Глава 13

Капитошкина, черт тебя дери. Зачем, скажите, пожалуйста, я тащу ее к себе в квартиру? Как так случилось, что небольшой прощальный ужин перерос сначала в петтинг на чертовом колесе, потом в минет на полном ходу? Чем я вообще думаю? Что я вообще творю? Ну, предположим, чем думаю, известно… мозги явно на отдыхе. Но, блин, она такая сладкая, притягательная, такая сексуально возбуждающая, что этому просто невозможно противиться. И сегодня совсем не вредная, даже наоборот… обворожительно послушная. Подтащил ее ближе к себе и поцеловал прямо в пухленькие алые губки, которые совсем недавно доставили мне такое наслаждение. Мало. Еще хочу. Целую ночь буду ее … пытать, чтобы раскрыла тайну своей притягательности. Может быть, после этого смогу наконец-то насытиться и даже пресытиться леди Джулианой. А потом… Потом, прости-прощай, мадмуазель Капитошкина.

Отчего ее глаза сегодня так сияют, словно Жулька влюблена? Неужто я тоже выгляжу таким идиотом. Именно так… В зеркале прихожей отразилось мое довольное лицо, сияющее чем-то, подозрительно похожим на счастье. Ну мы с ней точно два сапога пара. Тут же осадил себя. Мы не пара, это просто страсть, животное влечение на одну ночь…

Юля осматривалась по сторонам, хлопая своими глазками-пуговками. Видимо, скромность моего временного жилища ее поразила. Конечно, сеньорита избалованность привыкла судить людей по величине кошелька. Деньги к деньгам, считают такие, как она. Может, сыграть с ней в сказку «Принцесса и нищий». Нет, думаю глупо прикидываться, она наверняка наняла частного детектива, чтобы меня вычислить, и значит, догадывается, что я достаточно хорошо упакован. Причем добился этого всего сам. Однако, кажется, леди Джулиана до сих пор не поняла, кто ее украл и самое главное по какой причине. А я не собираюсь ей ничего рассказывать. Тем более, что свою пассивную роль в моем нелепом замысле она уже сыграла.

Юля не показала виду, что скудность и простота жилища ее как-то задели, убежала в ванну приводить себя в порядок. Блин, почему-то я совершенно не подумал о такой возможности окончания сегодняшнего вечера. С прискорбием пришлось отметить, в доме не было ничего, чем принято угощать строптивых дев. Только крепкий коньяк, вчерашний суп, а нет, еще пара яблочек завалялась. Впрочем, самое главное — презервативы — тоже имелись.

Капитошкина, блин. Ну, нельзя же быть такой чертовски красивой. Она сняла свое суперсекси платье, надев вместо него мою простую белую рубашку, распустила небрежно волосы, смыла макияж, и казалась сейчас такой домашней, обворожительно милой, почти идеальной. Главное теперь, чтобы не надумала открыть рот, испортив сегодняшний вечер своими бесчисленными капризами. Да… Когда ее рот занят делом, она поистине великолепна.

— Я твою рубашку надела, ты не против? — спросила Юля, покрутившись, показывая себя.

Захотелось подбежать к ней, схватить в объятья и кружить, кружить по этой комнате, слушая ее звенящий смех, а потом… Правильно, зачем эти сантименты. Лучше сразу начать с того, что бывает потом.

— Тебе идет. Но только зря одевалась, все равно сниму ее с тебя.

От моих слов кипящее масло появилось у нее в глазах. Подошел к ней вплотную. Ох, сколько масла, того и гляди обварит. Моя секси-леди, девочка ненаглядная, иди же сюда, иди к папочке… Приподнял Юлю и опять закинул себе на плечо, рукой пошлепав по голой манящей девичьей попке.

— Злодей, — взвизгнула она и боднула мой бок изящной ножкой.

— Ах так, ну тогда держись, мадмуазель Капитошкина.

Кинув Юлю на кровать, молниеносно забрался следом, присел ей на живот. Надо же чем-то оправдывать свое злодейское происхождение. Нетерпеливые пальцы прошлись по пуговицам ее, моей, рубашки, расстёгивая. Юля тяжело пыхтела подо мной, но вырываться даже не пыталась. Раскрыл полы рубашки. О… да, картинка зашибись. Не удержался, накрыл ладонями совершенные полушария девичьей груди, слегка придавив сосочки. Юля охнула, выгнулась, зубками закусила полную нижнюю губку. Ах, эти губы, сразу же захотелось впиться в них поцелуем. Нет, нежности чуть позже. Дальше действовал решительно. Быстро освободил ее руки из рукавов рубашки.

