ГЛАВА 5

Прием был в разгаре. Кимли, в честь которого и устроили эту показуху, смотрелся в Овальном зале удивительно к месту. Нет, я вовсе не разглядывала найденыша, но взгляд, невольно, нет-нет, да и останавливался на красивом, холодном лице. Надо же, стоит, общается с послами Авереи, как будто и не проспал четыреста лет в своем склепе. Невозмутимый, утонченный, невозможно аристократичный. А эта шлюха Бренда так и вьется вокруг. Еще бы. Узнала, что "герцог Эшерский возвратился из дальнего, многолетнего путешествия", и Ричард вернул ему сохраняемые короной земли и имущество, и сразу же сделала стойку.

— Бекс, а он красавчик, — шепнула Тайра.

— Кто?

— Кимли. Надо же, как ему идет костюм. Намного больше, чем то старомодное тряпье, в которое он был одет раньше.

Да, Тэй права. Кимли выглядел… кревно. Как бы ни хотелось мне придраться, но ему, правда, очень шли и светло-серый костюм, и черная рубашка, и легкая небрежность распущенных светлых волос. И крупное кольцо, появившееся на среднем пальце левой руки.

— Бекки, а ты выяснила, как он попал в ваш замок?

Тайра смотрела на меня с любопытством.

— Случайно. Использовал какой-то устаревший портал.

Ненавижу лгать. Проклятый Кимли. Из-за него мне приходится врать Тайре.

— Странно как-то, — задумчиво заметила Тэй. — Мне показалось… О, привет, Гарри, — отвлеклась она на подошедшего Рэнскома.

— Что, красавицы, тоже отбываете эту глупую повинность?

Веселый возглас приятеля спас меня от лишних вопросов Тайры.

— Гарри.

Я повернулась к другу и радостно улыбнулась.

— Что, малышка? — усмехнулся тот.

— Ты что здесь делаешь?

— То же, что и все, — скривился Рэнском. — Знакомлюсь с герцогом Эшерским, дорг его побери.

Недовольство Гарри было мне понятно. Если бы не этот прием, Рэнском участвовал бы сейчас в Главных гонках сезона, на которых считался одним из фаворитов.

— Неужели не мог не прийти? — спросила Тэй.

— Отец уперся. Сказал, что этот тип очень влиятельный, и я просто обязан ему представиться.

— И что? Представился?

Я усмехнулась.

— Да, ну его. Кусок льда, а не человек, — отмахнулся Гарри. — Он на меня даже внимания не обратил. Посмотрел, будто я пустое место, и продолжил трепаться с аверейцами.

— Пустое место, говоришь?

Я задумчиво покосилась на Кимли, потом, перевела взгляд на друга, и у меня появилась идея.

Остаток вчерашней ночи я провела за чтением старинных книг, пытаясь найти способ избавиться от кровного обряда, но ничего не нашла. Видно, прав был Ричард, когда говорил о неразрывности таких союзов. Выход был один — выставить себя в настолько плохом свете, чтобы Кимли сам не торопился афишировать наш брак.

"Папа, прости." — про себя, шепнула я и, схватив Рэнскома за руку, направилась в центр залы.

— Бекс, ты что задумала? — напрягся друг.

— Хочешь повеселиться?

Я посмотрела Гарри в глаза.

— О, узнаю этот взгляд, — рассмеялся Рэнском. — Что на сей раз придумала?

— Да, так. Мелкую диверсию. Потанцевать хочешь?

— И нарушить протокол приема? А что? — взбодрился Рэнском. — Не откажусь. Давай, детка, расшевелим это благопристойное болото.

Он усмехнулся, и на лице его застыло хорошо знакомое мне выражение. Именно с ним он всегда шел на самый крутой вираж.

— Ваше величество, а танцы сегодня будут? — громко спросила я, останавливаясь неподалеку от Ричарда. Император разговаривал с леди Кран-Вишем, матерью покойной Императрицы, и взглянул на меня с плохо скрытым недовольством. Еще бы. Прервать беседу монарха, как невежливо.

— Леди Ребекка, вы хотите что-то предложить?

Надо же, дядюшка Дик решил не заострять внимание на моем неприличном поведении.

— Да, Ваше величество, — улыбнулась я. — Мне кажется, гости немного заскучали, и небольшая ди-пауза никому не помешает.

Я почувствовала на себе сразу несколько ледяных взглядов. Отец, Император и… Кимли. А муженьку-то что не понравилось? Чего это он меня глазами прожигает?

Я плотнее прильнула к Гарри и невинно посмотрела на найденыша.

Аверейские послы зашевелились.

— Если позволите, Ваше величество, нам было бы интересно посмотреть на то, как танцуют северяне, — тщательно выговаривая раскатистое "р", произнес глава дипмиссии. — Мой отец был очень впечатлен одним танцем. Не помню, как он называется, но отец говорил, что исполняют его только в Сартане. Кажется, что-то старинное.

— Наверное, крэстибон? — невинно уточнила я.

А что? Страстный и бесстыдный крэст, по сути, всего лишь реплика своего старинного собрата, крэстона.

