на всем. Пролетев над столицей и миновав несколько городов, я заметила старые шахты.

Шанти, весь полет тихо просидевший рядом, вдруг заволновался и принялся возбужденно повизгивать.

— Думаешь, он здесь? — спросила я зверя.

— Рр-рав.

Малыш подобрался, шерсть на его загривке встала дыбом, уши настороженно замерли.

Я прислушалась к себе. Сердце билось все быстрее, а араим, до этого едва мерцающий у меня на груди, ярко запульсировал.

— Похоже, ты прав.

— Р-рав, — громко тявкнул Шанти.

— Снижаемся.

Я надавила на штурвал, и, через несколько минут, эс-тор приземлился рядом с заброшенной шахтой. Куски отработанной породы, обломки скал, мелкая серебристая крошка шлака — окрестности выглядели уныло. Медленно завершив слияние, я вздохнула и погрузилась в опостылевшую темноту.

— Ну, Шанти, вся надежда только на тебя, — на ощупь выбравшись из двигора, заявила своему зверю.

Малыш замер ненадолго, насторожился, а потом, резко потянул меня за собой. Я крепко держала поводок и торопилась за арсом. Под ногами хрустели осколки камней, в воздухе ощущался неприятный запах серы, на лице и руках оседала мелкая надоедливая пыль.

— Рр-рав. Рр-гав.

Шанти остановился.

Я попыталась понять, что он увидел.

— Рр-ав.

Щенок подошел ко мне и ткнулся в руку, а потом, прихватил зубами мой пояс и потянул вниз.

— Подожди, ты хочешь сказать, что нам нужно спускаться?

— Ррра.

Я вытянула руку, двинулась вперед и наткнулась на перекрытый вход в каменоломни.

— Уверен, что Тиан здесь?

Шанти гулко тявкнул и нетерпеливо толкнул меня головой. Что ж, придется довериться чутью своего зверя.

— Нужно убрать все эти камни, — пробормотала я, ощупывая заваленный лаз.

— Рр-ав.

Щенок глухо заворчал, и я услышала грохот. Мой умница принялся раскидывать обломки скал и отработанную породу. Я, как могла, помогала.

Спустя час наши усилия увенчались успехом. Мы сумели пробиться к лестнице, ведущей в недра горы.

— Молодец, Шанти. Чтобы я без тебя делала?

— Ррр-ау, — довольно тявкнул арс.

— Иди вперед, — приказала я ему, и малыш, зарычав, потянул меня за собой.

Спуск занял довольно много времени. Идти приходилось осторожно. Камень под ногами крошился, осыпаясь и падая вниз с неприятным, гулким звуком, часто на месте ступеней зияла пустота, о которой Шанти предупреждал меня тихим рыком, своды становились все ниже, заставляя сгибаться чуть ли не вдвое, а под ногами захлюпала неприятная жижа. По стенам стекал конденсат, а может, тут и подземные воды постарались.

Наконец, я почувствовала под ногами ровную поверхность и, по довольному ворчанию арса, поняла, что мы в шахте.

— И что дальше?

Я прислушалась, стараясь понять, куда идти, но тут Шанти радостно взвизгнул и кинулся вперед. Поводок натянулся, и я торопливо пошла за своим зверем, благо, что идти пришлось недолго.

— Р-рав, — басом рявкнул Шанти.

Я почувствовала, как сильно забилось сердце.

— Что, малыш? Что ты нашел?

Я наклонилась, пытаясь понять, что заставило арса остановиться. Рука наткнулась на чей-то ботинок, потом, коснулась ноги лежащего человека, и я принялась лихорадочно ощупывать находку. Секунда, другая…

— Тиан.

Я узнала его. Я узнала эти длинные, слегка вьющиеся волосы, гордый профиль, родовой перстень, плотно сидящий на указательном пальце.

Руки тряслись, внутри все похолодело от ужаса… Я попыталась найти пульс, но из-за нахлынувшей паники никак не могла понять, где его искать.

— Так. Стоп. Успокойся, Бекс, — громко приказала самой себе. — Соберись.

Окрик подействовал. Я перестала суетиться и прильнула к груди Себастиана, надеясь услышать стук его сердца. Поначалу, мне показалось, что оно молчит, но, спустя долгую минуту, я ощутила медленные, еле слышные удары.

Бух… Бух… Бух…

Они звучали лучше, чем самая красивая музыка на свете.

Бух… Бух… Бух…

— Сейчас, Тиан, потерпи. Я вытащу тебя отсюда.

Я торопливо ощупывала мужа, пытаясь определить, что с ним случилось. Дойдя до огромной раны на ноге, я вздрогнула и с трудом удержалась от ругательства.

