Глава 4

Альбера

Куда подевались все мои продуманные речи? Да и с его догадливостью что-то случилось. Обычно, стоило мне о чем-то подумать, даже если объяснить это очень сложно, он смотрел мне в глаза и все понимал, а теперь теряется. Как мне объяснить, что мне его просто мало? Скучаю я.

Думала, спрошу, и разговор пойдет, ведь он должен меня чувствовать, а он испугался, даже под стол за вилкой полез, хотя знает, что ему, как хозяину, не положено. Надо просто дать ему поесть. Я вздыхаю, отбираю у него поднятую вилку и подаю другую.

− Для мяса вот эта, − поясняю я.

− Спасибо, − неуверенно отвечает он и смотрит в тарелку.

− Кушай, − мягко говорю я уже без глупой игривости. — Я, правда, наверно, сейчас не в себе от новых впечатлений, вот и делаю всякие глупости.

Он кивает, но все еще хмурится. Я тоже берусь за еду, но глупо катаю овощи по тарелке. Мне очень обидно, что я так старалась, так хотела поговорить с ним, рассказать, как я скучаю по нему, хоть и знаю, что он очень занят. Мне просто хотелось, чтобы он знал, что я хочу быть к нему ближе, потому что он мне нужен. Только он в этом мире мне и нужен, а в итоге просто напоминаю ему, какой вилкой надо есть.

Я даже думала не сервировать стол по всем правилам, чтобы ему было проще, а потом поняла, что это не пойдет ему на пользу. Рано или поздно, он окажется на приеме высшего уровня, а там перепутать вилку никак нельзя. Тут я хоть могу ему подсказать, да и мы оба знаем, что он только учится манерам.

Я смотрю на него и улыбаюсь. Мне нравится смотреть за его мелкими старательными движениями, словно он не просто учится жить иначе, а привыкает к новому телу, осваивает его возможности.

Гвен говорит, что он обычный, просто добрый, но это она его не знает. Гарпий очень красивый не лицом, а сердцем, хотя его глаза как всегда меня завораживают.

− Я люблю тебя, − произносят мои губы сами собой, а я забываю перепугаться этих слов.

Он смотрит на меня и улыбается.

− А я − тебя. Кстати, очень вкусно.

Теперь уже, видимо, его очередь глупо улыбаться и нервно облизывать губы. Сбила я его с толку своими странными реакциями, но зато теперь мне уже не страшно. Глупая я, зря волновалось, и речи свои придумывала зря. С ним не словами надо говорить, а чувствами. Их он понимает лучше слов.

Я осторожно касаюсь его руки и несмело накрываю ее своей ладошкой.

− Я просто скучаю по тебе, − прошептала я.

Он смотрит на меня недоверчиво и вопросительно, а потом все же удивленно бормочет:

− Но я же здесь…

− А я все равно скучаю.

Снова смущение охватывает меня всю, и я отмахиваюсь, понимая, что у меня даже уши горят огнем.

− Тебе еще учиться, не обращай внимание. Это я так…

По глупости это все. Ему сейчас не до этого. Он хочет, чтобы у меня все было. На лбу у него это написано и старается, не надеется на удачу, мол, если на службу к королю взяли, да с поддержкой министра, то что уж теперь…

Это не про Гарпия, он ни обучение, ни службу на самотек не пустит. Потому ему и доверяют, поэтому в него верю я сама. Да и правильно это, просто романтики захотела. Вот посуду помою, и сразу станет легче, хорошо, что хоть еда ему, правда, нравится.