Глава 17

1

Я охрипла от криков еще до того, как эта скотина дотащила меня до башни. Чтоб он надорвался под моим весом! Учитывая, как лекарь пыхтел под конец, это было не исключено. А может, у него уши завяли от тех слов, которыми я щедро сыпала в нашем небольшом, отнюдь не добровольном с моей стороны путешествии. Я не могла сопротивляться физически, кажется, до кучи к слабости, меня еще и магией какой-то спеленали, зато силы позвать на помощь у меня оставались. Я и звала, но то ли орала я не так громко, как мне хотелось бы, то ли «помощь» была слишком далеко. То ли Давид, что вероятнее всего, активировал фокус-покус, имеющийся в его волшебном арсенале. В общем, когда мы стали подниматься по узкой винтовой лестнице, я замолчала. Во-первых, поняла бесполезность крика. Во-вторых, так можно совсем голоса лишиться!

Где-то ступенек через десять я вспомнила, что у меня тоже есть магия. В таком стрессе можно имя свое забыть, не то что о магии, с которой я познакомилась совсем недавно. Да, я много сил потратила, но может, они быстрее восстанавливаются. Правда, от попытки хотя бы «включить» фениксово зрение, у меня сильнее закружилась голова. Я была словно разряженная батарея телефона, и мне было неизвестно, как ее зарядить.

Как ни обидно было это признавать, сейчас вся надежда была на спасенного мной мальчика и вечно спасающего меня мага.

— Янис все расскажет Саймону! — сказала я лекарю.

— Это хорошо. Так и нужно, леди. Пусть ваш жених знает, как лезть не в свое дело.

— Так и хватали бы моего жениха!

Лица Давида я по понятным причинам не видела, а ту часть тела, которую видела, хотела бы развидеть, но по голосу показалось, что он поморщился.

— Он сильный маг и на нем драконья защита.

— Значит, надо использовать его беззащитную невесту?

— Это называется тактическое преимущество, леди, — важно заявил лекарь, наконец-то добравшийся до башни, толкнул простую деревянную дверь и не очень деликатно опустил меня в массивное кресло возле камина.

Теперь я могла все видеть нормально, а не вверх тормашками. Комната, куда меня притащили, напоминала логово ведьмы, каким его изображают киношники. Отсутствие окон, сухие травы, подвешенные на балках, многочисленные баночки, с заспиртованным непонятно чем, большой стол с ножами и аккуратно нарисованной на нем пентаграммой. Я нервно сглотнула при виде всего этого, потому что стеллаж с книгами здесь выглядел самым безобидным атрибутом этого чернокнижного интерьера, и попыталась подергать рукой. Пока безрезультатно!

А вот Давид размялся, с громким хрустом потянул спину и отошел к столу с ножиками. Что, честно сказать, заставило меня нервничать еще больше. Как и его слова:

— Что касается вашей беззащитности, леди… Я бы с этим еще поспорил. — Он взял со стола крупный фиолетовый кристалл и поднес его ко мне. Кристалл да и кристалл, но эта штука внезапно ярко вспыхнула. — Вы без сил, и у вас магическое опустошение.

Я едва не поперхнулась.

— Я просто устала с дороги.

— Я бы поверил в это, — Давид склонился надо мной, всматриваясь в лицо, будто пытался прочитать на нем ответы, — но мальчик, который еще несколько часов назад был проклят, теперь чист, как первый снег.

Вопрос, откуда он знает про ауру Яниса, замер у меня на губах. Нечего ему выдавать все свои секреты!

— Первый снег не всегда бывает чистым. Он зачастую в такую слякоть превращается, что сама грязь может позавидовать!

— Хватит играть, — прорычал лекарь, ударив по подлокотникам кресла и дыхнув на меня не самым свежим дыханием. — Кто ты такая? Кто ты такая, раз способна разрушить черные чары?

