Глава 26

В карете мы ехали в тягостном молчании. Если бы был только Блейк, то ничего страшно — я уже привыкла, что он не особо разговорчив. Но вот Глен...

— Кхм, — я легонько кашлянула, привлекая внимание мужей. — По пророчеству ничего нового?

— Увы, — пожал плечами Глен. — За несколько часов мы навряд ли найдем что-то.

В карете снова повисла тишина. Еще никогда мне не было так от нее неловко. К тому же, очень хотелось узнать, сколько слышал Глен из нашего с Алисией разговора. А после этого я совсем была бы не против еще раз хорошенько обо всем подумать. Надо же, я думала, что буду трястись, зная, что за мной охотятся остеонские священники. Ошиблась. Куда больше меня волновали отношения с мужьями. Может, спросить их, что они слышали? Или что их не устраивает во мне? Или устраивает? Блейк не ответит, а вот Глен...

Сейчас я чувствовала себя маленькой глупенькой девочкой, которая где-то напортачила, но потому что плохо училась, не знала где именно. Я, собственно, такой и была. Когда мои одногодки учились флиртовать и общаться с противоположным полом, я изучала медицину. Когда пришло время обручения, мне не пришлось искать жениха самостоятельно — за меня все сделали родители и, разумеется, мое немалое приданное.

А когда я попыталась найти себе сама, то все обернулось сначала провалом, а потом двумя мужьями. Хотя, последнее можно назвать редкостной удачей.

— Марион, если ты продолжишь так на меня смотреть, то я стану бояться, — с усмешкой сказал Глен. — Если хочешь что-то спросить, то спрашивай. Если это касается разговора с Ее Величеством, то я слышал его лишь частично. Но тоже о многом задумался.

— И о чем?

— О том, что, по сути, мы с Блейком ничего не знаем, кроме того, что ты превосходный лекарь и поразительно красивая женщина с удивительно спокойным и... непробиваемым характером.

— Но и я про вас тоже, оказывается, знаю не так много. Пожалуй, за исключением того, что вы красивы, умны и весьма сильны, — сказала я понятный каждому факт, но почему-то почувствовала смущение.

— Ну спасибо! — рассмеялся Глен. — Блейк, не сиди с таким каменным лицом, когда наша прекрасная жена отвешивает подобные комплименты.

— Я предпочитаю сам говорить жене комплименты. Хотя, Марион, мне приятно. И чего ты села так далеко? — спросил Блейк.

Далеко? Я всего лишь села напротив Блейка и Глена. Карета, конечно, была немаленькой, но садиться между ними я посчитала неловким. Однако теперь Блейк с мягкой улыбкой похлопал по пустующему месту. Отказаться? Особенно после слов королевы Алисии?

Я привстала осторожно, боясь, что карету пошатнет, а я упаду, но Блейк ловко подхватил меня под локоть и помог сесть между ними.

— Кстати, Марион, я вот тоже задумывался о том, что мы знаем друг о друге непозволительно мало. К сожалению, времени об этом подумать всерьез не было. Зато сейчас появилось. И у меня есть отличнейшее предложение. Разумеется, если ты хочешь узнать о нас побольше.

— Хочу, — совершенно искренне сказала я. — А что за предложение?

— Обмен ответами на вопросы. Допустим, ежедневно ты будешь задавать нам по одному вопросу, а мы тебе по одному. И на них нужно будет ответить честно. Любые вопросы, которые сможешь придумать, — ухмыльнулся Глен. — Отличная же идея?

— А что мешает мне просто у вас о чем-то спросить?

— Стеснение? Природная скромность? Или твое непонимание, как себя вести, что спрашивать? — начал перечислять Глен. — Это не упреки тебе, скорее, нам с Блейком. Мы немного забыли, что у нас разный менталитет. Так что, думаю, такая игра в вопросы и ответы позволит нам узнать друг друга получше.

— Вопросы, да? — неуверенно сказала я, а потом не удержалась: — Вы же не будете спрашивать ничего... эдакого?

— Эдакого? — приподнял бровь Глен. — А что ты под этим подразумеваешь? Например, какого цвета твое исподнее?

