Глава 19

Люди были здесь.

Джул уставилась на этого орка, на этого лживого, двуличного ублюдка, и обнаружила, что совершенно лишилась дара речи. Люди были здесь. Уже. Ходили там, наверху, возможно, даже с боем пробивались внутрь, пока Джул готовила ужин, ложилась в постель с Гримарром и соглашалась провести целых сорок дней в этой проклятой горе вместе с ним…

— Чьи люди? — наконец выдавила она. — Астина?

Губы Гримарра сжались, но он кивнул.

— Да, — сказал он. — Но лорда Норра с ними нет.

Ну конечно, его там не было — было бы чудом, если бы Астин вообще уже вылез из-под того камня, под которым прятался, — и Джул покачала головой, пытаясь соображать.

— И это новые люди? Сколько их? Что они делают?

Джул была полностью уверена, что Гримарр откажется отвечать или извергнет очередную порцию уклончивой орочьей чуши, но он снова тяжело выдохнул.

— Там больше пятидесяти новых людей. Они карабкаются по нашей горе, ищут проход внутрь.

Будь всё проклято.

— И ты их еще не убил? — пронзительно возмутилась Джул. — Разве не это вы, орки, делаете, когда люди приходят к вашей горе?

Она видела, как отстраненность затвердевает, всё сильнее застилая эти глаза.

— Нет, — сухо отрезал он. — Если бы я убивал каждого человека, ступившего на нашу гору, я бы никогда не прекращал сражаться. Сейчас я желаю уделить внимание другому.

Другому. Он имел в виду её, поняла Джул — он провел день с ней, а не отбивался от людей на своей горе, — и она почувствовала, как её гнев сдувается, оседая во что-то плоское и холодное.

— И ты не посчитал нужным ничего мне рассказать?

Гримарр смотрел на неё, сквозь неё.

— Нет, — сказал он наконец. — Я не думал, что ты пожелаешь это знать.

— Ну, я желаю! — выпалила Джул, снова слишком громко, но ей было плевать, кто услышит или что они подумают. — Если ты ждешь, что я отдам тебе сорок дней своей жизни, то я жду от тебя честности. Как, черт возьми, я должна доверять тебе свое здоровье, свое время, само свое существование, если ты скрываешь от меня важнейшую информацию? Если ты думаешь, что мне было бы плевать на то, что мой собственный муж послал еще больше людей, чтобы спасти меня?!

Что-то вспыхнуло в глазах Гримарра, но тут же исчезло, оставив после себя лишь эту мертвую плоскость.

— Если ты воистину этого желаешь, — отрывисто произнес он, — тогда идем. Скоро я встречаюсь со своими разведчиками и боевыми капитанами. Ты будешь знать всё, что знаю я.

С этими словами он резко развернулся и снова зашагал по коридору, оставив Джул плестись за ним через бесчисленные повороты и изгибы, прежде чем они достигли еще одной незнакомой комнаты. На этот раз большой и открытой, с квадратным низким столом посередине и небольшим потрескивающим очагом в дальнем конце.

— Не все мои братья понимают вашу человеческую речь, — сказал Гримарр, направляясь к столу и опускаясь на пол рядом с ним. — Если пожелаешь понять их слова, спросишь у меня потом. Здесь ты не будешь задавать вопросов, чтобы не позорить меня перед моими братьями. Садись.

Всё это раздражало — особенно последняя фраза, сопровождаемая резким жестом в сторону пола рядом с ним, словно Джул была собакой, — но после секундного раздумья она всё же подошла и села. С неохотой отметив, что возможность посидеть была желанным облегчением, даже если пришлось сидеть рядом с лживым и невыносимым орком, который свирепо сверлил взглядом дверь, словно она нанесла ему личное оскорбление.

Первыми прибыли Бальдр и Драфли, за ними последовали еще несколько орков, которых Джул теперь узнавала благодаря бесконечным дневным знакомствам. Двое из них были боевыми капитанами Гримарра из клана Баутул — Оларр и Сильфаст, а также еще один орк Ка-эш по имени Абьорн, который, как теперь отметила Джул, несмотря на шрамы и оспины, всё равно выглядел более эльфоподобным, чем остальные.

Еще несколько орков были совершенно новыми, и Гримарр быстро представил их, и в его голосе всё еще звучала та жесткая нотка. Йоарр, его главный разведчик из Скай, — высокий, длинноногий орк со сверкающими черными глазами; Эйярл, главный разведчик из Гриск, — седоволосый и светлоглазый; и Вальтер, сравнительно небольшой с виду орк Гриск, несший, как ни странно, несколько свернутых пергаментных свитков.

