ГЛАВА 8

Я стояла у окна и наблюдала за супругом.

Кимли вот уже полчаса расхаживал по подъездной аллее и, похоже, не собирался заходить в дом.

Интересно, что происходит? Муж выглядел обеспокоенным. И вроде бы, лицо его было таким же бесстрастным, как обычно, но какие-то мелочи — чуть более резкие движения, размашистые шаги, нервный жест, которым он потирал лоб, — говорили о том, что с супругом не все в порядке.

Я почувствовала, как внутри шевельнулся лед. Моя магия, моя сущность, моя душа тосковали по этому доргову Кимли. Шарг. После той ночи прошло уже три недели, а мы с мужем так и не общались. Он меня избегал, появляясь дома только под утро. А я… Я почти все время проводила в ангаре. Болтала с механиками, помогала ремонтировать двиги, летала на экспериментальных образцах. В небе мне становилось легче.

Проклятая ночь. Я думала, что сумею пробить ледяную броню мужа, но оказалась беззащитной перед кровной связью, которую мы подтвердили.

— Миледи, когда подавать ужин?

Возникший за спиной дворецкий заставил оторваться от окна.

— Через полчаса.

— На сколько человек, миледи?

Я задумчиво посмотрела на Ашара. М-да. Слуги успели сделать свои выводы о нашей ссоре.

— На двоих, — коротко ответила дворецкому и бросила взгляд на расхаживающего по дорожке мужа.

Нет, хватит. Пора заканчивать эту игру в молчанку.

Ашар почтительно поклонился и исчез, а я, встряхнув распущенными волосами, решительно вышла из комнаты и направилась к выходу из дома.

— У нас сегодня гости?

Я остановилась рядом с мужем.

Кимли недоуменно посмотрел мне в глаза. По рассеянному взгляду я поняла, что мысли его далеки и от меня, и от ужина, и от того, где сам он сейчас находится.

— Что?

— Вы расхаживаете у ворот уже полчаса, вот я и решила, что вы встречаете гостей. Нет?

— Даже если это и так, вам-то что за дело? — резко ответил Кимли.

— Полагаете, никакого?

Я иронично усмехнулась.

— А я думала, наш уговор еще в силе.

— Какой уговор?

Кимли нахмурился. Было очевидно, что его тяготит разговор со мной, но я не собиралась облегчать мужу жизнь.

— Ну, как же? — притворно удивилась в ответ. — Проект "идеальная жена посла". Или он уже не актуален? Должна же я предложить вашим гостям хороший ужин в приятной обстановке?

— Ребекка, хватит морочить мне голову, — раздраженно выдохнул Кимли. — Вам нечем заняться? Ищете очередное развлечение?

Он поднял руку, но так и не донес ее до лба. Посмотрел на меня долгим, мрачным взглядом и холодно произнес:

— Завтра вы возвращаетесь в Сарту.

— Интересненько. А с чего это вдруг?

— Потому что так будет лучше.

— Для кого? Для вас?

— Для нас обоих.

— Вот как?

Я присмотрелась к мужу внимательнее. Странно. Кимли выглядел осунувшимся и нездоровым. Темные круги под глазами, запавшие щеки, между бровями залегла тонкая продольная морщинка. Такое ощущение, что несколько ночей не спал.

— С вами все в порядке?

Я не сумела удержаться от вопроса.

— Все отлично. А когда вы уедете — будет еще лучше, — резко ответил муж.

На его лице возник и тут же схлынул морозный узор.

— Я распоряжусь, завтра вас будет ждать Эр-сат. Соберите необходимые вещи. Саймон встретит вас в Сарстайне и поможет освоиться во дворце.

— Уже все решили? А если я не поеду?

— Ребекка, давайте, не будем усложнять?

Кимли посмотрел на меня таким усталым взглядом, что все мои возражения куда-то улетучились. Какой смысл вредничать? Что я теряю? Все равно здесь я никому не нужна. Нет, дома я тоже никому не нужна, но там хотя бы делают вид, что это не так.

— Хорошо. Не будем.

Я согласно кивнула. Кимли недоверчиво посмотрел на меня и переспросил:

— Вы согласны?

— Разумеется. Я тоже считаю, что нам нужно жить раздельно.

— Что ж, вот и отлично.

Как ни странно, в голосе Кимли не слышалось радости.

— Прощайте, — бодренько попрощалась я и повернулась, собираясь уйти.

— Ребекка, — окликнул меня муж.

— Что?

— Не забывайте о нашем уговоре, — после небольшой паузы, ответил Кимли.

— Постараюсь, — со смешком ответила я.

— И передайте Ашару, что я не буду ужинать.

Кто бы сомневался.

— Обязательно передам. Только, не думайте, что слуги не понимают, что происходит. Они уже давно не накрывают стол на двоих.

Ага. Если только глупая хозяйка не прикажет.

Я вскинула и голову и неторопливо направилась к дому, ощущая на своей спине ледяной взгляд мужа.

Пусть смотрит, мне не жалко. Красота создана для того, чтобы ею любовались.

В ту ночь я долго не могла уснуть. Ворочалась с боку на бок, старательно пытаясь выкинуть из головы тревожные мысли, но сон не шел. Вконец измучившись, я поднялась с постели и подошла к окну.

Бросив взгляд на пышные заросли клера, невольно затаила дыхание. В лунном свете сад выглядел удивительно таинственным. Ровные аллеи артаксов казались безмолвными стражами, охраняющими покой имения. Высокие шпалеры с вьющимся расконом бросали ажурные тени на вымощенные камнем дорожки. Изящные фреи причудливо изгибались на фигурных клумбах, напоминая грациозных логуров, пришедших на водопой.

Меня завораживала хроносская природа. Буйство зелени, редкие, мало известные за пределами острова растения, яркие цветы. Все здесь выглядело живым, настоящим, и совсем не таким, как у нас в Сартане.

Я любила Север, да, что там, я просто обожала свою родину, но мне всегда казалось, что бесконечное лето, поддерживаемое Климатической комиссией, больше похоже на обман. Не знаю, может, я не права, но в самой суровой стране мира гораздо естественнее и честнее выглядели бы ледяные сугробы и искрящийся снег.

Задумавшись, я не сразу обратила внимание на скрип открывшейся двери. Вскользь отметила чуть слышный звук, но не придала ему значения. Тем более что в комнате снова стало тихо.

Минуты бежали одна за другой, а я бездумно смотрела в темноту, невольно поддаваясь очарованию южной ночи.

В памяти неожиданно всплыли события семилетней давности.

Императорский дворец, бесконечная череда юных дебютанток, серьезный и собранный отец, дающий мне последние наставления. Вспомнилось и собственное волнение. Несмотря на браваду, мне было не по себе. Мой первый бал. Мечты и надежды. Остро вспыхнувшее чувство. К самому прекрасному, как мне тогда казалось мужчине.

Эдвард. Я снова видела его глаза, в которых плескалось восхищение. Ощущала его руки на своей талии. Чувствовала горячее дыхание. И летела. Летела в безумном танце, вновь теряя власть над собственным сердцем.