Услышав мой вопрос, папенька побагровел, Император закашлялся, а Кимли окинул нас с Гарри странно задумчивым взглядом.

— Да-да, — радостно закивал посол. — Кажется, так он и назывался. Точно.

— О, мы с радостью покажем вам крэст.

Я улыбнулась аверейцу и повернулась к Гарри.

— Правда, же, лорд Рэнском?

— Почту за честь.

Только близкие друзья смогли бы расслышать в голосе Гарри иронию.

— Леди Ребекка, вы уверены, что хорошо знаете фигуры этого сложного танца? — с намеком спросил Император.

— Не сомневайтесь, Ваше величество. Все, кто видел крэст в моем исполнении, оставались довольны.

Шарг. Кураж бродил в крови, помогая беззаботно улыбаться и не поддаваться подступающему отчаянию, а в голове набатом звучало одно — все, что угодно, только не замуж. Не хочу. Не хочу становиться унылой тенью мужа, сидеть дома и рожать детей. Не для меня это.

Я настроила виг-тон на передачу звука, и по залу поплыли первые аккорды крэста.

Так. Теперь, главное, не смотреть на отца. Прости, папа, но у меня нет другого выхода.

Длинная, летящая юбка вечернего платья взметнулась, обнажая ноги. Короткий перебор, дробный стук каблуков, глаза закрыты.

Да, крэст — непростой танец. В нем нет места ложной скромности.

Легкое стаккато, на которое отзываются лишь кисти рук, и резкий эмоциональный выкрик певца.

Все. Прочь сомнения. Время вышло. Крэстибон начинается и его уже не остановить.

Шаг, шаг, шаг…

Не глядя, не отвлекаясь на внешнее, погружаясь в себя.

Шаг, шаг, шаг…

Вслепую, полагаясь лишь на собственные чувства да на чуть слышное дыхание партнера.

Шаг, шаг, шаг…

Бедра живут собственной жизнью, соблазняя, увлекая, или, скорее, завлекая стоящего напротив мужчину.

Шаг, шаг, шаг…

Где же ты? Посмотри, я готова на все, ради твоей любви.

Шаг, шаг, шаг…

Я — женщина. Сильная и слабая одновременно. Ты видишь? Подойди… Коснись моей груди, почувствуй стук моего сердца.

Шаг, шаг, шаг…

Прогиб и поворот.

Крепкая рука властно ложится на талию, и я, все так же, не открывая глаз, делаю последний шаг навстречу мужчине.

Мелодия крэста убыстряется, азарт кружит голову, душа раскрывается навстречу жаркому напору.

Шаг, шаг, шаг…

Звонко гремят ретрубы, томно выводит мелодию эбой, и тело поддается, подчиняясь этому страстному зову.

Шаг. Назад. Вперед. В сторону.

Низкий прогиб. Кажется, еще секунда — и я упаду.

Но нет. Руки на талии держат крепко. Уверенно. Горячо.

Такой не отпустит. Не даст сорваться в пропасть. Не предаст.

Шаг. Остановка. Резкий выпад.

Надо же, никогда не думала, что Гарри может так вести.

И почему мы с ним никогда не танцевали крэстибон?

Мысли не задерживаются, сметенные вихрем стремительных поворотов.

Шарг. Как же хорошо.

Внутри поднимается знакомое чувство. Невесомость. Парение. Полет.

Партнер кружит все сильнее, увлекая в бездну, душа звенит от невероятного восторга, и музыка подхватывает этот восторг, усиливая его и заставляя забыть обо всем.

Крэстибон. Танец смелых. Сумасшествие, помноженное на страсть.

Тело больше мне не принадлежит.

Оно полностью подчинилось партнеру. И тот, осознав свою победу, неуловимо изменился. Объятия стали нежнее, властный напор сменился чуткой поддержкой, грозная мощь — мягкой силой.

Мой умничка Гарри. Идеальный партнер.

Моя щека — на его груди. Руки почти бессильно цепляются за плечи. Бедра плотно прижаты к крепкому мужскому телу.

Музыка стихает, как стихают и обуревающие нас чувства. Последние аккорды — и я открываю глаза.

— Спасибо, милый, это было…

Я медленно поднимаю затуманенный взгляд. Серый пиджак, черная рубашка, гладко выбритый подбородок… О, нет. Только не это. Резко вскидываю глаза и… натыкаюсь на знакомую ледяную синь. Шарг.

— Вы… Что вы… А где Гарри?

— Господа, хочу сделать небольшое объявление, — не обращая внимания на мое растерянное возмущение, обратился к присутствующим Кимли. — Я только что сделал предложение, и леди Ребекка Гринделл ответила на него согласием.

Со всех сторон послышались удивленные возгласы, поздравления, охи и ахи, но остановить все это я не сумела — несносный Кимли наклонился ко мне и накрыл губы поцелуем.

Шарг. Шарг-шарг-шарг.

