Глава 7

Его сиятельство очнулся первым. Все действия иноземки очень походили на повадки ведьмы – заманить в сети порока и лжи. С ней ухо нужно держать востро. Нахмурившись и вздохнув, строго посмотрел на «ведьму»:

— И что вы с госпожой Юфрозиной делали в Кидане?

У Наташи всё оборвалось внутри. Она нахмурилась. Вот же знала, что этот тип опасен. Нужно было дать ему возможность хлебнуть побольше, чтоб свалился с размаха под телегу. Внимательнее взглянув на него, с тяжёлым вздохом подумала: «Нет, этот от одной бутылки не свалится, — перевела взгляд на Бруно: — Этот тоже не свалится. Откормленные слишком»:

— Это уже пытка началась? — она жалостливо смотрела на командующего, надеясь на поддержку с его стороны. Но тот молчал, рассматривая её, как будто видел впервые. — А если я ничего не буду говорить?

— Хоть имя своё скажи, красавица, — усмехнулся рыцарь.

— Наташа.

— Хм, что за имя такое? — граф выгнул бровь. Его звучание походило на шелест листвы.

— Нормальное имя, — строптивица пожала плечами. — Брунхильда или Гертруда было бы лучше?

— Она же иноземка, — наконец-то окончательно проснулся Бруно.

«Иномирянка», — мысленно поправила его девушка. Захотелось курить, как, впрочем, всегда после рюмки спиртного. Так бы думалось лучше. Но нечего... Подобрав пустую жестянку из-под пива и обёртку от шоколада, забросила в рюкзачок, застёгивая молнию, косясь на бутылку водки в руке господина. Он, перехватив её взгляд, потянулся к рюкзаку:

— Это я тоже заберу.

Наташа растерянно прошептала:

— Почему? Там же нет ничего такого...

— Верну по приезду, — и добавил, помедлив: — Может быть.

Девушка соскочила с телеги, разворачиваясь от них, направляясь к своему пристанищу. «Вот, гад, всё ему мало, — негодовала она. — Пусть подавится». Особенно жалко было кофе. И мыла. До слёз.

За это время на её телеге появился небольшой сундук.

— Я тебя не отпускал, — услышала в спину грозный окрик.

Даже не вздрогнула, продолжая идти. Только брезгливо дёрнулась щека:

— Poshyol ty...

Её схватили за травмированную руку, разворачивая в шаге от телеги:

— Или говори, чтобы я понимал, или молчи.

Наташа вскрикнула от боли, морщась, поглаживая плечо:

— Что вам от меня нужно? Рюкзак забрали и топайте дальше. Больше у меня ничего нет, — она демонстративно повертела перед лицом сиятельного растопыренными пальцами.

— Не смей дерзить мне! Забыла, кто перед тобой? — глаза Герарда потемнели.

— Прежде всего, вы мужчина и перед вами женщина! А потом вы уже граф и кто там ещё... — она с вызовом, вздёрнув подбородок, смотрела на него. От былого благодушного настроения не осталось и следа.

— Ты женщина, а значит должна молчать и делать то, что говорит мужчина. Даже женщине королевской крови не позволительно поворачиваться спиной к мужчине, пока не закончен разговор. Ты пользуешься моей защитой и покровительством, неблагодарная. Назови мне твоё полное имя, — он говорил спокойно и убедительно. Но глаза и подрагивающая губа указывали на то, что граф едва сдерживается от более решительных действий.

— Не ваше дело, как моё полное имя. Я вас не просила о защите и покровительстве. Верните мне мои вещи, и я уйду, — упрямство не давало отступить на шаг назад и благоразумно остановиться.

— Твоя госпожа будет решать, когда и куда тебе идти.

Девушка нервно хохотнула:

— Госпожа? Юфрозина мне такая же госпожа, как вы – господин. Я сама себе госпожа.

— Ты разве не из её свиты?

— Нет.

— Ты была у бандитов... — а в голосе явственно слышалось: «Я так и знал...»

— Не была я у них... Да отстаньте вы от меня! Привязались...

— Кто ты и откуда?

— Не помню, — наклонила голову, притрагиваясь к ране. Горячая, она пульсировала тихой ноющей болью. — Только имя помню. — И зачем-то добавила для убедительности потери памяти: — И то не уверена, что оно моё.

Подошёл Бруно. Всё это время он стоял в стороне. Вмешиваться не было необходимости. Девчонка дерзила. Он был солидарен с другом, но во избежание непредвиденных непоправимых последствий следовало разрядить обстановку:

— Герард, ей нужно рану прижечь, — шепнул тихо, чтобы девица не слышала.