— Ты что творишь, — Капитошкина в шутку, во всяком случае, в ее голосе была шутка, попыталась меня отпихнуть от себя.

Схватил тонкое запястье, связал его рукавом рубашки, то же самое проделал со второй рукой, и перекинув рубашку через ободок кровати, укрепил там импровизированные путы несколькими узлами. Жулька снова передо мной, связанная, беззащитная, доступная и я опять зверею от этого. Извращенец. Но такие игры заводят до чертиков.

— У тебя что, без всех этих похитительких приемчиков член не встает, — ехидно поинтересовалась Юля.

А у самой глазюки блестят в предвкушении, а щечки вспыхнули, словно у школьницы, которая впервые увидела… впрочем, не важно.

— Сеньорита Язва, если будешь слишком много болтать, заклею твой рот скотчем.

Юля, кажется, не поверила в такую возможность, впрочем, все попытки дальше ерничать легко удалось пресечь, припав губами к девичьей ступне.

— Ммм… — лишь вырвалось из ее уст.

А когда я, раздвинув леди Джулиане ноги, переместился чуть выше, целуя внутреннюю сторону бедер моей несравненной опять пленницы, ей стало совсем не до разговоров.

— Ки… Кири… Кирилл… — шептала она.

Хоть имя мое запомнила, и то радость. Как же приятно слышать его из уст леди Джулианы, особенно сейчас, когда ее голос дрожит, а женское тело выгибается в истоме.

После того как Жулька стала совсем размягченная, податливая, готовая на все, решил остановиться. Так просто мадмуазели Капитошкиной от меня не отделаться… Злодей я или нет? Сделаем небольшой перерыв, помучаем ее, потомим в возбуждении. Неохотно слез с соблазнительного тела, неспешно отошел от кровати, взял яблочко и, грызя его, стал рассматривать леди Джулиану. Зрелище впечатляло. Красивая темноволосая девушка, полностью обнаженная, со связанными руками. В коричневых глазках томное приглашение и, возможно, немного недовольства моим промедлением. Ноги она сжала и соблазнительно выгнулась. Грациозная штучка.

— Эй, надеюсь, ты не задумал бросить меня на всю ночь одну. Я же устрою тут целый пожар, и спалю эту берлогу к чертям собачьим…

— И не надейся.

Кажется, мой ответ Юле понравился, она чуть ли не замурлыкала и заерзала на кровати, приняв еще более возбуждающую позу.

— Эй, я тоже хочу яблочка, дай мне, пожалуйста.

Вместо яблочка леди Джулиана получила по губам. Второе «эй» я не смог ей спустить. Учить и учить еще Капитошкину самоконтролю. Или же она меня специально пытается вывести из себя? Зря.

— Насчет «эй» ничего не поменялась.

— Ты, — зашипела сначала она, а потом обиженно заморгала глазками и надула губки. — Отвяжи меня немедленно, слышишь, я не собираюсь терпеть такое отношения к себе. Хам, мерзавец… Отвяжи-иии…

— И не надейся, — повторил я совсем недавно уже произнесенную фразу.

Отошел на два шага назад в поиске одной раньше бесполезной штуки, а сейчас вполне нужной. Когда летел домой, выдали в самолете, и все это время она провалялась без дела. Вот, считай, пригодилась.

— Что ты там ищешь? Скотч? Ты не посмеешь, я все равно буду кричать, и биться… Иии… — завыла сиреной леди Джулиана.

Ее визг надо записать в книгу рекордов Гиннеса. Самое противное из всего, что мне доводилось слышать. С улыбкой показал Капитошкиной то, что искал. Это были беруши. Демонстративно засунул их в себя, давая понять, что нашел метод борьбы с ужасным визгом.

— КО-ЗЕЛ, — очень медленно произнесла Юля, чтобы я даже по губам смог прочесть.

Улыбнулся, кинул огрызок яблока обратно в вазочку с фруктами и направился поближе к своей обиженной сеньорите.