— Ничего. С этим мы потом разберемся, главное, выбраться отсюда.

Убедившись, что видимых повреждений больше нет, я подозвала Шанти.

— Нужно вытащить его наверх, малыш. Ты ведь мне поможешь?

Я прошептала заклинание, собираясь подхватить Себастиана воздушной петлей, но у меня ничего не вышло. Странно. Я повторила попытку, и снова неудача.

— Да, что ж такое-то? Неужели ирвий, действительно, блокирует магию?

— Р-рав.

Шанти ткнулся мне в руку и неожиданно растянулся на полу.

— Хочешь сказать, что довезешь? — поняла я зверя. — Ладно, давай, попробуем.

Я потянула Тиана на себя и с трудом взгромоздила его на арса.

— Только не подведи, Шанти.

Малыш тявкнул и медленно, враскачку, пошел вперед.

Я не запомнила, как мы поднимались наверх, сколько времени прошло, прежде чем мы добрались до двига, сколько раз мне пришлось удерживать Тиана от падения, и как я затаскивала мужа в эл-тон… В себя пришла, уже сидя за штурвалом и слившись сознанием с двигором. Один взгляд на лежащего на соседнем сиденье Себастиана, заставил меня сжать зубы, удерживая крик. Муж выглядел страшно. Бледный, до синевы, перепачканный в крови и в черной подземной пыли, с ободранными руками и обломанными ногтями. Про ноги и говорить нечего, там была одна сплошная рана.

— Сейчас, потерпи, родной, — как безумная, шептала я, поднимаясь в небо. — Скоро мы будем дома. Там тебе помогут.

Это был самый долгий полет в моей жизни.

Когда внизу показалась летная башня посольского особняка, я не сдержала слез.

— Мы справились, Тиан. Мы смогли.

Шанти, весь полет тихо пролежавший в проходе между нашими креслами, поднял голову и настороженно шевельнул ушами.

— Р-рав.

— Да, ты молодец, — похвалила я его, сажая эл-тон на площадку двиг-ро. Я видела бегущих к двигу людей, их встревоженные лица, слышала крики, но ничего не понимала. Отсоединившись от сознания двигора, я пробормотала: — И ты тоже молодец, эл-тон, — и потеряла сознание.

— Бекки…

Тихий шепот казался таким приятным, что я, не открывая глаз, улыбнулась.

— Бекс…

Горячие губы коснулись моей ладони.

— Ребекка, не притворяйся, я же знаю, что ты уже проснулась.

В голосе говорящего явно слышалась добрая насмешка.

— Впрочем, если миледи угодно, она и дальше может делать вид, что спит. Тем более что это полностью развязывает мне руки.

Себастиан провел пальцами вдоль выреза сорочки, и, не давая опомниться, стянул тонкие бретельки.

— М-мм… Какое зрелище.

— Нравится?

Я усмехнулась и открыла глаза. Горящий взгляд мужа без слов сказал мне все.

— Тогда, чего же ты ждешь?

Я знала, что, после этой подначки, супруга будет не остановить, но кто сказал, что я сама этого не хотела?

Кимли медленно, искушающе, расстегнул ремень и, с хищной усмешкой, которую я так любила, опустился на постель.

— Смеешься? — склоняясь ко мне, прошептал Тиан. — Развлекаешься?

Одно движение — и все мысли вылетели из головы. Только страсть, только жадное, прерывистое дыхание, только не иссякающее желание и потребность друг в друге.

Уже позже, когда мы смогли отдышаться, и ко мне вернулась способность соображать, я вспомнила, что Тиан вчера ночью говорил что-то об императорском приеме.

— Себ, когда нам нужно быть во дворце?

— В шесть. У тебя еще масса времени, чтобы привести себя в порядок, — отозвался супруг.

— Артур с Анной тоже там будут?

— Ты же знаешь, они не афишируют свое возвращение.

— Ну, и зря, по-моему. Нашим аристократам не помешало бы более близкое знакомство с Легендой.

— Думаю, и Арт, и Энн слишком дорожат своей свободой, чтобы снова ввязываться в политику. Кстати, если это тебя утешит, на приеме должен быть Куорн. Он клятвенно пообещал Ричарду, что придет, и коли Арчибальд ничего не перепутает, мы его сегодня увидим.

Эта новость меня обрадовала. За то время, что Арчи провел в нашем доме, пытаясь вернуть мне зрение, мы очень сдружились. С Тианом отношения у него так и остались натянутыми, а вот ко мне Куорн привязался.

Я улыбнулась, вспомнив прошлое, хотя, еще недавно мне было совсем не до смеха.