Поначалу я пыталась сопротивляться, но Кимли держал крепко. И я сдалась. Возбуждение, зажженное в крови крэстом, требовало выхода, а целоваться Проклятый умел. Минута, другая… М-мм… Это даже приятно. И вовсе он не такой ледяной, как хочет казаться…

— Запомните, я не потерплю никаких идиотских выходок, — вырвал меня из благостного дурмана властный голос. Вот же… Кимли. Только он мог так все испортить.

— Что вы за человек такой?

— А вы думали, я позволю какой-то девчонке выставить себя идиотом?

Синие глаза смотрели на меня холодно и чуть презрительно.

— Да, пошел ты.

Я попробовала вырваться, но Кимли держал крепко.

— Никаких глупостей, Ребекка. Иначе я за себя не отвечаю.

Он… Он. Да, я…

Но тут я увидела умоляющий взгляд стоящего неподалеку отца и замолчала. Нет. Не смогу. Не смогу я причинить родителю эту боль.

— Что ж, вы выиграли, — с ненавистью посмотрела на удерживающего меня мужчину. — Но не обольщайтесь. Эта победа вам дорого обойдется.

— Леди Ребекка Фредерика Гринделл, согласны ли вы взять в мужья лорда Себастиана Рональда Кимли, герцога Эшерского?

Я мрачно смотрела на пожилого чиновника Семейного Бюро. Невысокий, сутулый, в слегка потертом на локтях костюме он производил не самое приятное впечатление. Как и его вопросы. Согласна ли я? Да, в гробу я видела этого проклятого Кимли. Впрочем, там я его уже видела. Ха-ха.

— Леди Ребекка, — поторопил меня служитель закона.

— Согласна, — сдержав готовое сорваться с языка ругательство, спокойно ответила я.

— Лорд Себастиан Рональд Кимли, согласны ли вы взять в жены леди Ребекку Фредерику Гринделл? — обратился чиновник к неподвижно застывшему Кимли.

Проклятый слегка наклонил голову и молча уставился на меня оценивающим взглядом. Пауза затягивалась. Вот же… злопамятный. Не смог не отыграться. И долго он собирается думать? А может, вообще, от меня откажется? Я с надеждой взглянула на Кимли, но тот, словно подслушав мои мысли, громко и внятно произнес:

— Согласен.

Его голос даже не дрогнул.

— Коснитесь Камня Истины ладонями, — распорядился чиновник. — Одновременно.

Я неохотно положила руку на прозрачную сферу. Кимли накрыл ее своей.

По пальцам пробежалась ледяная волна.

— Замечательно, — увидев вспыхнувшее в центре шара пламя, скупо улыбнулся служащий. — Ваш союз признан действительным. Осталось только поставить свои подписи здесь и здесь.

Чиновник открыл перед нами старинную метрическую книгу.

— Это обязательно?

Я с недоумением посмотрела на древний фолиант.

— Записи о браках высшей аристократии всегда дублируются в родовых книгах, — сухо ответил служащий.

— Сплошная бюрократия, — чуть слышно пробормотала я, в то время как Кимли ставил в свободной графе витиеватую роспись.

— Теперь вы, леди Ребекка, — сделав вид, что не расслышал моих слов, произнес чиновник.

Я черканула первую букву своей фамилии. Старой фамилии, если уж быть точной.

— Законом Сартаны вы признаетесь супругами, — буднично подвел черту под моей свободной жизнью чиновник. — Поздравляю и желаю вам счастья.

Да-а… Более короткой церемонии я еще не видела. Хоть в этом мы с Кимли оказались солидарны — ни ему, ни мне, не хотелось устраивать пышные торжества, на которых настаивали и Император, и мой отец.

— Благодарю, — небрежно кивнул служащему Кимли.

Работник Бюро убрал в шкаф подписанные бумаги и дежурно улыбнулся. Чувствовалось, что ему не терпится побыстрее с нами распрощаться и закрыть контору. Еще бы. Последние клиенты, пришедшие почти под конец рабочего дня.

— Всего доброго, миледи, милорд, — торопливо произнес служащий.

В этот момент я почувствовала, как моя рука оказалась в плотном захвате Кимли, а сам он, с решительным видом, потащил меня на выход.

Оказавшись на улице, законный, отныне супруг остановился и посмотрел на меня задумчивым взглядом.

— Через час в моем дворце начнется небольшой прием в честь нашего бракосочетания, — донес он до моего сведения.

— Вы же говорили, что шумихи не будет. Или вам не свойственно держать свое слово? — холодно посмотрела на Проклятого.

— А ее и не будет, — невозмутимо ответил тот. — Близкий круг ваших родственников и Император. Ну, и еще парочка журналистов. Предпочитаю знать заранее, что напишут о нашей свадьбе в газетах.

— Какая продуманность, — мой голос сочился ядом. — Не ожидала, что вы так предусмотрительны.

Шарг. Как же меня бесил этот самоуверенный мужчина. Так и хотелось стереть с его лица надменное ледяное выражение и мерзкую ухмылку.

— Рад, что вы сумели оценить мои достоинства, — серьезно ответил Кимли, но в глубине его возмутительно-синих глаз мелькнула насмешка. — Приятно осознавать, что хоть что-то во мне вам нравится.

Он так и не выпустил мою руку из своего захвата.

