Глава 10

Слова о свадьбе я обдумывала на протяжении всего пути к королевской лечебнице. И даже книга, которую я предусмотрительно взяла с собой почитать, не смогла меня отвлечь.

Свадьба, да? В первый раз мы с Блейком обошлись без всякого торжества: подписали контракт, съездили и поженились в небольшом храме в присутствии одной-единственной священницы и вписали свои имена в книгу.

Если бы это была реальная, а не вынужденная свадьба, то пришлось бы организовывать торжество, приглашать множество дворян, сидеть за праздничным столом двенадцать часов, после уединиться с мужем, а с утра снова сесть за торжественный стол, чтобы выслушать отвратительные шутки насчет первой ночи.

Я уже знала, что Далерия отличается от Остеона. Например, меня очень удивило, что Блейк отправил меня с одним-единственным кучером в лечебницу, мимолетно сказав, что в Далерии безопасно на улицах города и мое появление в одиночестве – это нормально. В Остеоне ни одна аристократка не стала бы гулять одна - должна была быть или компаньонка или охрана. Это вопрос престижа.

Возле моей бывшей королевы, которая находилось под защитой священников, все равно был телохранитель, едва ли не подаренный ей в детстве. Как я слышала, телохранитель был и у принцессы, но так как я редко бывала на балах и приемах, а принцесса, как я знала по слухам, часто была в разъездах, то я никогда не видела ее и этого воина.

А еще была внешняя разница, которая позволяла мне с уверенностью сказать, что я в другой стране. Стоило взглянуть хотя бы на архитектуру, на убранство дома и повсеместное использование магии. Но больше всего удивляло отсутствие церквей и их символов на разных строениях. На лечебнице, к которой я подъехала, также не было никаких знаков церкви. Не могу сказать, что меня это не радовало: после Остеона воспоминание о церкви вызывало дрожь и неприятие, хотя против веры я ничего не имела.

 - Вы леди Марион Ровенхарт-Аскели? – ко мне обратилась женщина в светлой одежде.  – Я Карен, младший лекарь. Пройдемте со мной, вас уже ждут.

Я кивнула до того, как поняла, что теперь у меня двойная фамилия. Ровенхарт – от Блейка, а Аскели – от Глена, так получается?

Что ж, пусть мои мужья и упоминали, что медицинские знания Далерии отстают, но внешне я этого не наблюдала: лечебница была чистая, со стойким, но не едким запахом растворов, что подтверждало чистоту, с огромными коридорами и высокими потолками. А еще мне очень приглянулось освещение: темных уголков нигде не было.

Меня завели в комнату, похожую на обычный кабинет аристократа и предложили присесть на диванчик.

 - Подождите немного, скоро к вам подойдут.

Ждать пришлось недолго: буквально через десять минут, как меня оставили одну, в кабинет вошла женщина.

 - Добрый день, леди Марион. Я Алисия, пока работаем вместе, предлагаю без титулов.

Так вот какая она. Алисия. Красивая, очень красивая. Не той кукольной красотой, которая часто встречалась среди аристократок Остеона, а легкой и естественной. Невысокая и не низкая, фигура идеальная – этого даже довольно скромный фасон дорогого платья скрыть не мог, волосы распущены, но не растрепаны, даже волосинки не выбилось. Единственное, что в ее образе все еще доказывало, что она человек, а не какая-нибудь богиня из легенд, это усталость.  Теперь я понимала, почему мои мужья говорили о ней так: уважительно, со сдержанным восхищением и трепетно.

 - Тогда просто Марион, - предложили я. – Я не знаю, ввели ли вас в курс дела…

 - Блейк и Глен мне рассказали про вас более чем подробн, - тут же ответила Алисия. - К тому же, когда я еще жила в Остеоне, многое слышала о вас, потому точно могу сказать, что возможность сотрудничать с вами – величайшая удача для Далерии. Предлагаю обсудить дела прямо сейчас, время не ждет.

Алисия мне и впрямь понравилась, хватило всего часа разговоров, где мы обсуждали медицину, лечебницу и мою роль. Алисия была умной, хваткой и удивительно выдержанной. Закрытой, но ровно в той степени, чтобы эта закрытость не стала отталкивать.