А потом опять пережила свой первый поцелуй. Поцелуй, ставший началом большой и светлой любви. С моей стороны. Только с моей.

Я так явственно окунулась в прошлое, что дыхание перехватило от боли.

Шарг. Что со мной происходит? Откуда взялись эти дорговы воспоминания?

Покачав головой, горько усмехнулась и попыталась прийти в себя.

Какая ерунда.

Хронос на меня плохо влияет, это точно. Помню, в одной старой книге я читала о том, что древняя магия Темных, которой пропитан юг, способна разбудить в душе человека самые сокровенные воспоминания, вытащить наружу глубоко скрытые пороки и пробудить потаенные желания.

Похоже, автор опуса не врал. Хронос — то еще местечко. Иначе, с чего бы мне погружаться в ненужные воспоминания? Крев сатари, да, я уже больше пяти лет не вспоминала ни Эдварда, ни собственные глупые надежды. И, между прочим, правильно делала. Нет больше той доверчивой Бекс. Все изменилось. Я изменилась.

Вздернув подбородок, распрямила спину и растянула губы в улыбке. У меня все отлично. Было, есть и будет.

И в этот момент, я почувствовала, что тишина комнаты стала иной. Настороженной, вязкой, горячей.

По телу пробежала дрожь.

Я оглянулась.

Дверь из спальни Кимли была приоткрыта, позволяя разглядеть едва заметный мужской силуэт, застывший в проеме.

Интересно, что понадобилось муженьку в моей комнате глубокой ночью?

Минута, другая… Я боялась вздохнуть и ждала, что будет дальше.

Кимли стоял неподвижно.

Я напряженно смотрела на него и не знала, чего хочу больше. Чтобы он подошел ко мне или чтобы ушел.

Сердце громко стучало в груди, и мне казалось, что этот грохот разносится по всей комнате.

Шарг.

Чего он ждет?

Что ему нужно?

Почему он ничего не предпринимает?

Кимли постоял еще немного, сделал неуверенный шаг по направлению к кровати, но тут же остановился, замер, а потом, резко развернулся и ушел.

Я выдохнула, сама не зная, радоваться этому или огорчаться.

Подошла к постели, села и уставилась в темноту.

Что ж, буду надеяться, что все к лучшему. Да. Именно так. И нет нужды думать о том, как все могло бы быть, не захлопнись за Кимли доргова дверь.

Укрывшись одеялом, плотно зажмурила веки и приказала себе выкинуть из головы посторонние мысли. Все. Уже завтра я буду дома. А там… Друзья, общение, веселье. Вечное брюзжание папы, милая рассеянность мамы, язвительные подколки Мартина. Моя привычная и до мелочей знакомая жизнь.

Нет, определенно, лучше уехать. И пусть Кимли сам справляется с теми ледяными духами, что терзают его душу.

Рано утром я улетела в Сарту.

Он расхаживал по кабинету и пытался сосредоточиться на предстоящей встречей с Феради, но невольно отвлекался на мысли о жене.

Когда Ребекка уехала, он думал, что, наконец-то, вздохнет с облегчением и сможет забыть о надоедливой занозе, но уже через неделю понял, что, то и дело, вспоминает какие-то мелочи, связанные с супругой, машинально прислушивается, надеясь услышать ее голос, постоянно натыкается на ее вещи, так и оставшиеся в его покоях. И ощущает странную пустоту. Пока Ребекка жила в особняке, тот казался совсем не таким огромным и холодным. А сейчас…

— Лорд Феради, — доложил секретарь, прервав его размышления.

— Себастиан, ты не рад меня видеть?

Джерад, приветливо улыбаясь, вошел в кабинет, а у него засосало под ложечкой. Улыбающийся Феради — это стопроцентная гарантия назревающих проблем.

— Ну, что ты, друг, — как можно беспечнее ответил он. — Я просто счастлив, что ты выбрался из своего Управления. Помнится, раньше ты редко покидал его стены.

— Все мы с годами меняемся, Тиан, — усмехнулся Глава разведки.

— Лайонел, сделай чай.

Он посмотрел на секретаря, и тот понятливо кивнул в ответ. Что ж, Нела учить не нужно, сам поймет, что значит фраза про чай. Запишет разговор, в лучшем виде.

— Ну, садись, рассказывай, с чем пожаловал.

Он указал гостю на кресло, а сам расположился за столом.

— Хотел кое-что показать, — небрежно ответил Джерад.

На темное дерево столешницы легла стопка фотографий.

— Гробница Терроса?

Он удивленно посмотрел на Феради.

— Именно, — кивнул тот.

— И что я должен тут увидеть?

— А ты присмотрись внимательнее.

Он взял в руки яркие снимки и принялся просматривать их, один за другим.

Знаменитая гробница не менее знаменитого хроносского царя. С разных ракурсов и в разные времена года. Удивительная вещь эти новые технологии. Вроде бы, и похоже на магические картины, но все намного четче, правдивее, точнее.

— Что это?

Он указал на одну из фотографий. На ней, вход в огромный склеп был открыт, и львы, обычно гордо возлежащие по обеим сторонам от гробницы Терроса, смиренно склонили головы. Перед кем?

— А это, Себастиан, и есть то, ради чего я пришел, — спокойно, даже расслабленно отозвался Феради.

Глава разведки неторопливо отпил принесенный чай и задумчиво посмотрел в окно.

— Ровно три недели назад наши сейсмологи зарегистрировали странные подземные толчки. Как раз в районе захоронения. А когда прибыли на место, оказалось, что старая гробница открыта, а тело Терроса исчезло.

— Исчезло? — настороженно переспросил он.

— Именно, — невозмутимо ответил Джерад.

— Ты хочешь сказать, что его похитили?

— Или помогли вернуться.

— Думаешь, Артани?

— Больше некому.

Джерад отставил чашку и посерьезнел.

— Время вышло, Тиан. Мы не можем ждать, пока этот безумец ввергнет мир в первозданный хаос.

— И что ты предлагаешь?

— Остановить его, пока не поздно.

— Каким образом?

Он поднялся из-за стола и прошел к окну. Снова некстати всплыли мысли о Ребекке. Доргова девчонка, почему он так за нее беспокоится? Где она, что с ней… И вроде бы, понимает, что чем она дальше от него, тем в большей безопасности, а все равно сердце не на месте. Странное, кстати, ощущение. Знает ведь, что Ребекка ему не нужна, что она и близко не похожа на Энн, что ему никогда не нравились такие разбитные девицы, но почему-то реагирует на нее. И беспокойство, вот, испытывает. Наверное, за годы ледяного плена, что-то в нем сломалось. Иначе откуда такие странные мысли и эмоции?

— Тиан, ты меня слышишь?

— Слышу, Джерад, слышу.

— И что думаешь?

— Меня не касается эта война, — глухо ответил он. — Я больше не собираюсь ввязываться ни в какие авантюры.

Он действительно так думал. Хватит с него чужих интриг. Все. Наигрался. Единственное, чего он хотел сейчас, так это того, чтобы его оставили в покое. Слишком большую цену пришлось заплатить за прошлые ошибки. А делать новые… Увольте.

