Глава 28

— Но зацепка никуда не убежит, все-таки куда больше меня интересует Марион.

— Я действительно в порядке, — ответила я, начиная смущаться от столь пристального внимания. — А что за зацепка?

— Точно в порядке? — не обратил внимания на мой вопрос Блейк, подошел и присел на кровать рядом. — Все-таки древняя магия может иметь весьма странные последствия. Может, ощущаешь какой-то дискомфорт?

— Только если от неудовлетворенного любопытства, — искренне сказала я. — Большего дискомфорта мне даже перелом не причинял, чем незнание того, о какой зацепке ты говоришь.

Блейк вздохнул, а потом вытащил из кармана цепочку с кулоном:

— Знаешь, что это?

— Понятия не имею, — честно ответила я.

Никогда не видела кулонов подобной формы: причудливо-изогнутый, словно был из пластичного металла, вот только сделан был из камня. Но цвет слишком равномерный, чтобы казаться естественным.

— А вот ваш священник, судя по всему, очень хорошо знал, что это. Честно говоря, меня безумно напрягает, насколько ваши остеонские священники, официально презирающие магию, так хорошо разбираются в предметах, созданных при помощи древней магии.

-Хранитель информации, да? — подал голос Глен. — Индивидуально настроенный, чтобы никто не прочел и не смог открыть? Я такой видел на нашем учителе. Редкая штука, их по пальцам пересчитать можно.

— Вот именно. — Блейк посмотрел на Глена уж больно многозначительно.

— Тогда разве это зацепка, если никто не сможет открыть? — спросила я.

— Отправим нашим магам, пусть поработают. Как показывает практика, нет того, что нельзя открыть и проверить, есть те, кто недостаточно старался и хотел это вскрыть. И еще, Блейк, ты уверен, что информация не подставная? — нахмурился Глен, а его рука, лежащая на моем плече, сжалась чуть сильнее.

— Он умер, пытаясь уничтожить эту информацию вместе с собой.

— Пытаясь?

— Скажем так, мои способности стали для него сюрпризом. Ладно, я так понимаю, во дворец обратно снова мне идти? — вздохнул Блейк, демонстрируя столь непривычное для него раздражение. — Не играйте только без меня, если уж ухаживать, то вдвоем и по всем правилам.

Я заметила на губах Блейка легкую улыбку, когда он тут же превратился в черный туман и исчез. Не играть? Он говорил о...

— Про какие игры говорил Блейк? — спросила я у Глена, чтобы не попасть впросак снова.

— Про наши вопросы-ответы.

— А причем здесь ухаживания? — не поняла я.

— Такая игра часто является элементом ухаживаний, чтобы все в тройственном союзе смогли узнать друг друга получше и решить, действительно ли этот союз нужен.

Я неожиданно не сдержалась и фыркнула:

— После таких вопросов еще заключаются браки? Мне кажется, если люди будут знать друг о друге слишком много, то ничего хорошего из этого не выйдет.

— А если будут знать слишком мало, то вообще ничего не выйдет, — парировал Глен. — Как я понимаю, в Остеоне ничего подобного нет. Но это королевство вообще странное в плане заключения браков. Я бы даже сказал, что абсурдное.

— Почему абсурдный? — обиделась я за свою бывшую страну. Не могу сказать, что ее сильно уж любила, особенно, если учесть наличие там священников, но все равно! В Далерии тоже было много чего странного, но я же не называла это королевство нелестными словами.

— Потому что. Ну вот зачем далеко ходить? Взять хотя бы ваш с Блейком брак. Точнее, не сам брак, а тот способ, которым вы его заключили. Сколько вы друг друга знали? Тем не менее, твой отец даже не попытался проткнуть его мечом за то, что он не ухаживал за тобой должным образом!

— Большинство наших браков заключается без всяких ухаживания. Разве так не надежнее? — возразила я. — Родители договариваются, проверяют всю подноготную вступающих в брак: финансовое состояние, связи, какие-то особенности...

— Особенности? — брови Глена выразительно поползли вверх, а я пояснила:

— Нет ли страсти к выпивке, картам, рукоприкладству, насилию...

Выражение лица Глена из удивленного превратилось в полное отвращения. Он вздохнул и сказал:

— Если бы в Далерии кто-то обладал подобными... особенностями, то ему было бы не позволено жениться на какой-либо девушке, чтобы не плодить «гнилое» семя. И его не спас бы ни титул, ни деньги.

— Что еще раз доказывает, как Остеон и Далерия отличаются, — спокойно сказала я. — У нас многое прощается, если вы обладаете титулом, деньгами или связями. Многие браки заключаются довольно рано, а потому и девушка, и мужчина не способны выбрать себе надежного партнера. Браки по договоренности куда надежнее.

— Думаешь, наш брак недостаточно надежный, потому что его устроили не наши родители? — Какой провокационный вопрос! Но ответить на него было проще простого.

