Глава 11

— И душа черна его как ночь, — процитировала я строку из какой-то приключенческой книги.

— Нет, к счастью, не из-за этого ему дали имя Блейк, — фыркнул Глен. — А что, Блейк и впрямь похож на такого мрачного человека? Мне интересно, я так привык к нему, что никогда не думал, как он смотрится со стороны.

— Он выглядит очень серьезным и надежным. Знаете, когда мне грозила опасность, и я постоянно нервничала, то только рядом с Блейком удавалось успокоиться. Казалось, случись что, он с таким же невозмутимым видом найдет решение и посмеется над моими страхами, — искренне ответила я, стараясь не смотреть на Глена. Откровенные разговоры давались мне тяжело, я всегда испытывала неловкость, даже если говорила правду.

— О да, он такой. Рассказать, как мы познакомились? — спросил Глен, пододвигаясь ко мне поближе, но по-прежнему не касаясь.

— С удовольствием послушаю, — я не лукавила. Мне и впрямь было интересно, как умудрились подружиться такие разные люди. Это в любви противоположности сходятся, а дружат обычно близкие по интересам люди.

Блейк и Глен были друзьями детства. Глен был знатного происхождения — его мать была достаточно близкой родственницей королей. На самом деле, это значило довольно мало, потому что власть и родственные связи здесь были достаточно разделенными понятиями. Люди могли приходиться друг другу близкими родственниками, но их положение в обществе могло диаметрально отличаться. Но Глену повезло. Совершенно случайно он привлек внимание королей своей пусть и дерзкой, но очень разумной выходкой (насколько вообще разумна может быть выходка пятилетнего малыша). Один из королей даже устроил шутливый спарринг с ребенком, а тут продемонстрировал поразительный для его возраста талант во владении оружием.

Вот так Глен и стал любимым родственником королей.

— Могу сказать одно: они относились ко мне то ли как к сыну, то ли как к младшему брату. У моих родителей в какой-то момент все не заладилось, их ссоры меня безумно расстраивали. И когда король предложил перебраться на время во дворец, я согласился без раздумий. Не потому что это был шанс приблизиться к ним, а из-за отношения. Ни отец, ни мать никогда не прислушивались к моему мнению так, как делали это короли. К тому же, они учили меня многим вещам. Мое дошкольное образование вышло на порядок лучше, чем у многих аристократов Далерии.

И это закономерно сказалось на характере. Нет, Глен был довольно очарователен и знал меру, потому на некоторое высокомерие короли закрывали глаза. И когда настала пора отправлять Глена в школу, то он был абсолютно уверен, что будет лучше всех. Нельзя сказать, что безосновательно. Да так оно и было до поры до времени.

Пока в школе не появился Блейк. Откуда он взялся, кто его родители — ничего не было известно. Единственное, кроме таинственного прошлого, что выделяло Блейка — мастерское владение мечом. Настолько мастерское, что после нескольких уроков он смог победить считавшегося непобедимым среди учеников Глена.

— Как меня это вывело — не описать словами. Я был тем еще мелким засранцем с поразительным самомнением. И я принял решение отомстить.

— Ты начал доставать Блейка? — спросила я. Сначала я хотела сказать совершенно иное: не стал ли Глен травить Блейка? Это было обычным делом для многих маленьких аристократических, как выразился Глен, засранцев. Но пусть я знала о Глене очень мало, но мне не верилось, что он способен на такое.

— Еще как! Я вызывал его на дуэли постоянно! Становился с ним в тренировочных матчах, но никак не мог победить, чтобы не делал. Да я даже королям пожаловался, что меня слабо тренируют. Те мне на неделю устроили адову тренировку. Но все равно не смог победить.

— А потом вы подружились? Драки, спарринги, дуэли и прочие атрибуты мужской дружбы, верно?

— Не совсем. Все началось с того, что на одной из дуэлей Блейк потерял сознание. Я тогда здорово перепугался: посчитал, что я виноват. Отнес его в лечебницу и немного порыдал над ним, пока тот был без сознания. Ну, ладно, не немного. Я залил его койку слезами. И даже когда Блейк очнулся, я продолжал. Думаю, только это заставило Блейка признаться в истинной причине обморока.

