Глава 34

Лорду Норру не потребовалось много времени, чтобы умереть.

Он никогда не умел стойко переносить боль, несмотря на то самодовольство, с каким причинял её другим, и его попытки оттолкнуть Джул или отмахнуться от неё были слабыми, жалкими. А Джул неделями училась сражаться и биться на мечах с огромным, жестоким орком, и она знала, как потянуть и провернуть лезвие, разрывая мышцы и плоть.

Астин продолжал кричать, но карета ничуть не сбавила ход, и пришло отстраненное, мрачное понимание того, что он, должно быть, либо приказал сделать карету звуконепроницаемой, либо велел кучеру не останавливаться ни при каком шуме. И когда его крики наконец затихли, а кровь густой лужей растеклась по полу у ног Джул, карета всё еще двигалась, подпрыгивая на ухабах, словно ничего вообще не произошло.

— Мне так жаль, что всё дошло до этого, Астин, — услышала Джул свой дрожащий голос, обращенный к обмякшему телу перед ней. — Мне так жаль. Я бы хотела, чтобы был другой путь.

Ответа, разумеется, не последовало, и Джул пришлось отвернуться, отчаянно хватая ртом воздух, пытаясь обрести самообладание, хоть что-нибудь. Она… сделала это. Она стала причиной этого. Она совершила немыслимое. Она убила Астина и спасла орков, своего сына и себя.

— На помощь, — задыхаясь, прошептала она дрожащим голосом в мучительную тишину. — Кто-нибудь, на помощь.

Карета не замедляла ход, и Джул отчаянно заскребла по окну, нащупала ручку и повернула её. Вытолкнув оконное стекло совсем немного, она приготовилась и вдохнула прохладный воздух.

— Помогите! — закричала она так громко, как только могла. — Остановитесь!

Карета наконец начала замедляться и с дребезгом остановилась. А затем появились свет и голоса, когда дверца кареты распахнулась; жуткая сцена осветилась ярким солнечным светом, и вот появилась безошибочно узнаваемая фигура Отто, его лицо было затенено в слишком ярком свете.

— Он мертв, — выдохнула Джул, когда его взгляд скользнул по тому, что было внутри кареты. — Астин мертв.

Она слышала шок в собственном голосе и чистый, нарастающий ужас перед тем, что последует за этим — суды, наказания или казни. И Отто, казалось, понимал это: он бросил короткий взгляд через плечо наружу — а затем, заслонив собой вид из кареты, протянул руку в перчатке и осторожно переложил безвольные руки Астина на кинжал.

Джул уставилась на него разинув рот, но он лишь вытер руку в перчатке о штанину Астина, а затем повернулся к ней, всё еще закрывая собой выход.

— Послушай, Джул, — сказал он низким, настойчивым голосом. — Вот что произошло. Он был слишком унижен, увидев тебя. Он не смог больше выносить этого позора.

Джул всё так же смотрела на него разинув рот и резко покачала головой.

— Но это неправда. С ним всё было в порядке. Не считая того, что он пытался меня убить.

— Тогда это была самооборона, — ответил Отто, поморщившись. — И если ты попытаешься взять вину на себя, я дам показания и скажу, что ты была в состоянии помутнения рассудка. Так что оставь это. Нам всем будет лучше, если он устранен.

Это было на удивление хладнокровно для человека, который якобы был другом и союзником Астина, и Джул не смогла удержаться от еще одного быстрого, полного ужаса взгляда на изувеченное тело Астина. Он был мертв. Её муж, лорд Норр, был мертв. Ей нужен был воздух, нужно было выбраться отсюда, прочь, домой…

Но Отто всё еще медлил, загораживая выход из кареты и изучая Джул внимательным, оценивающим взглядом.

— Так ты будешь претендовать на земли Норра? — спросил он еще тише, чем прежде. — От имени твоего нерожденного ребенка?