— Кимли, ты что, не понимаешь? — вспылил Феради. — Нет больше чужих войн. Нет интересов Севера и Юга. Нет былых разногласий и амбиций. Если Артани поднял Терроса, нам всем несдобровать.

Джерад растерял прежнюю невозмутимость и говорил громко, горячо, даже пылко. А он смотрел на бывшего недруга и думал о том, как тот изменился. Исчезли былая вальяжность и неторопливость. Испарились всегдашнее спокойствие и пресыщенность. Видно, жизнь хорошо потрепала Главу хроносской разведки.

Он устало потер лоб. Мысли путались. Ему бы сейчас поспать…

Просто, лечь и уснуть. Сколько он уже не спал? Назойливый внутренний голос услужливо подсказал — месяц. Ровно столько прошло с тех пор, как Ребекка перебралась из его постели в свою собственную. Стыдно сказать — он, взрослый, смелый мужчина, Истинный Ледяной маг, с чьим могуществом мало кто мог сравниться, боялся.

Боялся надолго закрыть глаза, предаться беспамятству, уснуть. Ему постоянно мерещился сырой холод склепа, темнота и тишина гробницы, ужас одиночества и вечные оковы льда. Лишь рядом с женой этот страх отступал, и он забывался коротким, тревожным сном. Ребекка умудрялась отогнать от него мрачные тени прошлого. Слишком живая, слишком горячая, слишком порывистая. Одним своим присутствием, она легко справлялась с осаждающими его монстрами.

— Себастиан, ты меня слышишь? — не выдержал Феради.

— Слышу, Джерад, не кричи, — спокойно ответил он.

— Я могу на тебя рассчитывать?

— Я все сказал, — твердо произнес он. — Я больше не буду участвовать в ваших разборках. С меня хватит и того, что было.

— Ты не понимаешь…

— Все я понимаю. В прошлый раз я тоже повелся на красивую сказку об объединении Севера и Юга. И на четыреста лет оказался в оковах льда. Сомнительное, знаешь ли, развлечение. Нет. Разбирайтесь сами. Я — пас.

Да, когда-то он был настолько глуп и самонадеян, что поверил темным, влез в их разработки и потерял себя, погрязнув в ненависти и пороках. Повторять прежний опыт он не хотел.

— Ты пожалеешь.

Феради встал и окинул его тяжелым взглядом.

— Все может быть.

Он равнодушно пожал плечами и снова отвернулся к окну.

— Прощай, Джерад. Рад был повидаться.

Он не глядел на Феради, да, это было и не нужно. И так знал, что тот сейчас смотрит на него с обычной неприязнью.

— Еще встретимся, Кимли, — в голосе бывшего недруга послышалось предостережение.

Дверь тихо закрылась за гостем, а он так и продолжал стоять, задумчиво глядя на буйную зелень разбитого под окнами посольства парка.

— Ребекка, выходи из воды. Сколько можно плескаться?

Звонкий голос Тэй разнесся по пляжу, и я усмехнулась. Тайра верна себе. Вечно за всех переживает.

— Тайра, уймись. Пусть плавает, сколько хочет, — послышался возглас Гарри. — Это же Бекс, ей все нипочем.

Я легла на спину, раскинула руки и уставилась в высокое небо Вирнеи. Тишину нарушал только шум прибоя и крики варнов. Маленький курортный городок, затерявшийся среди сотни похожих, был на удивление немноголюдным и спокойным. За две недели, проведенные на побережье Терейского океана, мы не встретили никого из знакомых. Мы — это я, Тайра и Гарри.

Да, мы снова были вместе. Сначала к Тэй, гостящей у бабушки, приехала я, а вскоре подтянулся и Рэнском.

Как почувствовал, что нам его не хватает.

Нет, ну, а как иначе? Кто-то же должен носить наши сумки, вовремя обеспечивать коктейлями и следить за тем, чтобы к нам не приставали навязчивые поклонники.

— Бекки, у тебя скоро жабры вырастут, — не унималась Тайра.

Вот надоеда. Боится, что я снова буду думать о муже и старается не оставлять меня в одиночестве. Эх, я бы рада не думать, только оно само как-то. Думается.

После того, как уехала из Хроноса, в душе словно заноза какая-то осталась. Тэй уверена, что я влюбилась, но она ошибается. Это не любовь. Это что-то другое.

Я прикрыла веки, наслаждаясь лаской волн. Сегодня Терей был на редкость спокойным.

— И о чем мечтаем?

Гарри незаметно оказался рядом.

— О большущей отбивной и холодном лимонаде, — лениво отозвалась я.

— Да? Вот уж не думал, что еда способна вызвать такое одухотворенное выражение на твоем лице.

— Постигаю прелести жизни замужней дамы, — хмыкнула я. — Могу есть, сколько угодно, и не обращать внимания на вес.

— Ой, Бекс, не прикидывайся. По-моему, сколько бы ты ни съела, все равно не поправишься. Пара полетов на двиге — и весь лишний вес тут же сгорит.

Вот, же, Гарри. Как хорошо он меня знает.

— Бекки, — послышался громкий окрик.

— Гляди, кто это на берегу?

Рэнском прищурился.

— О, а Грег что здесь делает? — спустя пару секунд поинтересовался он.

— Похоже, тихой жизни пришел конец, — улыбнулась я. — Грегори.

Я помахала другу.

— Плывите к берегу, — выкрикнул Грегори Симмонс.

Мы с Гарри двинулись к пляжу.

— Интересно, что он здесь забыл? — тихо ворчал Рэнском.

— Гарри, уймись, — отмахнулась я, зная, что друг не любит Грега.

— Бекс, куда ты пропала? — Симмонс едва дождался, пока я выйду из воды, подхватил меня на руки и закружил. — На следующей неделе все собираются в Арскоте. Будем готовиться к Ежегодным гонкам.

Грегори довольно улыбнулся и чмокнул меня в щеку.

— Ох, Бекс, как же я по тебе соскучился, — заявил он. — И чего тебе замуж загорелось? Да еще и за какого-то неизвестного парня.

— А ты думал, Ребекка будет ждать, пока ты осчастливишь ее предложением? — съязвила Тэй.

— А может, я собирался, — усмехнулся Симмонс.

— Долго думал, — отрезала Тайра.

— Ладно, хватит вам, — не выдержала я. — Грег, ты говоришь, наши все в Арскоте?

— Ага.

— Тогда я тоже поеду.

— Отлично.

— Бекки, может, не стоит? — встряла Тайра.

— Тэй, не трусь.

Я обняла подругу и чмокнула ее в щеку.

— Я теперь лицензированный пилот, так что, проблем не будет.

— Бекс, ты забыла о Стоуне. Там где он, у тебя гарантированно будут неприятности.

— Ничего. Этот засранец еще узнает, на что я способна.

— Девочки, не ссорьтесь.

Грег сгреб нас с Тэй в охапку и весело улыбнулся.