— Добро пожаловать, братья, — сказал Гримарр, когда все расселись вокруг низкого стола. — Моя пара присоединилась к нам сегодня, чтобы услышать вести о лорде Норре. А теперь покажите мне, какие земли вы пересекли за эти дни.

Вальтер уже разворачивал свои свитки, которые оказались картами земель вокруг горы, простирающимися на многие лиги во все стороны. Они охватывали не менее семи провинций и все поместья внутри них, включая поместье Норр в Ярвуде и старые земли отца Джул в Сальвене. Было до некомфортного странно видеть там надписи на всеобщем языке — «Норр» и «Отто», — в то время как орки за столом жестикулировали и указывали именно на эти места, а их голоса звучали на совершенно непонятном Черном Языке.

Обсуждение, казалось, перешло от территорий, которые разведчики орков уже покрыли — территория, казавшаяся удивительно обширной, — к тому, куда они отправятся дальше. А затем, возможно, к тому, где они нанесут следующий удар: названия различных городов и купеческих караванов были всё слишком ясны даже на Черном Языке. И тут Джул внезапно постигло обескураживающее осознание того, что Гримарр решил проигнорировать людей, которые в данный момент карабкались по его горе, сделав выбор в пользу того, чтобы сеять хаос в нескольких отдаленных городах и не менее чем в четырех купеческих караванах.

Это было полным безумием, или нет? Ведь это создаст впечатление, что силы орков гораздо больше, чем на самом деле, а орочья угроза — вездесуща. И, с содроганием отметила Джул, один из этих городов находился прямо на самой дальней границе земель Астина в Саккине; это гарантировало, что ему придется разделить свои ресурсы, чтобы разобраться с орками там, иначе его публично растерзают за то, что он проигнорировал беду своего города ради жены.

— Лорд Норр уже вернулся домой, чтобы возглавить своих людей? — спросил Гримарр, наконец перейдя на всеобщий язык и бросив короткий взгляд на Джул. — Или он продолжает вспахивать шлюх в Вольфене, пока его дом погружается в хаос?

Что? Джул вздрогнула и моргнула, глядя на него, а затем почувствовала, как её лицо внезапно заливает горячий румянец. Гримарр лгал, он ведь лгал? — но губы Йоарра растянулись в зубастой, не слишком приятной улыбке.

— Он уехать прошлым вечером, — сказал он, подбирая слова осторожно, но самодовольно. — Три раскрашенные женщины в повозке позади. Вонять его свежим запахом.

Глаза Джул опустились к столу, а в животе тяжело и тошнотворно скрутился тугой, расплющивающий ком. Ох. Ну конечно, Астин был в Вольфене, наслаждаясь всеми удовольствиями, которые могла предложить северо-восточная столица королевства. Его регулярное занятие, тут и сомневаться не приходилось — но о нем обычно говорили вороватым шепотом и с сочувственными взглядами, а не с самодовольными, издевательскими ухмылками.

— Вчера утром лорд Норр получил известие о поражении своего первого отряда, — вмешался Эйярл, разведчик Гриск. — После этого в Цитадели Вольфена состоялся совет людей. Лорд Отто и лорд Калтен тоже выехали следом.

Было ужасно думать о том, как орки раздобыли столь подробную информацию — неужели они проникли внутрь массивной столичной Цитадели? — но за их словами Джул легко могла восстановить цепочку событий. Астин узнал о похищении жены, но остался в городе, ожидая, что Талфордский полк быстро вернет её. Недооценил ситуацию, как это часто с ним бывало, и начал действовать только после известий о полном разгроме полка, да еще и по настоятельному публичному требованию других лордов.

— Лорд Отто и лорд Калтен — союзники лорда Норра, — сказал Гримарр рядом с Джул. — Они пополнят его отряды своими людьми.

Джул невольно вздрогнула, потому что Фрэнк, лорд Отто — будучи её кузеном, наследником её отца и нынешним владельцем тех самых земель в Сальвене, — был, таким образом, вынужден защищать честь Джул от орков. И хотя Джул уже отдала слишком много ради поддержки Отто, он был достойным человеком, и она никогда не желала ему зла, и уж тем более жестокой смерти от рук орков из-за неё.

— Вы доложите мне, когда эти люди достигнут своих домов, какие планы они строят, сколько еще людей они соберут и когда снова выступят в поход, — сказал Гримарр. — Мы будем работать над пополнением наших собственных отрядов здесь и будем готовы встретить людей на наших условиях.

Орки коллективно согласились, кивая головами и бормоча в знак согласия, но Гримарр рядом с Джул помедлил, сузив глаза, пристально изучая карты перед ними.

— На этом совете людей в Цитадели, — сказал он, — были ли какие-нибудь разговоры об условиях? О мире?

— Нет, — коротко ответил Эйярл, и Гримарр кивнул, а затем резко встал.

