Глава 2
Пришла в себя только в комнате. Метнулась в умывальню за полотенцем. Дрожащими руками связала ручки двери, с содроганием думая о том, что за всем этим последует. Подвал?.. Пусть…
Немного успокоилась, чутко прислушиваясь к звукам в коридоре. Тихо. Осознание того, что тело её снова предало, навалилось гранитной глыбой. Господи, она хотела этого мужчину. Она была так близка к тому, чтобы отдаться ему. А к нему едет невеста и ей, Наташе, нет места в его жизни. Почему же он позволяет себе вести с ней таким образом? Неужели она даёт повод своим поведением поступать с ней так? Что же это за время такое? Здесь царствует порок, низкие инстинкты и не прекращающаяся борьба за выживание и защиту своей чести.
От раздавшегося стука в дверь, подпрыгнула. Сердце лихорадочно забилось. Голос служанки сбил возникшее напряжение:
— Госпожа, я вам платье принесла и сорочки.
Впустила, выглянув в коридор.
— Вам воду греют, — Кэйти прошла в умывальню. — Пока будете вечерять, сменят бельё на ложе.
Представила, как её встретят в обеденном зале. Прямо оттуда уведут в подвал? Может, спрятаться в тайный ход? Нет. Отмела все сомнения. Поесть необходимо. Если дадут. Неизвестно, когда покормят в следующий раз. Чему бывать – того не миновать. А сейчас нужно идти к Юфрозине.
* * *
К облегчению русинки, в обеденном зале женщины ужинали втроём. Свечи отбрасывали удлинённые размытые тени на стены, отражаясь в столовом серебре. Оставалось только догадываться, где находятся мужчины и чем заняты. Никто не собирался нарушить молчание.
Она очень хотела поинтересоваться самочувствием Лиутберта, но сдержалась. Неприветливые взгляды Агны охлаждали лучше ледяного душа.
Девушка ждала, что отворится дверь и войдут стражники, чтобы отвести её в подвал. И дверь распахнулась. У неё перехватило дыхание. Не дожёванный кусочек пирога прилип к нёбу.
Граф прошёл к столу, шумно усаживаясь и окидывая сидящих тяжёлым припечатывающим взглядом. На его левой скуле алел кровоподтёк. Можно было подумать, что господин спьяну приложился к стене или вообще встретился с земными объятиями.
Наташа поёрзала. Хотелось провалиться под пол. В том, что ей ещё аукнется такое рукоприкладство – она не сомневалась. Но страха не было. Она ведь была права, защищаясь таким образом.
Сиятельство пил квас, по очереди разглядывая женщин. Остановив взор на иноземке, прищурился, сильнее сжимая кубок, обратился к баронессе:
— Агна, как Лиутберт?
— Кашель стал тише, господин граф. Жар к ночи поднимается.
— Госпожа Наталья, схо́дите после вечери к мальчику.
Это что, он к ней на «вы» обращается? Не к добру… Девушка поёжилась. Сначала хочет, чтобы она малыша посмотрела, а уж потом – в подвал.
— Вы меня слышите? — голос не повысил, но стальные нотки резанули слух. Вот и впала в немилость. Впрочем, и не выходила из неё.
— Да, ваше сиятельство, схожу, — прозвучало спокойно и уверенно. Она же его не боится? Жаль, что игрушку для малыша не успела пошить.
Подумалось, что граф пришёл проверить, пришла ли она на ужин. Он рассчитывал на то, что она в слезах и страхе забилась в угол в своей комнате? Не дождётся!
Взглянула на него, встретившись с тёмным прищуренным взглядом. Отчаянно вздёрнула подбородок, всем своим видом выражая непокорность и протест.
Сиятельный, хорошо понимая язык жестов, принял вызов. Ухмыльнувшись краем губ, словно обещая все муки ада, согласно кивнул в ответ.
