Глава 3

Джул должна была сопротивляться. Должна была брыкаться, кричать и заставить орков пролить ее кровь. Должна была присоединиться к своим слугам в загробной жизни с незапятнанной честью и высоко поднятой головой.

Но это было бы ужасно. Было бы кряхтение, визг, а после, возможно, надругательство над ее телом. Орки могли бы сделать из нее показательный пример и оставить там — к приходу солдат или к тому моменту, когда Элиза, Стефан и Эйм наконец спустятся по этой лестнице.

Поэтому Джул склонила голову и пошла. Последовала за двумя орками вниз по лестнице, по коридору, в то время как тот, первый орк — капитан — крепко сжимал ее плечо, а его огромная туша маячила прямо за спиной.

Пока не было слышно никаких новых голосов, никаких звуков от обезумевших горожан или солдат, и мечущиеся мысли Джул не могли понять почему и как. Оркам пришлось бы выломать весьма внушительные ворота поместья Норр или проделать под ними подкоп; поместье было окружено деревней Талфорд с ее горсткой коттеджей и лавок, должны были быть свидетели, хоть кто-то, хоть что-то…

— Как вы проникли внутрь? — спросил голос, и Джул слишком поздно поняла, что он принадлежит ей. — Через подвал?

Орк позади нее издал хрюкающий звук, возможно, означавший согласие, и правда подтвердилась, как только они достигли первого этажа поместья Норр и кухни. Посреди которой лежали два ужасающих, пропитанных кровью тела — дворецкий и лакей, — и Джул пришлось закрыть лицо обеими руками и сделать несколько сдавленных, судорожных вдохов.

— Неужели вам, — выдохнула она, повернувшись к орку, — обязательно было их убивать?

— Да, — последовал его глубокий и незамедлительный ответ. — Они напали на нас с ножами. Они погибли храбро, с честью.

О боги. Из горла Джул вырвался хриплый звук, но орк, казалось, не заметил этого или ему было все равно. Он просто продолжал вести ее в заднюю часть кухни, к узкой винтовой лестнице, ведущей в подвал.

Сам подвал был разграблен, теперь Джул это видела: бочонки и бочки разбиты вдребезги, а запасы мяса и овощей исчезли. Вся еда, которую Джул и ее слуги так старались сберечь, экономя каждый медяк, прекрасно зная, что когда бы Астин ни уехал, казна поместья Норр всегда уезжала вместе с ним.

И здесь, в подвале, конечно же, было еще больше орков. Они держали факелы и толпились в дальнем углу, где должна была быть прочная каменная стена, но теперь — там зияла массивная, грубо пробитая дыра. Тоннель. Через который другие орки выносили припасы: бочки с сушеной рыбой, соленым мясом, салом и элем.

Казалось, орки дружно замерли при их приближении: головокружительное море отвратительных серых и зеленых лиц в искрящемся свете факелов — и вдруг раздался крик. Затем еще один, и еще, пока шум в закрытом помещении не стал оглушительным; ужасающая, скрежещущая миазма орочьих воплей, лязгающего оружия и огромных топающих ног.

Хватка руки капитана орков на плече Джул стала еще крепче, и она вздрогнула, когда почувствовала, как его вторая рука сжала ее другое плечо. Он выставил Джул перед визжащим морем орков, словно демонстрируя ее им, и в нахлынувшем потоке ужаса она поняла, что они кричат из-за нее, потому что она была добычей их капитана.

— Мы добыли наш приз, — провозгласил глубокий голос орка позади нее, когда крики наконец, к счастью, утихли. — Скен, подойди, взгляни на нее. Эзог, принеси мне цепи.

Цепи. Еще одна сильная дрожь пробежала по спине Джул, но руки на ее плечах держали ее крепко и неподвижно. В то время как к ним приковылял другой орк, на вид постарше, со сгорбленной спиной, копной седых волос и затянутыми бельмом глазами.

— Твое имя, женщина, — сказал он, и его голос прозвучал как болезненное, скрипучее карканье, когда он потянул сморщенную, пятнистую серую руку к груди Джул. Заставив Джул вздрогнуть и попытаться отползти назад, но этот огромный капитан орков позади нее удерживал ее на месте, его когти впились в ее плечи с весьма недвусмысленным предупреждением.