— Ваша хорошая работа делает честь всем нам, братья, — твердо произнес он. — Встретимся снова завтра.

Орки потянулись к выходу, Вальтер забрал свои карты, пока не остались только Гримарр и Джул. Джул всё так же сидела, уставившись на стол, странно не в силах пошевелиться. Никаких разговоров о мире не было. Гримарр атаковал города и караваны по всей земле, в то время как Отто и Калтен шли атаковать гору вместе с Астином. А Астин прохлаждался в столице с женщинами, которым платил за исполнение своих особых прихотей, пока его собственную жену похитили орки.

— Это было твоим намерением — унизить меня этим? — услышала Джул свой глухой голос в тишине. — Своими разговорами об Астине и его… выбранных развлечениях?

Гримарр уже стоял, и она чувствовала его наблюдающий взгляд, покалывающий затылок.

— Нет, — ответил он. — Но ты до сих пор называешь лорда Норра своим мужем. Ты должна знать, что этот человек представляет собой воистину.

— Я и так прекрасно знаю, что представляет собой этот человек, большое спасибо, — ответила Джул так холодно, как только смогла. — Мне не нужны поучения или насмешки на эту тему от орков. Как будто вы имеете право кого-либо судить!

Она почти физически ощущала жесткое неодобрение Гримарра, мощно нависшее у неё за спиной.

— Почему ты говоришь это? — спросил он. — Потому что мои братья не прячут свое удовольствие, как это делают люди? Потому что мы принимаем его открыто с теми, кто согласен, а не в тайне с теми, кто вынужден продавать свои тела, чтобы прокормить своих младенцев?

— Нет, потому что ты начинаешь войну! — выпалила Джул; она вскочила на ноющие ноги и отошла от него к потрескивающему огню. — Ты нападаешь на невинные города по всей земле, втягиваешь в это всё больше лордов и людей, сидишь здесь и посылаешь хороших людей на смерть! Если ты добьешься своего, это безумие скоро поглотит всё королевство!

Она знала, что эти слова были несправедливы, даже когда произносила их — возможно, они родились от усталости и страха, — но Гримарр, казалось, воспринял их в полной мере, его рык низко заклокотал в груди.

— Ты не слушаешь, женщина, — прошипел он, подойдя и встав рядом с ней. — Я делаю то, что должен, чтобы спасти последних из моего рода. Вина лежит не на мне и не на моих братьях, а на…

Его голос резко оборвался, жесткий рот скривился в гримасе, и он отвернулся от неё, словно собираясь уйти. Просто остановиться и отсечь её; необъяснимая часть Джул схватила его за руку, яростно глядя в его шрамированную спину.

— На ком? — возмутилась она. — Чья тогда вина за твою войну? Астина? И если так, почему бы просто не убить его и покончить с этим? Особенно если вы, орки, очевидно, подбираетесь достаточно близко, чтобы считать женщин в его повозке и подслушивать закрытые советы в проклятой столичной Цитадели?

Это должно было бы пугать — слышать, как легко слова об убийстве её мужа слетают с её языка, — но если Джул думала, что Гримарр смягчится от них, она ошибалась, потому что его плечи только еще больше напряглись, а его гнев сгустился в воздухе.

— Мне не следует говорить, — произнес его жесткий голос. — Я поклялся проявлять к тебе только доброту. Я желаю, чтобы ты осталась.

О, так теперь он весь из себя примирительный, или благородный, или чем там, черт возьми, это должно было быть; и Джул громко фыркнула ему в спину.

— И ты думаешь, твоя доброта поможет скрыть тот факт, что ты убиваешь невинных людей? И притворяешься, будто имеешь право сеять войну и смерть по всему королевству?!

Она понятия не имела, зачем давит на него — конечно же, эти орки считали себя правыми, не так ли? — но она почти почувствовала удовлетворение, когда Гримарр резко развернулся, нависая над ней; его черные глаза потрескивали от подавленного гнева.

— Очень хорошо, женщина, — прорычал он. — Да. У меня есть правое дело. Эта война и кровь, которая в ней прольется, — на руках людей. На твоих руках.

Джул снова фыркнула, яростно глядя в его уродливое лицо.

— Ты в бреду, орк, — огрызнулась она. — Да, можешь винить таких людей, как Астин, сколько тебе влезет, но большинство людей абсолютно невинны во всем этом. Я, например, не сделала ничего, что заслуживало бы такой агрессии с твоей стороны!

— И снова ты лжешь, женщина, — ответил Гримарр с презрением в глазах. — Ты человек, ты часть этого, ты виновна. Ты называешь этого глупца лорда Норра своим мужем. Ты жила в его доме, скакала на его члене и старалась родить ему сыновей. Ты приумножала его земли, его гордыню, его богатство и его силу. И раз за разом он оборачивался и обрушивал всю эту силу на моих братьев!