 - Леди Марион, вы просили отдельную лабораторию? Я вам покажу одну комнату. Ее планировали занять под склад, но под склад сделали пристройку, а эта комната осталась пустой. Все, что вам нужно для работы, мы установим за пару дней. – Даже голос Алисии идеален: мелодичный, но твердый и уверенный.  – Что думаете об этом?

Я думала совсем не о лаборатории. Мне хотелось подойти к моим мужьям и спросить, как они упустили такую женщину? Если она им нравилась, то почему тот же Блейк согласился со мной на брак? Да, долг жизни важен, но я уверена, что он придумал бы другой способ его отдать! А Глен?

 Я не там много знала о своих мужьях, но точно видела, как они восхищаются этой женщиной. И не зря же! И от того становилось еще горше, ведь, скорее всего, я влезла в чужие отношения и полностью их разрушила.

Я выходила из лечебницы с невообразимой тяжестью на душе. Как так? Почему хорошие люди, которые испытывают если не любовь, то уж точно симпатию, не сходятся? А то, что хорошие, можно было не сомневаться. Алисия, несмотря на то, что я увела ее мужчину (или мужчин?) не выказала ни малейшей неприязни и никак не мешала работе, хотя я уверена, что могла бы. Она отнеслась ко мне с уважением и вниманием, которые не каждому гостю оказывали. И от этого становилось еще горше.

Почему так, а? Судьба, не сложилось — все это глупости.

Правильный ответ один — потому что мешают другие люди, которые не могут свои проблемы решить самостоятельно. Тем не менее, вернись я к тому моменту, когда Блейк предлагал мне замужество, согласилась бы снова.

Потому что я невообразимая трусиха и до смерти боялась попасть в лапы священников. Так, нужно собраться — не стоит приезжать к мужьям в таком раздрае. Поэтому и в карету не торопилась, стояла спокойно около выхода из лечебницы. Красиво и не так официально, как в Остеоне. И деревья, и цветы, и резные лавочки.

Я вдохнула полной грудью. Выдохнула и еще раз резко вдохнула. И дышала так, пока не почувствовала, как начинает кружиться голова. Главное не думать про священников и не вспоминать, что было в Остеоне , потому что все осталось в прошлом...

— Вот ты и попалась, еретичка.

Я вздрогнула и резко повернулась, но никого не увидела. Я в панике осматривала пустое пространство, прежде чем поняла, что накрутила себя до такой степени, что у меня начались слуховые галлюцинации. Бо-о-о-оже, что это такое? Я себя такими мыслями до нервного срыва доведу.

— Леди Марион, вы в порядке? — Ко мне торопился кучер.

— В-вы кого-то здесь видели? — спросила я.

— Нет, тут никого не было, кроме вас. Я вышел, потому что вы слишком долго стояли на месте. Возможно, вы плохо себя чувствуете? — спросил меня кучер.

Кучер профессиональным взглядом окидывал территорию на наличие возможных угроз, держа руку на мече в простых, но добротных ножнах. Удивительно правильно говорил и знал общемировой этикет. Какой, однако, поразительно талантливый кучер. Без охраны, значит, меня отправили? Я не понимала, почему не предупредили о такой простой вещи, но сейчас чувствовала облегчение, что рядом воин, способный защитить.

— Да, пожалуй, не очень. Голова закружилась, — соврала я без зазрения совести.

— Тогда позвольте вам помочь, — произнес «кучер», подавая мне руку идеально выверенным движением, которое с головой выдавало в нем аристократа.

Я послушно позволила проводить себя до кареты и отвезти домой. Что же, в моих галлюцинациях был один неоспоримый плюс: я перестала думать об Алисии и чужих отношениях, которые разрушила. Зато, наконец-то, смогла подумать о работе и порадоваться, как мне повезло.

В Остеоне я была на хорошем счету и занимала высокое положение как лекарь. Я была уверена, что в Далерии мне придется начинать все сначала, доказывая, что я мастер своего дела. Но вот сейчас я оказалось даже на более высоком посту, чем ранее, что радовало. Интересно, по возвращении домой мне стоит рассказать об этом Блейку и Глену? Или они уже сами обо всем знают? Дилемма.

Дилемма решилась сама: дома никого не было, разве что несколько слуг. Пообедав в одиночестве, я отправилась отдохнуть в свою комнату. Прихватив по привычке книгу, я открыла на первой странице, когда в мою спальню ввалился чуть запыхавшийся Глен:

— Леди Марион, я уже всех вызвал, расскажите, могу ли я помочь?

