Глава 36 · Полночь и смущение

Ториан приближается, и с каждым миллиметром сокращенного расстояния, по моему телу начинает блуждать все больше мурашек. Я стою как вкопанная, не в силах пошевелиться. Его взгляд буквально пригвоздил меня к месту, и я ощущаю себя бабочкой, которую вот-вот приколют булавкой к коллекционной доске.

— Что, если я и правда ревную? — спрашивает он, оказываясь слишком близко. Его голос низкий, с хрипотцой, и, кажется, я даже ощущаю тепло его дыхания.

Это признание словно бьет под дых. А словарный запас мозга сокращается до трех слов: «Что? Как? Почему?» Я привыкла к надменному, обороняющемуся Беккеру, который каждый раз выстраивает между нами стену из сарказма и профессиональной чопорности. Отчего он вдруг сбросил оборону и даже словно перешел в наступление?

— Что ты скажешь тогда? — спрашивает мужчина, и его ладонь мягко очерчивает мое лицо. От этого прикосновения кажется, что комната начала вращаться.

Я сглатываю, с трудом дыша. Я совершенно не знаю, что сказать. Я и начинала все это не оттого, что надеялась на подобный результат. Что делать с Торианом, который вечно мной недоволен, я знаю, а что с таким — не очень. Этот Ториан, с пронзительными глазами и нежными руками, слишком опасен, слишком… соблазнителен.

— Но… но… — нелепо лепечу я, чувствуя себя полной идиоткой. Мой IQ, похоже, упал до уровня комнатной температуры.

Сама ситуация, где он только что пробрался в чужой дом, ночью, в мою спальню, уже делает эту ситуацию очень щекотливой, а его голос и прикосновения… Мама дорогая… Это как если бы герой романтической новеллы вдруг выпрыгнул из книги и начал со мной флиртовать. Мой мозг не был готов к такому развитию событий!

— Что — «но», гостья из другого мира? — Беккер едва слышно ухмыляется, а его большой палец внезапно оказывается на моей нижней губе. Это тут же посылает электрический разряд через все моё тело. — Разве ты не это хотела услышать?

Мое сознание тут же отключается. И дальнейшее сопротивление становится практически невозможным. Глупо доказывать себе, что этот человек меня не волнует. Потому что он волнует. И очень! Каждый его взгляд, каждое случайное прикосновение, каждая колкость — всё это уже давно превратилось в странную игру, которая вот-вот должна закончиться.

Что ж, может тогда хватит строить из себя невинность? Что случится, если я поддамся соблазну? Когда дело будет раскрыто, я все равно вернусь домой, так отчего не позволить себе насладиться этим незабываемым приключением? Пусть долгими одинокими вечерами я буду вспоминать эту ночь. И тогда я отвечаю, решительно выдыхая:

— Именно это.

А затем двигаюсь к нему еще ближе. Мое сердце колотится как сумасшедшее, и я почти уверена, что он слышит эту барабанную дробь.

Беккер тоже приближается, стремительно и неумолимо, и меня окончательно захватывает в плен его поцелуй. Сначала медленный будто смакующий, он становится все глубже и все более страстным. Мир вокруг исчезает, остаются только его губы, его руки и его запах. Запах, напоминающий дождь и молнии, что-то терпкое и что-то действительно пьянящее, что я не могу опознать.

Детектив подхватывает меня, да еще так легко, словно я для него со всеми этими юбками и корсетами — пушинка, и относит на кровать. Я млею, закрыв глаза, пока его руки шарят по моему телу, и только слепо ищу его губы, словно расставаться с ними для меня — наказание.

Полумрак комнаты скрывает мой румянец, и я благодарна темноте за эту маленькую милость. Ториан нежен со мной и осторожен, как с цветком. А я плавлюсь в его объятиях, словно воск, позволяя делать все, что он хочет.

Его пальцы откидывают подол платья, скользят по моей ноге, с каждой секундой приближая неминуемый экстаз. Этот контраст — грубая ткань его рубашки, которую я так и не смогла расстегнуть из-за дрожжи, и нежность его прикосновений — сводит с ума. Я послушно придвигаюсь к нему, уже не думая ни о чем, кроме его губ на своей шее, его рук, исследующих моё тело и того, что непременно должно произойти.

Но вдруг Беккер резко отстраняется, оставляя меня задыхающейся и растерянной. Его лицо непроницаемо, но глаза блестят в полумраке.

— Возможно, в другой раз, — сдавленно говорит он, поправляя свою одежду и отодвигаясь еще дальше.

И я лежу в полном шоке, ошеломлённая внезапной переменой. Ещё секунду назад весь мир вращался вокруг его прикосновений, а теперь он просто… остановился? Как будто выключили кино на самом интересном месте!

— Какой еще другой раз, ты совсем обалдел? — вырывается у меня возмущенный вопль, и я тут же прикрываю рот рукой, вспоминая, что мы не одни в этом огромном доме. — Что это было? Проверка моей благонадежности?

Ториан выглядит совершенно невозмутимым, только губы чуть припухли от поцелуев. Это единственное доказательство того, что мне не привиделось то, что только сейчас произошло.

— Нет, — говорит он, и в его голосе мне слышится легкая усмешка. — Но я не могу позволить себе отвлекаться. Ты находишься в доме человека, который может быть связан с убийствами. Не самое лучшее время для… развлечений. Ты не находишь?

Я сажусь на кровати, пытаясь привести в порядок своё платье и свои мысли. У меня такое чувство, будто я только что побывала на американских горках. А я вообще-то ненавижу американские горки.

— Значит, ты пробрался в мою комнату, соблазнил меня, а потом решил, что это «не лучшее время для развлечений»? — я прищуриваюсь, стараясь скрыть смущение за гневом. — Ты вообще нормальный?

— Не совсем, — он пожимает плечами, и впервые за всё время я вижу в его глазах что-то вроде извинения. — Поверь мне, этого вовсе я не планировал… Но ты… ты…

— Я?

— Катя, — выдыхает он. — Все это очень сложно.

— Может быть, я готова к сложностям.

— Может быть, — грустно улыбается Ториан. — Но возможно, к ним не готов я…