Глава 8

Альбера21b4bc

Я только коснулась его плеча. Мне хотелось, чтобы он знал, что я волнуюсь, что я рядом, что мне можно доверять, что бы ни происходило, но меня обдало жаром, а потом он развернулся и схватил меня за руку.

− Что со мной? — спросил он, почти рыча, а потом сделал шаг.

Он снес меня, как мелкое препятствие на своем пути. Мне показалось, что я сейчас рухну, но он придержал меня второй рукой и вжал в закрытую дверь, а потом впился губами в мою шею.

− Гарпий, − прошептала я, задыхаясь.

Его губы обжигали. Это было бы нормально, если бы меня не пробивала дрожь от их прикосновений.

− Пусти, − попросила я, а он вдруг положил мою руку поверх жилета, там, где сквозь ткань можно было ощутить, как пульсирует тот самый орган, который до свадьбы приличные девушки не видят, но я-то все уже видела и руку не отдернула, только посмотрела на него взволнованно.

Он не удерживал меня, но тяжело дышал и глаза его сверкали алым.

− И так весь вечер, − едва слышно прошипел он сквозь зубы, − и ты спрашиваешь, что со мной?

− Тогда почему ты не дал Рану уйти? − спросила я очень тихо, пытаясь осторожно отступить.

Мне почему-то хотелось оказаться от него чуточку дальше, хотя страшно мне не было. Просто очень жарко и дышать было трудно.

− Потому, что…

Он не ответил, сбился и не дал мне сделать шаг в сторону, сгреб меня одной рукой и прижал к своей груди. Теперь предо мной была дверь. Я ощущала пульсацию его возбуждения, и мне становилось страшно. Он был очень горячим, а я чувствовала холод, до озноба.

− Гарпий, пусти, − попросила я, но его рука вдруг закрыла мне рот. Сильные пальцы просто сжали челюсть.

− Ты ведь не хочешь, чтобы нас услышали, − прошептал он мне на ухо. — Правда?

Я хотела сказать ему «нет», хотела вырваться, но не могла. Только смотрела с ужасом на дверь, чувствуя, как хвост поглаживает мою ногу, а он второй рукой пытается развязать бант моего платья. У него не выходит, а я могу только хватать его руку, понимая, что пальцы у меня дрожат. Для него мои жалкие попытки просто ничто. Он не замечает моих рук. Просто рвет бант и целует меня в шею. Мне так жарко, что я почти задыхаюсь, а хвост подбирается неприлично высоко, залазит в панталоны и как бы я не сжимала вместе ноги, пробирается туда, где собирается весь его жар и откуда расходится ознобом по всему телу.

− Не бойся, − шепчет Гарпий мне в ухо, понимая, что я пытаюсь зажать хвост коленями.

Нельзя же, когда в доме другие. Это ведь совсем неприлично. Это…

Только даже подумать об этом я не могу. Хвост начинает тереться об меня, залазить внутрь и мне хочется выть от внезапной волны желания, рухнувшей на меня в одно мгновение, от страха и непонимания. Такого никогда не было, а еще меня не пробивало такой волной желания. Я не вздрагивала никогда прежде от ощущений. Внутри становилось совсем жарко. Что-то пульсировало внизу живота, а хвост внутри так нежно меня гладил, что я и сама чувствовала, как становлюсь влажной, настолько, что с хвоста влага попадает на мои бедра, но это только сильнее возбуждает.

Мне хотелось стонать, но я только глухо вздыхала в его руку. Мне не хватало воздуха, но было уже поздно. Я не хотела никакой свободы. Только его и прямо сейчас. Почему я мгновение назад хотела отказать, я уже забыла.

− Упрись руками в дверь. Так будет удобнее, − почти приказал он, все так же зажимая мне рот, а я подчинялась.

Потому что хотела подчиниться. Упиралась руками в дверь и выгибала спину, чтобы прижаться к его пульсирующему желанию.

Это похоть? Это неприлично? Это ведь уже не любовь, да? Это мелькнуло в моем сознании, а я вдруг поняла, что наши энергии вновь слились воедино, а я жалею о том, что он так крепко держит мою челюсть только потому, что я хотела бы облизать его пальцы. Это наверняка было бы сладко. У его кожи своя энергия, свой привкус. Интересно, он одинаков везде или…?

Мысли снова сбились, потому что я слышала шуршание одежды, а потом он поднял мою юбку. Задрал ее вместе с нижней, а потом резко рванул панталоны. Кажется, я слышала треск ткани, но значения это не имело, я просто выгибала спину еще больше и безумно хотела, чтобы не только наши души, но и тела стали едины, чтобы он заполнил меня всю, даже если это будет грубо, даже если это почему-то недопустимо прямо сейчас.

Он прорычал мне в ухо. Хвост выскользнул, едва слышно хлюпнув, а потом я ощутила жар и глухо застонала в его ладонь, почти вскрикнула, когда поняла, что он медленно и почему-то сдержанно решил заполнить меня собой.