Глава 37

На мгновение повисла трепещущая, дрожащая тишина. Нарушаемая лишь звуком того, как одна из лошадей топчется и ржёт позади них, и густым, тяжёлым выдохом Гримарра.

А затем, заполняя всё существо Джул, вспыхнула — радость. Тёплые, сильные руки Гримарра крепко обвились вокруг неё. Его запах, близкий и дурманящий, ворвался в лёгкие. Всё его тело здесь, прижато к ней, с ней, сжимая её почти до боли, в то время как его дыхание с хрипом вырывалось у её уха, словно он задыхался до этого самого момента.

— Да, — выдавил он; на щеке Джул остался влажный след — может, его, может, её, а может, их обоих. — Моя пара. Моя прекрасная. Ах. Да. Ты моя, ты навсегда останешься в безопасности со мной…

Его голос оборвался, но объятия лишь стали крепче, покачивая Джул; она с запозданием поняла, что тоже цепляется за него: обе руки крепко обвились вокруг его шеи, ноги уже сжали его талию. Он был огромным и твёрдым как камень под штанами — ну разумеется — и Джул подавила то ли смех, то ли всхлип, уткнувшись в горячий, восхитительный изгиб его шеи.

— Пока что, — поправила она его, чувствуя себя обязанной прояснить это, прежде чем её обезумевшие, жадные руки решат немедленно сорвать с него штаны. — Тебе ещё предстоит доказать мне это, орк. Я по-прежнему не доверяю тебе. Возможно, я больше никогда тебе не доверюсь.

Но Гримарр лишь зарылся лицом глубже в её шею; твердыня под его штанами сильно прижалась к ней.

— Ах, я докажу это, — сказал он; его голос глубоким, будоражащим мысли рокотом отдался на её коже. — Клянусь, женщина. Я окружу тебя почётом и заботой, превосходящими все твои самые смелые желания. Ты не пожалеешь об этом.

Из глаз Джул снова потекли слёзы, она прижалась к нему ещё сильнее, к биению его сердца, к его дыханию, к его большим рукам, пылко скользящим вверх и вниз по её спине.

— Я приношу тебе свою клятву и отдаю свою жизнь, — произнёс он тихо, но твёрдо. — Я навеки твой. Моя храбрая, умная, прекрасная.

Джул уже рыдала у него на груди, совершенно того не желая, а в ответ Гримарр лишь сжал её крепче, покачивая их из стороны в сторону.

— Я буду доставлять тебе удовольствие, — пробормотал он. — Я принесу тебе радость. Я буду кормить тебя, целовать тебя и пахать тебя, пока ты не закричишь.

Даже мысль об этом вызвала невольный стон из судорожно хватающего воздух рта Джул, и в ответ Гримарр издал смех, больше похожий на рык, с явной ноткой триумфа.

— Я буду получать от этого великую радость, женщина, — сказал он, многозначительно сжав ягодицу Джул. — Теперь, когда я брал тебя всеми возможными способами, твоей следующей задачей будет с лёгкостью принимать меня здесь, когда бы я ни пожелал.

Джул отстранилась, чтобы свирепо посмотреть на него, но это означало, что она смотрела на его уродливое, родное лицо, в эти сверкающие, слишком яркие глаза.

— Будь ты проклят, орк, — пробормотала она, но его восхитительный, умелый рот был так близко, что через мгновение она уже целовала его, сильно и глубоко. Их языки сплелись, жёстко и привычно, голод вскипел, как яростная, грохочущая буря; руки Джул вцепились в его лицо, в волосы, дёргали за плечи — не было ничего больше, кроме этого, здесь, него…

По крайней мере, пока рядом не раздался знакомый голос, произносящий слова, которые совершенно не отложились в затуманенном мозгу Джул, и когда она с запозданием отстранилась, чтобы посмотреть, это были… орки. И не только те, что ехали с ними, но и другие, из горы: Кесст и Эфтерар, Тристан и Сальви, Джон, Гегнир и Нарфи — десятки любопытных лиц толпились вокруг.

И когда большие руки Гримарра развернули Джул к ним лицом, а затем подняли её, словно демонстрируя их наблюдающим глазам, она чувствовала лишь тепло, удовольствие, безопасность. Её пара заявлял права на неё, оказывал ей почести перед всеми своими братьями, перед всеми пятью кланами.

— Моя пара вернулась! — крикнул Гримарр; его голос эхом отразился от ближайших камней горы. — Моя пара, которая так благородно добилась для нас мира с людьми, теперь храбро отвергла собственную родню и убила лорда Норра вместо нас. Более того, она добровольно выбрала меня своей парой, предпочтя всем остальным, и вернула моего сына в наш дом. Сегодня мы будем праздновать!