Граф молчал, присматриваясь к иноземке более тщательно. Если она не была с Юфрозиной и с бандитами, то где её сопровождение? Почему она одна? Откуда она вообще взялась? Ведьма так вести себя не будет. Да и зачем они ведьме?

— Но, если ты решишь её отпустить, то прижигать не нужно. Всё равно погибнет в лесу, — рыцарь казался спокойным. — Пусть уходит. Я видел следы бурого неподалёку... Крупные следы. Долго мучиться не будет.

Господин внимательно ощупывал фигуру дерзкой незнакомки, потирая в раздумье подбородок. Что-то в ней настораживало. Этот смелый прямой взгляд. Простолюдинка не посмела бы так себя вести с благородными господами... А как она смеялась... Кто же она?.. Сознательно обречь её на смерть он не мог. Строптивица действительно была хороша. А если ещё крепка здоровьем, то только глупый мог отказаться от такого подарка. Если её никто не будет искать... Что же касается строптивости... Будет достаточно одного урока, и она станет послушной и покладистой.

— Зови Ланзо... Прижигать рану будем.

Командующий отвернулся в сторону, пряча довольную улыбку. Он был уверен в благоразумии своего друга.

Сиятельный привлёк внимание надзирателей:

— Глаз с неё не спускать, — «А то рты открыли... Что за напасть с этой девкой!..»

* * *

Наташа взгромоздилась в телегу. Шептание мужчин за спиной навевало нехорошие мысли. Под руку попалась фляга, которую передавал Кристоф. Девушка, с трудом выдернув пробку, понюхала содержимое. Снова разбавленное вино. Глотнула. Поморщилась. В салфетке нашла ломтик чёрствого хлеба, кусочек вяленого мяса и твёрдого солёного сыра. Мясо оказалось довольно вкусным, хлеб пресным. Сыр не понравился.

День близился к концу. Танцующие вспышки закатного солнца проникали через пышную листву деревьев. Снова ей было плохо. От резкой боли в голове, закрыла глаза, прислушиваясь к происходящему, отвлекаясь. Слышалось фырканье коней. Знобило. Как и положено, к ночи поднималась температура. Очень захотелось спать. Оглядываясь, собралась примоститься под накидкой, но услышав своё имя, вздрогнула, оборачиваясь.

— Наташа, — Бруно замолчал, прислушиваясь к звучанию нового слова, — я правильно произнёс твоё имя?

Она утвердительно кивнула, настороженно глядя на него, сведя брови к переносице.

Подошёл граф. На его лице блуждала, как показалось девушке, лёгкая довольная улыбка.

Рыцарь продолжил:

— Сейчас мы тебе прижжём рану на голове. Будет больно.

Она поморщилась, согласно кивая.

К ним подошёл воин. Улыбаясь, присматривался к иноземке. Дав ей выструганную палочку толщиной с палец, произнёс:

— Госпожа, возьмите в рот и зажмите зубками.

«Госпожа» огляделась. В ярком свете костра чётко виднелись лица притихших мужчин, с любопытством наблюдающих за ней.

Выпитое вино не давало о себе знать ни капельки. Водки бы хлебнуть... Ждут моего позора? Вон как сиятельство радуется…

— Ne dozhdyotesʼ... — она взяла протянутую палочку, зажала её в зубах, демонстрируя белые красивые зубки.

Герард и Бруно стали с боков от неё, хватая за руки. В их, широко открытых глазах, яркими жёлтыми сполохами отражался отблеск костра. Наташа дёрнулась, резко вырываясь и толкнув господина в грудь, отгоняя от себя, крикнула:

— Руки убрали!

Граф, ухмыляясь, уставился на девицу.

Подошёл стражник с факелом и ещё один с флягой.

Девушка опустила голову, мёртвой хваткой цепляясь за край телеги и подставляя макушку. Широко открытыми глазами, исподлобья, она наблюдала за происходящим, но видела перед собой лишь чьи-то ноги, обутые в грубые кожаные тапки, перетянутые толстыми шнурками.

Чувствовала, как ковыряются в голове, надавливая и промывая рану, как её щиплет, как струится спиртное, собираясь на лбу, стекая в траву. Тело ныло в ожидании боли, сердце замирало. Хотелось убежать в лес, к чёрту, к медведю, никого не видеть и не слышать... Хотелось умереть ещё раз.