* * *
Наташа сидела у постели Лиутберта и три пары глаз с нескрываемым беспокойством следили за каждым её движением.
Агна, присев с обратной стороны ложа, хотела казаться спокойной, но лицо, покрытое розовыми пятнами, выдавало волнение.
Одного мимолётного взгляда на няньку хватило, чтобы понять, что та, как цепной пёс, готова впиться в шею девушки при любом подозрительном движении, неотрывно следя за её руками. Чем была вызвана такая неприязнь служанки, Наташа недоумевала, но зацикливаться на этом не стала. Есть дела важнее.
Его сиятельство, присев у окна, смотрел на лицо русинки. Только одному ему было ведомо, каких усилий стоило сдерживать себя, глядя на то, как она склоняется к мальчику и отблески пламени свеч играют на её лице, путаются в волосах. Как сверкает короткими вспышками цепочка на шее. Как тепло и нежно она улыбается чужому ребёнку. Как Лиутберт во все глаза смотрит на неё, кашляя, цепляется за её руки, словно в поиске защиты и ласки. И она даёт ему то, что он хочет: гладит по мягким волосам, пожимает пальчики, подбадривая и успокаивая.
— Сейчас тебе станет легче, малыш, — дева повернула голову в сторону няньки: — Пожалуйста, подайте воды. Ему нужно дать порошок.
Та, метнув взор на госпожу, процедила сквозь зубы:
— Нет воды. Есть морс.
— Желательно запить водой, — Наташа перевела взгляд на баронессу.
— Поди на кухню. Быстро, — кивнула та прислуге.
Господин, скрытый частью опущенного балдахина, оставаясь в тени, продолжал наблюдать за иноземкой. Платье. Всему виной платье. Оно подчёркивает все прелести женщины. Хочется сорвать его. Чтобы насладиться видом нагого гибкого соблазнительного тела. Со слегка разведёнными ногами, раскинув руки, она бы лежала перед ним, а он бы гладил и целовал её, не пропуская ни одного дюйма, ни одной впадинки и складочки. Он бы ласкал и сжимал нежную девичью грудь, покусывая упругие соски. А она бы стонала от вожделения, изнывая от страсти.
Мужчина почувствовал нарастающую силу своего желания... Жарко... Душно... Откинулся на спинку скамьи, упираясь затылком в стену. Закрыл глаза.
Он бы распустил косы, зарылся в шелковистые медные волосы, вдыхая их чудный аромат.
Он бы целовал её губы: сладкие и манящие. А она бы трепетала от его прикосновений, постанывая от удовольствия, тёрлась бы лоном, сочащимся соками, о его пышущую огнём напряжённую плоть.
Он бы овладел ею сначала стремительно, полностью войдя до самого дна, а затем медленно, смакуя каждое движение, погружался бы и выходил, пока она не забилась бы в его руках, и стоны их обоюдного удовольствия не слились бы воедино.
Граф Герард громко застонал и вздрогнул, очнувшись.
Наташа, привлечённая стоном, повернула к нему голову, чуть наклоняясь, заглядывая за приспущенный полог. Встретившись глазами с господином, перевела взгляд ниже на прикрытый тканью штанов, возбуждённый орган. Вопросительно вздёрнула бровь, поспешно отвернулась.
Его сиятельство машинально накрыл ладонью мужское начало, тяжело судорожно выдыхая, злясь на себя, что девчонка оказывает на него такое действие, и он не в силах с собой совладать. С каждым днём сдерживать себя всё сложнее. И всё бы ничего, он бы справился, если бы не одно «но»… Он чувствовал её ответную страсть. Она отвечала стоном, и тело её отзывалось на его прикосновения и ласки. Она его хотела тоже. Его не обманешь. Он может отличить бесстыдную греховную похоть от подлинного пылкого трепета женского желания. Что же сдерживает её от предания обоюдному удовольствию? Его не нужно обхаживать и очаровывать с помощью всех этих женских уловок. Он открыто предложил ей своё покровительство, ещё до подвала... Она отказалась тогда и упрямится сейчас. Почему? Может быть, она дева? Метнул в неё взор, обласкивая. Нет, не может быть. Ей столько лет и, похоже, у неё был муж, от которого она сбежала. Что тогда? Чего ей не хватает?