Неприятная дрожь пробежала по спине Джул, но она выпрямилась во весь рост и сделала резкий, глубокий вдох.

— Я должна была делать всё это, — парировала она. — У меня не было выбора.

— Снова ложь, — отрывисто ответил Гримарр. — Ты сама выбрала выйти замуж за лорда Норра. Ты сама выбрала носить его кольцо и делить с ним ложе. Ты до сих пор называешь его своим мужем.

Руки Джул крепко сцепились, и они казались странно липкими, несмотря на близость потрескивающего огня.

— Я вышла за Астина ради своего отца, — сказала она, и в этих словах было неуютное, шаткое убежище. — Ради безопасности его народа. Я должна была.

— Нет, — прорычал в ответ Гримарр. — Ты снова лжешь. Твой отец ведь не тащил тебя на эту свадьбу в цепях, не так ли? Нет. Он не смог зачать сына, который правил бы после него, поэтому он придумал план, как нарастить свою силу — силу людей — после своей смерти. Ты согласилась на это.

Джул моргнула, глядя на него, на воспоминания, быстро и жестко размывающиеся в её мыслях.

— Мы защищали наших людей, — сказала она, и это была правда, это было справедливо, не так ли? — Долгом моего отца было убедиться, что все в Сальвене останутся в безопасности после его смерти. Он был хорошим лордом.

Рот Гримарра издал звук, похожий на смех, но в нем не было веселья.

— Нет. Я знал твоего отца. Он издал множество правил и законов против нас. Он заключал мир с людьми, которых ненавидел, чтобы лучше сражаться с нами. Когда я был юным орком, я однажды видел, как твой отец вырвал младенца-орка из рук его матери и изрубил его на куски у неё на глазах.

Джул замотала головой, её желудок сжался, потому что да, её отец усердно работал над тем, чтобы избавить земли от орков, она ведь знала это, не так ли?

— Он защищал своих людей, — снова начала настаивать она, хотя слова внезапно показались пустыми на её губах. — Он был хорошим лордом. Хорошим отцом.

Глаза Гримарра блеснули, и он шагнул еще ближе, возвышаясь над ней.

— Нет, — повторил он. — Он убивал моих братьев и наших сыновей. А потом возвращался домой с окровавленными руками и говорил сладкую ложь своей обожаемой дочери, чтобы ты согласилась продать свою верность самому сильному мужчине, который поклялся продвигать имя твоего отца и продолжать его жестокость по отношению к моим братьям!

Джул смотрела на Гримарра, на это яростное, искаженное орочье лицо, в то время как его слова выписывали всё более болезненные круги в её голове. Ничего из этого не было правдой, конечно же нет, но её отец был умным человеком, и безжалостным, когда это требовалось. И, конечно же, ему пришлось строить планы на то время, когда его не станет, это было главной и единственной целью его последних лет, а Джул обещала помочь осуществить их, и…

И даже когда Джул всё еще качала головой, говоря «нет», её ноги стали странно непослушными; она опустилась на пол у маленького очага, пустым взглядом уставившись в его мерцающие глубины. Использовал ли её отец? Помогала ли она Астину творить его жестокости над этими орками? Несет ли она хоть каплю вины за то, что сейчас делал Гримарр?

— Твой отец не был глупцом, женщина, — произнес Гримарр; его слова эхом отдавались слишком близко к её собственным тревожным мыслям. — Но он был суровым и жестоким человеком. Даже мой собственный отец не продал меня в рабство хозяину, которому было плевать, буду я жить или умру.

Казалось, не осталось слов, только пустота и изнеможение; Джул свернулась калачиком на очаге, подтянув колени к груди. Её отец был хорошим человеком. Он не сделал ничего дурного. Она не сделала ничего дурного. Или сделала?

— Да, а потом появился ты, похитил меня и запер здесь, — наконец горько произнесла она, потому что это, по крайней мере, было правдой — якорем, за который можно было уцепиться в этом безумии. — Это ты здесь монстр, орк.

Но в тишине, опустившейся на них, Джул пришло в голову, что даже это может оказаться неправдой. Потому что если этот бесконечный день и показал ей что-то, так это то, что Гримарр был хорошим лидером для своих орков. Лучшим лордом, чем Астин, или, возможно, даже чем её отец. И что это значило? В каком положении это оставляло её — запертую в этой горе, с ребенком Гримарра в животе и жаждой мести в сердце?

Это не оставляло никакой правды, которую можно было бы найти, лишь скребущее, изматывающее отчаяние; и наконец Джул прижалась горящими глазами к коленям и разрыдалась.