Глава 8

Бруно, видя, как испытующе она на него смотрит, тряхнул головой:

— Я слышал, что ты не из свиты госпожи Юфрозины. Откуда ты?

— Я не помню, — разговаривать не хотелось. Тяжело вздохнула, зябко кутаясь в редкую косынку.

— Расскажи, что помнишь? Что-то же должна помнить?

Она задумчиво начала:

— Помню реку и ночь, — вздрогнула, вспомнив первые ощущения на неизвестном берегу. — Выбралась на берег из воды...

Рыцарь не торопил. Воцарилось неловкое молчание. Нарушать его девушка не спешила, взяв паузу. Вспомнились все из тургруппы. Она одна погибла или все из автобуса? Куда они рассосались? Вот и не верь после всего этого в загробную жизнь.

Мужчина тихо спросил:

— Сколько тебе лет?

Нужно было отвечать, чтобы больше не возвращаться к этому. Тем более, что в лице Бруно она может приобрести покровителя, а значит, её не сможет обидеть каждый желающий. Возможно, и со стороны графа последовало бы меньше нападок.

— Двадцать четыре, — поняла, что будет допрос. С пристрастием. На дружескую беседу это не походило.

— Откуда знаешь госпожу Юфрозину? — он старался говорить мягче, чтобы расположить деву к себе.

— Я её не знаю… Просто, когда услышала женские крики, пошла посмотреть, в чём дело, а там насильник хотел её… Ну, я его стукнула по голове палкой. Мы с ней убежали, — замолчала. Всё словно ожило перед глазами.

— А сама как к ним попала?

— Юфрозина сказала, что надо вернуться посмотреть… Да и рюкзак где-то там потеряла, хотела поискать.

— Что потеряла? — такое слово командующий слышал впервые.

— Мешок свой... Тот, что господин забрал, — Наташа хмыкнула. — Вот нас снова и схватили. Меня этот бугай в кусты поволок, а монашку в лагере оставили. Потом она сбежала, когда резня началась. Ну, а я… Вы знаете. — Тяжело вздохнула.

— Ты раньше убивала? Бандита убила, и драться умеешь. На воительницу не походишь.

Быстро взглянула на него:

— Это была самооборона… Так вышло, — и жёстче добавила: — Если бы такое повторилось, я бы снова убила.

Прикрыла лицо рукой. Сцена убийства всплыла перед глазами. Девушка ощутила противный запах тёплой липкой крови. Почувствовала, как острое лезвие кинжала входит в человеческую плоть, легко и мягко, как в масло. Голова закружилась. Спазмы сдавили желудок. Воздух, толчками разрывая лёгкие, прорывался наружу.

— А почему ты от нас сбежала? Рассказала бы всё, как было.

— А откуда я знала, кто вы? Может, похуже этих бандитов?

— Зачем тогда вернулась?

— Медведя встретила... С вами всё же безопаснее.

— У тебя есть мужчина, дети? Тебя кто-то ждёт? Скажи, я тебя сам доставлю туда, — Бруно напрягся.

— Нет, я одна, меня никто здесь не ждёт, — осознание того, что она действительно одна и никому здесь не нужна, наполнило душу щемящей тоской.

— Откуда ты знаешь об этом? — сбить его со «следа» оказалось непросто.

— Так чувствую. Мне кажется, что я всегда была одна.

— Откуда ты родом? Ты иноземка. Наши женщины не такие. Итальянки тоже другие.

— Не помню, — замолчала. Да, этому Бруно в самый раз в разведке Штирлицем работать. Вон, какие ловушки расставляет.

Командующий много раз слышал о странностях глубокой, тёмной и быстрой реки. Эта река не принимает людей. Живых или мёртвых, она выбрасывает их. Несколько лет назад возле замка на берегу нашли мёртвую девицу. На ней почти не было одеяния. Волосы необычного цвета были коротко острижены. На теле несмываемые рисунки. Её никто не искал. Так и похоронили безымянную. Вот ещё: в соседнем графстве достали из воды женщину. Не в себе была. Прожила недолго, умерла от ран. И теперь…

— Где выбросила?

