Глава 53 · Спасение не по плану

Я мечусь по комнате, как загнанный зверь, в отчаянии заламывая руки. Белые стены, белый потолок, белая кровать — эта монохромная тюрьма определенно сводит меня с ума. Хотя, по мнению здешних врачей, с ума я уже сошла.

— Прекрасно, Катерина! — бормочу я себе под нос. — Просто потрясающе! Всегда мечтала сыграть в «Пролетая над гнездом кукушки» но без пульта перемотки!

Похоже, я совершила самую ужасную ошибку. Загнала себя в ловушку, из которой мне не выбраться. Я действительно в Дешендоре, как и хотела. Но я точно не желала оказаться одной, в психбольнице с диагнозом шизофренички, верящей в другие измерения. А ведь это то самое, чем меня когда-то пугал Ториан Беккер!

Моя камера — простите, «палата наблюдения» — имеет размеры шесть на четыре шага. Плюс кровать, минус достоинство. Через маленькое окошко с решеткой пробивается дневной свет. Если бы я была кошкой, возможно, мне бы удалось протиснуться. К сожалению, диета из больничной каши не скоро сделает меня достаточно тощей.

И как мне теперь выбраться отсюда? Врач ясно дал понять, что оставит меня тут, причем надолго. Этот доктор Мориц — упитанный мужчина с двойным подбородком и глазами, которые не выражают ничего, кроме профессионального сочувствия. Такое сочувствие страшнее любой ненависти.

И никто — никто не знает о том, что я здесь! Никто не сможет мне помочь. Меня вообще не существует в Дешендоре! Я — призрак, заточенный в камеру собственного безрассудного поступка!

— Подумаешь, хотела романтики и приключений, — причитаю я, падая на жесткую кровать. — Могла просто записаться на танго или купить путевку в Турцию, как все нормальные люди! А теперь вместо кофе по утрам меня ждут транквилизаторы!

Я умру тут совершенно одна, накаченная различными веществами. Дура, дура! Вот же дура!

Запомните — если непонятный голос говорит вам что-то сделать, стоит обдумать это дважды, прежде чем прыгать в бездну. Ведь из бездны обычно нет выхода…

Я вздрагиваю от собственных мыслей. Боже, может, я действительно схожу с ума? Может, и вправду всё это выдумка моего воспалённого воображения? Может, нет никакого Ториана, никакого Дешендора и я просто придумала это потому что… что?

И вот когда мое отчаяние достигает апогея, я слышу знакомый голос за дверью.

Этот голос… Низкий, требовательный, но такой родной. Я замираю, боясь поверить своим ушам и, еще не успев осознать, что происходит, ощущаю, как внутри тут же расползается робкая надежда.

А потом я вижу его. Героя моих снов и желаний. Такого же красивого и властного, как я помню. Он входит вместе с врачом, на ходу раздавая приказы и указания. И его длинное пальто детектива развевается, как плащ супергероя. А может, он и есть мой личный супергерой?

— Да-да, это она, — говорит мужчина, едва ли бросив на меня единственный суровый взгляд. — Очень опасная преступница, давно разыскиваемая следствием. Я предполагал, что она может постараться скрыться от правосудия, притворившись душевнобольной. Она уже проделывала нечто подобное.

Я едва сдерживаю улыбку. Кажется, он уже когда-то считал меня преступницей, притворяющейся кем-то другим. Жизнь удивительно циклична и определенно имеет чувство юмора.

— Но… — все еще не сдается врач, и его двойной подбородок дрожит от сомнений. — Вы уверены? Потому что мне кажется, будто эта женщина вовсе не притворяется…

— Нет-нет, ошибки быть не может, — отрезает Беккер таким тоном, что даже у меня мурашки бегут по коже. — Вставайте, мисс Эверет, вы едете со мной.

Я послушно вскакиваю и протягиваю ему руки, чтобы тот надел на меня наручники, при этом делая показное печальное лицо.

— Ох, вы разоблачили меня, детектив, — говорю я с драматическим вздохом, достойным номинации на «Оскар».

— Точно, — отвечает тот, защелкивая на моих запястьях холодный металл. — Поверьте, я найду вас даже на краю мира и… даже в любом другом из миров. Вам никуда не деться от меня.

От этих слов меня охватывает настоящее ликование. Скрыться от него? Это последнее, что я могу сейчас пожелать.

— Но… документы… — бормочет доктор Мориц, пытаясь преградить нам путь.

Ториан извлекает из внутреннего кармана пальто какую-то бумагу с внушительной печатью.

— Вот ордер на арест, подписанный самим Главным Судьей. Вы же не хотите препятствовать правосудию? — в его голосе звучит такая угроза, что даже я вздрагиваю.

Доктор отступает, но продолжает бубнить что-то о протоколах и процедурах. Я же смотрю на Ториана, не веря своему счастью. Он нашел меня! Действительно нашел в этом огромном мире!

Мы выходим из здания, сопровождаемые взглядами многочисленных пациентов. Интересно, кого-нибудь когда-то уводили из «Черной розы» конвоем под предводительством такого красавчика?

— Надеюсь, что не совершаю ужасную ошибку, — прощается с нами все еще напряженный до кончиков усов главный врач, провожая до служебного дилижанса.

— Никакой ошибки, доктор Мориц, — весьма убедительно отвечает Беккер, подсаживая меня в экипаж. — Поверьте мне, мисс Эверет в самых надежных руках.

И, черт побери, на сей раз Ториан точно прав как никогда!

И вот шторы дилижанса опущены, отсекая нас от внешнего мира. Тусклый свет пробивается сквозь плотную ткань, создавая интимный полумрак. А я сижу напротив Ториана, пытаясь справиться с колотящимся сердцем и постыдным фактом, что мои руки скованы наручниками. Хотя, учитывая обстоятельства нашего «спасения» из психушки, это было необходимо для достоверности.

— Может, снимешь эти штуки? — я поднимаю связанные руки, бряцая металлом. — Или у тебя какие-то особые фантазии, детектив Беккер?

Ториан слегка улыбается, и эта улыбка делает что-то невообразимое с моим внутренним миром. Все-таки он невозможно красив: эти скулы, эти глаза цвета ночи, эти губы…

— Боюсь, ключ остался в лечебнице, — отвечает он, и я не могу понять, шутит он или нет.

— Ты серьезно? — я смотрю на него с недоверием. — Великий детектив Беккер опростоволосился?

— Возможно, — в его глазах появляются озорные искорки. — А возможно, я хотел убедиться, что ты не сбежишь от меня снова.

Карета подпрыгивает на ухабе, и я невольно подаюсь вперед, почти падая на Ториана. Он ловит меня одним быстрым движением, и я оказываюсь практически у него на коленях, мои скованные руки упираются ему в грудь.

— Я никуда не сбегу, — шепчу я, глядя ему в глаза с расстояния в несколько сантиметров. — Разве что только с тобой…