— Кого вы вызвали?

— Лекарей! Мне ваш охра... кучер, в общем, сказал, что вы себя плохо чувствовали. Поэтому я созвал всех врачей, они сейчас придут и посмотрят, все ли с вами в порядке.

— Сэр Глен, я понимаю ваше беспокойство, но я сама лекарь. И заметила бы, если со мной что-то не то. Сейчас я чувствую себя прекрасно, — ответила, откладывая книгу в сторону. Что-то мне подсказывало, что эта проблема не иссякнет через пять минут.

Глен почесал затылок, повздыхал, а потом сказал:

— Вы правы. Возможно. Но оставить вас одну — не вариант. Так точно лекарей не нужно?

— Абсолютно точно, — подтвердила я.

— Ну, хорошо. Значит, леди Марион, у вас нет выбора. Оставить вас одну нельзя, лекарей вы не хотите, значит, придется мне. — Глен развел руками, а потом расстегнул свой плащ, аккуратно положив его на стул и сел на мою кровать.

— Вы так и будете сидеть? — удивилась я.

— О, спасибо за предложение, — сказал Глен и... улегся прямо рядом со мной.

Дар речи я потеряла. Никогда еще, никогда в моей жизни ни один человек не понимал мои слова так превратно!

— В-вы что делаете?

— Я лежу.

— Что вы собираетесь делать? — попробовала уточнить я, но из этого тоже ничего не вышло.

— Любоваться вами, возможно, даже поприставать успею, пока Блейк не пришел. Ну, еще мы можем просто поговорить. И что-то мне подсказывает, что вы выберете именно последний вариант, — уже себе под нос пробормотал Глен.

Разумеется, из всех вариантов я выберу лучший. А что может быть лучше, чем узнать своих мужей поближе, если не получается оставить брак фиктивным. Кстати, насчет фиктивности тоже интересный вопрос.

— Сэр Глен, хотела спросить, а почему в Далерии нельзя развестись? В Остеоне это проблемно, но до... подтверждения брака, его очень легко аннулировать.

— Вы забываете об одном, леди Марион. Что есть в Далерии, но чего так мало в Остеоне? — Глен закинул руки за голову, чтобы улечься на них.

— Хорошей медицины? — предположила я. К сожалению, то, что я увидела в Далерии меня не обрадовало: медицина здесь и впрямь отставала от остеонской почти на полвека, а ведь у Деларии и магия была. Стойте. — Магия?

— Верно, именно магия.

— И как это связано с браком? — спросила я, с трудом сдерживая свой скепсис.

Все оказалось и просто, и сложно одновременно. Далерия на протяжении многих лет была оплотом магии. Естественно, что здесь много тех, кто обладал магическими способностями. А у всех людей с магическими способностями есть магические нити, которые привязываются к душе того, с кем собирались сочетаться браком.

— То есть, иногда достаточно ответить на предложение о браке согласием, чтобы эти нити начали формироваться, — сказал Глен. — Скорость создания этих нитей зависит от многого: уважения, обстоятельств, личных симпатий.

— А почему нельзя разорвать эти нити? — спросила я.

— Они неразрывны. Вы же не можете, например, разорвать небо пополам? Или какие-то свои чувства? Конечно, во времена процветания магов, думаю, какой-то способ был. Но сейчас не расцвет магии, потому все, что нам остается — смириться. Хотя, если мы с Блейком умрем, то вы будете свободны от брака, — сказал Глен, глянув на меня из-под ресниц, а потом в шутку спросил: — Не планируете нас убить? Отравить, например.

— Спасибо, думаю, я смогу вас вытерпеть, и таких радикальных мер не потребуется, — почти искренне ответила я.

— Спасибо, что ли, на добром слове, — рассмеялся Глен. А когда он смеется тихо, оказывается, смех у него такой... такой бархатисто-хриплый? — Леди Марион. В переводе — утонченная, да? Хоть в чем-то Далерия схожа с Остеоном. Это имя изумительно вам подходит.

— В правиле давать подходящие человеку имена? — уточнила я, а когда Глен кивнул, спросила: — А как же тогда Блейк? Его имя переводится как «черный», но сам по себе он блондин с очень светлыми волосами. Какое-то прямо противоречие.

— О, поверьте, леди Марион, имя Блейк ему отлично подходит.