— Вы с ума сошли? — поинтересовалась, глазом не моргнув. — Я сейчас даже встать без вашей помощи не способна.

— Все потому что ты отдала свою магию. Светлую магию.

Мне начинать паниковать или уже поздно? Сохранять невозмутимость стало все сложнее и сложнее. Потому что этот странный лекарь говорил о проклятии так буднично, словно оно не выкосило половину города. Хотя зачем ему волноваться, если он сам всех проклял? И меня проклял, когда якобы «лечил», и никто этого не заметил, даже Алекс. Вопрос — зачем? Не зачем проклял меня, с этим мы как-то разобрались. Зачем он проклял остальных?

Давид оттолкнулся от кресла и, к моей огромной радости, отошел к стеллажам. Принялся там рыться в поисках чего-то, а я перевела дух, попробовала подвигать пальцами, и с трудом сдержала победный вопль, когда получилось сжать руку в кулак. Если не магия, то физические силы, кажется, потихоньку ко мне возвращались. Это обнадеживало.

А вот яростное перелопачивание лекарем книг наоборот заставляло сердце замирать с каждой новой волной паники. Что он там ищет? Как мою магию восстановить? Что-то сильно сомневаюсь.

— Зачем вы прокляли город? — Все, кто хоть раз смотрел остросюжетный триллер, знают, что лучший способ потянуть время — это заговорить маньяку зубы. А Давид тот еще маньячина, к гадалке не ходи! Все знают, что им нужно признание, рассказать о своих страшных преступлениях и услышать, какой он молодец.

Вот я и не ошиблась.

— Приказ моего лорда, — отмахнулся он, продолжая рыться в библиотеке.

Глазами я тоже двигать могу, потому что распахиваю их.

— Но зачем это Борчу?

— Политика. Князь Гигельдаса посчитал, что он не справляется со своими обязанностями. Собирался прислать своего шпиона как управляющего. А это нам всем не нужно.

Час от часу не легче.

— И вы решили всех погубить?

— Зачем же всех? Только неугодных. Остальных мой лорд спасет.

— Как спасет? — чем больше я узнаю, тем быстрее спасу город. Ну или Саймон с Алексом спасут город.

Но Давид снова отвлекся на свои поиски.

— Вот она! — воскликнул он и вытащил книгу, подозрительно похожую на ту, что я сегодня уже читала. Зловеще усмехнулся: — Сейчас узнаем, что ты такое.

2

Мне все это жутко не понравилось: начиная от злой радости на лице лекаря и заканчивая тем, что я не могу забрать у него книгу и дать ему ей по голове.

— Человек, — ответила я вместо древнего трактата. — Иначе бы на меня не перешло проклятие.

Давид замер над раскрытой книгой, хотя вернее будет сказать — завис. Будто старенький компьютер от сбоя программы.

— Вы сказали, что магам оно не страшно, — закрепила я эффект.

— Но ты не маг! — ткнул он в меня пальцем.

— Конечно.

— Ты не маг, потому что ты что-то другое.

— Кто-то, — оскорбилась я. — Я человек.

Но «сбой» в голове Давида уже прошел, и он начал яростно листать книгу. Так зло, что я честно испугалась за сохранность раритета. Еще больше я правда боялась за сохранность себя любимой, поэтому сжала в кулак вторую руку. На этот раз получилось легче, да и таким кулаком уже можно было отбиваться. Не факт, конечно, что отобьюсь, но фингал поставлю, если… О если думать не хотелось.

— Светлая магия, — тем временем бормотал себе под нос лекарь. — Светлая-светлая. Белые драконы? Нет, они все вымерли. Эльфы? Те живут отдельно, на Неизвестных островах, и не показывались давно. — Пришлось резко расслабить кулаки, потому что Давид пристально посмотрел на меня. — К тому же у нее нет острых ушей. Феи-глори? Может быть.