— Откуда я знаю? Очнулась, пошла берегом вверх по течению. Дошла до ручья, что впадает в реку. Пошла по его берегу. Нашла дорогу через брод…

— Старый брод, — Бруно согласно кивнул.

— Пошла дорогой, заночевала, а на рассвете услышала женские крики… Вот и всё, — она почувствовала сильную усталость. Сейчас ощущала себя тряпичной куклой.

— Ты помнишь, сколько тебе лет, а полного имени не помнишь. Или говорить не хочешь? — рыцарь в темноте присматривался к ней. Чувствовал притяжение её глаз. Они его не отпускали.

— Какая разница... Скажите, пожалуйста, какой сегодня день?

— Четвёртое августа... Тысяча тридцать восьмой год... А что?

Наташа почувствовала, что совсем не волнуется. Слова Кристофа она поняла верно. По сравнению с тем, что пришлось пережить, в какой год перенеслась, уже не имело значения. Во всяком случае, сейчас ей так казалось:

— От Рождества Христова, — задумчиво закончила, едва шевеля языком. — Я пить хочу… — Замолчала, закрывая глаза. И таблетку нужно принять…

* * *

Когда командующий вернулся с флягой и одеялом, Наташа сидела, откинув голову на ствол дерева, и спала. Разметавшиеся, посеребрённые лунным светом волосы беспорядочными прядями покрывали грудь. В волшебном свете луны девица выглядела соблазнительной: на кукольном алебастровом личике двумя тёмными крыльями сказочной бабочки спали длинные ресницы, тонкие изогнутые брови покоились на высоком чистом лбу, пухлые губки были чуть приоткрыты. Даже тёмная уродливая стрела ссадины на подбородке не портила её очарования.

Она тяжело и часто дышала. Развернув одеяло, мужчина присел перед ней. От её тела шёл нестерпимый жар. Верил ли он ей? Бруно был растерян. Могло ли быть правдой, что он сейчас услышал? Зачем ей ему лгать? Он прокручивал снова и снова все события прошедшего дня, и в нём крепла уверенность, что она ему говорила правду. Да, река могла выбросить её на берег. И она могла случайно наткнуться на лагерь. Оставалось неясным, действительно ли не помнит ничего или просто не хочет говорить, кто она и в каком месте упала в воду? Может быть, её хотели убить? Она точно не простолюдинка. Узнав, где это произошло, он сможет узнать, кто она. Несмотря на всё это, рыцарь совершенно неожиданно для себя был рад обстоятельству, что незнакомка не была невестой сына Герарда. Его глаза потемнели. По телу разлилось тепло. Перевёл взгляд на её губы, прошептал: «Кто же ты?»

* * *

Граф Герард метался во сне.

Размытая непроглядная тьма душила, не давая вздохнуть. Выставив руки вперёд, он, как слепой, неуверенно сделал шаг. Едва заметный огонёк свечи вдали указал направление. Облегчённо вздохнув, его сиятельство направился на свет. Отяжелевшие ноги не слушались. Трепещущий огонёк быстро приближался. Всмотревшись, в чьих руках дрожит свеча, он отпрянул.

Эта старуха жила на краю его деревни возле замка. Ведьма? Ведунья... Сколько ей лет никто не знал. У него было такое ощущение, что она жила там всегда, с сотворения мира. Он помнил её в грязных лохмотьях, с выбившимися седыми космами из-под низко надвинутого капюшона. Старуха была безобидной. Лечила скот, людей, принимала роды. Поговаривали, что готовила приворотные зелья и предсказывала будущее.

Она поманила его:

— Смотри, — вытянула руку вперёд.

Зыбкий свет свечи вырвал из темноты четыре неподвижных женских фигуры в чёрных бесформенных одеяниях, стоящих перед ним на коленях с опущенными головами. Тёмные длинные распущенные волосы скрывали лица. Ведьма монотонно заговорила:

— Одна из них – жена твоя.