— Рэнском, собирай вещички. Я приглашаю всех в "Три звезды", — скомандовал он, уводя нас с пляжа.

Гарри недовольно покосился на Симмонса, но промолчал, и, подхватив шляпы и сумки, двинулся следом.

В баре мы пробыли недолго. Выпили по коктейлю, поболтали, а потом, пошли провожать Грега.

— Бекс, я буду ждать тебя в Арскоте.

Симмонс завел двиг и высунулся из кабины.

— Через три дня прилечу, — пообещала я.

— Иди сюда, детка.

Грег протянул руку и обнял меня.

— Зря ты поторопилась, Бекс, — шепнул он и неожиданно поцеловал. Жадно, глубоко, почти взасос.

А спустя пару секунд вскрикнул от боли.

— Шарг.

Симмонс отшатнулся и отер окровавленное лицо.

— Крев сатари, что за бред?

— Подожди, не три, дай я посмотрю.

— Лучше отойди, Бекки, — крикнул Гарри, приближаясь к нам и отодвигая меня в сторону.

— Что это было? — встревоженно спросила Тайра.

Я мрачно смотрела на парней и пыталась осмыслить то, что произошло.

Вот готова поспорить, что без Кимли тут не обошлось.

— Бекс, ты как? Не пострадала?

Рэнском вытер руки и оглянулся на меня. Он уже помог Симмонсу привести себя в порядок, и тот молча готовил двиг к полету. Услышав вопрос Гарри, Грегори кинул на меня взгляд, но тут же отвел глаза.

— Грег, ты как? — спросила я.

— Нормально, — буркнул друг.

— Ребекка, ты ничего не хочешь нам объяснить?

Рэнском подошел ко мне и уставился в глаза. Ох, как же я не любила, когда он так смотрел.

— А что я должна объяснять?

— Это твой муж, да? Это он перестраховался?

Да, Гарри всегда умел сложить два плюс два.

Я неохотно кивнула.

— Так это что, твой доргов муженек постарался? — удивленно переспросил Грегори. — Испугался, что ты ему рога наставишь?

— Я не считаю нужным говорить на эту тему, — отрезала я. — И вообще, Грег, заканчивай со своими глупыми шутками и прекращай распускать руки.

— Ой, Бекс, ненавижу, когда ты такая, — скривился Симмонс и натянул кепку. — Ладно, ребятишки, мне пора. Всем счастливо оставаться.

Двигор легко взмахнул крыльями и сделал над нами круг.

— Пока, Грег.

Тайра махнула рукой, провожая друга.

Симмонс широко улыбнулся, и синий эс-тор резко взмыл вверх.

Я молча проводила его взглядом.

В душе боролись привязанность к Грегу и негодование на него. Вот, чего он полез ко мне с поцелуями? Можно подумать, мне это было нужно.

А теперь все будут знать, что муж мне не доверяет и применил "артайю". Шарг. Варварство какое-то. Кто в наше время пользуется этим шовинистским заклинанием? Дорг подери. Заклеймил, как неверную жену.

Я отмахнулась от вопросов Тайры и решительно улыбнулась.

— Как насчет того, чтобы устроить вечером пляжную вечеринку? — весело поинтересовалась у друзей.

Правда, ответить они не успели. Мой виг-тон выдал бравурную мелодию, и мне пришлось отвлечься.

— Привет, па, — поздоровалась я с родителем.

— Ребекка, немедленно возвращайся домой.

— Что случилось?

— Сегодня вечером ты должна быть у Императора.

— Шарг.

— Ребекка, — в голосе отца послышалось недовольство.

— Пап, ну, чего Ричарду от меня нужно?

— Приезжай — узнаешь, — сухо сказал отец и отключился.

Крев сатари.

— Бекс, я с тобой, — серьезно произнес Гарри.

— Да, ладно, оставайся.

Я махнула рукой.

— Мне не привыкать к нравоучениям Императора.

— Бекки, что ты опять натворила? — встревожилась Тэй.

— Самой интересно, — задумчиво пробормотала я. — Ладно, пойду собираться. Отдых закончен.

— Леди Кимли.

Я вздрогнула, услышав от Ричарда подобное приветствие. Никогда Император не обращался ко мне иначе, чем по имени, и вдруг…

— Ваше величество.

Раз уж дядюшка Дик настроен на официальный разговор, пришлось сделать реверанс.

— Почему вы покинули Хронос?

Монарх стоял у окна, и его лицо оставалось в тени, не позволяя разглядеть ни одной эмоции. Нет, не нравится мне сегодняшний прием. Совсем не нравится.

— А разве я не могу поехать отдохнуть? — невинно уточнила у правителя.

— И оставить мужа в одиночестве? — резко спросил Ричард.

— Уверяю вас, сир, лорд Кимли не одинок.

Я не смогла сдержать усмешку.

— Да? И кто же скрашивает его досуг? — нахмурился Император.

— О, очень многие, — беспечно улыбнулась в ответ и принялась перечислять: — Лорд Феради, лорд Даренс, лорд Крон, лорд Сандерли. А еще, весь сартанский посольский корпус, ну, и половина арсейского.

— Прекрати паясничать, — оборвал меня Император.

Ого. Это что-то новенькое. Еще ни разу Ричард не разговаривал со мной так жестко.

— Ваше величество, вы чем-то недовольны?

— Ребекка, о чем я тебя просил? — устало спросил Император. — Неужели, так сложно было сидеть в Аранайе и вести себя тихо?

— Я так и делала.

— Тогда что ты забыла в Сартане?

— Выполняю волю мужа. Кимли сам отправил меня домой.

— А ты и рада, — хмыкнул Ричард, но тут же посерьезнел. — Ты сегодня же вернешься в Хронос. Ребекка, я не шучу. Ты должна быть рядом с мужем.

— Зачем?

— Я хочу знать, что он делает и с кем общается. Я должен знать каждый его шаг, каждый вздох, каждое движение. Я не шучу, Ребекка. На кону стоит будущее Севера, и я хочу быть уверен, что твой муж не совершит очередную ошибку.

— Я не буду за ним шпионить, — твердо глядя на Императора, ответила я.

— И не надо. Но мне нужно, чтобы ты была рядом с мужем. И могла ответить на мои вопросы, если я решу их задать.

— Ваше величество, но…

— Все, Ребекка, вопрос закрыт. Эр-сат ждет тебя на шестой башне.

Ричард отвернулся от меня, но я не смутилась.

— Ваше величество, я никуда не полечу, пока вы не объясните мне, что не так с моим мужем.

Император уперся в меня строгим взглядом. Угу. Не на ту напал.

— Я не вправе рассказывать тебе о прошлом Кимли. Он сам должен это сделать. А вот сумеешь ли ты завоевать его доверие — зависит только от тебя.

— Но вы все время говорите о какой-то опасности. Я ведь должна знать, что мне угрожает?

— Не тебе, Ребекка. Миру. И именно поэтому я хочу, чтобы ты была рядом с мужем и следила за тем, что с ним происходит.

— Ничего не понимаю.

Я растерянно посмотрела на Императора.