— Повинуйся, женщина, — приказал голос капитана позади нее. — Назови свое имя.

Рука старого орка теперь касалась Джул, плашмя придавливая основание ее обнаженной шеи, и она судорожно вдохнула воздух, преодолевая это давление.

— Джул, — выдохнула она. — Леди Норр. А вы?

Затуманенные глаза старого орка метнулись к ее глазам, возможно, с неодобрением, но позади себя она чувствовала, как огромный орк переминается, и его жар покалывает ее спину.

— Это Скен, — произнес его глубокий голос. — А я Гримарр из клана Аш-Кай.

Гримарр. Шок, словно живое существо, пронзительно завизжал в костях Джул, и она резко повернула голову, чтобы уставиться на отвратительного орка позади нее. Он — Гримарр? Тот самый печально известный новый капитан всех пяти орочьих кланов и единоличный правитель Горы Орков? Бездушный убийца сотен людей, бич всей округи, жестокий смертоносный изверг, который нападал под покровом ночи и преследовал детей в ночных кошмарах, — был здесь? В подвале Джул?

— Вы, — сказала она слабым голосом, — Гримарр?

— Да, — ответил он без колебаний, прежде чем снова устремить свои черные глаза на старого орка перед ними. — Что ты видишь, брат?

Старый орк — Скен — наконец убрал руку от Джул, и его подернутые бельмом глаза посмотрели вверх, на Гримарра позади нее.

— Она сильная, — сказал он. — Смелая. Умная. Созревшая. Она станет тем даром, который ты ищешь.

Наблюдавшие за ними орки снова разразились криками, звук болезненно ударил по измученным чувствам Джул, и она зажмурилась, пытаясь найти опору в своих странных, ускользающих мыслях. Сильная. Смелая. Умная. Созревшая. Нет, нет, она не такая; она бесплодна, разбита, напугана.

— Да, — произнес голос — голос Гримарра — позади нее, и Джул не почудился долгий выдох горячего воздуха на ее шее и едва заметное пожатие этих пальцев на ее плечах.

— Она спрятала своих слуг и встретила меня в одиночку.

В его глубоком голосе звучало нечто, граничащее с гордостью, и еще одна странная дрожь пробежала по спине Джул. Вот кем она стала? Леди Норр, отвратительная для мужчин, для ее собственного лорда-мужа — и угодная оркам?

Подбежал еще один орк, на этот раз неся лязгающий кусок тяжелой стальной цепи, и огромная серая рука Гримарра отпустила плечо Джул ровно на столько, чтобы схватить цепь и сложить ее вдвое. А затем его большие руки обхватили талию Джул, обернув цепь вокруг нее и туго затянув.

— Я не хочу связывать тебя, — сказал он ей, и его голос прозвучал почти с сожалением, когда он намотал другой конец цепи на свое толстое, покрытое венами серое предплечье. — Но ты попытаешься сбежать.

Джул пришлось снова закрыть глаза, в то время как ее дрожащие пальцы потянулись, почти бессознательно, чтобы вцепиться в стальную цепь. Она была холодной, прочной, выкованной орками, достаточно толстой, чтобы от нее нельзя было спастись. Разве что она каким-то образом вырубит этого ублюдка и потащит его за собой или, может быть, отрубит ему руку, пока он спит…

— Идем, — сказал он, на этот раз скорее потянув, чем толкнув ее, и Джул пошла, пошатываясь на неверных ногах. Шагая по знакомому подвалу поместья Норр, по его знакомому каменному полу к этой пародии, которую орки вырезали в нем.

Внутри тоннеля была кромешная тьма, пахло сыростью и землей, и Джул вытянула руки вперед в инстинктивной попытке не впечататься прямо в стену. Но вместо этого ее пальцы задели твердый жар и перекатывающиеся мышцы — спину Гримарра, о боги, — и хотя Джул отдернула руку, она была уверена, что он это заметил, так как его большое тело на мгновение замерло во тьме.

