Глава 49 · Дом

Я вернулась домой…

И должна вроде бы прыгать от счастья, ведь это была моя цель, мой план, моё искреннее желание с самого первого дня в Дешендоре. Каждый вечер, засыпая в чужой постели, в чужом теле, я мечтала о своей с кровати, о надоедливом соседе сверху, который, кажется, коллекционирует кирпичи и регулярно роняет их на пол, о своём ворчливом начальнике, который встречает меня на работе возмущённым бормотанием, требуя немедленно заняться нормальными вещами, а не этими «дурацкими женскими делами», о простой жизни, без всех этих волшебных примочек, без духов, назойливо болтающихся рядом. О том, к чему я привыкла и том, чего, казалось бы, всегда хотела.

И вот я здесь. В своём мире. В своём теле. И знаете что? Всё кажется каким-то… не таким.

Словно сюда вернулась не обычная привычная Катя, со своей любовью ко всему логическому и правильному, со своей боязнью всего сверхъестественного, и отчаянным стремлением доказать, что она именно та, какой хочет себя показать, а кто-то в ком осталась частичка души чужой ведьмы из параллельной вселенной. И эта маленькая частичка изменила все.

Снаружи я все еще тот самый человек, но внутри… Хотя, что душой кривить, для меня даже и внешняя оболочка уже ощущается немного не такой, как надо. И я постоянно ищу в себе признаки Кэтрин, хотя знаю, что их просто не может быть.

По всем признакам, я обязана быть довольной.

Я сделала то, зачем оказалась в совершенно другом мире — нашла убийцу Кэтрин. Пусть совсем не так, как рассчитывала, но дело сделано. Джессика Монро и Томас Грин, надеюсь, задержаны и понесли заслуженные наказания. Ведь в уголовном кодексе Дешендора для них точно найдётся что-то посерьёзнее, чем общественные работы.

Да, Кэтрин убили, но ведь разве она всё равно не должна была быть мертва? Её тело скончалось ещё тогда, в тот самый день моего появления там. И только моя кармическая энергия заставляла его существовать, верно? Так что, когда бы я вновь покинула его, она должна была умереть. Окончательно. Правда же? В любом случае, мне легче от мысли, что девушка всё равно не смогла бы остаться в мире живых, и эта жертва, которую она принесла, не получилась слишком большой.

И все же мне приятно думать о том, что она спасла меня, пожертвовав собой. Приятно верить, что мы стали с ней настолько близки, что даже такая взбалмошная эгоистка как Кэтрин сумела стать лучше. И я очень надеюсь, что она сейчас где-то в своём мире духов не держит на меня зла и вспоминает обо мне с такой же теплотой, с какой я думаю о ней.

— Спасибо тебе, Кэтрин, — иногда шепчу я, глядя на звезды через окно кухни. — Надеюсь, тебе там… где ты оказалась… хорошо.

Мне приятно вспоминать её, приятно вспоминать Дешендор с его странными вещами — механическими экипажами, загадочными приспособлениями, смертоносными штормганами и специальными значками, с помощь которых можно вызвать подмогу. Приятно знать, что я испытала приключение, подобно которому невозможно представить. И пускай я не могу о нем никому рассказать, потому что меня сразу же отправят в ближайшую клинику для душевнобольных, причем будут абсолютно правы, я рада, что оно случилось именно со мной.

Мне нравится вспоминать Бруно с его неуёмной энергией, любвеобильностью и вечным аппетитом. Вспоминать участок с его скрипящими полами и перегруженными бумагами столами. Вспоминать суровых и не очень детективов, которые, несмотря на свои иногда раздражающие правила и привычки, всегда были на страже закона.

Мне даже нравится вспоминать лавку Кэтрин, всю наполненную атмосферой чего-то потустороннего и немного жутковатого.

Но вот вспоминать Беккера мне совсем не нравится. Ведь каждый раз, когда мои мысли возвращаются к этому… невыносимому засранцу, моё сердце начинает кровоточить. Буквально. Я даже несколько раз просыпалась ночью, хватаясь за грудь, уверенная, что сейчас обнаружу на пижаме пятна крови. Но нет, только холодный пот и учащённое сердцебиение.

Я ведь даже не успела попрощаться. Не успела сказать ему хотя бы что-то. Хотя бы даже простое банальное «спасибо». Не говоря уже о чем-то гораздо более глубинном. И теперь я не могу даже представить, что он думает обо мне… Как и о том, думает ли он обо мне в принципе.

Хотя у нас могло с ним что-то получиться. Могло быть будущее. Я знаю это. Чувствую это. Последний его взгляд там, в доме Эдварда Люмиса, прежде чем он скрылся за окном… он хотел этого так же сильно, как и я. Но… теперь это невозможно.

Мы из разных миров. Буквально. И наши миры никогда не соприкоснутся.

— За Ториана Беккера! — поднимаю я бокал в пустой квартире, смахивая предательскую слезу. — Самого невыносимого и самого… необходимого детектива во всех мирах.

Иногда я мечтаю о том, что волшебные силы Кэтрин ещё остались у меня, и я могу просто сказать «абракадабра» или щёлкнуть башмачками, как Элли в «Волшебнике Изумрудного города», и перенестись обратно. Но жизнь сурова — я не имею никакой магии, то есть не могу сделать ничего, чтобы вернуться. А значит, нужно снова учиться жить в этом мире.

Мире, где нет волшебства, нет духов и нет Ториана Беккера…