Одну из них – предашь позорно.

С одной из них познаешь страсть,

Любви костёр сожжёт безмолвный.

И через ненависть к другой познаешь

Счастья мир греховный...

Ты всех убьёшь их...

— Хватит, старуха, вещать, — граф нетерпеливо махнул рукой. — Я не верю в сказки.

— Хочешь заглянуть в их лица? — вкрадчивый заискивающий шёпот сорвался откуда-то сверху.

У него перехватило дыхание. Он смотрел на опущенные женские головы, и любопытство боролось со страхом:

— А если ты ошибаешься, старуха? Я не убиваю женщин.

— Тогда ты придёшь и убьёшь меня, — глухое старческое кряхтение воздушной волной «ударило» в ухо. — Боишься?

Лучше бы она этого не говорила. Мужчина сделал стремительный шаг и, схватив за волосы первую женщину, поднял её голову:

— Клара? — её глаза были закрыты.

Подняв рывком голову второй, всмотрелся в лицо, нерешительно произнёс:

— Юфрозина... — карие глаза графини, не мигая, смотрели на него.

Положив руку на голову третьей, запрокинул вверх:

— Луиджа! — голубые глаза бессмысленно проходили сквозь графа.

Остановившись возле четвёртой, он колебался. Оглянувшись на ведьму и не найдя её, медленно поднял лицо последней. Зеленоглазая девица обожгла взглядом. Отпрянув, шаря по темноте глазами в поисках старухи, крикнул:

— Что она здесь делает? Она – никто!

Зловещий смех ведуньи раздался сбоку от него:

— Не забудь, граф Герард, ты их всех должен убить...

— Скажи, кого из них я буду любить?..

— ...люубить... — протяжным воем дышало замолкающее эхо...

Его сиятельство вздрогнул и проснулся. «Скоро рассвет», — подумал он, глядя сквозь густую листву дерева на мутнеющую россыпь звёзд. Издалека доносился одинокий, выворачивающий душу, волчий вой.

У мужчины все мышцы одеревенели, хотелось встать и размять затёкшее тело. Всё ещё пребывая под тягостным впечатлением сна, он, едва дыша, закрыв глаза, «прокрутил» его заново. Чертыхнувшись: «Приснится ж такое...», не торопясь, поднялся на ноги, скидывая одеяло. В ушах пульсировало: «...бить...бить...»

Воины спали вповалку, как кто смог устроиться. Только дозорные прохаживались по периметру, чутко вслушиваясь в ночные звуки тихого леса, так часто бывающие обманчивыми.

Скольких верных ему воинов он потерял на полях брани, скольких родных и близких ему людей похоронил...

Ответственность всегда присутствовала в любом его деле. Он отвечал за своих рабов и крестьян, которые жили и трудились на его землях. Он заботился о них, чтобы они не голодали, чтобы не бездельничали, не воровали и не занимались разбоем. Он хорошо понимал, что сытый крестьянин – хороший работник. Отец научил его всему: как правильно вести хозяйство, как с выгодой вести торговые переговоры и... воевать. Частые набеги венгров сильно измотали графа и его людей. С помощью брака его сына с Юфрозиной, он решал вопрос мирного сосуществования с венграми. Графиня…

То, что он успел увидеть и понять, его ничуть не радовало. Мало того, что она была совсем непривлекательна, так и особой набожности в ней не заметил. Госпожа вела себя странно, затеяв драку, напомнив ему покойную вторую жену.

Сын… Вместо набожной тихой воспитанницы монастыря Ирмгард получит в жёны несдержанную особу. Как отреагирует он на такой поворот событий? Не совершил ли граф непоправимой ошибки, связав жизнь единственного сына с венгерской графиней? Его сиятельство думал, что его сердце давно очерствело и принимало жестокую действительность, как данность Всевышнего. Но нет... Сердце как будто очнулось после долгой спячки, давая о себе знать гулкими перебоями. И как поступить с незнакомкой, свалившейся на его голову, чтобы потом не брать грех на душу, не терзаться мучительными сомнениями?