Он поднял её в глазах всех домочадцев до своего уровня, полагая, что ей нужно это. Он дал ей возможность выглядеть соответственно и при всех подтвердил статус госпожи. Или его подозрения верны? Она шпионка. Выполнив свою миссию и погубив всю его семью, со спокойной совестью отбудет под покровительство своего господина. Попытать её что ли?
Приход няньки прервал его размышления.
Лекарка, дав мальчику лекарство, встала, оглядываясь на баронессу:
— Если ночью ему станет хуже, придите за мной. Но я думаю, что кризис миновал и ваш сын пойдёт на поправку, — направилась к выходу.
В коридоре её окликнул граф:
— Госпожа Наталья, — ухватил под локоть.
Прервала его, пытаясь вырвать руку:
— Господин граф, если вы намерены закончить начатое в кабинете, то можете сразу отвести меня в подвал.
— Чего тебе не хватает, маленькая ведьма, — раздражение накатывало вместе с неконтролируемым желанием. Стоило к ней всего лишь прикоснуться, и плоть отреагировала мгновенно ноющей болью, желая немедленного удовлетворения. От этого мутился рассудок. — Я не воспользовался своим правом задрать на тебе юбку, как только мне этого захотелось. Я дал тебе всё: кров, пищу, статус, своё покровительство…
— Я отрабатываю свой хлеб, — вырвать руку никак не получалось. — Если нужно доплачивать за что-то, можете вычесть из моего жалованья.
— Ты должна быть благодарна мне. Скажи, чего тебе не хватает? — шептал он.
— Вы ведёте себя со мной, как с блудной девкой… Я требую к себе уважения… Я исцелила вашего наследника… Уберите руки, ваше сиятельство, мне больно.
— Я заплатил за исцеление сына. Разве я тебя недостаточно уважаю?
— Вы не уважаете себя, господин граф, не говоря уже об отношении ко мне, — натолкнувшись на его вопросительный взгляд, повысив голос от возбуждения, продолжила: — Ни один уважающий себя мужчина, не станет волочиться за женщиной, имея невесту, которая вот-вот появится в его владениях.
Она замерла, отвлекаясь и прислушиваясь. В конце коридора показалась размытая тьмой высокая фигура.
Господин, намереваясь возразить, замолчал, всматриваясь.
По мере её приближения, у Наташи расширялись глаза, и она судорожно уцепилась в рукав мужчины, словно ища защиты. Ей показалось, что на неё надвигается не́что бесформенное и лохматое, так напоминающее оборотней из леденящих душу картин её времени.
— Герард, госпожа… — граф фон Фальгахен, без кафтана, слегка помятый и растрёпанный, выплыл из темноты, обретая чёткие очертания.
Девушка чуть расслабилась, убирая руку с локтя сиятельства.
Он, недовольный прерванным разговором, вспылил:
— Карл, какого чёрта тебе не спится?
Тот фыркнул:
— Герард, какая муха тебя укусила?.. Дитрих обещал мне составить компанию в купальне. У меня в замке нет такого удовольствия под боком. Не хочешь пойти с нами?.. И потом, — он «прошёлся» по деве масляным взором, — мне нужно переговорить с госпожой Натальей. — Поднёс её руку к губам.
— С госпожой?.. Зачем? — граф нахмурился.
— Я же сказал: у меня к ней разговор.
— Карл, завтра… И при мне.
— Как скажешь… Если госпожа не будет возражать против твоего присутствия, — он улыбнулся, отбрасывая волосы за спину, не отрывая глаз от лица красавицы.