Что? Джул вся дернулась, уставившись на него — а затем услышала сдавленный, недоверчивый звук, сорвавшийся с её собственных губ. Астин был мертв, она только что убила своего мужа, и Отто это знал — и это было всё, что его волновало. Возможность того, что ребенок в утробе Джул всё-таки мог быть от Астина, и следовательно, стать единственным наследником его земель и богатства, а не он.

— Так вот почему ты проявляешь такое великодушие, — услышала Джул свои собственные слова себе под нос. — Дела с деньгами нынче обстоят неважно, я полагаю?

Отто даже не попытался этого отрицать, скользкий ублюдок, и Джул издала еще один звук, не совсем похожий на смех.

— Того, что я уже однажды разрушила свою жизнь ради твоей выгоды, тебе было недостаточно? — прошипела она. — А потом ты пытаешься снова пожертвовать мной и моим ребенком ради собственной выгоды, лжешь оркам о мирном договоре, который и не собираешься соблюдать? И теперь ты стоишь здесь, над теплым трупом Астина, и спрашиваешь меня об этом?!

Отто, по крайней мере, выглядел слегка пристыженным, но нервно оглянулся назад, туда, где, как видела Джул, снаружи кареты начали собираться люди в униформе.

— Я просто хочу заключить сделку, — прошептал он. — К твоей выгоде тоже. В конце концов, мы семья.

Джул не могла перестать пялиться, её мысли крутились и сжимались, вихрясь вокруг нарастающего, тошнотворного понимания. Гримарр был прав всё это время. Врагом были не только откровенно жестокие люди, такие как Астин. Врагом были обычные, добродушные, благонамеренные люди, такие как Отто — как она сама, — которые отводили взгляд, думали о собственном благополучии и выбирали самый легкий путь.

Взгляд Джул снова метнулся к Астину, лежащему напротив неё, такому холодному и пустому, чья кровь всё еще была теплой под её ногами. У неё хватило смелости столкнуться с этим врагом, её собственным проклятым мужем. И наверняка, наверняка она найдет в себе силы столкнуться и с этим.

— Тогда вот тебе сделка, мудак, — выдохнула она, протискиваясь мимо фигуры Отто и спускаясь из кареты. На свет и свежий воздух, и — её решимость на мгновение пошатнулась — прямо в центр толпы наблюдающих людей.

Их была почти вся половина сотни, отметили паникующие мысли Джул — пятьдесят вооруженных солдат в униформе стояли неплотным кольцом вокруг неё. Кто-то с обнаженным оружием, кто-то нет, но все с настороженными, внимательными глазами, переводя взгляд с неё на карету позади.

Отто только что спустился с подножки, открыв безошибочно узнаваемое, ужасное зрелище внутри, и теперь послышался нарастающий шепот, шарканье ног, обвиняющие, подозрительные взгляды. «Это что, кровь? Это лорд Норр? Лорд Норр… мертв?»

Дышать вдруг стало тяжело, мир закружился и вспыхнул белым перед глазами Джул, но нет, нет, она должна была встретить это лицом к лицу. Должна была посмотреть в глаза правде, своим врагам, самой себе.

И каким-то образом нашлись силы расправить плечи и поднять голову. Обвести взглядом всех вооруженных мужчин вокруг и заговорить.

— Мой муж, лорд Норр, мертв, — произнес её голос, дрожащий, но ясный. — Только что, в этой карете, он пытался убить меня. И когда ему это не удалось, — она невольно бросила быстрый взгляд на Отто, наблюдавшего у неё за спиной, — он покончил с собой собственным кинжалом, на моих глазах.

Шепот немедленно возобновился, люди неуверенно переглядывались друг с другом и смотрели на карету, но Джул резко подняла руку, и они снова замолчали.

— Лорд Норр уже некоторое время был нездоров, — продолжила она. — Его пожирали обязанности, и в детстве с ним жестоко обращались. Однако теперь его наследием станет мир и надежда на лучшее будущее для наших собственных детей.

