Глава 28 — Утро после грозы
Прошли пара недель активного выздоровления.
Ночью была гроза. Утро выдалось странно тихим. Словно город за окном затаился, будто в нем не идет война, будто сам стыдился, что еще жив.
Пуф спокойно дремал в своем чайнике. А чуть поодаль, на подоконнике, ворох древесных веток и обточенная Делоном дуга — будущий насест для ворона. Он обещал, что закончит его «как только все остальное чуть притихнет». Птица, между тем, уже выбрала себе место — свертывалась рядом с чайником, как страж у теплого очага. Пуф иногда клал на него щупальце, будто проверяя: рядом ли. И все было спокойно. Почти мирно.
Я сидела у окна с чашкой отвара, в меховых носках и вчерашней рубашке, глядя, как пар поднимается от кружки. Внутри тоже что-то поднималось — тревожное, щекочущее. Как перед бурей. Или после. Периодически наблюдала за спящими фамильярами и от их вида становилось тепло на душе.
Дверь даже не скрипнула. Делон просто появился в проеме и я его почувствовала всем своим нутром. Без стука вошел! Хотя зачем ему стучать в комнату, где он проводил большую часть времени, находясь в моем доме.
Без былой хрупкости, уже почти целый. С коротким отросшим ежиком вместо лысого черепа, с привычной ухмылкой, которую я помнила с Академии. Воин. Некромант. Живой.
— Уточни, — сказал он хрипловато. — Я за последние недели ни разу не видел, чтобы он тебя целовал, а возле Ларизы трется, словно ему медом намазано! Это у вас обычай — чтобы замужняя леди спала одна, а ее муж оказывал знаки внимания прислуге?
Я чуть не уронила чашку. Медленно поставила ее на подоконник, развернулась всем телом.
— Лариза не прислуга, — вспыхнула.
— Не сомневаюсь. Она, похоже, давно хозяйка, — не отступал он, прищурив глаза и провоцируя. Голос был ленивый, почти насмешливый, но за ним — холодный огонь и ожидания. А я не разочаровала.
— Мы не вместе, — выдохнула. — С Элианором. Он... нашел свое счастье. С ней.
Он не шелохнулся. Просто смотрел. А потом сделал шаг вперед.
— Ты сказала, что вы замужем.
— Мы замужем.
— Не понимаю, — явно рассердился.
— А должен? — лукаво улыбнулась я.
— Значит, ты свободна?
— Да. — Я отвернулась к окну. — Свободна.
— Тогда почему ты говоришь это так, будто извиняешься?
Я не ответила сразу. Потому что он был прав.
— Если я свободна, это еще не значит, что между нами что-то будет, — бросила я, и только позже поняла, что это прозвучало как вызов. Повернулась со своей чашкой обратно к окну. Все тело звенело от напряжения и я спиной чувствовала его лазурный взгляд.
Он усмехнулся. Я почувствовала это. Тихо, почти ласково. Почти опасно.
— Посмотрим.
Он ушел так же бесшумно, как появился. А воздух в комнате словно стал легче и я шумно выдохнула.
***
На кухне царила странная гармония. Селя что-то тер с видом опытного повара, Лариза раскладывала тесто по формам, а Элианор, засучив рукава, шутил про то, что война войной, а обед по расписанию. Утро в этой части дома пахло корицей, дрожжами и спокойствием. Элианор бросил тесто на доску, мука взлетела облачком. Лариза вытирала руки о фартук, запахло яблоками. Делон встал у дверного косяка, наблюдая за ними, не вмешиваясь.
— Если ты хочешь что-то мне сказать, то говори, — напрягся Эль, но не повернулся к некроманту.
— Я просто вижу, что ты делаешь и не понимаю. Вас всех не понимаю.
— Чего именно не понимаешь? — Элианор продолжал месить, а Лариза замерла с ножом в руках, держа недочищенное яблоко.
— Как ты смеешь так унижать Юлианну, своим адьюльтером? При чем так откровенно. Только мертвый о вас не знает. Гартен рассказал мне, как появился здесь ты и как получилось, что Юлианна здесь живет. В этом захолустье.
— Наш дом не захолустье! — обозленно крикнул Селя.
— Не вмешивайся, — ответила ему мать и продолжила дальше чистить яблоки. Но это было больше похоже на измельчение фрукта.
— То, что происходит между мной, Юлианной и Ларизой только наше дело. И наши соседи достаточно воспитанные люди, чтобы не совать свой нос не в свое дело. В отличие от тебя, — повернулся Элианор к делону.
— В отличие от них, мне не наплевать на репутацию леди Юлианны. Это сейчас война. Но если об этом прознают люди нашего круга, ей руки никто не подаст.
— Ты что, ревнуешь? — неожиданно спросил Эль, улыбнувшись. Как-то даже по детски.
— А если да? — не стал юлить Делон.