— Не обольщайтесь, — выдергивая ладонь, хмыкнула я. — Вряд ли ваши достоинства могут меня заинтересовать.

Я нарочито медленно осмотрела его с ног до головы и демонстративно усмехнулась.

— Вы разбили мне сердце, миледи, — небрежно бросил Кимли.

Равнодушие, с которым были сказаны эти слова, меня задело.

— А оно у вас есть? — насмешливо спросила я, пристально глядя в синь холодных глаз.

Ответа не последовало. Кимли замер напротив, во взгляде его мелькнула боль, а по щекам зазмеился морозный узор.

— Поехали, — хрипло произнес найденыш. — У нас очень мало времени, а вам еще нужно переодеться.

Не успела я ответить, как рядом с нами приземлился небольшой серебристый двиг.

— Прошу.

Кимли протянул мне руку, собираясь помочь.

— Спасибо, но я сама.

Высоко задрав подбородок, ступила на трап и легко запрыгнула в кабину.

Сзади послышался усталый вздох.

— Что?

Я заняла одно из сидений и посмотрела на вошедшего следом Кимли.

— Похоже, современные женщины настолько не уверены в себе, что боятся довериться мужчине даже в малом, — усаживаясь напротив, задумчиво произнес тот.

— С чего вы взяли?

— А вы готовы доказать мне, что это не так?

— Разумеется, это не так, но ничего доказывать я не буду.

— Типично женский способ уйти от разговора.

Кимли посмотрел на меня с насмешкой.

— Не старайтесь, у вас все равно не получится, — улыбнулась я.

— Что именно?

— Я не собираюсь вестись на ваши подначки.

— Может быть, потому, что у вас нет аргументов?

— Почему же? Есть.

— Но вы не хотите ими делиться?

— Слушайте, чего вы добиваетесь?

Я с неприязнью уставилась на свежеиспеченного муженька.

— Хотите, чтобы я признала, что мужчина — пуп земли? Что ему позволено то, что не позволено женщине? Что он сильнее, умнее и способнее? Так я вам скажу, что это полная чушь. Женщины ни в чем не уступают вам, мужчинам. Ну, разве что, в первородном гоноре, с которым, лично я не собираюсь считаться.

Выпалив эту тираду, я отвернулась к окну.

— Кто он? — неожиданно спросил Кимли.

— В смысле?

— Кто тот мужчина, что вас обидел?

В голосе Проклятого послышалось сочувствие. Доргово, мать его, сочувствие.

— Да, пошел ты, — я с ненавистью посмотрела на Кимли. — Чего ты ко мне в душу лезешь? Думаешь, если нас расписали, так ты теперь получил на меня все права? Даже не надейся. Ты мне — никто. А свои права засунь куда подальше.

— Нет, я, конечно, догадывался, что вы питаете ко мне пылкие чувства, но даже не предполагал, насколько они сильны.

Мерзавец холодно усмехнулся и добавил:

— Успокойтесь, Ребекка. Не нужна мне ни ваша душа, ни ваше прошлое, ни ваши секреты. Меня интересует исключительно настоящее, в котором, я надеюсь, вы сумеете взять себя в руки и изобразить перед гостями счастливую новобрачную. Думаю, в вас все же достаточно благоразумия, чтобы не причинять боль своим родным.

Он серьезно посмотрел на меня и добавил:

— Один вечер, Ребекка. А завтра мы решим, как жить дальше.

Дворец Проклятого впечатлял. Высоченный, огромный, с изящными мраморными колоннами и обширными угодьями он занимал едва ли не треть северо-западного района столицы.

Двиг сделал круг над владениями Кимли и стал снижаться.

Сарстайн. Место обитания старой знати. Убежище замшелых традиций и не менее замшелых аристократов.

Я никогда не любила этот чванливый паноптикум, предпочитая веселый Ридвинстайн или богемный Одстайн.

Внизу замелькали пышные кроны вековых дубов, старинные особняки, сверкающие витрины магазинов, вигосы с красочной рекламой, бегущие строки объявлений.

Двиг легко спланировал и сел в центре площади.

Кимли вышел первым. Он больше не пытался предложить мне руку, нарочито спрятав сжатые кулаки в карманы брюк.

— Так я могу рассчитывать на ваше благоразумие?

Проклятый посмотрел на меня с задумчивой серьезностью.

— Попробуйте.

Я пожала плечами.

Нет, разумеется, портить настроение семьи я не собиралась, но ведь Кимли знать об этом необязательно?

Муженек ничего не ответил.

Он, не оглядываясь, направился к парадному входу.

— Милорд, миледи.

Дворецкий встретил нас поклоном.

Я оглядела длинный ряд выстроившихся по обе стороны от него бытовиков и кивнула. Да, Кимли времени зря не терял. Не успел вступить во владение замком, как уже набрал полный штат прислуги и ведет себя так, словно и не отсутствовал четыреста лет.

— К приему все готово? — отрывисто уточнил у дворецкого Кимли.

— Да, милорд.

— Платье миледи?

— Его доставили в покои миледи.

— Отлично.

Супруг повернулся ко мне и коротко скомандовал:

— Идемте. У нас мало времени.