— Белое, — ответила я, мысленно недоумевая, зачем Глену знать о таких вещах. — Ну, если вопросы будут такими, то, думаю, все будет в порядке. Только я не понимаю, зачем это спрашивать...

Глен засмеялся:

— Да уж, глупый пример вышел. Нет, теперь точно не такими. Что на тебе надето, мы и сами можем проверить, в принципе.

— И эффекта больше будет — ты хотя бы немного смущаешься, когда мы тебя касаемся, — прошептал мне прямо в ухо Блейк, кладя свою руку на мое колено. Даже через слои юбки я чувствовала, какая она горячая.

Немного смущаюсь, да? Глупости. Я смущаюсь едва ли не до слез, просто как-то хватает выдержки этого не показывать, пока...

Пока, например, Блейк не начинает целовать шею, совсем легонько прихватывая кожу.

— М-м-м...

— Что такое? — со смешком спросил Глен. — Нравится?

— М-мы же в карете.

— О да, прямо в карете, — подтвердил тот. — Это будет весьма занимательный опыт, но... Но, пожалуй, в другой раз. Когда ты будешь относиться к нам чуть-чуть серьезнее, чем сейчас.

— Но я к вам отношусь серьезно, — удивилась я. — Вы... вы мои мужья, как можно так...

Глен вдруг чмокнул меня в губы — быстро и легко — но этого хватило, чтобы прервать мою речь.

— Я говорю немного о другом. Лучше, Марион, давай приступим к вопросам. Сначала ты задашь нам по вопросу, а потому мы тебе.

— Как-то совсем нечетсно, — пожаловалась я с легким придыханием — Блейк не прекратил мучить мою шею. — Мне придется сразу на два, а вам по одному...

— Точно, моя леди, точно. Несправедливость полнейшая. Хочешь задавать нам по два вопроса? Мы тебе так интересны? — провокационно спросил Глен, поглаживая меня большим пальцем по щеке.

Испытывала ли я интерес к мужьям? Да. Только раньше мне очень хотелось подавить и скрыть его, словно это было что-то постыдным и непотребным. Но королева Алисия советовала воспринимать мне все иначе, верно? Забыть, что я жила всю жизнь в Остеоне, забыть глупые условности. А когда забываешь о них, то остается лишь одно — действовать так, как я хочу. А я хотела знать о Глене и Блейке если не все, что очень многое.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Хочу, — не стала скрывать я. А потом вздохнула, когда Блейк в очередной раз прикусил мою шею. И вот нормально ему так себя вести, пока мы вроде как ведем довольно серьезные разговоры? Я дернула его за волосы, требуя отстраниться.

— Ну и отлично! — хмыкнул Глен. — Не стесняйся, задавай вопросы, когда посчитаешь нужным. Но помни, что и мы зададим в ответ.

— А прямо сейчас можно?

— Можно, почему нет? А что за вопрос?

— О вашей работе. Кто такие Первые Рыцари и чем они занимаются в Далерии.

Когда мужья переглянулись, я тут же замахала руками:

— Мне не нужны какие-то тайны, всего лишь общая информация, которую знают все жители Далерии. Ну, возможно, немного ваших впечатлений, но точно ничего сверхсекретного! Я не хочу знать слишком многое о внутренних проблемах королевства.

-Да не в этом дело, — сказал Блейк, проводя ладонью выше моего колена. У него такой хитроумный план? Делать все, чтобы я не запомнила их ответ?

— А в чем?

— Кому из нас адресован вопрос? Мне или Блейку? — подсказал Глен. — Разницы, конечно, особой не будет, но Блейк наверняка преуменьшит значение этих титулов и своей роли в силу природной скромности и странности характера.

— А ты в серьезных моментах начнешь шутить, что будет неясно, где правда, а где твоя шутка, — отпарировал Блейк.

— А можно задать его вам обоим и посчитать по половинке? — спросила я.

Мне такая идея пришлась по душе, вот только не посчитают ли это мужья за жульничество? Кстати, насчет жульничества. Разве честно, пока мы тут обсуждаем такие темы, пытаться меня... соблазнить? Почему Блейк не убирает свою руку, а продолжает гладить через платье? Я не сдержала и положила свою руку поверх, заставляя остановиться.

