Глава 9

Гарпий

Меня снова ударило. В голову и в грудь одновременно. Сердце пропустило удар, а потом в голове словно круги на воде помчались новые знания. Тот, кого я встретил, − не демон, не вестник, не посланник моего отца, а просто мираж, посланный Нижним миром, чтобы я мог больше узнать о самом себе, о демонах, и раскрыть дар. Прямо сейчас все, что от него осталось в этом мире, исчезает. Даже не реальная кровь с моей одежды. Так уж все устроено. Демон должен знать, откуда он пришел, чтобы стать сильным по-настоящему. Только все это узнавать в тот миг, когда член упирается в свою женщину, немного неудобно, но у демонов так. Полное раскрытие дара знаменуется моментом откровения и чем сильнее демон, тем сильнее это откровение, но миг его собственного создания должен быть раскрыт. Какое это сейчас имеет значение, если я просто хочу ту, которую люблю.

Потому что теперь я могу передать силу своим потомкам? Даже интересно, а мог ли я до этого иметь детей или там у демонов что-то иначе устроено? Это я потом узнаю, а теперь…

Я скользнул рукой по ее платью, нашел вырез и распорол когтями. Я умею их контролировать. Они способны разрезать ткань, как острые ножи и лишь подразнить кожу прикосновением, а уж кожу ее нежной груди никак нельзя было ранить, слишком она была нежна. Уменьшая когти до малого дразнящего размера, я сжал ее грудь и продолжил свою игру.

Мне уже не хотелось быть безумным, как мой отец, не хотелось крови и боли, но желания были все еще безумны и неудержимы. Да и я не хотел их сдерживать. Ребята умные, они сами догадаются уйти, но Альбере лучше этого не понимать. Ее старания и попытки не шуметь, когда грудь под рукой вздымается, возбуждают еще сильнее.

Я не смог удержаться. Высунув длинный демонический язык, провел рукой по ее плечу и шее до самого уха, а она глухо застонала. Мне нравилось ее дразнить, медленно и неспешно проникая в нее, словно не ждал я этого момента весь вечер. Видимо, разделенное возбуждение пополам сильно остудило мой пыл, а ее накрыло с головой. Что не терпится?

Она подается ко мне, а я от нее и легонько шлепаю ее хвостом по попе.

− Но-но, не все сразу, − говорю я, но не выдерживаю жара ее дыхания и, сжимая ее грудь посильнее, резко вгоняю член целиком и выдыхаю.

У меня кружится голова. По спине проходит холодок, а она тут же сжимает меня и ее накрывает судорога. Она охает мне в руку и пытается двигать бедрами. Пытается быть ко мне как можно ближе, а мне хочется ее дразнить. Слишком сладко она реагирует. Почти выйти целиком, убрать руку с ее губ и тихо прошептать:

− Не шуми, милая…

А потом снова закрыть ей рот, вогнать в нее член и насладиться тем, как она волнами сжимается внутри, раскрываясь передо мной. Гладить то одну грудь, то другую. Ласкать хвостом ее бедра. Выходить, входить и выходить снова, а потом скользить в нее хвостом, чтобы погладить ее внутри. Это особое удовольствие. Волны от хвоста совсем иные. Он может быть оружием, может сковать, ударить, а может стать вторым членом, таким же чувствительным, а может, даже больше.

Я гладил ее. Она едва слышно сопела, задыхалась, а я понимал, что если хвост — это почти второй член, то почему нельзя обвить им первый, чтобы войти в нее и погладить и оттрахать одновременно?

Наверно я извращенец, или как это все называется? Впрочем… Я подумаю об этом потом. В доме все равно уже никого нет. Мои демонические глаза не обманешь.

Дорывая панталоны, я развернул ее к себе, подхватил под бедра и подкинул, чтобы осуществить задуманное.