Я не стала спорить.

Комната, в которую привел меня Кимли, не представляла из себя ничего особенного. Обычная современная обстановка, большой, во всю стену вигос, низкая кровать. И парящий в воздухе манекен с изящным белоснежным платьем.

Шарг. Я замерла, не в силах пошевелиться.

— Я это не надену, — с трудом вытолкнула застревающие в горле слова.

— Ребекка, будьте благоразумны, — спокойно произнес Кимли. — Это творение вашего знаменитого мэтра Саросси. Лучшее, что нашлось в столице.

— Но оно белое.

— Я вижу.

— Я не люблю белый цвет.

Кимли задумчиво посмотрел на меня, а потом, не говоря ни слова, сделал короткий пасс, и платье мгновенно изменилось.

— Надеюсь, против голубого возражений не будет?

Я не ответила.

Молча подошла к манекену и сняла невесомый наряд.

— Вам нужна помощь? — уточнил невозмутимый Кимли.

— Нет. Справлюсь сама.

— Прием начнется через полчаса. Не опаздывайте.

Кимли развернулся и вышел из комнаты, оставив меня наедине с проклятым платьем и собственной паранойей.

Выругавшись сквозь зубы, сняла шелковый комбинезон и натянула шедевр Гиго Саросси.

Зеркало привычно польстило. Попробовало бы оно не польстить.

Поправив волосы, мазнула по губам усилителем цвета и усмехнулась.

Выше голову, Бекс. Небо любит бесстрашных.

Слова любимой присказки двигорщиков придали сил, и в парадный зал я вошла с безмятежной улыбкой на ярко-алых губах.

Он наблюдал за людьми, заполняющими Серебряную залу, и пытался отделаться от стойкого чувства неправильности происходящего. Не то. Все не то и не так.

Неискренние улыбки скрывали жадное любопытство, за безупречной вежливостью пряталась глухая неприязнь, превосходство маскировалось за непринужденностью и общими фразами. Он чувствовал все. Понимал, что пришелся не ко двору, что его возвращение создало проблемы и Ричарду, и герцогу Гивейскому, и его многочисленным родственникам, но не собирался извиняться. Не его вина, что все так вышло.

Правда, Гринделлам не было до этого никакого дела. Они были не рады и его возвращению, и его браку с Ребеккой.

И то, что он тоже не в восторге от этого брака, ничего не могло исправить. Клан Гивейского сплотился против него единым фронтом, ненавязчиво давая понять, что обижать Ребекку не стоит.

Он невесело хмыкнул.

Ребекка. Его жена.

С женами опыт у него не очень. Не создан он для семьи и брака, это любому ясно. Только вот боги, отчего-то, решили иначе. Вручили ему эту… это недоразумение и даже не потрудились объяснить зачем.

А действительно, зачем она ему? Его никогда не привлекали подобные девушки.

Взгляд невольно задержался на длинноногой блондинке. Яркая, взбалмошная, привыкшая всегда быть в центре внимания. Прямолинейная и порывистая.

Нет. Ничего общего с Энн.

Он задумчиво наблюдал за тем, как Ребекка разговаривает со своим братом. Вот уж кто был образцовым аристократом — надменный, невозмутимый Мартин смотрел на сестру с холодным превосходством. Рядом с ним Ребекка выглядела настоящим ураганом — что-то громко доказывала, отчаянно жестикулировала, а эмоции на ее лице сменяли одна другую с поразительной скоростью.

И не скажешь, что в ней есть первозданный лед. Пусть небольшая часть, но все же…

— Лорд Кимли, где мы можем поговорить? — Император отвлек его от наблюдений за супругой.

— Прошу, — он приглашающе указал на выход из залы.

По коридору шли молча.

В кабинете он предложил Ричарду кресло, сам оставшись стоять. Что-то подсказывало, что разговор будет не из приятных.

— Отец много рассказывал мне о вас, — начал Ричард. — Он часто вспоминал ваше детство, юность, совместные путешествия и поездки. Говорил о том, как вы помогали ему в поддержании магического контура над Сартой, как улаживали конфликты с Хроносом, как много лет были послом в Араносе, а потом, Великим канцлером Сартаны. Единственное, о чем отец никогда не говорил, так это о тех событиях, что привели к поразившему вас проклятию. Но это было и не важно. Я сумел восстановить целостную картину и по его молчанию, и по обрывкам матушкиных фраз, и по оговоркам друзей нашей семьи. И по тому, как тщательно ваше имя было вычищено из истории Севера.

Император замолчал, а он смотрел и подмечал то, что ускользало от внимания раньше — золотистые крапинки в серых глазах, более темные, чем у Арта волосы, привычку чуть растягивать гласные.

За всем этим стояла Энн. Именно ее черты проглядывали в лице императора.

— Я знаю, что ваше прошлое хранит не самые достойные поступки, — продолжил Ричард, — но надеюсь, что они не повлияют на ваше будущее.

— Прошлое всегда влияет на будущее, — медленно ответил он. Перед глазами снова возникли картины того последнего дня. Невозможного, проклятого дня, когда он подписал себе приговор, убив Теодора. — Но вы можете не беспокоиться. Прежних ошибок я не повторю.