Он отложил книгу и быстро шагнул к столу, вытащив какую-то склянку с порошком. А после вернулся ко мне и неожиданно обсыпал меня этим самым порошком. Дернуться я не успела, не говоря уже о вскрикнуть, или в моем варианте — прохрипеть. Но громко чихнула, когда порошок или пыль, что это вообще было я могла только догадываться, осела мне на лицо и одежду. Потом чихнула еще раз, и приоткрыла один глаз. Учитывая, что Давид снова ускакал к книге, эффект от порошка должен был наступить сразу. Или, как в моем случае, не наступить.

— Точно. Они не могут исцелять других, — продолжил он свое бормотание. — Только себя.

Может пронесет? А что — должно же мне когда-нибудь повезти? Давид ничего не найдет, поймет, что я человек, и бросит меня умирать. Зачем ему руки марать, если я и так заразилась этим проклятием? У меня тут проблема поважнее: как вывести эту штуку? Потому что, прислушавшись к себе, я поняла, что она буквально высасывает мои силы, мою магию. Именно поэтому, из-за нее, восстановление идет так медленно. Из-за этой дряни я даже подняться не могу. И это началось еще раньше. Когда лекарь меня ей отравил. Я ходила с ней долго, несколько часов. Что-то мне подсказывало, что если бы заметила сразу, то избавилась бы тоже раньше. Но тогда бы Давид и Борч сильно-сильно удивились. Значит, все сложилось самым лучшим образом. Наверное. Еще бы живой отсюда выйти.

— Феникс! — выдохнул лекарь, а мне поплохело. На этот раз и физически, и морально. — Они исцеляют других и сила их света неизмерима… Я глазам своим не верю.

Давид действительно уставился на меня как на святой Грааль. С благоговением. Нужно было срочно его разубедить в том, что я не чудо-чудесное, а обычная девушка.

— Феникс? — приподняла я брови, даже «ха» получилось издевательским. — Их же не существует.

— Существует. — Давид подкрался ко мне, разглядывая, как экспонат в музее. — Но они рождаются лишь в роду Великого князя. Насколько мне известно, именно дочь князя леди Гвендолин родилась с таким даром. — Он нахмурился, будто решал в уме какое-то сложное математическое уравнение. — Только князь объявил недавно, что его дочь уже переродилась. Сила ее проснулась и сожгла ее, а ты жива. Используешь магию и жива.

— Понятия не имею, о чем вы говорите, — пробормотала я. Ну не убеждать же его, что он ошибся? Это только укрепит Давида в своих идеях. Тут один выход — косить под ничего не понимающую дурочку.

— Всесильное благо! — Лекарь вскинул руки к потолку. — Ты благословило Наир. Послало моему лорду бесценный дар. Могущественный дар, с помощью которого он совершит еще больше благих дел.

Я содрогнулась. Какое-то странное у них определение благих дел. Полгорода неугодных выкосили, остальных в страхе держат, гостей травят. Боюсь представить, что может сделать Борч с еще большей властью.

— Вы меня вообще слушаете?

— Слушаю, леди феникс. Я внемлю всем твоим словам.

Я так разозлилась, что даже смогла голову от спинки кресла оторвать и посмотреть на Давида в упор.

— Ладно, план меняется. Да, я феникс. Леди Гвендолин под прикрытием. Освободи меня, и тогда я тебя не прибью.

3

— Так и знал! — воскликнул лекарь. — Вы сбежали. Ходили слухи, что сгинули и переродились, раз дар феникса проснулся. Но оказывается нет. Как вы это сделали? Как продержались так долго?

— Ты меня освобождаешь, или как? — перебила я его, думая о том, что отвечать на его вопросы не собираюсь, а вот за свое признание еще ответить придется. Пятой точкой чувствую, той, что в этом мире постоянно находит приключения.

— Зачем мне это? — подтвердил мои самые нехорошие предчувствия Давид.

