Глава 21 · Снова выводы и…

— Что ты задумала? — спрашивает Кэтрин, когда мы возвращаемся с ней в участок.

Вдвоем. Пайетт и Беккер пока не могли оставить место преступления. Но так даже лучше. Без них я смогу спокойно подумать. Наверное…

— Мне нужно еще раз просмотреть материалы по другим жертвам, — тихо отвечаю я, рассеяно глядя в окно.

И это чистая правда. Я должна еще раз проверить карточки девушек, убитых «Кровавым садовником». Мне и до этого казалось, что мы упускаем что-то важное, и теперь я, кажется, знаю, что…

Кэтрин непривычна молчалива пока мы едем в дилижансе. И остается только гадать из-за переживаний или триумфа. Пару раз я задавала ей разные вопросы, но придумать такой, чтобы вывести призрака на чистую воду, у меня пока не выходит.

Бесит! Уж коли втянула меня во все это дерь… в этот бред, то уж могла бы хотя бы поделиться важными аспектами дела! Спросить, что ли ее прямо в лицо: «А не ты ли это часом порешила всех этих дам?» Только вот, хотела бы признаться — призналась. А раз она скрывает, если она скрывает, то, наверное, подобная прямота сейчас мне на руку не сыграет…

Наконец, мы на месте, и я первым же делом мчусь к Архиву, раскладывая на столе карточки всех жертв.

— Ой, — восклицает мое привидение, растеряно глядя на них. — Но это же…

— Это же — что? — надавливаю, не сводя с нее глаз.

— Энид, Лора, Мари… — перечисляет та. — Они все работали в том театре!

— Вот как? — спрашиваю я, не давая опомниться. — То есть, ты знала их всех?

Девушка поворачивается ко мне, хмуря брови. Похоже, догадалась.

— К чему ты ведешь? — спрашивает она.

— К тому, что мне кажется, ты что-то от меня скрываешь, Кэтрин.

— Я⁈ — восклицает она. — Что я могу от тебя скрывать? Что я — «Кровавый садовник»⁈ — усмехается медиум и, вдруг, мгновенно становится серьезной. — Погоди, ты ведь так не думаешь?

Я лишь пожимаю плечами.

— Святые скрижали, Катерина! Что за бред⁈ Как я могу быть убийцей, если я — жертва?

— Это ты мне скажи, — говорю я, ставя руки на бока.

— Я не убийца! — восклицает та.

— Правда? Ты сказала, что не любила этих женщин.

— И что⁈ Это еще не делает меня убийцей!

— Да, но…

— Но — что⁈ — ужасается Кэтрин, причем очень правдоподобно. — Как ты только могла так подумать⁈ Что я притворяюсь жертвой, в то время как на самом деле…

— Кэт, но что, если ты просто не помнишь, что…

— Что убивала этих женщин? — призрак вскидывает руками.

— Я не говорю, что ты убивала их лично, но что, если ты просто давала маньяку нужную наводку?

— Вот спасибо, Катерина, — бубнит та, обиженно отлетая от меня. — Похоже, и правда не стоило вызывать на помощь именно тебя…

— Слушай, я всего лишь пытаюсь разобраться в том, что происходит, — немного зло отзываюсь я.

Ну, потому что вообще-то я тоже считаю, что ей не стоило вызывать меня к себе на помощь.

— Обвиняя меня в том, что я и есть «Кровавый садовник»⁈ Замечательно! Может быть я и не самый хороший человек, но я все-таки не убийца!

Ведьма надумает губки как капризный ребенок. И выглядит она сейчас и правда, как святая невинность.

— Ладно, хорошо, — соглашаюсь я. — Извини. Может быть, я немного поторопилась с выводами.

— Немного, — кривится та. — Совсем чуть-чуть!

Я стремительно иду к вещдокам, выкладывая на стол тот самый платок.

— Ты сказала, что он принадлежит убийце.

— Да, — осторожно подтверждает девушка.

— Почему я тогда видела его у тебя в руке?

— Что?

— Видение, — отмахиваюсь, не желая слишком много вдаваться в добротности. — Снова. Я видела тебя в театре. С этим самым платком в руках! Неужели ты не узнаешь его?

Ведьма снова смотрит на него, растеряно вглядываясь в буквы и монограмму.

— Не знаю… я не помню… — отвечает она.

— Не помнишь? — скептически хмурюсь я. — Значит он не твой?

— Нет, конечно!

— А что означают эти «К» и «М»?

— Откуда мне знать! — вспыхивает та.

И теперь мне отчего-то кажется, что она все-таки понимает, о чем я говорю…

— Кэт! — твердо говорю я.

Привидение смятенно отводит глаза в сторону, принимаясь блуждать взглядом по кабинету. Растерянная и смятенная, словно память ее начала пробуждаться. И словно эта память рассказала ей больше, чем она хотела бы знать.

— Кэт! — настойчиво повторяю я, мне кажется, что она уже близка к тому, чтобы рассказать мне всю правду.

И тут совершенно невовремя дверь в кабинет открывается.

На пороге оказывается шеф Бартоломью, такой же взъерошенный и такой же необъятный, как обычно.

— Мисс Эверет, — выдыхает он, и что-то в его голосе кажется мне очень неприятным. — Очень хорошо, что вы тут.

Я неосознанно сглатываю, ожидая неприятности. И они, конечно же, тут как тут. Потому что шеф полиции Дешендора добавляет, заставляя мое сердце провалиться на уровень пола.

— Вы арестованы!