— Это радует, — сухо заметил Ричард. — В таком случае, у меня к вам деловое предложение. Я давно собирался сменить нашего посла в Хроносе. Готовы занять эту должность?

— Хронос?

Он удивленно посмотрел на племянника.

— Именно.

— Не боитесь? — вырвалось, помимо воли.

— Я привык доверять своей интуиции, — ответил Ричард.

Голос его был ровным и бесстрастным. Истинный Ледяной, скрывающий свое могущество и реальную власть за простотой и непритязательной скромностью.

— Вам передался дар Анны?

Он впился взглядом в невозмутимое лицо Императора.

— Да, — неохотно ответил тот. — Правда, в силе дара с матушкой мне не сравниться. Так вы согласны?

— Я должен подумать.

— Что ж, у вас есть несколько дней.

Ричард поднялся, показывая, что разговор окончен, и направился к выходу, а он смотрел и мучился от желания задать давно приберегаемый вопрос.

— Почему они ушли? — не выдержав, тихо бросил вслед.

Император замер.

— Что произошло? Почему ваш отец оставил власть?

Ричард чуть повел плечами, словно на них лежала тяжелая ноша, и обернулся.

— Мир изменился, — неохотно ответил и потер лоб очень знакомым жестом. — Отец очень хорошо это чувствовал и не стал мешать прогрессу, не стал удерживать Сартану в оковах прошлого.

— А Энн? Она…

Он не смог договорить. Горло сдавило.

— Мама поддержала отца.

— Вы видитесь?

Ричард посмотрел на него с непонятным выражением и открыл дверь, намереваясь выйти.

— Постарайтесь поладить со своей женой, лорд Кимли, — обернувшись, произнес Император. — Ребекка неплохая девушка, просто, она еще очень молода.

Он понимающе усмехнулся. Император ушел от ответа. Показал, что не считает нужным говорить о своей семье. Что ж, пусть. Однажды он все равно выяснит правду.

Дверь закрылась, а он так и продолжал стоять на месте, раздумывая над услышанным.

Хронос. Его ошибка и его позор. Когда-то он уже оступился, связавшись с темными магами Хроноса. И потерял все — брата, жену, любовь, честь.

И вот судьба снова сталкивает его с прошлым. Что это? Проверка? Или шанс реабилитироваться?

Ему надо подумать и все решить.

Но это потом, а пока, пора разобраться с оставшимися формальностями.

— Уверен, что тебе здесь рады?

Я вызывающе посмотрела на развалившегося в кресле Кимли. Спальня тонула в полумраке, освещаемая лишь небольшим настенным бра, и лицо мужчины оставалось в тени.

— Вы имеете что-то против? — лениво обронил он.

— Все.

— Слишком расплывчато, — пожал плечами Кимли.

Он пристально посмотрел на меня, и на губах его появилась холодная усмешка. Судя по всему, ждал, пока я поясню свой ответ.

— Хочешь конкретики?

Внутри зарождалась ледяная волна. Шарг. Как же хотелось высказать этому Ледяному все, что я думаю и о нем, и том фарсе, что он устроил перед моими родными. "Это было чувство с первого взгляда, — снова вспомнила я лживые слова. — Стоило мне увидеть Ребекку, как сердце забилось быстрее" Проклятый Кимли. Врал тетушке Джейн и даже не запнулся.

— Обязательно было лгать моим родным?

— Я не лгал.

— Да? А та фраза про чувства?

— В ней нет ни слова неправды.

— Неужели?

Я взглянула на Кимли с иронией.

— Заметьте, я говорил о чувстве, но не уточнил, о каком, — хмыкнул муженек.

— Ах, простите. И какое же чувство заставило ваше сердце биться быстрее?

Внутри все бурлило от сдерживаемой ярости.

— Удивление.

— Удивление?

— При первой встрече вы напомнили мне одну… одного человека, которого я знал в молодости.

— Вот только не надо тут рассказывать, что…

Договорить я не успела. Кимли неожиданно поднялся с кресла и оказался рядом со мной.

— Не будьте ребенком, Ребекка.

Горячий шепот коснулся моей щеки, а мужские руки властно легли на талию. Шарг. Ярость, в один момент, обернулась возбуждением. По телу прошлась дрожь, низ живота предательски заныл. Проклятье. Откуда такая реакция?

— И не пытайтесь избежать того, что мы обязаны сделать.

Дыхание стало прерывистым. Казалось, воздух куда-то исчез, а вместо него в легкие поступает раскаленная лава.

— Мы никому и ничего не обязаны, — с трудом выговорила я и попыталась выбраться из объятий.

Но Кимли держал крепко. Его руки уверенно обхватывали меня за талию, пресекая любое сопротивление. Вот же… Проклятый. А потом, эти самые руки спустились ниже, огладили бедра и удобно устроились на ягодицах, будто там им самое место.

— Отпусти, — рассерженно прошипела я. — Немедленно. Я все равно не собираюсь с тобой спать.

