Пролог

Лорд Норр уезжал. Снова.

Джул бежала по дороге, ее легкие туфельки скользили в грязных колеях, тяжелые юбки цеплялись за лодыжки.

— Астин! — крикнула она. — Подожди!

Она видела, как напряглись узкие плечи мужа, как его обутые в сапоги ноги пришпорили бока коня — но несколько ехавших с ним людей в форме уже обернулись, одарив Джул добрыми, снисходительными улыбками.

— Мой лорд, — окликнул один из них. — Ваша жена.

Астин даже не повернул головы, и на мгновение возникла мрачная, пугающая уверенность, что он заставит Джул гнаться за ним до самого Вольфена. Или куда он там, черт возьми, направлялся сейчас — только богам известно куда и надолго ли.

— Астин! — снова крикнула Джул. — Одну минуту, пожалуйста!

Его люди начали сбавлять ход, останавливая лошадей и груженые повозки, и в конце концов Астин был вынужден сделать то же самое, чтобы не врезаться прямо в едущую впереди телегу. Благодаря этому Джул наконец-то догнала его; она вцепилась в уздечку его коня, судорожно, со всхлипами хватая ртом воздух, и посмотрела снизу вверх в лицо лорду Норру.

И даже теперь, когда ее муж, с которым они прожили пять лет, беспечно уезжал из поместья Норр без единого слова прощания, у Джул все равно перехватило дыхание при привычном, волнующем виде его лица. Он был одет безупречно, как всегда: костюм для верховой езды идеально сидел на его высоком, стройном теле, а волнистые каштановые волосы были зачесаны со лба, подчеркивая прямой нос, голубые глаза и чувственный изгиб губ. И хотя ему уже было под сорок — он был старше Джул больше чем на десять лет, — он все равно выглядел как тот самый молодой, статный, красивый лорд, о которых рассказывают в сказках.

— Да, жена? — произнес он резким голосом, скользнув взглядом вверх и вниз по растрепанной, взмокшей фигуре Джул. — Надеюсь, это что-то важное.

Сердце Джул неприятно колотилось; она откинула назад беспорядочно спутанные каштановые волосы и вытерла пылающий лоб.

— Ты не оставил, — начала она, лихорадочно перебирая и отбрасывая слова, — стражу в доме. У нас нет защиты.

— И? — спросил Астин, равнодушно глядя на нее, а Джул судорожно глотнула воздуха, положив дрожащую руку на теплую, шелковистую шею его коня. Это был прекрасный новый мерин, совершенно не подходящий для подобных долгих путешествий, и — это осознание запоздало ударило Джул с невидимой, ошеломляющей силой — Астин не оставил в доме стражи, и он знал это. Он сделал это специально.

— Н-но, — возразила Джул, и голос ее прозвучал куда более жалобно, чем она собиралась, — но орки, Астин.

Астин лишь поднял бровь, словно орки были какой-то совершенно новой концепцией. Словно он каким-то образом забыл об орде жестоких, злобных тварей, засевших в своей огромной, неприступной горе всего в нескольких днях пути отсюда. Орки были огромными, уродливыми, опасными, смертоносными; они постоянно совершали набеги ради добычи и женщин — и если женщине не посчастливилось быть схваченной, она оказывалась в ловушке, сломленная и безжалостно используемая толпой. Ее будут наполнять порочным орочьим семенем снова, и снова, и снова, пока их огромные орочьи сыновья не приживутся, не вырвутся из ее чрева и не убьют ее.

— Орки, — снова выдохнула Джул, а ее сердце заколотилось громче, почти болезненно отдаваясь в висках. — Они становятся всё свирепее, Астин. Этой весной они напали на каждый город в Ярвуде, кроме нашего. Нам нужна стража. Несколько вооруженных людей. Хоть что-то.

Ее голос резко возрос, пока она говорила, и она увидела, как Астин бросил беспокойный взгляд назад, на дюжину с лишним вооруженных людей из своей свиты.

— Следи за языком, жена, — сказал он сквозь зубы. — Я не могу позволить себе тратить еще больше монет на этих тупых тварей. Если тебе так нужна стража, можешь сама пойти и нанять ее.

Джул вздрогнула, гнев скрутился в ней тугим узлом, и она вскинула подбородок, встретившись с жестким взглядом Астина.

— Тогда дай мне доступ к средствам моего отца, — сказала она, — и я найму.

Это были неправильные слова, и Джул прекрасно это понимала — Астин заложил эти средства много лет назад, — и она не упустила из виду, как его тонкие, затянутые в перчатки пальцы сжались на рукояти неизменного хлыста. Скорее даже кнута — длинного, змееподобного и безжалостного; и Джул рефлекторно сделала быстрый шаг назад. Он прошелся им по ней в полную силу лишь однажды, после того как она отправилась на конную прогулку в одиночестве с красивым приезжим лордом с севера — но этого было более чем достаточно, и Астин, черт возьми, прекрасно это знал.