Окружающие орки закричали, звук превратился в нарастающую какофонию в ушах Джул, но она поймала себя на том, что действительно улыбается сквозь шум, снова смаргивая проклятую влагу с глаз.

— А моя пара и его верные орки спасли меня и сохранили в безопасности, — добавила она; её более высокий голос перекрыл шум. — Они храбро выступили против отряда, превосходящего их числом в пять раз, и обеспечили нам мирный договор с людьми. И не только это: вместе мы привезли телегу, полную мяса и эля!

Шум стал ещё громче; орки уже окружили телегу, разгружая её с поразительной скоростью. Утаскивая бочки и свёртки в сторону горы, в то время как Гримарр лишь развернул Джул к себе, усадив её себе на бедро.

— Ты оказываешь мне честь, женщина, — пробормотал он ей в волосы. — Моя умная, мудрая пара. Мало того, что ты убила лорда Норра и обманула этих глупцов, желающих нарушить наш мир, ты ещё и привезла еду и питьё для моих братьев.

— И лошадей, — добавила Джул, слегка отстранившись, чтобы одарить его самой многозначительной, дразнящей улыбкой. — Как ты и хотел.

Гримарр застонал вслух; его глаза мельком скользнули по трём лошадям — прекрасному мерину Астина и двум другим, всё ещё запряжённым в телегу с припасами. Обе были сильными, крепкими рабочими лошадками, лучше подходившими для тягловой работы, чем для верховой езды, но всё же более чем способными выдержать вес всадника-орка.

— Если я остаюсь, я устрою конюшню, — твёрдо сказала Джул. — А ты будешь учиться ездить верхом вместе со мной. Чтобы в следующий раз, когда отправишься на подобную самоубийственную миссию, у тебя хотя бы была возможность угнать их лошадей, если понадобится.

Гримарр снова застонал, но без злобы, лишь с голодным, дразнящим теплом, утыкаясь лицом глубоко в шею Джул. Но Джул внезапно задумалась над этим вопросом: её мысли с большим опозданием догоняли то, что именно орки сделали сегодня и почему.

— Так какой у тебя вообще был план на сегодня? — спросила Джул у Гримарра, отстранившись, чтобы посмотреть на него. — Когда вы напали на людей? Где были остальные твои орки?

Потому что в лесу они не прятались, Джул знала это наверняка, и Гримарр слишком небрежно пожал плечами, на его губах мелькнула кривая зубастая усмешка.

— У меня не было настоящего плана, — сказал он. — Не в этот раз. Только сделать всё возможное, чтобы сохранить тебя в безопасности.

О.

— И как долго, скажи на милость, ты планировал этот план без плана? — спросила Джул, глядя на него со всё возрастающим подозрением. — Все твои самые сильные и преданные бойцы, полностью вооружённые, прямо там, в лесу? Йоарр, прячущийся на крыше этой проклятой кареты?

— Какое-то время, возможно, — ответил Гримарр с таким невинным выражением лица, которое никого не могло обмануть, и Джул недоверчиво фыркнула, сильно царапнув ногтями его голую спину.

— Ты такой законченный коварный ублюдок, — сообщила она ему. — Почему ты мне не сказал?

Но здесь, во взгляде её пары, мелькнуло быстрое, но безошибочное понимание того, почему он ей не сказал. Он всё ещё не доверял ей. Всё ещё не был уверен. Он всё ещё думал, что, возможно, Джул увидит лорда Норра, останется с лордом Норром наедине и передумает.

Он боялся. И сегодня, возможно, Джул взяла эти страхи и окончательно их уничтожила, навсегда.

— Я говорил об этом, немного, — сказал теперь Гримарр, поморщившись. — Когда ты сказала, что осталась бы. Я ответил тогда, что всегда буду с тобой, где бы ты ни была.

Это было правдой, он так говорил, и после всего, что случилось сегодня, Джул могла лишь вздохнуть и положить руки на его дорогое прекрасное лицо, в то время как странное, дрожащее облегчение, казалось, пронеслось сквозь её мысли. В конце концов, Гримарр не предал её смерти по-настоящему. Он не был таким, как её отец, как Астин или Отто. Он никогда, никогда таким не был.

— Я не знал, что из этого выйдет, — тихо продолжил Гримарр. — Не знал, заговорю ли когда-нибудь снова с тобой или нашим сыном, смогу ли уберечь тебя среди всех этих людей, не разрушив мир для моих братьев. Но я желал сделать всё, что в моих силах, чтобы быть рядом с тобой и помочь, чем смогу, если ты всё ещё этого желала.