— Я-то что смогу сделать, если что-то случится?

— Ты можешь сделать так, чтобы ничего, как раз, и не случилось. Просто будь с ним рядом.

Император устало потер лоб, и я заметила тоскливый взгляд, брошенный им на портрет покойной жены. Императрица Беатрис была на нем, словно живая. Смеющиеся карие глаза, немного смуглая кожа, чуть удлиненный овал лица, темные, уложенные в сложную прическу волосы. Я видела супругу дядюшки Дика всего пару раз, в раннем детстве, и помнила только высокий нежный голос и ласковую улыбку.

— Иди, Ребекка, — повелительно сказал Император.

Я поняла, что разговор окончен.

— До свидания, Ваше величество.

За дверью меня ожидал Сайрен.

— Я вас провожу, леди Кимли, — бесстрастно произнес снежный дух.

"Чтобы вы не вздумали удрать." — договорила я про себя то, что он не сказал.

Мы прошли по коридорам дворца и поднялись на башню.

Эр-сат уже был на взлете.

— Леди Кимли.

Пилот кивнул мне и щелкнул тумблером.

— Прощай, Сай.

Я ухватила снежного духа за прозрачную руку и как следует ее тряхнула.

— До свидания, леди Кимли, — вежливо ответил Сайрен.

Он задумчиво перелистывал страницы виг-дока.

Удобная вещица. В тонком кусочке железа хранится огромное количество информации, которую можно систематизировать по годам и темам. И никакой магии, только технология. Мечта Куорна сбылась — теперь каждому доступно то, что раньше могли иметь лишь избранные.

Странно, конечно. Он до сих пор с трудом ориентировался в сумасшедшем ритме современной жизни. Правда, никто об этом не догадывался.

Он легко коснулся пальцем холодного экрана, и с интересом уставился на возникшую фотографию. Ребекка. Его жена кружится в объятиях какого-то смазливого хлыща, и на лице ее сияет счастливая улыбка.

Так-так-так… И кто тут? Эдвард Сэмюэл Клеменс, виконт Грасс. Несостоявшийся жених юной леди Гринделл.

Это сколько ей было? Семнадцать? И почему не поженились? Ага. Красавчик Эдвард изменил Ребекке с одной из ее подруг. Какая банальность.

Он хмыкнул.

А это что?

С фотографии на него смотрела обнаженная Бекс. Ну, не считать же одеждой пару узких кружевных полосочек, прикрывающих стратегические места?

Его кинуло в жар. От гнева. То, что любой может увидеть его жену в таком виде, заставляло сжимать кулаки и стискивать зубы. Невыносимо хотелось уничтожить этот позор, но он пересилил себя.

Нельзя поддаваться эмоциям. Они не доведут до добра.

К тому же, если боги выбрали для него такую жену, значит, ничего лучшего он не заслуживает. И он это прекрасно понимал с самого начала, так чего теперь яриться?

Он устало потер лоб и вернулся к просмотру. Нел нашел ему все, что было на жену, целое досье собрал. Старательный доргов сын.

Взгляд замер на фото.

Что тут за подпись? "Леди Гринделл разделась на спор, на вечеринке в Ирбруке". На спор? Да, Ребекка может. Сумасшедшая девчонка. Совершенно не имеет мозгов и чувства собственного достоинства.

Он поморщился и нажал на экран. Тот вспыхнул новыми фото. Разудалая жизнь Бекс во всей красе. Что за дорг сидит в этой бестии? Кажется, все ей нипочем.

Сегодня она может всю ночь танцевать в "Гроссно", а уже завтра способна отправиться в полет на двигоре и преодолеть тысячи рье расстояния до Арсеи. Или прыгнуть с самой высокой скалы Аспена, а потом, как ни в чем не бывало, мило улыбаться на императорском приеме.

Он листал страницы, вникал в факты биографии, и лицо его становилось все задумчивее.

А ведь все не так просто, как кажется, и за веселым внешним фасадом скрыто второе дно. Пожертвования для бездомных, помощь фонду престарелой прислуги, забота о животных — и все это тайно, через подставных лиц. И на это уходят почти все ежемесячные деньги Ребекки. А журналисты кричат о расточительности и мотовстве дочери Главы Совета. И отец все время пытается урезать ей содержание.

Он просматривал досье и испытывал все большее недоумение. В деле, которое он поручил собрать, были свидетельства людей, хорошо знающих Ребекку. Няня, горничные, кухарка, шофер. И все они в один голос твердили, что Бекки — очень добрая и отзывчивая девушка.

"В ту зиму я часто болела, бытовая магия меня совсем не слушалась, — рассказывала горничная Молли, — и хозяин стал на меня недовольствовать. А рэйя Ребекка, как узнала, что лорд Гринделл собирается меня уволить, так и уговорила его повременить и назначить испытательный срок. Дескать, я обязательно исправлюсь. А сама выполняла за меня всю работу по дому. Знаете, она всегда встает на защиту слабых. С самого детства. Добрая очень и справедливая. Вот, и меня спасла. После-то уж я сама справлялась. Опять же, рэйя Ребекка меня выходила, отвезла к своему врачу, тот лекарства выписал, она их купила и скоро я поправилась. Уж как я ей благодарна. А что журналисты говорят, так вы не слушайте. Им бы только очернить кого."

"Честная она очень, оттого и все ее беды, — делился шофер. — Я ведь сызмальства при ней, каждый ее шаг знаю. Очень рэйя Ребекка за правду стоит. Вот, и с журналистом этим, не помню уж, как его зовут, но он на нашу госпожу больше всех клевещет, поругалась, когда тот приставал в клубе к молоденькой девчушке. А тот мстить взялся, пишет про рэйю невесть что. И пьет она, якобы, и разгульную жизнь ведет… Глупости все это. Леди Ребекка девушка умная. А если и были какие шалости, так кто из нас в молодости не чудил? Вы на душу ее смотрите, и на дела. Я с госпожой сколько раз по бедным кварталам ездил, помощь раздавал. И ведь она об этом никому не говорит, скрывает. А ее в Эсбруке каждый ребенок знает. Она и столовую для бездомных там организовала. И одежду туда привозит. А у самой денег-то негусто. Хозяин у нас прижимистый, на содержание ей сущие гроши выделяет. Вы уж это не пишите нигде, это я так, между нами. Очень мне обидно, что нашу леди Ребекку напрасно обвиняют."

"Врут все, не слушайте вы журналюг, — категорично заявляла кухарка. — Мало я этих прощелыг гоняла. Одно время повадились под окнами у нас хозяйку выслеживать и снимки ее в одном белье публиковать. Ну, я им устроила. Кастрюлю кипятка не пожалела, вылила прям на их бесстыжие задницы. А леди Ребекка у нас — золото. Вы не смотрите, что она шебутная такая. Душа у нее настоящая, жалостливая. К людям всегда с пониманием. И внукам моим сколько помогала — и в школу хорошую устроила, и в академию протолкнула, и работу потом нашла, денежную. У нее знакомых много, так для себя она никогда ничего не просит, а вот как за кого-то заступиться нужно, так всегда пожалуйста. А вы говорите…"

Показаний было много, и все сводились к одному — Ребекка совсем не та, кем старательно хочет казаться. Понять бы еще, почему она водит всех за нос.