— Нет? — тихо спросил Кимли, заставляя дрожать от предвкушения, звучащего в его хрипловатом голосе.

— Нет.

Я снова попробовала освободиться, но этот… наглец даже не заметил моих усилий.

— Брак должен быть подтвержден, Ребекка, — тихо сказал он и накрыл мои губы своими.

А я… Я… Ну, что — я?

Мне это понравилось, и я решила отпустить ситуацию. Почему бы и не переспать с собственным мужем? Тем более что у меня давно никого не было. Очень давно. И я уже успела забыть, как приятно, когда тебя целуют… Да, именно сюда, за ушком. А потом, спускаются ниже, едва касаясь шеи. А потом, ласкают грудь, прямо через шелк платья. И… Да, ладони легли туда, куда нужно. М-мм… Не останавливайся. О-о, да.

Зубы прикусывают сосок, и меня словно током пронзает.

Шарг.

Бедра дернулись и зажили собственной жизнью. Мужская рука, протиснувшаяся в развилку между ними, резко отодвинула в сторону узкую кружевную полоску.

Это я стонала? А, какая разница?

Поцелуй стал глубже, жестче, яростнее.

Он клеймил, уничтожал малейшее сопротивление, присваивал. А когда добился полной капитуляции, перерос в нежный, чувственный, ласкающий.

Ноги подогнулись, и я отчаянно вцепилась в широкие мужские плечи.

В тот же момент, Кимли подхватил меня на руки.

— Не бойся, — чуть слышно, шепнул он.

Ха. Было бы чего.

Я запустила руки в волосы мужа, невольно поражаясь их шелковистой мягкости.

Секунда — и кровать мягко прогнулась под весом наших тел.

Одно движение — и платье полетело на пол, а вслед за ним и одежда Кимли.

А муженек не промах. Сразу видно, за четыреста лет не растерял былой хватки. Да-да, я не забыла, что в свое время он считался записным ловеласом.

А-а… Да-а…

Пальцы, неожиданно оказавшиеся внутри, заставили застонать, а новый поцелуй лишил способности мыслить здраво. Дорг подери. Мне давно не было так хорошо. Кимли… Только не останавливайся…

Дыхание сбивалось, внутри скручивалась знакомая сладкая волна, сердце билось все быстрее.

— Потерпи, сейчас будет немного больно, но я постараюсь быть аккуратным, — сквозь пелену наслаждения, услышала я низкий, хрипловатый голос.

Что? О чем он?

Кимли остановился, заглянул мне в глаза, но я не желала прерываться.

— Больно не будет, я давно уже не девочка, — усмехнулась в ответ и потянулась к его губам. Внутри все горело, требуя продолжения. Я обхватила ладонью напряженный член, чуть сжала, пробежалась пальчиками по всей длине…

Но тут произошло что-то непонятное.

Кимли резко отстранил мою руку и посмотрел на меня с каким-то странным выражением.

— Ты чего? — спросила я, глядя, как он поднимается и принимается молча надевать брюки.

Муж не ответил, продолжая одеваться. Лицо его застыло, на щеках проступил морозный узор.

— Между прочим, это не смешно, — протянула я, пытаясь успокоить сбившееся дыхание. — Тебе не говорили, что нельзя оставлять женщину неудовлетворенной?

Он снова промолчал.

— Эй. Я с тобой разговариваю. Ты что? Так и уйдешь?

Кимли повернулся, синие глаза холодно сверкнули.

— Теперь я понимаю, чему так радовались ваши родственники.

— О чем ты?

— Ну, конечно. Еще бы им не радоваться — сбыли с рук порченный товар.

— Что ты несешь?

Я удивленно посмотрела на мужа, а тот презрительно усмехнулся и добавил:

— Да, как знакомо. Девушка, лишившаяся невинности задолго до свадьбы.

— И что в этом плохого?

— А вы полагаете, ничего?

— Я полагаю, что сейчас на подобные мелочи никто не обращает внимания. И мужчинам абсолютно все равно, был ли кто-то у их избранницы до свадьбы или нет.

— Да? Какое наивное заблуждение. Не знаю, кто как, а я хочу быть твердо уверен в том, что мне не подсунут чужого ребенка, выдавая его за моего.

— Что?

— Не нужно столько наигранного возмущения, миледи.

— Ты что, думаешь, что я все подстроила?

— Не исключаю такой возможности, — абсолютно серьезно произнес Кимли.

— Да, пошел ты.

Я вскочила с постели и схватила злосчастное платье, пытаясь прикрыться. Абсурдность происходящего не укладывалась в голове.

— Больно ты мне нужен. Если бы я хотела выйти замуж, уж поверь, мне не пришлось бы прикладывать столько усилий.

— Неужели? — иронично спросил Кимли. — Ладно, все это уже не имеет значения, — нахмурился он. — Что сделано, то сделано. От вас я требую только одного — не позорить мое имя. Гулящая жена — не лучшее, что может случиться в жизни.

— А я тебе не жена. Брачной ночи не было, так что…

Я не договорила. Горло сжал спазм. Шарг.