— Простите, мне пора, — она поспешно растворилась в темноте.
* * *
Наташа погрузилась в горячую ароматную воду. Намокшие пучки трав плавали на поверхности, издавая слабый приятный аромат. Поднесла пучок к глазам: мята, ромашка, душица, ещё что-то. Дрожь приятной волной пробежала по телу. Как давно она не испытывала такого блаженства!
Сальная свеча коптила, наполняя комнату своеобразным ароматом. Бросала слабые блики на стены, придавая атмосферу таинственности и покоя.
— Вот ещё выпейте для успокоения перед сном. Мама передала, — Кэйти протянула кубок.
Девушка, взболтав жидкость, понюхала. Пахло вкусно. Что-то похожее пила у ведуньи:
— Ну, раз мама передала, надо выпить…
— Госпожа, вы позволите мне помыться после вас? — девочка мечтательно улыбнулась. – А потом я всё приберу.
— После меня? — она озабоченно посмотрела на служанку.
— Ну, да. Я так давно не мылась, — она горестно вздохнула. — И на источник давно не ходила.
— Понимаю так, что бань здесь нет.
— Что?
— Баня, — Наташа смотрела на Кэйти и видела, что она не понимает, о чём идёт речь. — Это маленький домик из дерева. Там греют воду и моются.
— Нет. У нас такого нет. Мы на источник ходим.
— А зимой?
— Голову моем в каморе, когда чешется.
Наташа поёжилась. Она любила баню. Её целебную силу сравнить просто не с чем. А всевозможные веники с добавлением лекарственных трав, отвары и настои? Баня была и остаётся лучшим лекарем во все времена. Получается, что она находится в том времени, когда ещё понятия не имеют о лечебной силе бани? Но это в Европе. На Руси баня должна быть. Как же без неё? Она бы с удовольствием сходила в баню.
Госпожа расслабилась, стараясь ни о чём не думать. Устало прикрыла глаза, откидывая голову на край бадьи. Хотелось вытянуться во весь рост. Вот что господам мешало сделать вытянутую округлую лохань в виде ванны? Усмехнулась своим мыслям. Откуда им знать, как выглядит ванна?
Рядом на скамье, как птичка на жёрдочке, присела Кэйти. Потом, словно очнувшись, вскочила:
— Госпожа Наталья, я сбегаю за чистым платьем?
Прачечная располагалась на первом этаже. Чистое бельё лежало на полках в соседней комнате. Меняли его по мере загрязнения. За порванное платье приходилось отвечать перед Кларой, поэтому небольшой ремонт женщины делали сами.
Девушка задремала. Очнулась от ласкового прикосновения рук служанки:
— Вода стынет, — она нежно натирала кусочком ароматного мыла тело госпожи, постоянно поднося его к своему носу, дивясь: — Вкусно пахнет…
Наташу совсем разморило и она, пошатываясь, приподнялась, послушно подставляя под ласковые руки служанки, то один бок, то другой.
* * *
Завернувшись в тонкую мягкую простыню, вышла в тёмную комнату.
Только подойдя к кровати, увидела очертания чёрного силуэта на фоне серого окна.
Вздрогнула и замерла, прижимая края простыни к груди. От мокрых волос ткань намокла, прилипнув к телу. Нервный озноб электрическим разрядом пронзил тело.
Граф стоял вполоборота у окна и смотрел на неё.
— Господин граф? — нарастающее беспокойство вытеснило все мысли из головы. — Разве вы не поняли, что я вам сказала?
Он, неслышно ступая, прошёл к умывальне и заглянул туда. Что-то негромко сказал Кэйти и та, сделав реверанс, поспешно вышла.
— Покиньте, пожалуйста, мою комнату, — голос звучал тихо, но строго, без тени страха.
Он медленно приближался, часто и глубоко дыша.