Она смотрела куда-то в потолок, делая вид, что моя персона ее мало интересует. Ну-ну, детка, посмотрим, насколько тебя хватит. Провел пальцами по недовольно сжатым губам, потом дальше вниз к шейке, где билась жилка, выдавая спрятанные за показным равнодушием волнение и, смею надеяться, возбуждение. Пальцы продолжили изучать соблазнительное девичье тело, неторопливо прошлись по ключицам… Дальше вниз к чуть подрагивающей от ее все-таки тяжелого дыхания груди. Сжал выступающий острой бусинкой сосок. Удивила, даже не дернулась, не пискнула, нет, продолжила, как ни в чем не бывало рассматривать потолок.

Тишина — это, конечно, приятно, но теперь вдруг захотелось слышать ее стоны, вздохи и ахи. Беруши свою работу на сегодня выполнили. Мне удалось позлить Жульку, этого вполне достаточно. Вынул их, выбросив прочь.

Губки обиженно выпячены. Моя строптивая девочка. Пора, видимо, заняться ей основательно. Молниеносно опустился вниз, раздвинул стройные ноги и впился ртом прямиком в ее сочащуюся промежность.

— Аууу… Нет… Ччерт…

Все показное равнодушие мигом слетело с благовоспитанной мисс, вскрикнула, взвизгнула, дернулась, точнее, забилась в моих руках и под моим языком. Попыталась сдвинуть ноги. Ха… Глупая затея, зря только мышцы напрягала. Продолжил атаковать губами нежную плоть, сосредоточив свое внимание на клиторе. Разгневанная, она меня еще больше заводила.

— Вааарвааар, — завыла Леди Джулиана. — Гааад… — а потом совсем жалобно, — отпустиии меняяя немедленно… Ооо…

Почему-то ее «немедленно», прозвучало как: «только попробуй меня освободить».

— И не надейся, — повторил который раз за сегодня я и атаковал с новой силой влажную промежность, всосав клитор полностью в себя.

Юля выгнулась и захрипела…

— Ооо… Ааах…

Кажется, еще немного и Леди Джулиана опять кончит. А ведь я еще не приступил к тяжёлой артиллерии, даже член в нее не ввел. Какая она сексуально отзывчивая и восприимчивая. Это возбуждает сверх всякой меры. Что ж, пора, пожалуй, и более весомому вооружению вступить в бой, а то оно скоро взорвется у меня в штанах. Там уже все давно кипит от желания вставить этой сексуальной штучке-дрючке, понять, так ли это хорошо, как мне представлялось, вспоминалось эти два месяца. И минет в машине был как небольшая закуска, которая лишь усилила желание основательно поесть. Отпустил ноги своей пленницы, но Юля, находясь в прострации возбуждения, даже не подумала их сдвинуть. Моя показная неторопливость ушла в небытие. Несмотря на колотун нетерпения в теле, дальше делал все максимально быстро. Трудновато сдерживаться, когда перед тобой лежит связанная красивая девушка с бесстыдно раздвинутыми ногами, лоно которой приглашающе поблескивает влагой. Штаны вместе с трусами отбросил в угол комнаты. Вперед в бой. Лег на нее сверху, Юля открыла пропитанные похотью глаза, опаляя кипящим в них маслом.

— Ненавижу… Ненавижу тебя… — с возбуждением произнесла она.

И в этих словах послышалось приглашение к более активным действиям.

— Взаимно. Я тоже к тебе неровно дышу, капризная гордячка.

Приставил головку члена к влажной дырочке и одним мощным ударом внутрь. Застонали и она и я, не в силах сдерживать внутри себя остроту ощущений от первого проникновения. Замер на секундочку, наслаждаясь. Это даже лучше, чем мне помнилось. Юля такая узкая, горячая, подрагивающая, влажная, пульсирующая, хочется вечно находиться в ней… вечно ее ебать. Использовать тело леди Джулианы исключительно для своего наслаждения. Задвигался, вколачивая в нее свой член. Жулька запрокинула голову, закатила глаза. Не смог справится с искушением и начал целовать, покусывать беззащитную шейку, активизировав при этом движения внутри податливой вагины. Я опять деру Капитошкину. Боже, как это хорошо!