— Чтобы я тебя не прибила, — напоминаю я, но уже не так яростно.

— Магия феникса не способна убить или как-то навредить какому-либо живому существу.

— А вот та чугунная сковорода способна! — я кивнула на подвешенное на крючке орудие свободы.

— Тогда лучше перестраховаться, — быстро закивал лекарь, мигом оценив мои черные намерения, и метнулся к новым склянкам-банкам.

Не знаю, чем он там собирался перестраховываться, и есть ли у фениксов волшебное чутье, но моя интуиция забила тревогу. Так страшно мне еще не было ни во время того пожара в отеле, ни во время сражения с сирином, ни даже во время утопления, устроенного Шаенной, читай, перемещения в мир иной. Вот и паника захлестнула меня, как та водичка. Заставляя задыхаться на суше, хватать ртом воздух и лихорадочно наблюдать за тем, как Давид достал откуда-то склянку, заполненную той черной дрянью, которую я сняла магией с Яниса.

Нет! Еще одного паразита я не выдержу.

— Ты сказал, что твоему господину нужен феникс, — заговорила я быстро-быстро, пока лекарь надвигался на меня с необратимостью цунами, — сказал, что я ценный дар.

— Бесценный, — поправил Давид, откупоривая крышку.

— Так какого лешего ты хочешь меня убить?

— Лешего? — затормозил лекарь. — Это что такое?

— Отвечай на вопрос, — прохрипела я. Нечего тут отвлекаться.

— Я не собираюсь вас убивать, леди феникс. Всего лишь немного ослаблю, чтобы вы не могли воспользоваться своей магией. Это способно нарушить планы моего лорда.

А план прост — проклясть город. Но постойте! Если я могу нарушить план Борча, значит, могу спасти город. Давид искренне в это верит. Вон как испугался и склянку притащил!

— Знаешь, кто способен остановить твоего господина? Мой жених и его верный слуга. Они такой магией обладают, у-у-у! — Мне надо было продолжать ломать комедию и оттягивать неизбежное. Хотя кто сказал, что мне не удастся избежать нового «опроклятивания»? Я уже вовсю сжимала и разжимала кулаки, а онемение в ногах сменилось противными мурашками. — Нам с тобой и не снилось. Маг Алекс василиска в прыжке сжег.

— Прыгнул на василиска? — Лекарь от удивления даже затормозил со своей склянкой.

— Василиск прыгнул, а маг его сжег. Потом на лагерь Саймона женщина-курица напала, и ее он тоже сжег.

— Саймон?

— Да нет же. Алекс!

Последнее я радостно воскликнула в сторону дверей, и Давид повелся. Резко повернулся в сторону дверей и получил ногой по… тому самому, в общем. Я-то целилась по коленке, но Давид очень близко подошел, низко склонился, и вообще не обладал высоким ростом — судьба расставила все по своим местам.

Лекарь зарычал, как раненый… в то самое зверь, разжал руки и подкинул склянку вверх. Она взлетела над нашими головами, разбрызгивая капли тьмы, а затем по закону подлости перевернулась в полете, и все ее содержимое оказалось на лице и одежде Давида. Он взревел еще громче первого раза и принялся растирать и царапать свое лицо, которое под действием этой дряни покрылось волдырями, словно его облили кислотой, не меньше.

Сцена была более чем достойна фильма ужасов, возможно, отчасти это послужило для меня хорошим пенделем: я почувствовала слабенькую силу в теле, и меня снесло с кресла. От попытки вскочить потемнело в глазах, так что я сделала то, что могла — просто на четвереньках, насколько могла быстро поползла к выходу. Хорошо, что на меня ничего не попало. Очень хорошо! Я счастливица, счастливица, счастливица.