— Ах, женщины не могут видеть, — произнес голос Гримарра, сбивая с толку, — и внезапно теплая сильная рука крепко обхватила ее за плечи. Прижимая ее к себе, погружая в этот горько-соленый запах крови, и хотя Джул попыталась оттолкнуть его, он был слишком силен, а его вторая рука, державшая цепь, просто потянула ее еще сильнее, еще плотнее прижимая к своему боку.

Да проклянут боги этого ублюдка; и, возможно, впервые за сегодняшний день Джул почувствовала, как защипало в глазах, и с трудом сглотнула предательский ком, подступивший к горлу. Она не станет плакать. Она не может. Не там, где Гримарр увидит и, возможно, высмеет ее, или сделает из нее пример, или чего похуже.

Но чем больше она боролась с отчаянием, тем больше оно стремилось вырваться наружу. Наполняя темноту перед глазами образами этих окровавленных тел на кухне, кричащих малышей Элизы, вкусом красивых губ Астина, видом его прямой, равнодушной спины, когда он уезжал. Оркам нужны только полноценные женщины. Они бы никогда не захотели забрать тебя…

Одинокая слеза скатилась по щеке Джул, сопровождаемая предательским шмыганьем носом, но она заставляла себя продолжать идти, не отставать. Думать о другом, думать о своем отце, покойном лорде Эджелле, который тоже был капитаном, настоящим лордом. Жестким и требовательным к своим солдатам, к своей семье тоже, но щедрым на монеты и похвалу. Хорошая девочка, — сказал бы он, похлопав Джул по спине или прижав ее к груди. Ты делаешь мне честь.

Еще одна слеза скатилась из глаза Джул, но если Гримарр и заметил, то ничего не сказал. Только продолжал идти, делая длинные и уверенные шаги; его большая рука по-прежнему тяжело лежала на ее плече, прижимая к себе. Его мышцы перекатывались под тканью, прижимаясь к ней — боги знают, во что он был одет, Джул даже не заметила, — а грудь бесшумно вздымалась и опускалась, без единого кряканья изо рта.

Того же нельзя было сказать об орках, громыхающих позади них, пыхтящих, фыркающих и возбужденно переговаривающихся между собой. Их слова были совершенно неразборчивы: сплошное резкое и гортанное хрюканье; и Джул тупо осознала, что они говорят на ужасном старом Черном Языке орков — как говорили, это было все, что осталось от высокой речи эльфов после того, как орки украли и уничтожили ее.

— Близко свет, — произнес рокочущий голос Гримарра рядом с ней, его тяжелая рука отодвинулась, чтобы толкнуть что-то, — и вдруг, каким-то образом, снова появился свежий воздух и солнце, такое ослепительное, что Джул пришлось прикрыть глаза рукой.

— Где мы? — не подумав, спросила она Гримарра, но затем вся похолодела и замерла, потому что она смотрела на него, а он смотрел на нее. И здесь, стоя при ярком, безжалостном дневном свете, печально известный капитан орков был поистине, абсолютно отвратителен.

Его кожа была мертвенно-серого оттенка, испещренная шрамами, один из которых почти пересекал пополам его длинный кривой нос. Глаза были впалыми и черными, обрамленными жидкими черными волосами, завязанными сзади в спутанную пародию на косу, а шея была толстой и жилистой, опускаясь к покатым, массивным плечам.

И одежда. Его туника была сшита из разномастных кусков ткани и едва прикрывала огромную бочкообразную грудь, а грязные, испачканные кровью штаны буквально болтались на талии, перевязанные чем-то похожим на веревку. Забрызганные грязью кожаные сапоги, казалось, были единственной вещью, сшитой по размеру, и Джул стало жаль бедного сапожника, которого, вероятно, заставили шить их под угрозой ножа.

— К северу от Бегхола, — неуместно сказал Гримарр тем же рокочущим низким голосом, и Джул потребовалось слишком много времени, чтобы понять, что он отвечает на ее вопрос. Они находились к северу от соседнего города. Двигались точно на запад. К Горе Орков.