Женщины в его жизни были всегда. Он пользовался ими и получал удовольствие от этого. Никогда ни одна женщина ему не отказала. Чаще всего это были девки из прислуги: нетребовательные, покладистые и опытные. Одноночки. Страсть, неожиданно вспыхнув, исчезала к утру, не оставляя в памяти даже размытого пятна лица греховодницы. Если которая из них приносила ему ребёнка, он после дознания признавал его, отдавая девку замуж за мужчину по соглашению. Это была сделка. За распутницей граф давал кругленькую сумму денег. Дознание? Всё просто. Сзади на шее у линии роста волос много поколений всем членам семьи господина передаётся по наследству небольшое округлое родимое пятнышко.

До определённого возраста ребёнок рос в семье. Если это мальчик, то при достижении им семилетнего возраста, он забирал его в замок и там им занимался наставник, воспитывая в нём воина и защитника. Если рождалась девочка, то при достижении ею брачного возраста, он давал за ней приданое, дающее той возможность не бедствовать в браке, разумеется, при разумном его использовании. Быть бастардом господина было выгодно, поэтому все женщины графства стремились любыми путями попасться ему на глаза в надежде обеспечить себе дальнейшую безбедную жизнь.

Граф был разборчив, и попасть на его ложе даже на одну ночь было совсем непросто. Сколько у него бастардов? Два сына и дочь. Мужчина вздохнул. Жизнь полна неожиданностей и он хотел ещё наследников, законных.

Его сиятельство осмотрелся по сторонам. Странный сон отбил желание спать. Бруно нигде не видно. Дойдя до кареты Юфрозины, убедился, что воин, охраняющий её, не спит. Одобрительно кивнув, прошёл к телеге, где должна была спать упрямица. Пусто! Чутко прислушиваясь, медленно обвёл глазами лагерь. Приставленных к ней стражников тоже нигде не было. Показалось странным, что отсутствовала именно эта троица. И Бруно. Ну, командующему он сам велел пойти к девчонке и попробовать её разговорить... Вспомнив, в какую сторону она увела стражников, пересёк дорогу и свернул в сторону ручья.

Пройдя немного, увидел сидящего на земле одного из приставленных к иноземке воинов. На немой вопрос господина, тот кивнул, указывая в сторону на огромную ель с низко нависшими густыми ветвями.

— Ра́бан где? — мужчина всматривался в заросли.

Воин указал в направлении кустов с другой стороны ели. Искомый привстал, махнув рукой.

Рыцаря граф увидел сразу. Яркая луна заливала всё вокруг мутным светом, чётко ограничивая тени от деревьев. Тот спал, привалившись спиной к стволу ели, вытянув длинные ноги, свесив голову на грудь, смачно посапывая. А девчонки-то не было... Герард задохнулся от вида безмятежно спящего друга:

— Дьявол тебя бери! — гаркнул он, пиная Бруно по раскинутым ногам, выдирая из-под него одеяло. — Развалился здесь!

Командующий, сонно потирая глаза, бессмысленно смотрел на господина, пытаясь понять, что тот говорит. Затем потянулся, довольно улыбаясь:

— Что случилось, Герард?

— Хм, я вижу хорошо вам здесь всем, — присел на корточки, приближаясь. — Девчонку-то проспали. — Ехидная улыбка исказила лицо.

Бруно, вопросительно глядя на графа, пошарил ладонью около себя, где с вечера была иноземка.

Услыхав шум, из-за ели показались два воина.

Сиятельство утвердительно кивнул:

— Что я говорил? — его взгляд был жёстким. — Девчонка сбежала. — Он сверлил глазами стражников.

— Не может этого быть, — Рабан изумлённо всматривался в лицо господина. — Я глаз не смыкал. Женщина никуда не отлучалась. — В поисках поддержки второго воина, развернулся к нему. Тот утвердительно кивнул:

— Я тоже глаз с неё не спускал.