— Он был болен? Магический перегруз? Стрессовое состояние?

— Обычное недоедание. По малости и дурости лет я не понимал, что эту проблему надо было обсудить с кем-то из взрослых, что это очень странно, когда маленький ребенок падает в обморок от голода в процветающей стране. У нас были в классе и ученики обычных горожан: в школах не делают разницы в происхождении, образование должен получить каждый, кто хочет. Но даже они никогда не испытывали проблем с едой. И я решил, что буду героем и молодцом, если начну постоянно кормить его, — с горечью сказал Глен, прикрывая глаза. Наверное, чтобы скрыть ту бурю эмоций — негодование, ярость, злость на самого себя — что была в них.

Тем не менее, результат от такой кормежки был. Блейк и Глен, бывший соперниками, разом превратились в хороших приятелей. Блейк от природы был молчаливым и достаточно нелюдимым, потому друзей не завел, а вот у Глена была чуть другая проблема: все в Далерии знали, что о нем заботятся короли, потому нередко пытались сблизиться по каким-то личным мотивам. Так Блейк и Глен становились друзьями. Но окончательно сблизила их совершенно другая история. В школе зачастую проводились экскурсии по землям Далерии. И в этот раз тоже наметилось путешествие поближе к северной границе Далерии. Вот только на границе на учеников напали наемники.

— Возможно, это были даже не наемники, а солдаты, — продолжал рассказ Глен. — Сейчас уже многие детали стерлись из памяти. Но основное я помню. Нападение было целенаправленным — охотились на меня. Нас связали, посадили в какой-то сарай. Отчетливо помню, как пришел один из воинов вошел и спросил, кто из нас Глен Аскели. Сказал, что собирается оторвать ему руки и ноги, если он сейчас же не признается. Я тогда так испугался, что у меня язык отнялся от страха.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Кажется, я понимала, к чему ведет Глен. И знала, что сделал мой второй муж:

— И Блейк соврал, притворившись тобой?

— Верно. Нас всех отпустили, а его забрали с собой. Я встретился с королями, надеясь, что уговорю их помочь. Но помогать не пришлось. Представляешь, Блейк самостоятельно умудрился удрать из логова подготовленных воинов. Тогда-то короли и обратили на него внимание. Мы стали тренироваться во владении мечом вместе, а потом ему дополнительно наняли учителей по тем предметам, по которым отставал.

— Это я поняла. Но вы так и не рассказали, почему же Блейк упал в обморок.

— Хех, я надеялся этот момент пропустить. Боюсь, дружище Блейк меня хорошенько поколотит за такие откровения. Но ладно. В общем, Блейк оказался не аристократом или сыном каких-нибудь порядочных горожан. Он путешествовал вместе с караваном, пока его не заметили аристократы, решившие усыновить. То есть, на бумагах они усыновили, но по факту купили, чтобы впоследствии перепродать как элитного воина на Восток. У Блейка действительно исключительные боевые способности. Я считался талантливым, но Блейк был чистым гением, что касалось боя. В любом случае, их планы провалились.

— А разве это не слишком долго — тренировать ребенка такого возраста? Проще же найти взрослого и всему обучить, разве нет? — удивилась я. О работорговле я знала не слишком много, потому как сейчас во всем мире это способ... заработка был больше исключением, чем правилом, да и то, во многих странах считался противозаконным.

— Нет. Правильно воспитанный элитный боец стоит огромную сумму. Думаю, за деньги от продажи высококлассного бойца, можно купить королевский дворец и еще останется.

— Поняла. А как вы все же решились на то, чтобы быть в... союзе?

— В какой-то момент я понял, что убью любого из этих подхалимов, а найти более надежного и близкого друга, чем Блейк, у меня попросту не получится. Поэтому я буквально вынудил его дать согласие на то, что мы вместе будем искать нам жену. Я полностью был уверен, что эта дело ляжет на мои плечи, но, как вы могли заметить, Блейк прекрасно справился.

— Я не могу представить тройственный союз. Это так странно, почти безумно, — сказала я, наконец, решившись поделиться своими мыслями. — Я понимаю, что это всего лишь границы в моем сознании, но как это понять и принять — я не знаю.