Он отложил виг-док и взял с подставки сигару. Несмотря на минувшие столетия, любовь к руанскому табаку, эта старая привычка из прежней жизни, осталась неизменной. Отрезав кончик, он медленно раскурил золотую "Рунс" и задумчиво посмотрел в окно. Пожалуй, нужно будет увеличить сумму, выделяемую жене на булавки.

Жена. Странное слово.

Да, и брак — довольно странное изобретение. Зачем, вообще, стремиться привязать к себе женщину? Его женитьба на Энн привела к катастрофе, и все потому, что он не смог справиться с жаждой обладания.

Не сумел остановиться. Поддался тому темному, что вошло в душу вместе с черной магией Эрейского. Колдун, что проклял Энн, давно уже сгнил в могиле, а его проклятие все еще живет. Он чувствует его гнилые ростки. Ощущает смрад грешных желаний. Борется с темнотой, плещущейся в самой глубине души.

Не нужно было соглашаться на переезд в Хронос. Магия этого острова слишком сильна. Она способна вытащить наружу всех его демонов. Один единственный раз он обратился за помощью к темным силам, когда хотел добиться любви Энн, и навеки угодил в их жестокий плен.

Все же, он правильно сделал, что отослал Ребекку. Лучше не рисковать. Если его вновь захлестнет былое безумие… Нет, он не сдастся, но пусть она будет в безопасности.

Шум тора, остановившегося около ворот, заставил его подойти к окну.

— Унаши сатар, — выругался он, глядя, как из салона выходит Ребекка, а рядом с ней, на дорожку, водитель опускает два чемодана. — Доргова девчонка.

Он затушил сигару и нахмурился. Чего ее принесло? Неужели, в Сартане мало развлечений?

Спустя несколько минут, дверь кабинета открылась, и он увидел улыбающуюся жену.

— Здравствуй, любимый, — нежно проворковала Ребекка. — Я соскучилась.

— Что ты здесь делаешь? — сдержав крепкое словцо, спокойно спросил он.

— Ты не рад меня видеть?

Наглое создание пересекло комнату и остановилось в шаге от его кресла.

— Дорогой, я не вынесла нашей разлуки, — патетически воскликнула девчонка и обняла его за шею.

А следом, ему достался поцелуй — долгий, бесстыдный, дорговски горячий.

Он хотел оттолкнуть нахалку, но тело не пожелало подчиниться. Лед яростно вырвался из-под контроля, устремляясь к родственной сущности, и он утонул в жарком восторге, задирая короткую юбку жены, жадно сжимая ладонями стройные бедра, впиваясь ногтями в гладкую кожу, сдвигая в сторону узкое кружево и осознавая, какая она влажная там, в пылающей глубине.

Коротко рыкнув, он опрокинул жену на стол, резко, без прелюдий, вошел и сразу стал двигаться — быстро, сильно, мощно, со стоном погружаясь в такое притягательное тепло. Он не думал, не осознавал, просто, тонул в податливом, нежном теле и чувствовал, как отпускает копившееся долгое время напряжение, как уходит из души горечь, как растворяется проклятое одиночество и согревается душа.

— А-а… — тихий, чувственный стон Ребекки подхлестнул его, и он накрыл ее губы своими, поглощая этот стон, пробуя его на вкус, присваивая. Мысли исчезли, осталась лишь жажда, утолить которую могла только женщина, волею богов ставшая его супругой.

— Почему вы вернулись?

М-да, быстро же муженек оклемался. Я тут отдышаться не могу, а он уже совершенно серьезен и смотрит в глаза строгим, пытливым взглядом.

— А вариант, что я соскучилась, не прокатил? — невинно улыбнулась в ответ.

— Нет, — отстранившись, коротко отрезал Кимли.

Что ж, я и не надеялась, что будет легко. Ладно, придется сказать правду.

— Ричарду не понравилось, что я уехала из Хроноса.

— Из Хроноса или от меня?

— Ну…

— Ребекка.

— Слушай, какой же ты нудный.

Я слезла со стола и одернула юбку.

— Совершенно не умеешь расслабляться.

— Куда уж мне до вас, — усмехнулся муженек.

— Грубиян.

Я возмущенно уставилась на Кимли.

— Хватит, Ребекка, — неожиданно приказал тот и, протянув руку, поправил мои волосы. — Вам нужно привести себя в порядок, а потом, мы поговорим.

Шарг. Уловка не прокатила. Любой нормальный мужик, после такого секса, не только говорить, шевелиться лишний раз не захочет, а этот доргов Кимли…

— Вот, охота тебе все портить? Прекрасный вечер, прекрасные мы, неужели, нельзя заняться чем-нибудь повеселее, чем серьезные разговоры?

Я ухватила Кимли за галстук и в меру обольстительно улыбнулась.

— Повеселее? — супруг скептически поднял бровь. — Веселье можно понимать по-разному. Для одних это шумная вечеринка, для других — поездка на пикник, для третьих, — он сделал небольшую паузу, — шпионаж.

Вот же сукин сын.

Я попыталась отстраниться, но муженек не позволил. Его ладонь властно легла на талию, а щеку обжег горячий шепот:

— Так что, Ребекка, вы расскажете мне, о чем беседовали с Императором?

Кимли притянул меня ближе. Между нашими телами была лишь тонкая ткань одежды, и я чувствовала, как ровно и размеренно бьется его сердце.

— Конечно, дорогой, — чуть повернув голову, ответила прямо в его приоткрытые губы и слегка прикусила нижнюю.

— В подробностях?

Руки мужа сжались сильнее.

— Все, что вспомню, — искушающе протянула я и запустила пальчики в белоснежные волосы, в который раз поражаясь их шелковистой мягкости. Шарг. Похоже, это мой личный фетиш. Как вижу Кимли, так и тянет прикоснуться к его шевелюре.

Ну, что сказать? После очередного раунда переговоров, от моей одежды мало чего осталось. Впрочем, костюм Кимли тоже не блистал красотой. Не знаю, откуда в этом Ледяном столько сил, но наша "беседа" изрядно затянулась. Зато, я выяснила опытным путем, что диван в кабинете мужа довольно мягкий, а вот ковер, на котором довелось поелозить моим коленям, напротив, достаточно жесткий.

Я отвела с лица растрепавшиеся волосы и блаженно откинулась на грудь лежащего рядом супруга. Нет, все-таки в сексе ему нет равных. Давно у меня не было такого кревного вечера.

— Ричард просил вас следить за мной?

Вопрос Кимли застал меня врасплох.

— М-мм…

— Да или нет?

— Не следить, просто быть рядом.

Я решила ответить правду.

— Зачем?

В голосе мужа прозвучал металл.

— Не знаю, что ты натворил в прошлом, но Ричард опасается повторения этого в будущем. А я, каким-то образом, обязана предотвратить неведомую опасность. Кстати, может, предупредишь, чего мне ждать?