Юля от моих действий завопила во всю мочь, закричала пожарной машиной.

— Иии… Иии…

Даже пожалел, что все-таки не заклеил ее рот скотчем. Бедные соседи…

Еще несколько движений и Капитошкину заколотило в оргазме. Так быстро? А как же сопротивлялась. Ай-яй-яй… Как не стыдно было меня обманывать, прикидываться равнодушной. Тело врать не будет.

— Какая ты сегодня несдержанная, — прошептал я ей на ушко, продолжая ритмично двигаться внутри, заходя на новый круг нашей безумной гонки.

***

Черт, Капитошкина, в самом деле, ну нельзя же быть такой красивой. Она абсолютно обнаженная спала в моей кровати, а я стоял истуканом и уже пять минут любовался ею, точно идиот. Целую ночь до этого я трахал леди Джулиану. Сначала сверху связанную, потом поставив раком и сзади, затем сбоку в полудреме ближе к утру. Она стонала, охала, хрипела, кричала, дрожала, кончала, снова и снова возбуждая меня.

Все, теперь я ей насытился? Пресытился даже? Так ведь должно быть? И какого черта тогда я стою, смотрю на мадмуазель Вредину, не в силах оторвать глаз? Но в спутанных черных волосах, в пухлых то ли ото сна, то ли от интенсивных вчерашних поцелуев губах, в позе довольной кошки виделось столько много какого-то милого, завораживающего, проникновенного эротизма. Нет, нет, не сметь ей любоваться. Пришло время сказать аривидерчи этой стерве. Дал себе небольшую слабинку и все.

— Капитошкина, вставай…

— Нет, Кириллиус, леди Джулиана больше не может быть вам полезной. Приготовьте, пожалуйста, завтрак сами, а потом натаскайте воды, помойте клыкастое чудище, уберитесь во дворе и сделайте еще что-нибудь такое же общественно полезное.

Нахалка. Опять витает в своих рыцарских снах.

— Ага, уже.

— Что уже? — пробормотала Юля, так и не раскрыв глаза.

— Завтрак приготовил.

— А воду?

— Если Леди Джулиана не встанет в ближайшие пять минут, будет и вода… выдержал паузу, — у нее на голове…

Насчет завтрака я не обманул. Захотелось зачем-то сделать ей приятное напоследок. Ведь она доставила мне столько удовольствия вчера вечером, и сегодня ночью. А быть может, пожелал увидеть, как счастливая улыбка осветит ее лицо.

Жулька смешно повела носом и открыла наконец-то глаза. Красивые — черешневые. С минуту она непонимающе пялилась на меня, стоящего в одних спортивных трусах и фартуке, с подносом в руках, на котором дымился кофе, а еще благоухали оладьи, политые клубничным вареньем. На подносе даже розочка присутствовала. Пришлось бежать за ней ни свет ни заря в цветник под окнами соседского подъезда. Жгуче-красная роза, для моей жгуче-прекрасной леди. Идиот, романтичный идиот.

— Сон, — наконец произнесла Юля, и опять закрыла глаза, обняв руками подушку. — Гад, когда ты мне сниться перестанешь.

Это она меня так ласково. Или ее еще какие гады донимать смеют?

— Капитошкина, черт тебе дери, кофе остывает.

Глазки-пуговки опять распахнулись. Теперь взгляд стал более осмысленным.

— Иии… — раздался разрывающий барабанные перепонки визг.

Скривился. Соседи точно накатают жалобу в полицию.

— Ты чего визжишь, больная.

— Это не сон… — простонала она, угрюмо добавив, — а я голая и ненакрашенная.

Юля начала поспешно кутаться в простыни.

— Я вчера неоднократно все-все разглядел и даже пощупал…тоже неоднократно.

— Мог бы и промолчать из скромности.

— Злодеям и мерзавцам не пристало быть скромными.

Юля даже зарделась стыдливым румянцем. Стыдливый румянец от нахалки леди Джулианы, да еще после всего, что мы вытворяли ночью? Удивительно.

