Глава 9

На встречу с заведующим отделением нейрохирургии Мариинской больницы я еду вечером. Сергей Анатольевич Денисенко оказывается приятным на вид человеком пятидесяти лет. Судя по тому, что я успел нарыть, он действительно прекрасный специалист, и на операции к нему люди выстраиваются в очереди. Так что мне повезло, что удалось попасть к нему в свободное от операций и консультаций «окно». Женю он оперировал сам, экстренно. Поэтому мне нужно было с ним поговорить в первую очередь. – Проходите, Владимир Андреевич, присаживайтесь. – кивнул, стоило мне войти в кабинет. – Только позволю себе поинтересоваться сначала. Всё-таки я врач, а вы не близкий родственник пациентки Фоминой. – Я ее одноклассник – Ну, это то же самое, что посторонний. А врачебная тайна охраняется законом. И даже адвокатский запрос не дает права на разглашение такой информации без разрешения пациентов или их представителей. Поэтому я оповестил мать Евгении о вашем запросе. Она уже едет сюда. – С Екатериной Эдуардовной мы разберемся, я вам отвечаю. Я пришел сюда в интересах самой Жени. Чтобы помочь найти того, кто с ней это сделал. Обещаю, проблем не будет. Мы просто сэкономим немного времени, поговорив до приезда матери Евгении. – Что ж, ладно, – Денисенко колеблется, но в итоге всё же сдается. – Что вы хотите узнать? – Каково сейчас состояние Жени? Каковы прогнозы? – Состояние стабильное. А вот прогнозы пока не рискну давать. У пациентки была обширная гематома, пришлось делать трепанацию черепа, чтобы ослабить давление на мозг и спасти жизнь. – Боже мой… – Так что сами понимаете. Она может как прийти в себя, так и умереть. Но надежда есть, тесты показывают, что мозг жив. Так что руки мы пока не опускаем. Говорим мы еще с полчаса, я узнаю всё, что мне необходимо. И твердо решаю, что возьмусь за это дело. Урод, сбивший Женьку, получит по заслугам. Я его из-под земли достану. ***** Екатерина Эдуардовна приезжает минут через сорок, как раз когда мы заканчиваем разговор с Сергеем Анатольевичем. Она по-прежнему солидная, красивая женщина, какой я ее запомнил. Только вот волосы совсем поседели, и последние тяжелые месяцы оставили следы в виде морщин и темных мешков под глазами. Да, горе никого не красит. Но эту сильную женщину можно было уважать, она отчаянно борется за дочь все это время и не собирается опускать руки. И теперь я готов ее в этом нелегком деле поддержать. – Здравствуйте, Екатерина Эдуардовна, – я встаю и протягиваю ей руку. – Володя Берсеньев, помните меня? Я учился в одном классе с вашей дочерью. – Берсеньев, Берсеньев, —задумывается на секунду, пока пожимает мне руку, а потом прищуривается. – А это не ты ли, случайно, с Женечкой сидел за одной партой? Она, помню, постоянно жаловалась на Вовку-дурака, который постоянно до нее докапывается. Говорила, что ранцем его хочет по голове стукнуть. – Да, это был я, – покаянно улыбаюсь. – Дураком был, каюсь. Но с тех пор много воды утекло, и, кажется, пришло время исправлять старые грешки. Мы можем где-нибудь поговорить?