— Тогда ты точно выздоровел. — Эль вытер руки о фартук. — Но это ничего не меняет. Мы между собой все решили. Всех все устраивает. А Юля — не вещь. И уж точно не твоя. Она вправе сама принимать решения и у нее это отлично получается.
— Я это и не утверждал, что она вещь, — холодно отозвался некромант. — Но ты ведь знаешь, как она смотрит на тебя? Это не взгляд женщины.
— Возможно. Наша дружба тоже не пустое чувство. Тем более, что я давно не претендую на нее, — Эль чмокнул в макушку зардевшуюся Ларизу. А насупившийся было Селя улыбнулся.
— Совсем не претендуешь? — отрезал Делон.
Селя снова напрягся и замер, уставившись в тарелку. Мальчик может не до конца понимал происходящее, но прекрасно чувствовал, что атмосфера напряжена. Лариза строго посмотрела на мужчин. Эль отвернулся, глядя в окно. Делон стоял, сжав кулаки, но молчал.
— Хватит. На улице война, а вы меряетесь своим эго, — последнее она сказала с нажимом и посмотрела на Элианора. Тот снова буравя взглядом Делона кивнул. — Юлианна оказала нам честь, позволив жить с такой прекрасной и великодушной леди, как она. Мы ее все любим, как члена семьи. И никто ее не позорит. А их брак, это вынужденная формальность, — женщина явно не выдержала и выболтала все. Собственно, чего и добивался Делон. Он прекрасно знал, на какие точки давить в разговоре с человеком — специфика профессии. Правда Элианор оказался крепче, чем он думал. На его взгляд этот смазливый задохлик не казался тем, у кого есть мужской характер. Видимо, хорошо прятал.
В кухню прилетел ворон Делона и сел чистится. Пуф в этот же момент выкатился из-за коридора и с любопытством уставился на ворона, который сидел на подоконнике. Птица дернула головой, но не улетела. Желе в ответ пискнул, взобрался ближе и ткнулся в него щупальцем, будто проверяя, не кинется ли. Ворон негромко каркнул и стал дальше чистить перья. Пуф оглядел свои щупальца и начал подражать птице, перебирая их и потираясь об подоконник.
В это же время Керон в коридоре пытался разговорить Велию. Девочка стояла, прижавшись к стене, с закушенной губой и глазами, полными страха. Только когда он осторожно коснулся ее плеча, она дрогнула и чуть слышно прошептала:
— Как думаешь, нас не прогонят? Мы можем еще немного остаться здесь? — девушка говорила с братом после его выздоровления. Рассказала о себе, боясь, что тот отречется от нее. Но Делон только прижал ее к груди и сказал, что сотрет всех ее обидчиков в тлен. Но в это как-то верилось с трудом. Она вынуждена было быстро повзрослеть и понимала, что ее брат не самый сильный в мире, как она думала раньше.
— Конечно. Сколько угодно. Я Юлю давно знаю. Она прекрасный человек, — мягко ответил Керон. Он не делал резких движений, не торопил. Сам он знал, что тоже изломан. Ему живьем отрезали ногу — чтобы не сбежал. Делон стал мишенью, в которую метали дротики. Велия... ее и вспоминать страшно. Любого бы сломало. Но они держались. Каждый по-своему. Каждый — по-настоящему живой. Он не испытывал к ней жалости — Велия ему нравилась как девушка. Но Керон боялся показывать это: она пережила насилие, и любое лишнее движение могло только напугать.
— Как давно? Вы были вместе? — тихо спросила девушка, слыша как бушует в кухне брат. О, это его истинное лицо — поставить себя хозяином ситуации и построить всех по струнке. Но что-то ей подсказывало, что Юлианна не пойдет у него на поводу. Ей нравилась эта женщина. Ее внутренняя сила, неприкрытое достоинство истинной леди и одновременно теплый шарм.
— Мы с Юлей? — засмеялся Керон почесывая отрастающую культю. — Нет, конечно. Когда мы познакомились ей было два года до выпуска, а я еще совсем пацаном занимался в саду дополнительно. Она мне помогала, хотя сама толком ничего не помнила после магического всплеска.
— Она хорошая, — прошептала с улыбкой Велия и посмотрела на сидящего рядом парня так, как не смотрела раньше.
***
Когда я спустилась на кухню, заметив мимоходом воркующих в коридоре под лестницей Керона с Велией, увидела набычившегося Делона и упрямо смотрящего Эля.
— Тоже мне, хозяин объявился, — буркнула я. — Приютили на свою голову.
Он посмотрел на меня с той самой полуулыбкой, из-за которой я начинала раздражаться. И снова чувствовала себя живой.
Подошел ближе, наклонился и прошептал на ухо:
— Мы в ответе за тех, кого приручили. Не бросай уж теперь меня.
Чего скрывать? Этот самец трогал что-то внутри меня, и заниматься самообманом, что это просто память тела, я больше не собиралась. Он знал. Видел. Понимал. И ждал. А я знала — это вопрос времени.