Глава 8

Этим же вечером я порылся в новостных сводках за последние два с половиной месяца. Думал, что информация о том ДТП могла попасть в хроники городских происшествий. Но, увы, всё было глухо. Этот наезд как будто остался незамеченным. Но сдаваться просто так я не собирался. Поэтому с утра позвонил знакомому следаку, обрисовал ситуацию и попросил найти информацию о наезде на женщину возле Пушкинского сквера. Либо среди активных дел, либо среди висяков. – Слушай, Берсеньев, а зачем тебе это надо? – Это личное, Юр. Но мне очень нужны данные по этому ДТП, правда. Вовек не забуду, если найдешь информацию. – Ну ладно, посмотрю, что можно сделать. Перезвонил Юрка мне через два часа. Какой-то заинтригованный и взбудораженный. – Нашел я, Володь. Дело пока активное, но скоро уйдет в раздел висяков. Женщину тридцати пяти лет сбили возле Пушкинского сквера вечером десятого сентября. Доставлена была в Мариинскую больницу с тяжелой ЧМТ, разрывом селезенки и смешанными переломами. – Когда она умерла? – Почему умерла? – в голосе капитана послышалось удивление. – Жива она, но находится в коме. Прогнозы пока непонятные, но на данный момент Евгения Фомина еще жива. – Как ты сказал? – во рту у меня мгновенно пересохло, а кадык судорожно дёрнулся. – Как зовут пострадавшую? – Евгения Фомина, тридцать пять лет, уроженка Санкт-Петербурга. – А это фамилия девичья? – Нет, это фамилия ее мужа. В девичестве она была Семеновой… Твою ж мать! Это не мое воображение наделило фантом лицом Жени. Эта леди с зонтом действительно была Женей Очередное потрясение свалилось мне на голову, и я откинулся на спинку стула, чувствуя, что обтекать от этой новости буду еще долго. Женька, как же так? Как же тебя угораздило, а? Кому ты перешла дорогу? И самое главное, как я смог увидеть… Черт, даже названия всей этой дребедени не дашь. Ладно, назовем это «проекцией души», если верить Антонине Петровне. Женя жива, но лежит в коме. И если уж идти по пути абсурда, то получается, что ее душа действительно сейчас находится между мирами. Как же так получилось, что я увидел эту «проекцию души»? И что теперь со всеми этими открытиями делать? – Берсеньев, ты чего умолк? Живой там? – Живой, – усмехаюсь, потерев занывший висок. – Только, кажется, попал в «сумеречную зону» …