Рев лекаря продолжался, а у меня перед глазами двоилось, но я двигалась к цели. Успех был уже близок: еще немного, и коснусь деревянной створки. Успех почти был у меня в кармане. Как вдруг на моей щиколотке, словно кандалы, сомкнулись чьи-то пальцы. Сомкнулись и со всей силы потянули назад, так, что я от неожиданности и слабости в теле плюхнулась на живот.

Я проехалась на пузе, оглянулась, но лучше бы не оглядывалась. Тьма окончательно разъела лицо Давида. Он и до этого был малосимпатичный, но теперь напоминал персонажа из фильмов-ужасов: весь в ожогах, провалившейся нос, почерневшие, словно обуглившиеся губы, глаза с кровавыми потеками слез. Я не была уверена, что не ослеп, но как-то же он меня видел. И это существо, еще пару минут назад бывшее человеком, подтягивало меня к себе.

— Феникс, — кричал и булькал зверь. — Магия. Светлая. Забрать.

Забрать мою магию? Ну уж нет!

Я собрала волю в кулак и пнула его свободной ногой. Только та отрава, что была в склянке, будто сделала его сильнее: он лишь перехватил ногу, обездвиживая меня.

— Ты же сказал, что на магов оно не действует? — выдохнула я. Может, получится его отвлечь? Но Давид ничего не ответил, наваливаясь на меня и прижимая ладони к моей груди, в область солнечного сплетения, словно собирался делать мне непрямой массаж сердца. Вот только с моим сердцем все было пока хорошо.

Видимо, концентрация той дряни в банке была слишком большой, потому что, когда мы с лекарем встретились взглядами, в его глазах я не увидела сознания. Только жажду отобрать у меня мои силы. Я это поняла особенно отчетливо, когда моя сила отчетливо зашевелилась в груди, там, где билось сердце. А вот обрадоваться я не успела, потому что помимо моей магии, в меня через руки Давида хлынула эта чернота. Я инстинктивно перешла на зрение феникса и чуть не заорала от того, что увидела.

К полу меня прижимал уже не человек, не мужчина, а какая-то страшная чернильная клякса, которая то обретала очертания какого-то зверя, то расплывалась рябью в глазах.

— Магия… Магия, — выло оно. Шептало. Стонало. Это вообще на человеческую речь не было похоже.

А то, что стекало меня, на мое тело напоминало мазут или болотную жижу. Пока что сверху, но обещало покрыть меня целиком. Меня, мою ауру.

Я не могла этого допустить! Но что я могла сделать?

И тут перед глазами возник Янис. Воспоминание о том, как я убирала эту дрянь. С каким чувством. Со скрупулезностью, с надеждой, с любовью. Со светлыми чувствами.

Подождите!

Если это тьма, а я свет, значит, я могу засветить этому хмырю или в кого он там превратился? Но не силой, а любовью. Только любить всяких чудовищ мне не хватало! Сложно испытывать светлые чувства к тому, кто тебя похитил и пытался использовать в своих темных делишках, но я изо всех сил постаралась.

— Магия-магия, — стекла еще одна порция черноты на меня. Почти покрыла меня целиком, пока я чиркала ментальной спичкой, пытаясь вызвать любовь в своем сердце. Получалось из рук вон плохо, потому что сознанием все больше и больше завладевал страх.

А-а-а!

Я не выдержу.

А-а-а-а!

Этой тьмы слишком много.

Я чиркала-чиркала, а потом вдруг перед глазами встали все люди и нелюди, которых я встретила на Эфоре. Не только Янис, но и Саймон, и его лагерь, и маг Алекс, конечно же. То ли Алекс сработал, то ли все вместе, но в груди вспыхнул нехилый такой костер. Голубоватый, мистический, во мне, там, где сердце, будто раскрылась призрачная роза. Она росла и росла, пока ее стебель и лепестки не набрал силу. А затем…

— Магия! — повторил новоиспеченный монстр Франкенштейна.

— Хочешь магию? — выкрикнула я. — Ну так подавись!

И шарахнула его всем своим светом.