— Дьявол, — процедил рыцарь, обтирая лицо. — Не улетела же она…

— Как она вас ещё не прирезала, — граф коснулся кинжала. Тонко звякнул брелок. Он укоризненно покачал головой, повышая голос. — Ответите...

— Вот же она! — довольный стражник, отступив в тень, указывал на ель, под которой они толпились. На её обратную сторону, где ветви были гуще и опускались ниже, образуя шатёр. Там, раскинув руки, тяжело надрывно дыша, беспокойно спала иноземка. Сбившаяся косынка наполовину закрывала лицо. Порванное платье частично прикрывало ободранные ноги.

Стражники облегчённо выдохнули. Господин, когда дело казалось наказания, был жесток, но справедлив.

Герард коротко рассмеялся. Они с командующим, присев около неё, зашептали.

— Смотри, какие раны, — Бруно указывал на ноги девицы.

— Будто тянули по острым камням, — кивнул другу, отворачивая косынку с лица упрямицы, касаясь ладонью её щеки.

— Или катало под водой по камням...

— Она что-нибудь тебе сказала?

— Сказала, что упала в реку, и её снесло сюда.

— Где упала?

— Не помнит... Головой ударилась, — рыцарь смотрел на подрагивающие ресницы незнакомки. В тени её лицо казалось особенно бледным.

— Что ещё говорила? Кто она?

— Не говорила... Или не помнит, или не хочет рассказывать. Сказала, что никого нет... Сирота.

— Ты с ней будь обходительнее. Надо узнать о ней, как можно больше. Она из благородных.

— Лучше бы ты меня об этом не просил, — Бруно поморщился. — Не умею я втираться в доверие.

— Несите в телегу... Похоже на огневицу.

Один из воинов, находящийся в некотором отдалении, услыхав «огневица», встрепенулся:

— Она, что, преставится?

Мужчины переглянулись, крестясь:

— Всё в руках Всевышнего...

* * *

Пока человек чувствует боль – он жив. Наташа снова чувствовала боль во всём теле. Оно непонятным образом вздрагивало и колыхалось из стороны в сторону. Луч солнца, лаская, несмело коснулся бледного лица. Веки дрогнули, и девушка с трудом разлепила глаза. Высоко над головой, смыкаясь ажурными кронами, деревья образовывали лесной полог. Лес был старый. Молодые деревца почти не встречались. Больше всего болела голова сзади. Хотелось сжать её сильно-сильно, чтобы остановить эту всепоглощающую боль. Ко всему примешивался мягкий стук копыт лошадей. Она застонала.

Поняла, что находится в телеге и её нещадно трясёт, несмотря на то, что под ней ощущалось что-то мягкое. Упершись о руку, приподнялась. Обоз медленно двигался по лесной дороге. Утро было в разгаре. Телега находилась в середине обоза. Место возницы занимал стражник. Его широкая спина частично закрывала обзор. Рядом на коне восседал Кристоф. Увидев, что госпожа очнулась, гикнул, пришпорив гнедого, ускакал. Послышался глухой топот копыт с другой стороны телеги. Сдерживаемый сильной рукой наездника, конь развернулся. Наташа заслонилась ладонью от солнца, рассматривая всадника.

— Как себя чувствуешь? — Бруно выглядел бодрым и подтянутым.

— Ещё не поняла, — голос простужено сипел. Девушка смотрела на него настороженно. Брелока с логотипом «Mazda» на его поясе она не заметила.

В памяти всплыл ночной разговор. Вот только она не могла вспомнить, как он закончился. Но хорошо помнила, что приняла жаропонижающую таблетку и выбросила остатки лимона.

— Скоро будет Старый брод. Будем переправляться, — рыцарь присматривался к задумавшейся девице. Её напряжённость и скованность не укрылись от его глаз.

— Вы ведь в замок едете? — она смотрела на мужчину.

— Куда же ещё? — он не понимал, куда она клонит.