После того, как я вытащила Себастиана из каменоломен Иридона и немного пришла в себя, Куорн долго расспрашивал меня о полете, о симбиозе с двигором, и о том, что я чувствовала, когда сливалась с эл-тоном. Арчи заставил меня продемонстрировать мои умения наглядно, и, несмотря на сопротивление Себастиана, велел каждый день проводить по нескольку часов в небе, на что я тут же с радостью согласилась. Тиан боялся за меня, Артур уговаривал не торопиться и набраться сил, отец бушевал и грозился всеми возможными карами, называя нас с Куорном безумцами, и только Анна меня поддержала. Не знаю, как ей это удалось, но вскоре все успокоились, и я снова стала летать.

— Если ты можешь видеть с помощью двига, значит, ты можешь видеть в принципе, — рассуждал Куорн. — А это дает нам надежду вернуть тебе обычное зрение. Надо только постараться.

И мы старались. Тиан недовольно молчал, но упорно лез за мной в кабину и, сцепив зубы, терпел бесконечные полеты, а Арчи увлеченно разрабатывал формулу и сыворотку, способные воплотить мое умение видеть глазами двига в реальную жизнь.

Длилось все это очень долго. Время шло, моя фигура менялась, живот выпирал все сильнее, и я уже с трудом помещалась в кресле пилота, а муж все больше переживал и пытался меня подстраховать, но мы с Арчибальдом так и не могли добиться стойкого результата. Я пила сыворотку, садилась за штурвал и искренне верила, что вот, сейчас, все получится, но ничего не получалось — я по-прежнему могла видеть только благодаря двигу. А потом, в один из полетов, я случайно резко вышла из симбиоза, и оказалось, что способность видеть осталась. И пусть поначалу зрение было слабым и нечетким, но я была так рада, что не обращала внимания на эти досадные мелочи, и через две недели поняла, что вижу уже гораздо лучше.

Когда я снова разглядела лицо мужа, утонула в его глазах, ощутила его радость… Наверное, тот день стал одним из самых лучших в моей жизни.

— Бекс, ты где?

— Что?

— Говорю, о чем думаешь? — усмехнулся муж.

— Вспоминаю, как подружилась с Арчи, — улыбнулась я.

— Да, — хмыкнул Тиан. — Нелегкое было время.

Он подцепил мой локон и принялся накручивать его на палец.

— Зато ты научился летать, — рассмеялась я.

— А что еще оставалось? Ждать, пока моя жена угробит не только двиг, но и меня? Знаешь ли, я очень люблю жизнь и совсем не тороплюсь с ней расставаться.

— Скажи лучше, что ты боялся остаться беспомощным без своей магии.

— И это тоже, — кивнул муж.

Да, те дни, когда Себастиан не знал, вернется ли его магия или нет, были не самыми легкими в нашей жизни. Проведенные в каменоломнях трое суток не прошли даром, и Кимли понадобились долгих четыре месяца, чтобы восстановить подорванные ирвием силы. Тиан не подавал виду, но я-то чувствовала, как ему нелегко.

— Хотя, больше, все же, я боялся за свою драгоценную жизнь, — усмехнулся супруг.

— Притворщик.

Я в шутку стукнула Тиана по плечу.

— Просто, в тебе заговорила обычная мужская гордыня. Как это — жена что-то делает лучше тебя? Непорядок.

— Думаешь? — серьезно спросил супруг, но в глазах его плясали смешинки.

— Уверена.

Тиан не стал спорить. Он поднялся с постели и стянул с кресла рубашку.

— Я пригласил леди Клариссу, она поможет тебе подготовиться к приему, — сказал он, застегивая пуговицы.

— Неужели леди Санро согласилась? Помнится, раньше она считала ниже своего достоинства работать, как она выражалась, с неблагодарной молодежью, не умеющей ценить высокую моду.

— Так то — раньше. А сейчас, ты — моя жена, и для леди Санро большая честь помочь герцогине Эшерской, супруге Великого Наместника Хроноса. Это дословно, — усмехнулся Тиан.

Да, уж. Старая мейресса всегда с пиететом относилась к титулам, а после того, как Ричард пожаловал Кимли должность Наместника, этот самый пиетет увеличился в разы.

— Во сколько она придет?

— В четыре.

— Отлично. До четырех еще уйма времени.

Я старалась не обращать внимания на появившуюся боль в пояснице и попробовала лечь удобнее.

— Я буду внизу. Эрском должен завезти бумаги, хочу немного поработать.

Муж завязал перед зеркалом галстук и подошел ко мне.

