Глава 12

Это был не единственный мой визит к Жене. Я начал захаживать в ее палату регулярно, по нескольку раз в неделю. И это не потому, что меня просила Екатерина Эдуардовна, я сам этого хотел. Начитавшись, что с людьми в коме надо разговаривать, что это помогает им очнуться, я так и делал. Приходил и начинал рассказывать обо всем: вспоминал школьные годы, старые приколы, извинялся за свои дурацкие выходки. Рассказывал, какие дела сейчас веду и какими дураками бывают порой клиенты. И о том, как продвигается дело самой Жени, тоже рассказывал. Мне казалось, ей нужно это знать. Кстати, «проекцию души» я видеть перестал. Ровно в тот самый день, как увидел настоящую Женю в палате. Мой личный глюк исчез. Символично, что уж тут. Как будто и правда кто-то посылал мне знаки и хотел, чтобы я узнал о том, что случилось с Женей. И как только узнал, знаки тут же исчезли. Вот такой вот поворот. Не знаю, судьба вела меня к Семеновой, или кто-то еще, но теперь я в десять раз сильнее был настроен на то, чтобы докопаться до правды. А еще я понял спустя пару недель, что, кажется, снова влюбился в Женьку. Да, вот такую, хрупкую, беззащитную, с головой, обвязанной бинтами. Она мне казалась краше всех, кого я видел в жизни. И я твердо решил, что когда она поправится (да, именно «когда», а не «если», я не хотел допускать возможность плохого развития событий), то я возьму ее в оборот. И уже никуда не отпущу. Может, еще и поэтому судьба привела меня к ней. Чтобы я смог исправить ошибки прошлого. И я их исправлю, чего бы мне это ни стоило… ***** Я, конечно, не забросил свои дела, но новые брать перестал. И, естественно, дело Семеновой было у меня в приоритете. Я привлек моего коллегу, и мы вместе начали копать. Начали, естественно, с того документа об отсутствии претензий на имущество, копию которого Фомин оставил бывшей теще. Это была первая толстая ниточка, которая привела к ожидаемому результату: графологическая экспертиза показала, что подпись на документах принадлежит не Жене, а кому-то другому. Документы на машину тоже были переоформлены незаконно. Но это была, что называется, только вершина айсберга. Поэтому дергать Игоря мы не спешили, дали ему немного расслабиться и стали копать дальше. И стоило только приоткрыть «дверцу шкафа», как «грязное белье» посыпалось целыми кучами. Игорь вовсю жил вместе со своей Стеллой, и, судя по данным, полученным от консьержки и соседей, перевёз ее в супружескую квартиру сразу после того, как подал заявление на развод. Все, с кем я говорил, такое поведение Игоря осуждали, да и Стеллу невзлюбили, так что сдавали Фомина весьма охотно. Получается, Женя была права. Муж ей изменял со Стеллой, и длилось это долго. Следующей зацепкой была половина номера машины, которую успела заметить Антонина Петровна. И что странно, в заведенном уголовном деле не было этой информации. А следак, с которым я разговаривал, сказал, что это не номер, а просто бредни старой полуслепой старухи. То есть они даже не пытались пробить номер. И, скорее всего, потому, что следак с кем-то был в сговоре. С кем-то, кто хотел спрятать убийство за обычным случайным наездом. Так что дальше пришлось действовать в обход, по своим каналам. И начать решили поиск с тех, кто был вхож в близкий круг Игоря и его любовницы. И тут выпал джекпот. Машина, с которой совпала часть номера, принадлежала сводному брату Стеллы Михаилу Звонареву, который тоже работал в компании Игоря. Занимательное совпадение, не правда ли? А вишенкой на торте было то, что на следующий день после аварии Михаил сдал свою машину в автомастерскую. Что неудивительно, надо же было спрятать следы, вмятины на капоте и бампере, оставленные телом Жени. Мотивы были пока не ясны, но канва была довольно цельная, и материалов было более чем достаточно для обращения в прокуратуру. Да, я понял, что в участок идти бесполезно. Надо брать выше. Мы с Екатериной вместе отправились к прокурору, где она и написала заявление. – Удивительное рядом, Берсеньев, – усмехнулся Жиганьшин, которому я не раз разваливал дело в суде. – Неужели мы теперь на одной стороне? В каком лесу что сдохло? – Сдохло что-то особо крупное у Игоря Фомина, – оскалился я. – И надеюсь, ты найдешь, что именно. Так что давай, раскручивай маховики. И маховики правосудия действительно раскрутились. Начались допросы, проверки, опросы свидетелей. Самое интересное началось, когда начали трясти финансовые дела Фомина. Выяснилось, что Игорь уже больше года занимался финансовыми махинациями, попутно обкрадывая своих партнеров и выводя средства в офшоры. А партнёры были людьми далеко не простыми, так что не было ничего удивительного в том, что Фомин запаниковал, когда Женя обо всем узнала. Вот и появился мотив. Сладкую парочку арестовали в конце декабря, сразу с новогоднего корпоратива увели под шокированные взгляды всех собравшихся. И они тут же начали топить друг друга. Практически наперебой. Как оказалось, Стелла и ее брательник участвовали в преступных схемах Фомина, а Стелла стала его любовницей еще до того, как он привел ее в компанию. Хотел держать поближе к себе. Они крутили