— Хорошая попытка, — издевательски протянул Проклятый. — Только в нашем с вами случае, дорогая, это не работает. Кровный союз нерасторжим, правда, если вы так хотите, мы можем его подтвердить, но не раньше, чем я пойму, что вы не беременны.

— Не нужно мне никакое подтверждение. Тем более что то, что было, не впечатляет. Видно, слухи врут, или ты за четыреста лет растерял все навыки обращения с женщиной.

Я не смогла удержаться от язвительной улыбки, скрывая за ней обиду и разочарование. Не дождется он моих слез.

Кимли ничего не ответил, только посмотрел с иронией и спокойно вышел из комнаты.

Вот же, Проклятый.

Я со злостью зашвырнула в кресло ни в чем не повинное платье и уставилась на дверь, за которой скрылся муженек. Неудовлетворение, сжигающее внутренности, никуда не делось. Доргов Кимли.

И чего он так разошелся? Нам же было хорошо.

Шарг.

Уязвленная гордость подталкивала на необдуманные шаги, но я решила успокоиться и не вестись на эмоции. Я найду возможность отомстить этому подлецу. Он еще узнает, на что способна разгневанная женщина. Но это все потом. А сейчас — холодный душ. И как можно скорее, пока магия не вырвалась из-под контроля.

Он закрыл портал и огляделся. В старом кабинете Ругдена ничего не изменилось. Высокие шкафы, заставленные древними фолиантами, громоздкий письменный стол, с истертой деревянной поверхностью, знакомые скрипучие половицы, отозвавшиеся на его шаги громким стоном, глубокое кресло, в котором он раньше так любил сидеть.

Подойдя к окну, он уставился на освещенный неоновым светом двор. Если бы не этот свет, можно было бы поверить, что время повернуло вспять, и он снова оказался в прошлом, в том мире, где все было привычно и понятно. Вековые дубы, древние каменные стены, водонапорная башня в зарослях орешника, массивные темные ворота.

Все прежнее. И все иное.

Сердце больно сжалось.

Он и сам не мог бы сказать, что заставило его прийти сегодня в старый замок.

Ностальгия… Одиночество. Щемящая боль, засевшая в душе. Желание забыться. Перед глазами снова встало растерянное лицо жены, обида, плещущаяся в глазах, закушенная губа. Дорг подери, девчонка была на редкость хороша. Но вот то, что для нее таинство брака ничего не значит… Что случилось с миром?

Он тяжело вздохнул. Вот уж не думал, что снова окажется в старом замке. В тот раз, когда Ребекка открыла перед ним дверь, предлагая переночевать в бывшей спальне Арта, он отшатнулся под шквалом воспоминаний, всколыхнувшихся внутри. Широкая супружеская постель, портреты Артура и Энн, изящное ореховое трюмо… Нет, эти вещи, хранившие на себе отпечаток их владельцев, вызвали в нем слишком сильные эмоции. Тогда он думал, что никогда не сможет переступить порог прошлого, но сегодня ночью ему ужасно захотелось попасть в Ругден и хоть ненадолго вернуться в свою прежнюю жизнь.

Он оперся лбом о холодное стекло и закрыл глаза.

Тяжело было ощущать себя чужим в новом мире. Еще и этот брак… И почему он не согласился с предложением Ребекки не афишировать их невольные отношения? Был бы сейчас свободен, как ветер. Нет же, не удержался, повелся на эмоции. Сумела эта девчонка задеть его за живое. Решил поступить ей на зло. А может, дело в другом, и он не готов был расстаться с единственным человеком, который вызывал у него такие яркие эмоции?

Тихий звук открывающейся двери заставил его прошептать заклинание невидимости.

— Вот, не было нужды, — послышалось недовольное ворчание, и в комнату вошел старик в каком-то нелепом засаленном халате. — Иди, иди, — передразнил он кого-то. — Карга старая, все ей что-то мерещится. Ну, кто сюда может забраться? Кому такое в голову придет?

Яркий луч какого-то устройства, пляшущего у смотрителя в руках, скользнул по стенам, выхватывая из темноты позолоченные корешки книг, пыльный диван, потрепанный ковер на полу.

— Пусть идет и сама здесь ищет своих грабителей, — продолжал ворчать старик. — Сказал же ей, что нет тут никого.

Смотритель постоял еще немного, таращась прямо на него, а потом, повернулся и вышел из комнаты.

Он снял заклятие невидимости и усмехнулся. Похоже, у женщины неплохое чутье на магов. Нужно убираться отсюда. Хватит страдать нелепой ностальгией. Свою прежнюю жизнь ему все равно не вернуть, значит, пора строить новую.

Он подошел к столу, нажал потайной рычаг и достал из выдвинувшегося ящика небольшой портрет. Посмотрев на изображение Энн, он провел ладонью по улыбающемуся лицу бывшей жены. В груди больно кольнуло. Анна мягко смотрела из-под ресниц, и этот ее взгляд по-прежнему заставлял его сердце биться быстрее. Какая же она красивая… Просто невероятно. И по-прежнему, недоступная.

Он вздохнул и убрал портрет за пазуху.

Пора было уходить, больше его здесь ничто не держало.