Кто-то из мучителей рыкнул, и горячие руки крепко ухватили её за плечи. Показалось, что в её голову с размаху всадили огромный гвоздь. Она только успела вздрогнуть, крепко сжав зубами палочку, и сразу обмякла, мгновенно потеряв сознание. Запахло палёной шерстью и горелой плотью. Наташа отрыгнула на чьи-то ноги выпитое вино. «Так тебе и надо, — подумала злорадно, — не будете издеваться над бедной сиротой».

Странно, но слёз не было. Только злость на этих дремучих, забытых богом людей. Их бы в её время! Посмотрела бы она на их лица. Представив это, девушка выпрямилась, вскинула голову и хрипло рассмеялась. Взглянула в глаза побледневшему графу, опешившему от неожиданности, и, выгнув с вызовом бровь, тихо сипло сказала:

— А вы как думали?.. Я буду биться в истерике и слёзы лить? — обвела всех горящим ироничным взглядом, продолжая громче: — Что уставились? Не видели такую? Посмотрите, пока имеете возможность... Варежки свои закройте... — сделала жест пальцами вокруг рта, показывая, как его надо захлопнуть. — Спасибо... — Натянуто улыбаясь и, уже тише, обратилась к застывшему воину с какой-то штукой, вроде клейма, предполагая, что это и есть орудие пытки, возвращая ему палочку. Выдернула из рук другого воина флягу, глотнула из неё пару раз, сдерживая желание содрогнуться:

— Всё, спектакль закончен! Всем спасибо! — развернулась, укладываясь в телегу, с головой накрываясь накидкой, стремительно срываясь в разверзнувшуюся пропасть.

Она не слышала, как отвернули накидку с её лица, ощупывая голову и прислушиваясь к дыханию. Как у костра начался оживлённый разговор, явно обсуждали её. Слышался нестройный гул голосов, удивлённые возгласы, смех. Затем всё затихло.

* * *

Протяжный звук рожка вывел из полузабытья. Иномирянка, сев в телеге, сонно щурилась, пытаясь понять: ещё вечер или уже утро. По внутреннему состоянию изменений к лучшему не ощущалось. Так же в стороне, потрескивая, ярко горел костёр. Туда подтягивались вновь прибывшие «поисковики». Слышался громкий разговор и выкрики.

Метнувшаяся к ней тень и последовавшая за этим боль в плече, прогнали остатки сна. Перед ней стояла Юфрозина – растрёпанная, грязная, в порванном платье и трясла её за плечи. Брызгая слюной, заикаясь от злобы, кричала что-то несвязное. Наташа, рывком отцепив её руки от себя, насупившись, смотрела, ничего не понимая.

Женщина, мгновенно замолчав, перешла на англосакский язык:

— Почему ты, целая и невредимая развалилась здесь, а меня даже не искали? Я целый день умирала в лесу! — она, сжав кулаки, ощупывала девицу блуждающим взглядом, полным ненависти. Остановив его на крабе-стрекозе, стягивающем края косынки на груди незнакомки, сузила глаза, сжимая тонкие губы.

Цветные зеркальные стразы на крыльях зажима, отражая сполохи костра, подмигивали графине всеми цветами радуги, будто издевались. Не обнаружив на ней ювелирных украшений, монашка взглянула на сумочку. Чудесное кольцо должно стать её и неважно, каким способом. И не только кольцо. Всё... Всё должно принадлежать ей!

Наташа, оттолкнув графиню, парировала:

— Я разве виновата, что ты в лесу оказалась? Могла бы давно на звук рожка выйти!

— Кто ты? — Юфрозина опустилась рядом, неимоверным усилием сдерживая себя, всё ещё дрожа от возбуждения. — Какой у тебя титул? Представься. Я – графиня Юфрозина Атале Дригер. — Она высокомерно вскинула голову. — Воспитанница монастыря Епископского дворца Эгерской крепости.

К такому повороту событий девушка готова не была. Монашка…

В юности она прочла множество книг о средневековье. Все эти любовно-приключенческие романы являлись плодом воображения и полётом фантазии их авторов.

Историю этих времён Наташа почти не знала. О Руси знала значительно больше. А вот средневековая Европа… О ХIV веке можно было кое-что найти в библиотеке, а вот раннее средневековье… Одни домыслы.

Учёные ломают голову над загадками древних папирусов, глиняных табличек, берестяных грамот и свитков из кожи животных. Что могло сохраниться до наших дней, появившееся тысячу лет назад? Ничтожно мало. В средневековье, да и не только в то время, твой титул и происхождение имели решающее значение. Если его не было – ты был пустым местом: простолюдином, чернью, никем. И отношение к тебе было соответствующее.