— Значит, вы идете домой, — сказала Джул сорвавшимся голосом, и ее взгляд переместился с отвратительного лица Гримарра на кончики его заостренных серых ушей. Они не были распухшими и рваными, как у многих других орков, и являлись, пожалуй, единственной не-отвратительной вещью в нем, снова намекая на давно исчезнувших эльфов, которые, как предполагалось, породили орков много веков назад.

— Да, — сказал Гримарр, и снова он отвечал на ее вопрос. Заставив Джул на мгновение моргнуть, пока ее мысли переваривали правду об этом. Он забирал ее в Гору орков. Давнее логово орков, высочайшую вершину хребта Саккин, затерянную глубоко в густом лесу провинции Саккин. Опасное, непроходимое место, кишащее тоннелями и шахтами, означавшее почти верную смерть для любого человека, который отважится приблизиться.

И место, откуда было бы почти невозможно сбежать.

Паника, казалось, снова ударила со всех сторон разом, лязгнув по всему существу Джул — и без раздумий, без какого-либо намерения, она побежала. Рванула на восток, обратно к поместью Норр; ей нужно было сбежать, пока они не заперли ее в Горе Орков навсегда…

Но цепь, конечно же, еще была цепь — и даже когда осознание этого расцвело в мыслях Джул, ее с жестокой, болезненной силой дернуло назад за талию. Обратно к нему, к Гримарру, отвратительному капитану орков, который похитил ее, увозя на Гору; и Джул пиналась, толкалась и кричала, сопротивляясь этому, сопротивляясь ему, нет, нет, нет…

Но это было все равно что сражаться с валуном, огромным, твердым и абсолютно непреклонным; и Джул почувствовала, как большая, мощная рука сомкнулась вокруг ее запястья — близко и угрожающе.

— Прекрати, женщина, — прошипел этот глубокий властный голос ей на ухо. — Теперь ты моя. Ты не сбежишь от меня.

Джул попыталась нанести еще один удар, целясь коленом прямо в его плоский живот, но он с удивительной легкостью увернулся и сильно, до зубовного скрежета, дернул за цепь, все еще крепко затянутую на ее талии.

— Стой, — снова прорычал он, на этот раз еще более низким голосом. — Ты не сбежишь ни от меня, ни от своего нового дома в нашей горе. И если ты продолжишь так со мной бороться, я свяжу тебя по рукам и ногам и потащу туда на плече.

Эти слова наконец пробились сквозь роящийся в голове Джул хаос — он свяжет ее по рукам и ногам, без сомнения, в то время как все эти ужасные орки будут пялиться и смеяться — и она почувствовала, как ее тело обмякло в его хватке, даже несмотря на то, что ее яростные глаза продолжали сверлить его отвратительное, изрытое шрамами лицо.

— Будь ты проклят, орк, — выплюнула она. — Ты лживое ужасное животное. Я не твоя новоприобретенная собственность. И твоя жуткая гора никогда не станет моим домом!

Сверкающие черные глаза орка лишь смотрели на нее, в то время как эта большая рука на ее запястье дернула ее ближе, прижимая обратно к его боку.

— Говори все, что хочешь, женщина, — ответил он. — Но ты все равно моя. И ты не сбежишь от меня.

Щеки Джул горели, жар снова грозил вырваться из глаз, и она отвернулась от него, глядя на высокие деревья вокруг. Это не могло происходить на самом деле, она не могла оказаться в ловушке с орком, тащиться на Гору Орков, она никогда не сбежит…

— Капитан, — прервал резкий и гортанный голос, и когда Джул оглянулась, то увидела еще одного орка, стоящего рядом с Гримарром. Он выглядел еще более отвратительно: его кожа отливала темно-багровым цветом, а нос представлял собой расплющенное распухшее месиво. — Что дальше. Слишком медленно. Люди будут преследовать.

Черные глаза орка злобно метнулись к Джул, и она отстраненно поняла, что их рейдовый отряд продвигался медленно из-за нее. Орки почти всегда, казалось, бегали, вламываясь из одного места в другое, и медленный шаг Гримарра по темному тоннелю, возможно, задумывался как одолжение.