— Нет, надежный. Но это дело редкостного везения, — добавила я. — Боюсь, этим браком я исчерпала свое везение лет на десять вперед, поэтому мне так везет с пророчеством и священниками.

— Глупости. Все это — не невезение, а лишь проблемы, с которыми нужно разобраться, — пожал плечами Глен, а потом легонько погладил мои волосы.

Мы замолчали на несколько минут. Глену явно было вполне комфортно, а вот я чувствовала себя очень странно. Меня завернули в одеяло, я лежала в объятиях мужа, который продолжал меня гладить по голове как маленькую девочку. Было слишком... уютно? Комфортно? Умиротворенно? Я слишком давно не испытывала этого ощущение, привыкнув к тому, что моя жизнь похожа на стремительный поток. А тут она превратилась в спокойную озерную гладь.

— Я бы послушала про традиции, пока Блейка нет, — нарушила я молчание. Зачем собирать информацию по кусочкам, когда можно получить ее в полной мере? Глен всегда все понятно рассказывает, хотя и шутит время от времени уж очень специфически.

— Именно про традиции? — спросил Глен, хитро сощурившись. — Ничего не хочешь спросить эдакого, пока Блейка нет? Разве не самое время воспользоваться моментом и поинтересоваться его тайнами?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Я растерянно посмотрела на Глена:

— Если это его тайны, то зачем их узнавать? Разве Блейку не будет неприятно, что мы обсуждаем его за его спиной?

— Как зачем? А любопытство? Неужели тебе совсем не интересен Блейк?

— Интересен, но кроме интереса есть еще уважение. Если это тайна, то разве не следует проявить уважение и не пытаться вызнать? — нахмурилась я.

— Вообще-то, я шутил. Да и Блейк был бы не против, если бы я открыл парочку интересных тайн. Ты слишком серьезная, понятия не имею, как с этим бороться, хотя... — покачал головой Глен, а потом неожиданно схватил пальцами мой подбородок и приподнял лицо, чтобы нежно поцеловать.

Его горячий язык прошелся между моих губ, но Глен не торопился углубить поцелуй, он просто... вылизывал мои губы? Это было так странно, так приятно, что я поплыла уже через минуту этого поцелуя, а потом не выдержала и попробовала лизнуть в ответ. Судя по ухмылке, которую я почувствовала (в самом прямом смысле этого слова), Глен был весьма не против моей инициативы. А если просунуть язык ему в рот? А если...

Глен навис надо мной, целуя все сильнее, а я могла лишь цепляться за его плечи. Мелькнула мысль — вот так бы сразу после нападения священников — и я бы вообще ни о чем плохом не смогла бы думать.

— Вот, так намного лучше, — отстранился Глен, а его черные волосы и потемневшие глаза напомнили мне о демонах-искусителях, которыми пугали священницы всех невинных девушек. Кажется, этих демонов называли инкубами. Ходили легенды, что если посмотреть в их глаза, то можно было утонуть в желании. Как поэтично и глупо — так бы я сказала раньше. Но сейчас ощущала себя совершенно иначе: губы горели, кожа почти зудела, требуя, чтобы к ней прикасались. Прикасались так, как могут только мои мужья.

Я не сдержала прерывистого вздоха.

— Прости, — шепнул Глен, оглядывая меня. — Кажется, я увлекся. Давай дождемся возвращения Блейка и продолжим то, на чем остановились.

Пальцы Глена очень нежно погладили ставшие безмерно чувствительными губы, а сам он упал на спину справа от моего бока.

— Это ты мне так рассказывал про традиции? — со смешком поинтересовалась я.

— М-м-м, честно, даже не думал о них, — рассмеялся Глен, а в его голосе проскользнули бархатные нотки. — Но можем сделать.

— Сделать что?

— Сделать традицию целоваться, когда ложимся в постель. Или когда встаем. Или когда ты произносишь мое имя. Будет весьма забавно, если ты забудешься и скажешь его, например, на королевском банкете.

Я не сдержалась и легонько толкнула Глена в плечо. Как он может говорить такие бесстыдные вещи? Нет, целоваться вовсе не стыдно, но как он мог предположить делать это перед всеми? Это же слишком... слишком личное, слишком будоражащее.

— Прости-прости, — повинился Глен. — Я тебя понял, я готов говорить серьезно. Почти. Про что ты хотела там узнать? Про традиции? Не против легкого погружения в историю?

— Отнюдь. Я люблю историю, — честно ответила я. — Я прочла практически все книги, которые смогла найти.

— Ну, значит, тебе точно понравится королевская библиотека, — ответил Глен. — Заодно и поможешь нам всем с поиском пророчеств. Ладно, слушай, начнем с тех времен, когда еще существовала древняя магия.

Магия Далерии всегда была сильна. Именно тут она развивалась быстрее всего, именно здесь рождались самые сильные маги. И чем сильнее магия, тем больше ограничений она накладывала, иначе мир бы легко рухнул.