Блин, Капитошкина… От картины того, как она поглощает эти чертовы оладьи, политые клубничным вареньем, что-то защемило в груди, или чуть ниже. Хотя какая разница где. Щемит же. Кажется, мне хочется, чтобы она каждое утро сидела вот так на моей постели, закутанная в простынь, ела и пила кофе. А каждую ночь я бы ее…Стоп, Кирилл. Стоп. Такие мечты позволительны с кем угодно, но только не с ней… С Юлей нельзя. Вдруг об этом узнает Артем, что я тогда буду ему говорить? Угораздило вляпаться. Но она такая милая по утрам, и такая сексуальная по вечерам. Как тут устоишь.

— Что? Что такое? Чего ты так смотришь, — заметила мой пристальный взгляд Юля.

— Нет, ничего, просто любуюсь тобой.

— Ты меня смущаешь.

Капитошкина вновь залилась румянцем. Как это у нее получается, ответьте, пожалуйста?

— Ты все очень хорошо приготовил, даже вкуснее, чем наша кухарка тетя Катя. Ммм… Пальчики оближешь…

— Ешь на здоровье.

Леди Джулиана еще несколько минут поглощала оладьи, счастливо улыбаясь. Потом отставила поднос.

— Что будем делать дальше? — задала Жулька вопрос, который целое утро мучал и меня самого.

В самом деле, что?

— Я отвезу тебя домой. Отдам папку, ты ее с лихвой отработала. Домочадцы там наверняка уже тревогу бьют.

— Ой, а сколько времени?

— Почти двенадцать часов дня.

Кошмар. Почему ты меня раньше не разбудил? И чего тебе вздумалось на этот раз быть добреньким. Если уж назвался злодеем и надсмотрщиком над рабами, то будь им до конца. Что мне теперь папе сказать, я же обещала съездить с ним по магазинам.

Юля мигом подскочила с кровати, даже не вспомнив о еще минуту назад мучавшей ее стыдливости.

О… да. Снова залюбовался ее восхитительным телом. Черт, я ни капельки не насытился ею, даже наоборот, опять хочу. Нестерпимо хочу повторить все, чем мы занимались этой ночью. Трахнуть ее сверху связанную, потом поставив раком и сзади, затем сбоку в полудреме. Да уж… забыть мадмуазель Капитошкину будет ой как не легко.

— Такси словлю, так проще, — крикнула Юля из ванной, поспешно натягивая на себя платье.

— Никаких такси. Я настаиваю. Или я все-таки заделаюсь злодеем, а Леди Джулиана поедет домой связанная в багажнике машины.

Юля так обворожительно мне улыбнулась, но возражать не стала. Правильно. В каких-то моментах со мной лучше не спорить.

Всю дорогу мы ехали молча, размышляя каждый о своем, а быть может, об одном и том же, только не делясь друг с другом мыслями. Неужто ей тоже не хочется со мной расставаться? Во всяком случае, Юля была молчалива, что совершенно не похоже на Леди Джулиану, и грустна.

Машина остановилась возле ворот загородного дома Капитошкина Петра Всеволодовича.

— Приехали.

— Да, — рассеянно произнесла она.

— Спасибо за вчерашний вечер и сегодняшнюю ночь, леди Джулиана.

— Тебе тоже, — опять-таки рассеяно ответила Юля, а личико ее стало еще печальней.

— Вот папка и давай дальше без глупостей.

Капитошкина взяла слегка подрагивающими пальцами полицейское досье из моих рук. Но выходить из машины не спешила, словно ожидая от меня чего-то. Быть может хотела услышать уверения в любви и вечной преданности. Зря. От меня она их точно никогда не дождется. Я злодей и мерзавец. Все, точка. Аривидерчи, леди Джулиана, потому что дальнейшие игры с мисс Красавицей могут привести к весьма печальным последствиям.

— Мне нужно ехать, — мягко намекнул ей на то, что пора освободить мой автотранспорт от своего присутствия.

— Д-досвиданья, — голос Капитошкиной дрожал.

Как она глянула, разве можно так смотреть. Сердце расшалилось, опять немилосердно защемило… Больно даже. Наконец, Юля открыла дверцу машины и вышла. Захотелось бежать следом, останавливая. Мадмуазель Капитошкина, черт тебя дери, как же тяжело с тобой расставаться.

Оглянулась.

— Да, Кирилл, поцелуй за меня Малыша.

— Непременно.

Дверь захлопнулась, и Юля с горделиво поднятой головой зашагала к дому.

— Прощай, моя прекрасная леди…