Говоря это, она положила руку на живот, привлекая к нему коллективный взгляд всех людей, и Джул сделала еще один глубокий, придающий сил вдох.

— Убийства должны прекратиться, — сказала она. — Смерти должны прекратиться. Нам нужен этот мир, между орками и людьми.

Убежденность звучала в её голосе, во всем её теле — но она всё равно вздрогнула от безобразного звука фырканья из задних рядов толпы.

— А что, если мы не хотим мира с орками? — крикнул чей-то голос. — Что, если мы не заключаем сделок с дикарями?

В ответ раздалось несколько смешков и множество кивающих голов.

— Забудьте обо всей этой сделке, — крикнул другой голос. — Вырежем этих свиней подчистую.

Гнев пробежал по спине Джул, и она свирепо уставилась на человека, который это сказал, на его бледное, невыразительное лицо.

— Орки не свиньи и не дикари, — возразила она. — Они люди. Такие же, как мы.

Из толпы раздалось еще несколько смешков, еще несколько язвительных оскорблений, и Джул почувствовала, как страх снова начинает пульсировать, её руки сжались в липкие кулаки по бокам.

— Договор подписан, — сказала она. — Нашими городами, нашими магистратами и лордами. Дело сделано.

— Это всего лишь бумажка, — сказал другой мужчина, заслужив хор согласия, и Джул бросила беспомощный, ищущий взгляд за спину, на Отто. Он же хотел сделки, он же сказал, что они семья, не так ли?

Но в голубых глазах Отто было странное, отстраненное выражение, странная нерешительность в его стройной фигуре — и внезапно правда ударила по Джул с ослепляющей, душераздирающей силой.

Она допустила ужасную, глупую ошибку. Отто заботили земли и богатство Астина, да, возможно, даже настолько, чтобы соблюдать мирный договор — но прямо сейчас Отто также был следующим в очереди на наследство Астина, и были другие, более легкие пути обеспечить свое положение.

И самым легким из них было бы, чтобы Джул умерла.

Это даже не обязательно должно было произойти сегодня, поняла Джул, её глаза лихорадочно метались между Отто и окружающими людьми. Это могло случиться в любой момент между сейчас и рождением её сына. И это могло быть единственным словом в уши одного из этих людей, подменой кубка, безмолвным кинжалом в темноте.

— Фрэнк, — выдохнула она, вглядываясь в его бесстрастное лицо, пожалуйста, боги, пожалуйста. — Поддержи меня в этом. Ты же согласился.

Но его лицо, его лицо. Он смотрел на людей, а затем на неё. Взвешивал варианты, думал о собственном благополучии, искал самый легкий путь вперед. Доказывая, что в конце концов именно он был самым настоящим врагом Джул, после Астина, после всего.

— Мы семья, Фрэнк, — выдавила Джул. — Как ты и сказал. Я уже так многим пожертвовала ради тебя.

Но он уже предавал её, снова; его взгляд был решительным, непреклонным, и теперь он задержался на людях. И ужас затопил Джул целиком, потому что ему нужно было лишь сказать: «Она лжет, она убила лорда Норра ради орков» — и напряжение взорвется хаосом. И тогда все проблемы Отто решатся разом: Джул мертва, Тенгил мертв, мир орков — мертв…

Джул была в ловушке. Она была обречена.

— Пожалуйста, Фрэнк, — взмолилась она ломающимся голосом. — Пожалуйста. Не надо.

Но было слишком поздно, о боги, было слишком поздно; он решительно отвел от неё взгляд, его рука в перчатке двинулась, чтобы сжать эфес меча, его рот открылся, чтобы заговорить…

Как вдруг сверху, с крыши кареты за его спиной, серое размытое пятно бросилось на землю и прижало острое, сверкающее лезвие к шее Отто.

Орки были здесь.