— Значит, про нашу работу? — вздохнул Глен. — Ненавижу ее иногда.

— Не верь ему, он редкостный любитель засидеться за документами допоздна. Иногда до фанатизма доходит. Один раз просидел трое суток, вышел из комнат и грохнулся в голодный обморок, потому что запретил слугам входить, а те побоялись его отвлекать. Если бы не вышел, наверное, так бы и умер голодной смертью.

— А почему ты его не вытащил? — удивилась я. Если правильно поняла, то на Блейка никакие указы и просьбы не действовали.

— Почему? — ответил за него Глен. — Потому что он в одиночку расследовал дело. Он должен был принести лишь доказательства, но решил не мелочиться и вместе с доказательствами еще и преступника принес. В буквальном смысле: нашел, обезвредил, закинул в мешок и вывалил перед королями. Кстати, не знаю, ел ли он тогда, но судя по огромным синякам под глазами, точно не спал все те дни, что ловил предателя.

— То есть, вы оба те еще трудяги и безмерно любите свою работу, верно? — сделала я выводы. — Удивительно.

— О да-а-а, прямо поразительно. Слышать такое от человека, который помешан на своей медицине, — рассмеялся Глен. — Скажи, вот скажи честно, ты в первую нашу ночь случайно записи медицинские не делала? Или, может, представляла нас в качестве анатомических образцов?

Наверное, Глен шутил, и мне нужно было посмеяться, но я вспомнила, о чем думала, когда впервые увидела их тела и... отвела взгляд.

— Ты серьезно?! — взвыл Глен. — Ты серьезно-о-о-о. О древние маги!

— Ну уж извините! Но вы сами виноваты! Если бы ваши тела не были столь совершенно, я бы вообще ни о чем таком не подумала! — возмутилась я.

— А тебе было с чем сравнивать? — тут же спросил Блейк.

— Или ты сравнивала с анатомическими образцами? — тут же добавил Глен.

Я посмотрела на обоих максимально укоризненно. Судя по лыбящемуся Глену и чуть посмеивающемуся Блейку вышло у меня не очень.

— Мне было с чем сравнивать, — обиженно сказала я. Вот уж чего никогда за мной не водилось, так это голословных суждений. — Знаете, сколько я перевязок сделала воинам Остеона? Когда я только обучалась, то ежедневная практика по пять часов была нормой, а мое обучение длилось больше пяти лет.

Глен восхищенно присвистнул:

— Как у вас все серьезно. Кажется, я знаю, каким будет мой вопрос.

— А вы так и не ответили на мой. Но чтобы вы понимали, у вас самые красивые тела из всех, что мне доводилось когда-либо видеть, — без малейших колебаний заявила я, а потом для убедительности добавила: — Я об анатомическом манекене думала всего минуту, а потом я думала только о том, как вы...

Прикоснетесь ко мне, поцелуете, сделаете меня своей.

Разумеется, это я не сказала. Бо-о-о-оже, да даже если это правда, я не могу говорить такие вещи. И без того много чего наговорила: у моих мужей, казалось, даже лица вытянулись от моих признаний.

— Убедительно, — сделал вывод Блейк, легко сжимая мое бедро. И то, что я пыталась удержать его руку, ни на что не влияло.

— Заниматься любовь в карете — плохая идея, — сказал Глен, закрывая лицо ладонями. — Но мне кажется, что я сейчас не утерплю, превращусь в чудовище и наброшусь.

— Я не против, — вздохнула я, пытаясь унять прошедшее по телу предвкушение. — Но только после того, как вы, наконец, ответите на мой вопрос. В чем все-таки состоит ваша работа? Тайная служба на королей?

— Блейк, ответь, а? Будь другом.

— Будешь должен, — хмыкнул Блейк. — Так сказала практически верно, Марион. Все королевские дела, которые должны оставаться тайно и которыми не могут заняться короли, выполняем мы, — ответил Блейк. — Или то, чем они не хотят заниматься. Это тоже нам приходится делать.

— Можно сказать, что мы первые лица после королей в Остеоне.

— То есть, если короли вдруг погибнут... — начало доходить дом меня.

— Или не обзаведутся наследниками, то нам придется сесть на трон и править Далерией, — закончил Глен. — Как-то так.