— Тогда давайте поговорим, леди Марион. Я расскажу, что думаю, может, вам станут понятнее наши традиции. Леди Марион, что такое брак? — задал вопрос Глен.

— Это союз любящих друг друга людей. Мужчины и женщины, — тут же добавила я.

— По сути, это союз двух людей, верно? Если есть союз двух людей, почему не может быть союза трех людей?

— Потому что всего у нас два пола, между которыми возможно любовь.

— Ой ли? Ты не любишь свою маму, бабушку или подругу, например?

— Люблю, но речь здесь идет совсем о другой любви! — искренне возмутилась я. — Сестринская и родительская любовь не имеет никакого отношения к романтической.

— Верно. А теперь подумай хорошенько. Кто сказал, что брак — это союз двух людей, любящих друг друга исключительно романтической любовью?

Я замолчала — возразить было нечего. Но один аргумент у меня был:

— Но мы же не женимся на своих родственниках, не так ли?

— Верно подметили, леди Марион. А что насчет друзей? Тех, которые ближе родственников, потому что прикрывали спину и подставлялись под удар, предназначенный тебе? Как поступить с ними? Почему любовь к женщине, пусть близкой и желанной, должна быть увековечена в браке, а дружба с человеком, с которым вместе пройдены все круги ада, должна быть забыта и погребена? Вы не можете отрицать, что как только заводят семью, то большая часть времени приходится именно на нее, а все друзья — близкие или далекие — становятся уже не такими близкими. Как вы же живете в своем Остеоне с осознанием, что один из близких людей останется где-то там, вне вашей жизни?

Я молчала: понятия не имела, что на это сказать. Глен был прав, но хотелось возразить, сказать, что все не так. Как бы крепко не дружили мужчины, но как только они женились, то отдалялись. Конечно, что-то проносилось и сквозь года, но дружба была уже не той.

— А что насчет женщин тогда? Почему в браке могут быть двое мужчин в знак своей дружбы, а женщины нет? — спросила я.

— Я знаю и такие случаи. Но леди наших стран очень ограничены правилами и ведут довольно замкнутую жизнь, потому это больше исключение, чем правило. Извините, если был чрезмерно эмоционален. Блейк мне как брат. Знаете, такой серьезный, положительный и правильный младший брат, на которого всегда можно положиться, но за которым время от времени надо присматривать, потому что в силу своей доброты и положительности многие норовят его использовать в своих интересах? — с усмешкой сказал Глен. — Но он потрясающий друг. И муж для вас из него получится отменный.

— Особенно, он научится чаще улыбаться, — поддержала я Глена. — Я знаю, я заметила, что он хороший человек. Как, думаю, и вы.

— Спасибо, это приятно слышать. Мы уже не сможем разорвать брак, а я бы хотел иметь дома друга, любовницу и возлюбленную, а не женщину, которая нас будет проклинать из-за того, что обстоятельства сложились таким образом. А еще у меня будет огромная просьба.

Я повернулась набок в сторону Глена:

— Какая?

— Постарайтесь любить нас с Блейком одинаково. Или не слишком явно демонстрируйте, что кто-то из нас вам нравится больше. И если кто-то из нас спросит, кто вам больше нравится, Блейк или я, то не отвечайте, — попросил Глен, а потом тихонько ругнулся под нос и добавил: — Ну вот, сказал, а теперь сам жалею.

— Почему?

— Потому что мне весьма любопытно, леди Марион. Я или Блейк, кто вам больше по вкусу? Скажите только один раз и я...

— Блейк, — без раздумий ответила я. — Он сообразительный, не задает глупых вопросов и не пытается как-то странно приставать.

— Все, все, я понял. Буду прикладывать все силы к тому, чтобы вы в следующий раз перед ответом хотя бы задумались на минуту, — рассмеялся Глен, не испытывая ни капли раздражения из-за моего откровенного ответа. Более того, мне показалось, или Глен рассмеялся с облегчением?

— Но я обязательно попробую.

— Что?

— Я обязательно постараюсь испытывать если не любовь, то симпатию к вам обоим. Не уверена, что получится прямо вот так сразу, но вы же подскажите?

— Конечно.