Наташа не спускала с него настороженных глаз. Хотела двинуться с места, но не смогла. Ноги словно приросли к полу. Подняла на него глаза. Встретившись с его горящим взглядом, поняла, что он не отступится.
Как сильный, уверенный в себе зверь, почувствовавший запах жертвы, мужчина решительно сжал запястья её рук, прижимая ладони к своей груди.
Намокшая простыня, немного задержавшись, упала к ногам. Прохладный воздух коснулся разгорячённого тела. Девушка задрожала. Близость мужского притягательного тела лишала воли.
— Не упрямься. Я устал тебя ждать. Ты хочешь меня. Я вижу это в твоих глазах, — его шёпот прокатился приятной обволакивающей волной по телу, лишая сил. Молящий взгляд проникал в самое сердце.
Его сиятельство, скользнув взором по обнажённому телу русинки, прильнул к её губам, сминая их жадным поцелуем.
От него пахло мёдом и вином. Наташа обняла его за талию, прижимаясь. Рано или поздно он добьётся своего.
Тяжёлый мужской стон внезапно оборвался. Обхватив ладонями её лицо, Герард горячо зашептал:
— Сейчас ты станешь моей… Даже, если придётся взять тебя силой… Прости…
Он поднял девицу на руки и, опустив на кровать, накрыл своим телом, продолжая осыпать лицо и обнажённую грудь неистовыми поцелуями.
Наташа нащупала кинжал на его боку. Всё поплыло перед глазами, словно замедленные кадры немого кино. Будто было только вчера. Река, лес, бандиты, отчаянье, страх, безысходность, боль…
Он бережно и осторожно гладил её тело.
Она чувствовала прикосновения его горячих жгущих губ на лице, шее, груди.
Кинжал легко вышел из ножен, как тогда…
Кружилась голова. Приторный запах крови наполнил лёгкие… Откинула руку в сторону, пряча ледяное лезвие под изгибом локтя.
Господин резко приподнялся, отрываясь от тела иноземки, сбрасывая с себя поясной ремень, рубаху, торопливо развязывая непослушными пальцами завязки на штанах.
Девушка безмолвно следила за его движениями, не в силах пошевелиться. Она закрыла глаза, облизывая распухшие от поцелуев губы. В голове, пойманной в паутину бабочкой, билась только одна мысль: «Никогда… Никогда я не дам себя изнасиловать…»
Граф осторожно опустился на неё сверху, придерживая вес своего сильного тела на руках. Дыхание, смешиваясь с лёгкими стонами, вырывалось рваными вздохами.
Она ощущала нежные прикосновения его губ к своему лицу.
Его колени протолкнулись между её плотно сведённых ног. Он захватил сосок её груди губами и, втянув в рот, слегка сжал зубами.
Она вскрикнула, сдавливая рукоять кинжала, перекидывая его в правую руку. Главное не торопиться и рассчитать всё точно. Второго шанса не будет.
— Расслабься, — услышала глухой шёпот и почувствовала горячее прикосновение восставшей мужской плоти к своему лону. Ещё немного и он войдёт в неё.
Кинжал легко и плавно наискосок проник в его бок под рёбра, напомнив ей те же ощущения, что и при убийстве бандита в лесу. Ахнула, стиснув зубы.
Его сиятельство на мгновение замер, останавливаясь. На его лице мелькнуло удивлённое выражение и, выдохнув:
— Ты дева… — он опустил глаза на её руку, крепко сжимающую кинжал, продолжающую проталкивать его до самой гарды.
Вместо крика из её горла вырвался хрип.
Наташа вздрогнула и открыла глаза. Затылок свело от нестерпимой боли. Кровь глухими ударами колотила в виски. Сердце стучало неистово, не давая вдохнуть полной грудью. В горле застрял крик.
Кэйти стояла возле свечи, убирая нагар, держа другую свечу.
Девушка, хватая воздух открытым ртом, приходила в себя.