— Ты, действительно, хочешь это знать?

— Конечно.

Я перевернулась и уставилась мужу в лицо. Кимли не выглядел, как хорошо расслабившийся мужик. Шарг, похоже, он, вообще, не умел расслабляться.

— Тебе официальную версию или реальную? — сухо спросил супруг.

— Официальную я смогу раскопать в архивах, а вот реальную — вряд ли.

Я тряхнула головой, сдувая с лица надоедливые пряди. Кимли перешел со мной на ты. Интересно, надолго? Хотя, глупо, наверное, выкать женщине, пару минут назад стонавшей в твоих объятиях.

Кимли подтянулся, сел на полу и уперся в диван спиной.

— Если кратко, то я предал брата, попытался увести у него невесту, а потом, пошел на сговор с темными, в обмен на обещание всемогущества.

Супруг замолчал, и я поняла, что продолжать он не собирается.

— А зачем тебе далось это всемогущество?

— Это сложно объяснить.

— А ты попробуй.

— Много всего смешалось. Наверное, нужно начать с самого начала, — тихо сказал Кимли. — Что ты знаешь о Столетней войне? — неожиданно спросил он.

— Только то, что она была. Вернее, я помню, про восстание Истинных, про то, что весь мир оказался ввергнут в северные разборки и погряз в них по уши почти на сто лет.

— И миллионы людей погибли, а тысячи городов оказались стерты с лица земли, — бесстрастно договорил Кимли.

Сейчас он выглядел настоящим Ледяным. Холодным, бесчувственным, отстраненным. Я впервые задумалась о том, какой он древний. Нет, не годами. Опытом прожитой жизни.

— Мое детство и юность пришлись на военные годы, — тихо начал Кимли. — Отца, герцога Керданского, я помню плохо. Его почти никогда не было рядом, так что, когда он погиб, я не ощутил особых перемен. Мать вскоре снова вышла замуж, за одного из самых видных сановников того времени, и ее брак изменил мою жизнь. У меня появилась семья — отец, старший брат, Артур, его друг Корс. Правда, это счастье тоже не продлилось долго. Уже после войны, во время одного из прорывов, Кронид Торн пожертвовал собой, чтобы остановить катастрофу. Мама была с ним до последней минуты и не захотела уйти, пока еще была возможность. Они погибли вместе. Жертвенный камень поглотил не только их силу, но и тела. А мы с братом остались одни.

Кимли замолчал, погрузившись в невеселые воспоминания, а я смотрела на мужа, и чувствовала, как мой лед отзывается на его переживания.

— Артур был намного старше меня, — продолжил Кимли. — Он занял место своего отца, став наместником Сарты, а я… Я его боготворил. Не было никого сильнее, честнее и человечнее моего брата. Истинные Ледяные редко умеют проявлять эмоции. Мы — холодные эгоисты, одиночки, гордые и ни от кого не зависящие. А Арт… Он был другим. Добрым, порядочным, самоотверженным. У брата был дар — он умел забирать чужую боль и раны. Во время войны Артур многих вытащил, и память об этом осталась на его теле, испещренном шрамами и следами магических ударов. У меня не было никого ближе и дороже Арта, — Кимли устало потер рукой лоб. — А однажды я случайно узнал, что брату грозит смертельная опасность. Наш друг Корс был вероятником, одним из самых сильных на Севере. Так вот, он предсказал, что Арт погибнет, когда ему исполнится пятьсот лет. А избежать этого можно только женитьбой на огненной магине. И я сорвался и поехал в Арсею, искать подходящую девушку. Знал, что в старых арсейских семьях еще есть огненные наследницы.

Муж снова замолчал, на сей раз, надолго. Я не торопила его, молча сидя рядом и ожидая, когда Кимли решится продолжить свой рассказ.

— Девушку я нашел и повез ее в Сартану, а в дороге… Я совершил непоправимое — предал Артура, полюбив его невесту.

— А она?

— А она была под действием иллюзий. Мне нужно было вызвать ее инициацию, и я применил нашу магию. К сожалению, я не знал, что на Анну наложено проклятие, и невольно усугубил его действие. Нам потом долго пришлось бороться с последствиями, и лишь убив черного колдуна, наложившего заклятие, мы сумели вернуть Энн к обычной жизни.

— Она вышла замуж за твоего брата?

— Да.

— А ты?

— А я уехал, пытаясь побороть никому не нужную любовь.

— И как? Удалось?

— Нет. Стало только хуже. Дошло до того, что я возненавидел брата и стал желать ему смерти, — глухо сказал Кимли. — Знаю, мне нет оправданий, но только потом я понял, что проклятие, поразившее Анну, оставило в моей душе свой след. И это зло все больше овладевало моими мыслями, толкало на бесчестные поступки и, подогреваемое болью и завистью, вело все дальше по пути зла. А я, ослепленный своей страстью, не замечал, что превращаюсь в чудовище.

Муж снова замолчал. Лицо его заледенело.

— И что было дальше?

Мне хотелось расшевелить Кимли, вытащить его из боли воспоминаний.

— Дальше был Хронос, в котором я завяз. Чем дольше я оставался на этом острове, тем сильнее погружался в пучину ненависти и мести. А потом, произошло то, что окончательно перекрыло остатки моего разума. Я познакомился с Леоном Артади, одним из самых могущественных темных магов Хроноса.

— И что? — поторопила я мужа.

— Он пообещал мне, что Анна будет моей. И это было началом конца, — задумчиво обронил Кимли.

Я не удержалась, и сжала его руку.

— Потом, погиб Арт, и Энн стала моей женой. Но это ничего не изменило. Она все равно любила только Артура, а я… Я так и остался вторым, ненужной заменой, надоедливой тенью прошлого. И это окончательно добило. Я решил доказать, что тоже достоин любви, что могу превзойти брата и заставить любимую женщину мной гордиться. Только я не учел одного — зло не может породить добро, а почерневшая душа не способна на светлые чувства. Я смотрел на Энни, такую нежную, чистую, прекрасную, и, вместо любви, в душе клокотала ненависть. И это было моим концом. Все остальное, это так, следствие. И убийство Императора Теодора, и трон Сартаны, и попытка казнить друзей. Оправдываться не буду, скажу лишь одно — к тому времени, проклятие черного мага, перешедшее ко мне от Энн, полностью захватило душу, не оставив в ней ничего, кроме злобы.

— И что произошло потом?

— А потом, подействовало еще одно проклятие, на сей раз, подарок от Императора Теодора, которого я убил. Его смерть стала и моей тоже. И я на долгие четыреста лет оказался в склепе, в оковах заледеневшего тела.

Я вздрогнула, представив, что довелось испытать Кимли. Какие бы грехи он ни совершил в прошлом, такое наказание слишком страшно, и как он сумел его выдержать и сохранить здравый рассудок… Нет, такого даже врагу не пожелаешь.

— Подожди, получается, что твой брат — Император Артур? А его жена — та самая Энн?