Поэтому появились правила. Лекарь не должен калечить пациентов, воин не должен убегать с поля боя, бросая товарищей, стражник должен верно защищать тех, кто слабее. Нельзя бессмысленно убивать, разрушать или причинять боль. Магия требовала этого. Как только ты нарушал запрет, то она ослабевала. Чем больше и чем сильнее маг игнорировал правила, тем меньше в нем оставалось магии, пока он не становился обычным человеком.

Более того, не стоило причинять не только физическую, но и моральную боль. Уважать родителей, воспитывать детей, любить жену или мужа. Каким-то образом дело никогда не доходило до абсурда: магия понимала, что ссоры — это нормально до определенного момента. Например, пока вы не подняли руку на жену или не бросили проклятьем в родителей.

С выбором супруга магам вообще было довольно тяжело. Мало того, что он должен быть тебе приятен, так еще и владеть магией. Необязательно сильной магией! Хотя бы чуть-чуть. Соединять свою жизнь с немагами было чревато: простые люди жили меньше магов, к тому же, не всегда понимали многие магические заморочки.

Так и родились ритуалы принятия, когда сильные маги проверяли совместимость. Разумеется, на эту совместимость влияли не только сила и характер, но и взаимоотношения. Потому для сильных магов выстраивалась самая настоящая цепочка действий: узнать друг друга поближе, пообщаться платонически, потом перейти на физический уровень...

Чем сильнее был маг, тем больше было пунктов и требований. Труднее всего приходилось мужчинам в Далерии, потому что здесь магов среди них было больше. Браки с иностранками не сильно подходили по политическим причинам. В какой-то момент были даны разрешения на тройственные союзы, а потом их становилось все больше и больше.

— Но, признаюсь, я очень плохо помню из истории эти моменты, — сказал Глен. — Лучше тебе почитать хронику, там все будет интереснее. А я попробую дойти до традиций.

Маги, которые не обладали такой большой силой, относились к поиску партнера проще, но отнюдь не легкомысленно. Они начинали со знакомства, потом получали разрешение от родителей, а после начинали ухаживать.

— Это все звучит так, словно магия желала превратить Далерию в сказочную и безоблачную страну, — не сдержалась я, когда Глен замолчал, позволяя себе перерыв.

— Возможно, так оно и было. Но ты же, Марион, должна хорошо знать людскую природу, верно? В какой-то момент кому-то пришло в голову, что играть по правилам, которые диктует магия, это глупо. Но и терять силы — тоже. Поэтому люди стали придумывать различные «обходные» пути, искать лазейки. Смысл тех правил, которые пыталась в нас заложить магия, полностью исказился. Разумеется, оставались те, кто строго им следовал, но такие были в меньшинстве.

— И магия исчезла?

— Не так быстро, не так быстро, — сказал Глен. — Такие вещи не происходят в одно мгновение, да и нарушения должны быть серьезными.

Когда настал период отрицания правил, заложенных магией, взбунтовался совет высших магов и развязал войну. Та война стала истинной катастрофой для всего живого. Вот только в какой-то период все маги — не только те, кто нарушал правила и развязал войну — стали терять свое силу. Она словно уходила в пустоту.

— Таким образом, мы пришли к практически полной потере магии. Конечно, у нас в Далерии кое-какая магия оставалась, более того, наши мудрецы отчаянно искали выход из ситуации, желая вернуть магию. И пришли к выводу, что нам нужно соблюдать те правила, которые диктовала древняя магия. Тогда мироздание поймет, что мы одумались, и вернет на наши земли истинные силы.

— Красивая легенда, — сказала я. — А правила — это традиции?

— Да, можно сказать и так. Правила были для истинных магов, которым была подвластна древняя магия. Для нынешнего народа Далерии эти правила стали традициями. Хотя не могу утверждать насчет наших королей. У них магия совершенна иная, пожалуй, наиболее приближенная к древней.

— А сами традиции?

— По ним есть целый свод. Но, разумеется, какой-то минимум существует. Например, знакомство, после— первое свидание. Потом необходимо спросить разрешение родителей на ухаживание. После этого разрешения начинаются различные игры и развлечения, цель которых — максимально сблизить троих людей. Обычно двое мужчин начинали ухаживать за одной девушкой, так что такой порядок считался идеальным.

— А какой смысл, если мы уже женаты, знакомить меня с этими традициями?

— Большой, — ответил мне... Блейк. — Следование традициям — это не только ради какого-то практического результата, но и ради удовольствия. Удовольствие ведь тоже важно, разве нет?

Возразить не получилось — вместо того, чтобы согласиться и спокойно ответить, я восприняла слова об удовольствии чуть-чуть иначе. А потому уткнулась в плечо Глена и что-то невразумительно пробормотала.

— Да, думаю, пора уже поговорить не о чистом удовольствии.