— Я желала этого, — прошептала Джул, глядя в его глаза. — Спасибо, Гримарр.

Но он резко мотнул головой, его рот сжался.

— Воистину, я подвёл тебя в этом, женщина, — сказал он. — Я всё равно отдал тебя лорду Норру и смотрел, как этот подонок бьёт тебя, пока мы с братьями занимали позиции среди деревьев. И когда ты была с ним в карете, я должен был ворваться и перерезать ему глотку — но Йоарр не позволил, зная, что мы должны ждать. Видишь ли, в нём есть частичка древней магии, он чует такие вещи.

Джул моргнула, осмысливая услышанное, складывая кусочки головоломки.

— Значит, то, что я убью Астина, тоже было частью твоего плана? — осторожно спросила она. — Учитывая всё то время, что мы провели вместе в тренировочном зале, когда ты учил меня сражаться и убивать?

Но Гримарр уставился на Джул одним из своих жутких хмурых взглядов: брови сошлись на переносице, губа презрительно скривилась.

— Ах, нет, — сухо сказал он. — Что же я за слабый орк, раз подвергаю свою пару и сына такой опасности? Не тебе убивать за меня, женщина. Ты должна оставаться в безопасности, подальше от этих глупцов, желающих твоей смерти. А кроме того, ты должна растить моего сына, скакать на моём члене, сосать моё семя и находить покой и цель в своём новом доме. Вот и всё.

Джул не смогла удержаться и закатила глаза, глядя на его хмурое лицо, но всё равно прижалась к нему ближе, в его тёплую, сильную безопасность.

— Какой упрямый орк, — пробормотала она. — Но должна признать, после сегодняшнего дня это звучит весьма заманчиво.

— Хорошо, — сказал он, но это прозвучало рассеянно; его глаза всё ещё искали её взгляд. — Мне жаль, что я не доверял тебе, женщина. Мне жаль, что причинил тебе боль и подвёл тебя.

Джул могла лишь покачать головой, вдыхая его близкий, знакомый, любимый запах.

— Мне тоже следовало доверять тебе, — прошептала она. — Я должна была знать, что ты сохранишь меня в безопасности. Ты всегда это делал.

В её ухе раздалось низкое, протяжное рычание, больше похожее на мурлыканье, приглашающее расслабиться, насладиться этим великолепным моментом — но им нужно было сказать больше, раскрыть последнюю правду между ними, и Джул сделала ободряющий вдох, не отрывая взгляда от его глаз.

— И я должна была поблагодарить тебя, — сказала она. — Давным-давно. В первую очередь за то, что забрал меня от Астина и из того ужасного дома. За то, что спас меня, когда я так отчаянно в этом нуждалась, даже если не могла этого признать или принять. И спасибо тебе, — она тяжело сглотнула, — за то, что дал мне пространство и свободу принять правду о моей прежней жизни и моих прежних убеждениях. Спасибо, что бросил вызов моему невежеству, и сделал это с таким терпением и добротой. Спасибо, что дал мне столько возможностей сделать это место своим домом.

Голова Гримарра склонилась набок, он изучал её, но пока молчал, и Джул набрала в грудь ещё больше воздуха, ещё больше честности.

— Ты такой хороший лорд, Гримарр из клана Аш-Кай, — прошептала она с лёгкой, подрагивающей улыбкой. — Я польщена тем, что ты выбрал меня своей парой. Надеюсь принести тебе много радости и родить столько сыновей, сколько ты пожелаешь.

Его глаза вдруг ярко блеснули, чёрные ресницы сильно замигали по щеке, и без предупреждения он дёрнул её к себе, прижав так крепко, что она едва могла дышать.

— Ах, женщина, — пророкотал он ей на ухо. — Не дразни меня так. Иначе ты народишь мне целый выводок орчат, и твоё чрево больше никогда не будет пустовать.

Голод вспыхнул без предупреждения, такой сильный, что вызвал стон из уст Джул, и в ответ Гримарр отстранился, одарив её медленной, острой, порочной ухмылкой. Её любимой улыбкой, от её любимого орка, и Джул оставалось лишь моргать и улыбаться в ответ — тепло, сквозь слёзы, искренне.

— Мы встретим то, что нас ждёт, вместе, — произнёс Гримарр хриплым голосом, широко и крепко раскинув руки на её спине. — А теперь отдыхай, моя прекрасная, и будь спокойна. Я отнесу тебя домой.