адюльтер перед носом у Жени, видимо, действуя по старой поговорке, что если хочешь что-то спрятать, то прятать надо на самом видном месте. Но Женя начала подозревать мужа, наблюдать за ним и в итоге застукала сладкую парочку в ресторане. Только вот услышала и увидела она не только то, как муженек воркует со своей шлюхой, но и как они обсуждают свои махинации. Женя тут же вспылила, сказала, что подает на развод, и выгнала мужа из квартиры. А вот сдавать Игоря ментам не стала, все же любила его долгие годы. Дала ему срок в три дня на то, чтобы признаться самому. Или сдаться в полицию, или вернуть то, то успел наворовать. И это стало ее роковой ошибкой. Фомин не хотел терять ни деньги, ни репутацию, ни свободу. Да и подельникам на нары не хотелось. Вот и нашли они самый простой способ спастись – устранить Женю, обстряпав всё как несчастный случай. Тут уже показания расходились, Игорь инициатором убийства выставлял Стеллу, она всё валила на Игоря, а ее братец сваливал вину на них обоих. Мерзкий крысоворот образовался. А как по мне все они одним миром мазаны. И вина на всех равная. Факт в том, что действовали они экспромтом, и этот экспромт почти удался. О том, что Женя в последнее время почти каждый день приезжает в Пушкинский сквер по вечерам, Фомин прекрасно знал, о чем и рассказал подельникам. В тот вечер расстроенная Женя тоже поехала в сквер. Причем на такси. И этим облегчила уродам задачу. Игорь звонком выманил жену из сквера, сказал, что хочет поговорить, и попросил подождать его на стоянке. А потом дал отмашку братцу своей любовницы, который ждал неподалеку. Хитро они тайминг рассчитали, почти идеально вышло. Игорь потом еще и звонил жене, отводя подозрения от себя. В его показаниях, данных следователю, стояло следующее: «мы с женой днем поссорились, и я очень хотел это исправить. Позвонил ей, пригласил в ресторан, она согласилась, хоть и была обижена. А когда в назначенное время не приехала, я забил тревогу». Эту же басню он и теще рассказал с грустной миной. Екатерина Эдуардовна, кстати, первой приехала в больницу, потому что ее номер стоял в телефоне дочери как номер доверенного лица. А уже потом она позвонила зятю, не подозревая, что звонит убийце. Но троица просчиталась в главном. Женя не погибла, а впала в кому. Да и свидетель нашелся, часть номера спаливший. Вот и пришлось подкупать следака, чтобы тот не рыл, куда не следует, и побыстрее сплавил дело в архив. Почему они не закончили начатое? Скорее всего, посчитали, что Женька всё равно что труп. Игорек узнал о трепанации и решил, что опасности нет. Что жена или скоро умрет, не приходя в сознание, или очнется, но станет овощем. Поэтому даже не следил за ее состоянием. В целом Фомин мне показался человеком недалеким. Я так и не понял, что он хотел изначально делать со всей той кашей, что заварил. С Женей он собирался развестись, только не успел придумать, как всё обстряпать так, чтобы она осталась с голой задницей. Потому и тарился с любовницей по углам. Стеллу это, естественно, бесило, и она капала любовнику на мозги, чтобы разводился побыстрее. Очень уж хотелось ей стать законной женой. Со злости, поняв, что ее уже ничто не спасет, она брякнула на допросе, что они обсуждали, как подставить Женю. – Ну а что? Немного опоить можно было бы, подложить под мужика и сделать фотки. И всё, была бы ее песенка спета. Разыграл бы Игоречек партию рогатого муженька, и вылетела бы эта дура из компании с позором, а из брака с голой задницей. Но нет же, не хотел Игорь даже воображаемые рога носить, всё тянул. А потом поздно стало, когда его курица нас застукала. Идиот. Вот такой цирк с конями. Только вот даже этой троице недалеких почти удалось совершить задуманное. И если бы не «откровение свыше», снизошедшее на меня, им бы все сошло с рук. А так нет, ответят по закону за все. И эти трое ублюдков, и продажный следак. ***** В палату к Жене я пришел тридцать первого декабря. Она по-прежнему оставалась в коме. Ни прогресса, ни ухудшения не наблюдалось. Уже по привычке я сел рядом, взял ее ладонь и поднес губам. – Всё кончено, Женька. Эти мрази Новый год будут встречать в СИЗО. А последующие, надеюсь, уже в тюряге. И твой муженек бывший, и подстилка его. И братец Стеллы, который тебя сбил. Их всех повязали, Жень. Я рассказываю ей последние новости, а потом замолкаю и прикрываю глаза. На душе тошно и муторно. И вроде справедливость почти восторжествовала, и виновные найдены. А Женя так и лежит бесчувственным телом. И чем больше проходит времени, тем меньше шансов на то, что она очнется. Так что не было у меня ощущения праздника. Только горечь и какая-то безнадега. Но в момент почти полно отчаяния я внезапно почувствовал, что ее пальцы в моей ладони шевельнулись. А следом за этим раздался какой-то страшный хрип. – Господи, Женя! – я подорвался и увидел, что глаза у Семеновой открыты. И чуть не обделался с перепугу. Потому что не знал, это конец, агония, или, наоборот, улучшение? –Жень, тебе плохо? Где болит? Я сейчас вызову врача. – П..пить… хочу… пить, – пробормотала она, а я увидел, как по бледной щеке скатилась одинокая слеза.