— Лагерь в Кентнеке, — сказал наконец Гримарр, нахмурив густые черные брови. — Я понесу свою женщину.

Что? Джул моргнула, глядя на его жуткое лицо, и открыла рот, чтобы возразить — но Гримарр уже наклонился и быстрым движением поднял ее в воздух. Он подхватил ее обеими руками, прижав к груди, — а затем сорвался на бег точно на запад, несясь во весь опор.

Джул с запозданием начала брыкаться и извиваться, но это лишь заставило его стальную хватку сжаться сильнее, прижимая ее еще ближе к массивной груди.

— Ты не сбежишь от меня, женщина, — повторил он, и его жесткий голос почти не сбился от дыхания. — Чем скорее ты это усвоишь, тем спокойнее тебе будет.

Джул издала жалкий стон, но неохотно прекратила сопротивляться, и в ответ хватка орка ослабла, а его губы скривились в чем-то, что могло быть задумано как улыбка.

— Так-то лучше, — сказал он. — А теперь отдыхай. Я буду беречь тебя.

Было смешно, нелепо и до глубины души возмутительно слышать, что она в безопасности в объятиях уродливого здоровенного орка, который прямо сейчас похищал ее и против ее воли тащил в Гору Орков. Но затем его хватка снова изменилась и смягчилась, устроив Джул так, чтобы ей было лучше видно окружающее пространство, — и на какое-то неестественное, мимолетное мгновение ей показалось, будто она оказалась в другом мире, в чужой шкуре. Наблюдала за проносящимися мимо камнями и деревьями, чувствовала плавный перекатывающийся шаг ног Гримарра под собой, слышала ровные выдохи его дыхания и мерный, глухой стук его сердца.

Это было чем-то похоже на езду верхом, подметили ее отстраненные мысли: под ней сильное, крепкое тело; и что это, черт возьми, за мысль такая? Хороший взгляд через плечо Гримарра полностью развеял это наваждение, потому что позади них неслась пестрая, поистине омерзительная толпа задыхающихся, пускающих слюни орков; большинство из них катили огромные бочки, а один из них — Джул поморщилась — дико размахивал длинной связкой сосисок над головой и бил ею соседа прямо по лицу.

Орк, получивший по лицу сосисками, едва не потерял равновесие, но быстро восстановил его, а затем бросился на первого орка, обрушив огромный кулак на его и без того изуродованное лицо. Удар пришелся с отчетливым хрустом и воплем боли, на что несколько соседних орков радостно заулюлюкали, а затем ввязались в драку.

В мгновение ока началась настоящая свалка: с полдюжины орков сцепились одновременно, в то время как остальные кричали, улюлюкали и хохотали. Эта сцена была настолько ужасающей, что Джул почти не заметила, как Гримарр перестал бежать, пока он бесцеремонно не сбросил ее на ноги, а затем повернулся и зашагал прямиком к потасовке. Оставив Джул неуклюже крениться и шататься за ним, волочась за цепь, всё ещё обмотанную вокруг ее талии.

— Кто это начал, — прорычал Гримарр; его глубокий голос отдался эхом в воздухе, и в ответ раздался неразборчивый хор орущих орочьих голосов. Настолько громкий, что Джул закрыла уши руками, но каким-то образом Гримарр смог в нем разобраться, потому что сунул руки в массу уродливых орочьих тел и выдернул первых двух орков, по одному в каждой огромной руке.

— Сначала ты, — сказал он тому, кто размахивал сосисками, и раздался хор криков и стонов, — и Джул во все глаза смотрела, как окружающие орки собрались вместе и общими усилиями удержали первого орка на месте. В то время как второй орк подошел ближе, замахнулся и ударил первого прямо в лицо.

Брызнула красная кровь, раздались пронзительные крики и еще более леденящий душу орочий смех. А затем — на этот раз Джул закрыла глаза — орки удержали второго орка, в то время как теперь уже истекающий кровью первый выбросил кулак в его сторону.