— Отдыхай, Бекс. Вечером я за тобой зайду. Кстати, забыл сказать. Тэй передавала тебе привет, она собирается с тобой о чем-то поговорить. Сказала, что у нее хорошие новости, — добавил муж.

— Да, знаю я ее новости, — фыркнула в ответ. — Они с Диком тоже ждут ребенка. Я еще месяц назад поняла.

— Тогда ясно, почему Ричард выглядит таким довольным. Наконец-то, сбудется его давняя мечта о наследнике.

— Думаю, Дик заслужил свое счастье, — заметила я и задумчиво посмотрела на мужа. — Знаешь, я до сих пор удивляюсь, как он изменился. Раньше император всегда был мрачным и замкнутым. А еще, эта его способность чувствовать ложь… Я его с детства побаивалась. А сейчас Ричарда не узнать — веселый, живой, эмоциональный. Он как будто помолодел. И Тайра рядом с ним расцвела, никогда ее такой красивой не видела.

— Ничего удивительного, — пожал плечами Себастиан. — Когда Истинный находит свою сата, их жизнь меняется.

— Только некоторые это не сразу понимают, — усмехнулась я.

— Знаешь, Бекс, а ведь я влюбился в тебя с первой минуты, как увидел, — неожиданно признался Тиан. Он смотрел на меня серьезно, без улыбки. — Правда, долго уверял себя, что все это из-за того, что на тебе тогда была личина Анны. Глупо, конечно, но я упорно не хотел видеть истину и цеплялся за прошлое. Боялся боли, боялся новой жизни, боялся искренних чувств.

— Ну, раз уж у нас день откровений, тогда и я признаюсь. Я ведь тоже влюбилась в тебя с первой минуты. Вот, как увидела в старом альманахе твой портрет, так и пропала. И, можешь мне поверить, я долго издевалась над своими чувствами, пытаясь их уничтожить. Только ничего не вышло.

— Макруб, — тихо сказал Тиан.

— Что это значит?

— С древнесартского — судьба.

Муж погладил меня по щеке и положил ладонь на мой живот.

— Хорошо, что ты не сумела побороть свои чувства, — улыбнулся он. — Иначе, я просто не знал бы, зачем мне жить.

Он направился к выходу, но, на пороге, обернулся и сказал:

— Я люблю тебя, Бекс.

Себастиан захлопнул за собой дверь, а я прикрыла глаза, наслаждаясь звучанием самых лучших слов на свете. Казалось бы, так просто их произнести, а как долго мы с Тианом мучили друг друга, не желая признавать очевидное.

Полежав еще немного, я поднялась и, не обращая внимания на тянущую боль в пояснице, отправилась в гардеробную. Шанти, спавший в глубоком кресле, неохотно поднял голову, посмотрел на меня и сладко зевнул, показывая внушительные клыки.

Я потрепала его по холке и улыбнулась.

— Что, гулена? Долго еще по ночам бродить будешь?

Мой арс вырос, превратился в крупного хищника и теперь упорно пытался найти себе подружку. Попытки познакомиться происходили исключительно после захода солнца, и мы уже которую ночь толком не спали, выслушивая басовитые рулады. Все окрестное зверье давно уже разбежалось от этих воплей, и Шанти выл в гордом одиночестве. Правда, Себастиан договорился с егерями, те обещали отыскать в лесах Сартаны подходящую самку, ну, а пока, нам приходилось терпеть ночные загулы нашего подросшего "малыша"

— Р-Рав, — гулким басом выдал Шанти.

— Жди. Сказали же, будет тебе подружка.

— Ррр-ав?

— Когда? Скоро. Гельмут передал, что они уже выследили одну красавицу.

— Рррр-гав. Рр-ав.

Арс мгновенно оказался рядом и преданно заглянул мне в глаза.

— Успокойся. Разве мы тебя когда-нибудь обманывали?

Я потрепала зверя по холке и прошла к шкафам.

— Так, что тут у нас?

Штанги пришли в движение.

— Не то, это тоже не то… Это? Нет. Не подойдет. Вот. Точно. То, что нужно.

Выбор пал на длинное бирюзовое платье с асимметричным вырезом. Оно хорошо скрывало мой живот и подчеркивало грудь. Не платье, а поэма, как сказал мэтр Нароцки. "В нем вы затмите всех остальных дам, миледи." — заявил знаменитый модельер, когда я мерила его творение. Глядя сейчас на струящийся шелк, я была уверена, что так и будет.

Правда, мечтам моим не суждено было сбыться. Вечером, когда приехала леди Кларисса Санро, внучка легендарной леди Фриды, я поняла, что прием отменяется, потому что наш с Тианом сын именно сегодня решил появиться на свет.