Всё требовалось обдумать без спешки, присмотреться к окружению, выработать линию поведения, расставить приоритеты. Сейчас она к этому была совершенно не готова.

— Я не собираюсь перед тобой отчитываться, хоть ты и графиня. Уходи, я хочу спать, — она отвернулась, расправляя сбившийся холст под собой.

Только, похоже, графиню это не устраивало. Она, решив, раз незнакомка не спешит подтвердить своё благородное происхождение, значит, ей подтверждать нечего. Богатое одеяние и украшения? Украла! Или получила в дар за оказание услуг определённого характера. Может быть, была вообще с бандитами и всё на ней – награбленное!

— Ты чернавка! Ты была вместе с бандитами! — Юфрозина соскочила с телеги, хватая девку за руку. — Тебя нужно казнить!

Наташа оттолкнула женщину.

Та, не ожидая отпора, сделав несколько неловких шагов назад, взмахнув руками, опрокинулась на спину, визжа. Вскочив с неожиданной быстротой, налетела на девушку, вцепившись той в волосы, выкрикивая отрывистые гортанные слова на своём языке.

Резкая боль пронзила голову. Иномирянка ахнула. Ей показалось, что с неё сняли скальп. Спрыгнув с телеги на монашку, сбив её с ног, уселась на бёдра, зажимая руки:

— Suka! Если б не я, тебя бы вообще никто не искал! Ты должна благодарить меня, что тебя искали и в рожок дудели!

Хотелось растерзать юродивую. Потому что у Наташи всё болело, потому что хотелось отдыха, потому что она чёрт знает где, чёрт знает с кем и совершенно непонятно, как отсюда выбраться.

Неожиданно кто-то рывком схватил её под руки, освобождая воющую графиню, и небрежно толкнул в сторону телеги.

Ударившись ногой о колесо, она выругалась, в запале двинув невидимого врага локтем в живот и, развернувшись, саданула ногой, куда пришлось, быстро отскакивая. Это не был приём самообороны. Когда-то, в той жизни, её парень, дурачась, показывал, как в случае нападения можно дать отпор и выиграть немного времени. Теперь она могла бы убежать или... Руки сжались в кулаки, тело встало в оборонительную стойку... Услышав шипящий звук, присмотрелась к слегка согнувшемуся мужчине. Нападать на неё не спешили. Молодой воин, один из надзирателей, смотрел куда-то в темноту. Проследив за его взглядом, скорее догадалась, чем увидела, что, скрытый темнотой, за всеми их действиями наблюдал граф.

Стражник склонился к примолкнувшей Юфрозине, помогая встать. Та, косо взглянув на девку, прошипела что-то угрожающее, отходя в сторону кареты. Навстречу ей из темноты шагнул его сиятельство:

— Госпожа Юфрозина, позвольте представиться... — замолк, увидев её настороженный непонимающий взгляд.

Наташа прислушивалась, усаживаясь в телегу. Руки дрожали, лицо горело, грудь тяжело вздымалась. Если бы она могла, то давно бы отсюда ушла.

Герард повторил сказанное по-англосакски, с интересом рассматривая монашку.

Она недоумённо смотрела на него, так же изучая. Казалось, она в замешательстве.

Мужчина заметно нервничал, повторив фразу по-итальянски и по-французски.

Госпожа удивлённо уставилась на него.

Всевышний! Она его не понимает! Обернувшись к иноземке, кивнул ей, чтобы та подошла.

Девушка сделала вид, что смотрит в другую сторону, старательно расправляя накидку рядом с собой. Тот самый воин-спаситель возник из темноты и сдёрнул её с телеги. Крепко держа за плечо, увлёк упирающуюся девицу к карете. Грубая сила всегда имеет преимущество. Наташа подчинилась, решив, что травма второй руки ей совсем не нужна.

— Я видел, вы кричали друг на друга. На каком языке она говорит? — обратился граф к строптивице, кивнув в темноту кареты. Тяжело вздохнул, затаив дыхание.

Нехотя, глядя в сторону, дева процедила сквозь зубы:

— Венгерка совсем не говорит по-немецки и очень плохо говорит по-английски... Там смесь языков.

— Почему ты её понимаешь?

Пожала плечами:

— Возможно, вам нужно говорить медленнее.

Сиятельный заговорил, и Юфрозина расцвела, закивала и даже улыбнулась.