Снова крики, возгласы и смех, но Джул лишь чувствовала тошноту, изнеможение и отчаяние. Даже когда Гримарр снова поднял ее на руки и сорвался с места, взбираясь на крутой каменистый холм, проносясь мимо деревьев, неба и медленно садящегося солнца, под аккомпанемент мерного стука его сердца под ее ухом.

Она, должно быть, задремала, потому что когда Гримарр снова поставил ее на ноги, уже смеркалось, и они находились в глубине леса. Вдали от главных дорог, в месте, которое Джул совершенно не узнавала; и она позволила Гримарру подтолкнуть себя к тому, что казалось сплошной каменной стеной — которая, при ближайшем рассмотрении, оказалась еще одним тоннелем, исчезающим во тьме.

— Где это? — выдавила Джул срывающимся голосом. — Кентнек?

Она не знала этого названия, но именно так Гримарр сказал ранее; и, если она не ошибалась, во тьме блеснули в одобрительной улыбке его острые белые зубы.

— Да, — сказал Гримарр. — Старый лагерь. Сухой. Безопасный.

Ну что ж. По крайней мере, это еще не гора, пока нет — хотя они были на пути к ней, без сомнения, где-то в глубине провинции Саккин. И этот ужасный орк тащил ее в незнакомый тоннель, ведущий неведомо куда; и Джул отшатнулась, вглядываясь в зияющую черную пустоту.

— Подождите, — сказала она, ее лицо внезапно загорелось, а руки стали липкими и холодными. — Сперва мне нужно… э-э… справить нужду.

Она не могла смотреть на Гримарра, говоря это, или на орков, толпившихся вокруг и закатывающих внутрь украденные бочки. Но она уловила взмах его большой руки и низкий звук, похожий на насмешку, вырвавшийся из его горла.

— Так делай, — сказал он, и теперь Джул посмотрела на него, ее рот приоткрылся сам собой.

— Здесь? — возмутилась она дрожащим голосом. — Перед вами? И перед ними? Нет. Я леди. Мне нужно хотя бы какое-то подобие уединения. Пожалуйста.

Она чувствовала на себе взгляд Гримарра, даже если не видела его глаз; и низкий, всепоглощающий страх снова подступил к горлу, слишком сильный. Что, если он заставит ее. Что, если он унизит ее. Что, если он будет смотреть…

Но затем, к ее удивлению, он развернулся и потянул ее за цепь через близлежащие кусты. Уводя ее все глубже и глубже в лес, пока — Джул моргнула — он действительно не остановился и не отвернулся от нее: безмолвный силуэт широких плеч во тьме.

Это было лучше, чем ничего, и Джул быстро сделала свои дела, а затем осталась сидеть на корточках, отчаянно ощупывая руками цепь на талии. В то время как сама она слушала и смотрела, прикидывая, в какой стороне север, в какой стороне дом. У нее не было ни оружия, ни чего-либо, чем можно было бы разбить цепь, но, возможно, камень, возможно…

— Идем, — прервал ее голос Гримарра: негромкий приказ во тьме, сопровождаемый предупреждающим рывком цепи. — Сейчас же, женщина.

И Джул, наконец, пошла, опустив голову, потому что, конечно же, все было бесполезно. Даже если она и избавится от этой проклятой цепи, ее окружали десятки огромных, полностью вооруженных орков, одержимых желанием забрать ее в свой дом. А что еще ей оставалось делать, как иначе можно было избежать такой участи? Возможно, смерть — но даже сейчас это было бы в его руках, в руках этой гротескной, примитивной, ненавистной пародии на жизнь.

Она была в ловушке. Она была обречена.

— Я никогда не перестану проклинать тебя за это, ты, ужасное чудовище, — сказала Джул тихо, но твердо. — Я никогда, ни за что не прощу тебя.

Снова повисла тишина, и послышался звук дыхания орка, резкие и низкие вдохи и выдохи. А его огромные плечи поднялись, а затем опустились, почти как при вздохе.

— Да, — ответил он. — Но ты все равно моя, женщина. А теперь, — он повернулся, и его глаза, казалось, сверкнули в темноте, — ты проведешь эту ночь со мной.