— С тобой все будет в порядке, жена, — сказал он сейчас с мрачной, довольной улыбкой. — У тебя ведь все еще есть башня поместья, не так ли? Если орки нападут, просто запрись там и жди, пока не придет Талфордский полк.

Мысли Джул снова заметались, разбегаясь во все стороны разом. Стоит ли спорить, умолять, раздавать обещания и клятвы, указывать на полную невозможность вовремя спастись в башне? Чего Астин добивался этим, что могло бы повлиять на него…

— Пожалуйста, Астин, — сказала она наконец, беспомощно. — Нам нужна стража. Если не ради меня, то хотя бы ради твоего дома или твоих слуг. Уверена, ты же не хочешь, чтобы с ними что-то случилось, пока тебя нет?

— О, у них есть приказы, — беспечно бросил Астин, и это означало, что он, по крайней мере, удосужился сообщить им о поездке заранее, будь он проклят. — И эти приказы включают в себя присмотр за тобой, дорогая женушка. Никаких визитов в мои покои или тайного выноса вещей из моего дома ради продажи за монеты. И особенно, — он поманил Джул пальцем, и она подошла не раздумывая, достаточно близко, чтобы он мог схватить ее за подбородок рукой в перчатке, — никаких других мужчин, пока меня нет, жена. Держи ноги сдвинутыми и храни верность своему лорду. Иначе пожалеешь.

Джул невольно содрогнулась, завороженная его красивым лицом, его прекрасными глазами, ощущением его теплых пальцев в перчатке на своей коже. И даже этими словами, намекавшими на то, что ему, возможно, не все равно, или что он хочет, чтобы Джул принадлежала только ему — но также тянущими за собой страдания, одиночество и ее постыдный, навязчивый ужас перед этим кнутом, все еще крепко зажатым в пальцах его другой руки.

— Да, мой лорд, — услышала Джул свой глухой голос, хотя и кляла себя за эти слова, за то, что снова попала в его скользкую хватку. — Я всегда верна тебе, и ты это знаешь.

Самодовольная улыбка на губах Астина искривилась, перерастая во что-то бесконечно более опасное, почти похожее на привязанность. И без предупреждения он наклонился, резко притянул лицо Джул к своему, а затем — впервые за несколько недель — поцеловал ее. Его губы были теплыми и знакомыми, его язык глубоко и властно сплелся с ее языком, и боги, какой же он был на вкус, боги, как же давно это было, и, несмотря ни на что, Джул застонала прямо в его губы, ее рука поднялась и скользнула в его коротко остриженные волосы. Голод нарастал и безумно пульсировал, колотясь в груди; может, все-таки все было хорошо, может, все было нормально…

Когда Астин отстранился, Джул все еще тяжело дышала, ее лицо пылало жаром, а он все так же улыбался, нежно похлопывая ее по щеке рукой в перчатке.

— Не знаю, о чем ты так беспокоишься, жена, — сказал он мягким, почти нежным голосом. — Все знают, что оркам нужны только полноценные женщины. Женщины, которых они действительно могут обрюхатить своим мерзким орочьим отродьем. Они бы никогда не захотели забрать тебя.

Эти слова прозвучали как пощечина, хотя его рука все так же похлопывала ее по щеке, хотя он все так же улыбался ей. Холоднее теперь, хрупко, говоря о вечно бурлящей между ними горечи. Пять лет брака, неисчислимое количество незаконнорожденных детей со стороны Астина, и ни намека на единственного законного наследника, несмотря на его бесчисленные попытки, требования и угрозы.

Джул почувствовала, как поникли ее плечи; она опустила взгляд, а возвышавшийся над ней Астин усмехнулся, ткнув своим блестящим сапогом в ее плоский живот.

— Ну-ну, жена, — пробормотал он. — Отдыхай здесь, в своем прекрасном доме, пока меня нет, и если будешь вести себя хорошо, может быть, мы попробуем еще раз, когда я вернусь. А теперь улыбнись мне, как хорошая жена, и пожелай счастливого пути. Громко.

Возражения так и вертелись на языке Джул: «не попробуем», «ты едва прикасался ко мне за целый год», «поместье Норр — не мой дом и никогда им не будет», «как же быть с орками» — но она подавила их, кивнула и даже скривила губы в подобие улыбки. Может быть, они действительно попробуют еще раз. Может быть, все будет хорошо.

— Счастливого пути, мой лорд, — произнесла она громко и разборчиво — ложь. — Я буду с нетерпением ждать твоего возвращения.