Глава 50 · Обыденность, которая уже не кажется обычной

Расследование убийств «Кровавого садовника», как ни странно, помогло мне понять, что мы упускали в другом, местном следствии. Разобраться в чем затык в довольно крупном деле о мошенничестве и мокрухе, над которым наш отдел бился уже полгода. Помогло не напрямую, и скорее по случайности, а может из-за того, что я начала смотреть на проблему под другим, совершенно неожиданном углом.

— Соколова, как ты об этом догадалась? — спросил меня вечно недовольный начальник, когда моё предположение помогло раскрыть это серьёзное дело. — Кто тебя такому научил?

— О, я была на… особых курсах повышения квалификации, — ответила я с самой невинной улыбкой.

Коллеги на работе, которые до этого подшучивали надо мной, прикрепляя стикеры с надписями «Здесь была Соколова» к несданным вовремя отчётам, вдруг стали относиться ко мне с уважением. Я неожиданно стала полноправным участником их жизни — меня приглашали на междусобойчики, иногда даже советовались по рабочим вопросам, а Валерий из соседнего отдела, молчаливый увалень ростом под два метра, однажды смущённо предложил выпить кофе.

Только вот желания заниматься этим и дальше у меня не осталось. Работа, которая раньше казалась если не призванием, то хотя бы неплохим способом оплачивать счета, теперь ощущалась пустой и бессмысленной. После того, как ты раскрыл дело о серийном убийце в другом измерении, весьма сложно сконцентрироваться на глупых финансовых махинациях очередных мелких групп.

Так что по прошествии нескольких недель я подала заявление на увольнение.

— Ты с ума сошла? — возмутилась моя лучшая подруга Ира, когда я рассказала ей об этом решении. — Тебя же только повысили! И скоро у тебя даже возможно будет личный кабинет!

— Ага, с окнами, — согласилась я. — И серо-бежевыми стенами, и фикусом в углу, и перспективой провести там следующие тридцать лет моей жизни. Заманчиво, но нет.

— И куда ты пойдёшь?

Хороший вопрос. Я не знала. Я просто чувствовала, что больше не могу оставаться на этой работе, в этой рутине, в этой… обыденности. Мир стал другим, после того как я побывала в Дешендоре. А может это я стала другой?

Иногда по ночам мне снится Дешендор. Снятся его улицы, вымощенные ровной брусчаткой, дома с высокими шпилями, странные экипажи, которые едут без лошадей, но с ужасающим грохотом и иногда клубами дыма. Снится участок и детективы, которые бегают, занимаясь очередным преступлением — тот дурацкий сержант с его вечно развязанными шнурками, суровая дамочка из архива, которая, кажется, обладает сверхъестественной способностью находить любой документ в секунды.

Иногда мне снится неутомимый Бруно Пайетт, умудряющийся флиртовать с каждой хорошенькой девушкой, даже если она пришла с заявлением о краже семейных ценностей.

— Самая ценная драгоценность — это ваша улыбка, мисс, — говорит он в моём сне, и я просыпаюсь со смехом.

А иногда мне снится Беккер. И эти сны всегда настолько живые, будто я и правда переношусь туда в виде призрака, наблюдая за его жизнью.

Я вижу, как он сидит допоздна над документами, как хмурится, пытаясь разгадать очередное запутанное дело, как машинально крутит в пальцах карандаш — привычка, которую я так хорошо успела узнать.

В этих снах я могу подойти к нему вплотную, заглянуть в уставшие глаза, даже провести рукой по его волосам, но он не чувствует моего прикосновения. Мне кажется, это знак, что в то время, как он для меня все еще весь мой мир — я для него не существую. И от этого просыпаться ещё больнее, чем от кошмаров.

Однажды мне даже снились похороны Кэтрин. Почётные похороны, на которые пришли все детективы, чтобы попрощаться со своим медиумом. Я слышала хорошие слова, видела печальные лица. Видела, как Ториан прощался с ней, долго стоя у её гроба в молчании, сжимая в руке какой-то маленький предмет — может быть, ту самую брошку, которую она так ценила?

Даже шеф Бартоломью высказался в нем о мисс Эверет самым лучшим образом, назвав её «незаменимым активом участка» и «редким специалистом с уникальными способностями». Что ж, даже учитывая то, что Кэтрин обманывала всех, притворяясь тем, кем в действительности не являлась, я полностью уверена, что в этом старый брюзга был абсолютно прав.

Не знаю, было ли что-то из этого на самом деле, но мне приятно думать, что память Кэтрин действительно почтили так душевно и трогательно. Она заслужила это, несмотря на все свои недостатки.

В одном из таких снов, стоя у какого-то странного обелиска, я заметила, что Беккер смотрит прямо на меня. Не сквозь меня, как обычно, а именно на меня. Его глаза расширились, губы дрогнули.

— Катя? — произнёс он одними губами.

Я вскрикнула и проснулась, с бешено колотящимся сердцем.

Сон. Это был просто сон.

Но почему-то с того дня я начала иногда слышать его голос. Тихий шепот, которым он словно звал мое имя. Хотя я и понимаю, что все это мне просто кажется, и я ищу то, чего нет и быть не может, принимая за него скрип половиц или завывание ветра.

Жизнь продолжается.

Я поглядываю новую работу, встречаюсь с друзьями, которые замечают, что я изменилась, но не могут понять, в чём именно. Я смотрю на мир другими глазами — глазами человека, который знает, что реальность гораздо шире и удивительнее, чем мы можем себе представить.

И каждую ночь, засыпая, я надеюсь увидеть во сне Дешендор. Чтобы вернуться туда хотя бы еще ненадолго…