Я никак не могла сопоставить древнего правителя из Старой эпохи, и Кимли, сидящего сейчас рядом со мной.

Как там Тэй говорит — когнитивный диссонанс? Похоже, теперь я понимаю, что это такое.

— Да. Это мой брат и его жена. И я до сих пор так и не смог выяснить, почему они оставили трон и ушли.

— Знаешь, до знакомства с тобой, я даже не подозревала, что мир совсем не такой, каким я привыкла его воспринимать. Истинные Ледяные, как выяснилось, до сих пор живут в нашем мире, Император, существование которого все считают лишь данью традициям, на самом деле, — единственная реальная власть Сартаны, а Совет — всего лишь малозначимое приложение к этой власти.

— Неужели, так трудно это принять?

— Всегда тяжело расставаться с иллюзиями.

Я закинула руки за голову и задумчиво уставилась в потолок.

— Получается, Ричард боится, что ты снова возьмешься за старое? Ввяжешься в очередные аферы хронов?

— Думаю, он хочет выяснить, как я себя проявлю, под влиянием магии Хроноса. Предпочитает знать врага в лицо.

— А ты ему враг?

Я развернулась и испытующе посмотрела на мужа.

— Нет, — резко ответил он, и я заметила, как посуровело его лицо. — Тебе пора, Ребекка. Иди к себе, мне нужно заняться делами.

Ох, Кимли.

Я понимала, что муж уже раскаивается в том, что приоткрыл передо мной душу. Вот же, сложная личность.

— Я голодна, а ты? — легко поднимаясь с пола, спросила у супруга. — Пойдем, раздобудем чего-нибудь поесть?

Кимли посмотрел на меня с недоумением. Что, ожидал обид и надутых губ? Это он зря. Я не собираюсь обижаться по пустякам. Подожду более значимого повода.

Я протянула мужу руку.

— Идем. Тебе нужно хорошо питаться.

— С чего такая неожиданная забота? — настороженно посмотрел на меня Кимли.

— Тебе еще понадобятся силы, и учти, я собираюсь спать исключительно в супружеской постели, так что, делай выводы.

Муж как-то странно посмотрел на меня и перевел взгляд на небольшую статуэтку, стоящую на письменном столе.

— Иди, Ребекка. Я приду позже.

Я поправила остатки того, что когда-то было модным костюмом от Маркони, и попыталась хоть как-то прикрыть наготу. Шарг. Если бы это было так просто.

— Не мучайся, — Кимли легко щелкнул пальцами, и одежда мгновенно приняла первоначальный вид.

Какое полезное умение.

— Спасибо, дорогой.

Я послала супругу воздушный поцелуй и вышла из кабинета.

Ночью, лежа без сна рядом с мужем, я раздумывала над тем, что он мне рассказал. Осуждала ли я его за былые ошибки? Нет. Судьба — дама своеобразная. К одним она поворачивается лицом, а к другим… Может, эти другие и заслуживают подобного отношения, но кто я такая, чтобы их судить? Как любит говорить Гарри, прошлое нужно оставить в прошлом.

Меня гораздо больше беспокоило будущее. Сама не замечая, я уже по уши увязла в семейной жизни. Даже глупого наседочного инстинкта не избежала. Пока была в Сартане, то и дело ловила себя на мысли, что переживаю за супруга, думаю о том, достаточно ли он отдыхает, не забывает ли поесть…

Дорговы чувства.

И главное, с чего бы? Не сказать, чтобы я влюбилась в собственного мужа. Шарг. Да, это было бы самой большой глупостью.

Я повернулась на бок и уставилась на спящего Кимли. Сон не разгладил суровую складку между его бровями, не смягчил напряженно сжатых губ, не принес спокойствия и расслабленности. И все-таки, лицо супруга было удивительно красивым. Еще ни разу мне не доводилось видеть настолько привлекательного мужчины. Что скрывать? В тот момент, когда впервые обнаружила его портрет в старом альманахе, я испытала чистое и незамутненное восхищение. Это уже потом, обозрев Кимли вживую, сумела убедить себя в том, что мне с ним не по пути. После Эдварда, я никогда больше не связывалась с самовлюбленными красавчиками. А тут… Надо же, муж.

Неожиданно вспомнился разговор с мамой.

— Ребекка, я решила, назову его Себастианом, — объявила она, когда я появилась в отчем доме.

— Кого, дорогая?

— Главного героя, — рассеянно посмотрела на меня мама. — Знаешь, он будет похож на твоего мужа. Этакая потерянная душа. Сильный и бесконечно одинокий.

— Мам, о чем ты? Какая потерянная душа? Кимли, в принципе, никто не нужен, понимаешь? Он — одиночка, по жизни и по призванию.

— Ах, детка. Это только видимость. Та маска, что он демонстрирует миру. А вот за ней — совсем другое. Я тут немного покопалась в его прошлом, ну, ты же понимаешь, мне нужно иметь представление, о ком я пишу.

— И что, мам?

— Все, как я и думала — неудачная любовь, не принесшая ему ничего, кроме проблем. Такая трагическая история, впору по ней роман писать.

— А подробнее?

— Нет, Бекки, это ты сама у мужа выясняй, — твердо ответила мама. Несмотря на свою рассеянность и доброту, в некоторых вещах она проявляла редкостную несговорчивость, и я знала, что спорить с ней бесполезно. — Но вот что я тебе скажу, детка, постарайся найти подход к Себастиану. Если ты поймешь язык его любви, у вас все сложится.

— Мам, а нельзя без этих твоих иносказаний? Что еще за язык любви?

— Все очень просто. Каждый понимает проявления любви по-своему. Для кого-то важны подарки, для кого-то — действия или забота, для кого-то — внимание. А кому-то нужен физический контакт. И если давать человеку не тот "язык любви", которого он ждет, он будет ощущать себя несчастным и нелюбимым.

— Что-то в этом есть.

— Это старая теория.

— Мам, ну, а ты сама как думаешь, что нужно Кимли?

— Я могу ошибаться, детка, — покачала головой мама. — Но, мне кажется, он жаждет любви и признания, но никак не может их достичь. И это его угнетает. Кстати, я уже знаю, как опишу эмоции своего герцога, — тут же переключилась она и задумчиво добавила: — Да, определенно. Могущественный маг, потерявшийся в поисках тепла. Этот образ как нельзя лучше подойдет моему лорду Горну.

И это снова была леди Диана Гринделл, увлеченная писательница и сочинительница невероятных историй.

Я тогда не обратила внимания на мамины фантазии, потому что привыкла, что она все видит немного иначе, в свете своих бесконечных романов, но сейчас, после рассказа мужа, вынуждена была признать ее правоту. Мама, даже не зная Кимли, сумела очень точно подметить самую суть.

— Ты чего не спишь? — не открывая глаз, неожиданно спросил супруг.

— Да, так. Думаю.

— Иди сюда.

Кимли подтянул меня к себе и крепко обнял.

— Спи, — тихо сказал он. — Завтра будешь думать.

Я немного поворочалась, устраиваясь удобнее, уткнулась ему в шею и почти сразу провалилась в сон.