Соскочив с коня, пошёл рядом с телегой.

Девушка села, чувствуя головокружение.

Командующий достал из седельной сумки флягу и завёрнутую в салфетку еду:

— Поешь, — смотрел на тёмные тени под её глазами, на ссадины и синяки, ставшие яркими и теперь более заметными. Представил, как её крутило и кидало по камням в водах реки.

— А мы будем проезжать какой-нибудь город? — иноземка никак не могла вытащить затычку из фляги.

— Какой город? Зачем тебе? — он забрал ёмкость, открыв, вернул назад.

— Так я сойду там, — сделала глоток, морщась. Горло саднило.

— И куда ты направишься, — вопросительно смотрел на неё, — в таком виде?

— Мне нужно в Ингольштадт.

Бруно присвистнул.

Наташа удивлённо уставилась на него. Слова гида чётко отпечатались в мозгу: «Ингольштадт – прекрасный романтический город на реке Дунай в восьмидесяти километрах от Мюнхена. Второй по величине город в Верхней Баварии с населением более ста двадцати пяти тысяч жителей. Название Ингольштадт упоминается в документах IX века, а статус города имеет с XIII века». Если это ХI век, то Ингольштадт уже есть. Подумалось, что, возможно, именно там она сможет найти ответы на свои вопросы.

— Ты из Ингольштадта?

— Не думаю. Но мне кажется, что я упала в воду там… С моста.

Рыцарь шёл рядом, обдумывая разговор. По его лицу пробегали едва заметные тени. Он, то хмурился, то удивлённо вскидывал брови. Со стороны казалось, что он мысленно разговаривает с собой.

— Скажу тебе сразу: сейчас мы направляемся в замок графа Герарда фон Бригахбурга. По пути нет ни одного города. Ты будешь находиться там. Одна ты никуда не поедешь – это невозможно.

— Почему?

— Далеко не уйдёшь. Либо тебя съедят... медведи, либо попадёшь в рабство.

Девушка смотрела на Бруно глазами, полными слёз:

— А то, что вы будете удерживать меня насильно в замке – это не рабство?

— По крайней мере, тебя там никто не будет насиловать, — серьёзно сказал мужчина. — И главное – до Ингольштадта отсюда шесть дней пути и, если ты упала в Истр там, то никак не могла оказаться здесь. — Он замолчал. Его взгляд стал жёстким, губы плотно сомкнулись.

Сердце иномирянки замерло от плохого предчувствия:

— Почему? — едва слышно выдавила из себя.

— Потому что… по Истре это ещё дальше… Человек столько не сможет продержаться в воде… И течение реки в обратную сторону… В сторону Ингольштадта, — слово «сторону» он выделил особенным нажимом.

Наташа побледнела. Он всё так доступно растолковал, вот только…

— Так что подумай над своими словами и не старайся ввести меня в заблуждение. Пока ты не скажешь правды, я не смогу тебе помочь.

— Вы хотите сказать, что я лгу?

— Да, именно это я и хочу сказать, — вскочил на коня и поскакал вперёд обоза.

Настроение у командующего резко ухудшилось. А ведь он ей уже поверил...

Через графство проходило много дорог. Самой загруженной считалась дорога на запад, она вела к Рейнсу. На границах располагались таможенные посты для взимания дани с купцов, которые перевозили товары через его территорию. Пройти, не заплатив пошлину, было абсолютно невозможно. На западном посту налажена переправа через реку. Оттуда можно было упасть. Поскольку девица обладала необычной внешностью, там её могли хорошо запомнить, и с кем она прошла, установить не составило бы труда. Из последней беседы с ней он понял, что она лжёт ему. Снова появилось подозрение, что иноземка находилась вместе с грабителями. Да, она совсем непростая... Трудно будет добиться признания. Вот ведь сумела как вывернуться… И, главное, он поверил ей! Глазищи какие… Разве не осёл? Однако окончательное решение этого вопроса Бруно решил отложить до прибытия в замок.