«Хм, пусть бы ещё облобызались троекратно», — усмехнулась Наташа. Сочтя, что ей здесь больше делать нечего, отступила в сторону, но мужчина поймал и сжал её запястье, останавливая. Хорошая реакция... Вот так, не глядя, схватить за руку... Своего изумления девушка не показала. Мужчина держал крепко. Его пальцы чуть подрагивали, то сжимаясь, то ослабляя хватку. Вырваться она не пыталась, с безразличием отвернувшись, подняв глаза к густо усыпанному звёздами тёмно-синему небу. Ни одной движущейся яркой светящейся точки самолёта... Блуждала глазами по небу. Чужой мир... Небо чужое и враждебное, хоть и красиво.

Когда дверца кареты закрылась, граф развернулся, дёрнув её за руку:

— Если ещё раз ты затеешь драку с госпожой...

— Знаю, вы убьёте меня, — спокойно продолжила, покосившись на кинжал.

— Ты поняла... — Герард утвердительно кивнул.

— Драку затеяла не я. Если она нападёт снова – я буду защищаться, — в глазах зажёгся опасный огонёк.

— Ты не будешь отвечать ей, — он поднял её лицо за подбородок. Непокорность девчонки злила.

— Я дам сдачи. Меня так учили, — девушка выпрямилась.

— Она – графиня, а ты кто? Скажи, кто ты? — не дождавшись ответа, продолжил: — Не смей к ней прикасаться, — уходя, кивнул в темноту.

Его место занял один из надзирателей. Наташа посмотрела на него сочувственно:

— А тебя убьют, если я сбегу?

Он только криво усмехнулся, смерив её заинтересованным взглядом.

— Ладно, веди меня в кустики, «поклонник».

* * *

Девушка отошла глубже в лес и присела под разлапистую огромную ель, упершись спиной в ствол. Со всех сторон обступила тишина. Хорошо пахло хвоей. Хотелось раствориться и смешаться с природой. Тупая головная боль отдавала в рану. Воин присел в отдалении. Второго видно не было. Замаскировался, Чингачгук... Дрожащими пальцами Наташа достала из сумочки зажигалку, повертела, убирая назад. Хотелось курить. «Стрельнуть» сигаретку было не у кого. За всё время никого из мужчин курящими не замечала.

Курение известно издавна. Фрески в индийских храмах изображают фигуры богов, вдыхающих дым ароматических курений. Курительные трубки были найдены при раскопках захоронений знати в Египте. Курение конопли при помощи трубок было известно древним германцам и галлам в I веке до н.э. Об этом говорится и в древнекитайской литературе.

Корабль экспедиции Колумба привёз в Европу высушенные листья табака. Век спустя после открытия Америки табак уже выращивали в Бельгии, Испании, Италии, Швейцарии и Англии.

Курение в России было введено Петром Первым. На Востоке оно имело свою давнюю традицию, которая распространилась и на православную Грецию. Курящий человек воспринимается в Греции иначе, чем в России. Является ли курение грехом? Даже в греческом Православии отношение к курению остаётся однозначным. На Афоне монахи никогда не курили и не курят.

Современное русское духовенство не курит, запрещено курение и в духовных учебных заведениях Русской Православной Церкви. Курение – медленное самоубийство, а самоубийство в Библии называется страшным грехом. Это очевидное зло, с которым христианин не может мириться. Курение – это пристрастие, дурная привычка, от которой человек мучительно зависим. Есть ещё зависимость психологическая, которая гораздо опасней.

Наташа закрыла глаза и расслабилась. Здесь средневековье и им вряд ли известно современное мировоззрение на курение. Значит, скорее всего, курящего мужчину она не встретит. Возможно, кто-нибудь из знати курит кальян.

Долго сдерживаемое, напряжение спало. По щекам потекли слёзы. Господи, зачем она здесь? Кому это нужно? Она громко всхлипнула. Рядом с ней опустился Бруно. От неожиданности дёрнулась, вытирая слезинки тыльной стороной ладони: «Бесшумно крадётся, сволочь, как пантера. Пока меня «воспитывали», где-то прятался».

Она присматривалась к нему и была слегка озадачена. Правильные черты лица, осанка указывали на благородное происхождение. Остальные воины выглядели иначе. Вёл он себя с графом на равных и, тем не менее, не вмешивался в его действия, негласно держа субординацию. Очень хорошо умел скрывать свои чувства, но глаза выдавали истинные намерения. Наташа понимала этот «немой язык» его глаз. Видела, что нравится ему. Женщина всегда чувствует, когда нравится мужчине. Вот граф другой. Что объединяет таких разных людей?