Глава 17

Ремонт усадьбы шёл полным ходом. Крышу перекрыли за неделю — теперь дождь не капал на голову, и в спальнях стало сухо. Робер со своими мастерами взялся за стены: заделывали трещины, укрепляли углы, меняли прогнившие брёвна.

— Леди Анна, — Робер нашёл меня во дворе, где я помогала Астер выбивать ковры. — Надо решать с печами. Старые треснули, дымят. Если не переложить — к зиме сгорим.

— Перекладывайте, — сказала я. — Кирпич есть, известь есть. Рабочие руки есть?

— Своими силами обойдёмся, — кивнул Робер. — У меня один парень — Мартен. Он печник знатный. Справится. А Жерар поможет, он в магии толк знает — можно заклинаниями дымоходы усилить.

— Договорились.

Печи разобрали за два дня. Мартен оказался мастером — камень к камню, раствор густой, ровный. Жерар выводил руны на дымоходах, чтобы тяга была лучше. Я таскала кирпичи и воду — не гнушалась работы, к удивлению плотников.

— Хозяйственная у вас леди, — сказал один из рабочих. — Не то что столичные.

— Учитесь, — усмехнулась я.

Стены внутри тоже преображались. Агнесса выбрала побелку — известь с добавлением синьки, чтобы комната казалась светлее. Астер и Ольнара красили рамы и двери. Жанна натирала полы воском — нашла в сундуке старую мастику, ещё годную.

К концу второй недели дом стал неузнаваем. Исчез запах сырости, исчезла паутина по углам. Комнаты стали чистыми, светлыми, живыми.

— Ещё бы мебель новую, — мечтательно сказала Астер, оглядывая гостиную.

— Будет и мебель, — ответила я. — Амиран обещал прислать.

И прислал. На третий день прибыл портал с мешками, ящиками и свёртками. Внутри оказались столы, стулья, кровати, шкафы — всё из светлого дерева, простое, но добротное. И несколько мягких кресел — для гостиной.

— Вот теперь заживём, — выдохнула Жанна.

Мы расставляли мебель до самого вечера. Я велела поставить кресла так, чтобы было удобно сидеть у окна, стол — посередине, шкафы — вдоль стен. Астер принесла старые кружевные салфетки — их нашли в сундуке, ещё бабушкины, — и набросила на спинки.

— Как в лучшие времена, — сказал Вильгельм, появляясь в дверях.

— Это только начало, — ответила я.

Ночью, лёжа в новой кровати (старую, с соломенным матрасом, вынесли в сарай), я смотрела в потолок. Белёный, чистый. Ни трещин, ни паутины.

Амулет на груди грел, и я чувствовала, как дом дышит. Живой, здоровый, крепкий.

— Спасибо, — прошептала я. — И тебе спасибо, старый дом.

В ответ скрипнула половица. Или показалось.

За окном шумел весенний дождь, и пахло свежей землёй. Жизнь продолжалась.

Слухи расползались быстро — быстрее, чем я ожидала. Ещё неделю назад мы были просто развалинами на краю леса, а теперь о «Лортвийских розах» говорили в каждом трактире от деревни Дубровки до самой столицы. Молодая леди, которая приютила мага, лекаря, швею, обедневших дворян, а теперь ещё и строителей от самого герцога. И которая сама выходила в поле с крестьянами.

Утром, когда я пила чай на кухне, Астер вбежала с круглыми глазами.

— Госпожа! Там люди! Много! У ворот стоят!

Я вышла на крыльцо. У ворот и правда толпились люди — не крестьяне из окрестных деревень, а горожане, судя по одежде. Потрёпанной, но ещё приличной. Мужчина и женщина средних лет, с узелками и потёртым чемоданом. И три девушки лет семнадцати-двадцати, похожие друг на друга, с перепуганными глазами.

— Вы кто? — спросила я, спускаясь к воротам.

Мужчина шагнул вперёд, поклонился:

— Леди Анна, наслышаны о вашей доброте. Мы с Горной улицы, из города, что в трёх днях пути. Погорели. Весь квартал выгорел, одни угли. Не знаем, куда податься. Услышали о вас — и пошли. Пешком.

Женщина заплакала, не скрывая слёз:

— Нам бы только угол, леди. Мы работать будем. Я шить умею, он плотничать. Девочки — помочь по хозяйству...

Девушки стояли молча, опустив глаза. Две старшие сжимали руки так, что костяшки побелели.

— Заходите, — сказала я, отодвигая засов. — Астер, Жанна, приготовьте комнаты. И горячего чая.

Погорельцев разместили на первом этаже, в бывших хозяйских покоях — там уже стояли кровати, присланные Амираном. Жанна накормила их кашей с маслом и хлебом, Астер принесла чистое бельё, Агнесса выдала одежду — что нашлось из запасов.

Я сидела в гостиной, когда глава семейства — его звали Антуан — пришёл благодарить.

— Леди Анна, — он опустился на одно колено, но я жестом велела встать. — Мы век не забудем. Отработаем. Честное слово.

— Расскажите, что случилось, — попросила я.

Он рассказал. Пожар случился ночью, загорелась пекарня на соседней улице, ветер раздул огонь, и за час выгорел целый квартал. Они успели выскочить в чём были — схватили только детей (девушек) и самый ценный скарб. Дом сгорел дотла.

— Мы люди простые, ремесленники. Я столяр, жена — кружевница. Девочки помогают, кто чем может.

— Работы вам хватит, — сказала я. — Дом ремонтируем, мебель нужна. Кружева на окна — тоже пригодятся. Оставайтесь. Место есть.

— Спасибо, — он вытер глаза рукавом. — Спасибо, леди.

Вечером за ужином я объявила своим, что у нас новые жильцы.

— Это Антуан и Элиза, столяр и кружевница. И их дочери — Селин, Брижит и Мари. Погорели. Поможем, чем можем.

— А где они спать будут? — спросила Жанна.

— На первом этаже, в бывших хозяйских. Там места хватит.

— А если ещё придут? — спросил Жерар.

— Придут — разместим, — ответила я. — Усадьба большая. Всем хватит.

Ночью я долго не могла уснуть. Лежала, слушая, как дом наполняется новыми звуками — тихим плачем девушек (наверное, вспоминали сгоревший дом), ворчанием Антуана (поправлял кровать, всё не мог привыкнуть), шёпотом Элизы, утешавшей дочерей.

Вильгельм появился под утро.

— Приют для бездомных, — усмехнулся он. — Скоро у тебя тут целый город будет.

— Пусть, — ответила я. — Места много.

— Ты добрая. Слишком добрая. Используют.

— Не думаю, — я повернулась на бок, глядя на его призрачный силуэт. — Они просто люди, которым нужна помощь.

— И Хранительница должна помогать, — вздохнул он. — Знаю, знаю. Просто предупреждаю: не всем можно верить.

— Я помню, — сказала я.

Он исчез, а я осталась смотреть в потолок. За окном светало. Новый день начинался. И новые люди.