Служанка услышала, что иноземка очнулась, обеспокоенно оглянулась:
— Вы заснули, госпожа… И привиделось вам, судя по всему, что-то плохое… — она подала кубок с остатками отвара, вздыхая: — Пейте… Вода стынет. Будем мыться.
Сальная свеча нещадно коптила…
* * *
Наташа, завернувшись в тонкую мягкую простыню, устало присела на скамью, разбирая мокрые волосы на пряди, наблюдая, как Кэйти с тихим довольным фырканьем погружается в остывшую воду.
Поблагодарив её за помощь, она, находясь под тягостным впечатлением сна, выглянула в комнату. Убедившись, что там никого нет, облегчённо выдохнула. На душе было неспокойно. Руки подрагивали, явственно ощущая толчок и погружение тонкого лезвия в живую человеческую плоть. Это угнетало. Смогла бы она убить господина, защищая свою честь? Быть может, сон – вещий? Поспешно перекрестилась, целуя крестик: «Спаси и сохрани».
Расчесав влажные волосы, села на подоконник у открытого окна, глядя в августовское чужое небо, густо усыпанное низкими крупными, загадочно мерцающими, звёздами. Отыскав знакомое созвездие Стрельца в центре Млечного Пути, загрустила. Может быть, нужно поговорить с его сиятельством и определить рамки дальнейшего общения? Только бы дождаться его невесты. С её приездом всё должно измениться. Он успокоится, и всё своё внимание переключит на неё.
Кэйти прибирала умывальню, сливая воду в стульчак. Скоро она вышла, пожелав госпоже спокойной ночи.
Девушка уже привычно закрутила ручки двери полотенцем, закрыла окно. Волосы сохли плохо. Сходив в умывальню, принесла другое полотенце, обернула вокруг головы наподобие чалмы.
Свеча ярко вспыхнула, отбросив тень на потолок.
Наташа настороженно обвела комнату задумчивым взглядом, прислушиваясь. Простыня соскользнула с тела, упав к ногам.
Русинка смотрела на своё отражение в тусклой мути серебряного зерца́ла. Похудела. Даже очень. Она не помнила, чтобы когда-нибудь была такой стройной. Только грудь осталась прежней. Огладила её, слегка сжимая и поворачиваясь боком, поднимая руки за голову. Кожа после купания не требовала увлажняющего крема. Ладони скользили по ней: шелковистой и приятной на ощупь. Видимо, сказалось наличие трав в воде и «вынужденные» процедуры из оливкового масла и мёда. О такой фигуре мечтала всегда. Только что толку от этого сейчас?
Сняв со спинки стула новенькую сорочку, осталась довольна тонкой тканью и удобным кроем.
Постель приняла в свежие объятия. Бельё постелили барское. Да, господин прав, её пребывание здесь было бы сносным, если бы…
В очередной раз, перебрав в памяти все значимые события на этой земле, буркнула:
— Nenavizhu.
Всё ли так плохо? Были и приятные моменты. И женщины из прислуги приветливые: Кэйти, Берта, Кива, другие. Хороших, всё же, больше. Но что они могут? Они полностью зависят от своего хозяина. Граф…
* * *
В это время его сиятельство, находясь в неуютном узком тайном ходу, направлялся в свою комнату. В руке подрагивала плошка с горящим фитилём сальной свечи. Перед глазами стояла обнажённая девчонка, глядящая на своё отражение в зерцале.
Он, судорожно сжав ручку потайной двери, прижав покрывшееся испариной лицо к смотровому окошку, испытывал жгучее желание ворваться к ней, овладеть ею, подчинить.
Возвращаясь с обхода, заметил свет в её окне.
Теперь он злился на себя, жалел о том, что пришёл к потайной двери, ведущей в её покои. Напрасно поддался соблазну посмотреть, чем может быть занята в такое время не спящая госпожа.
В какой-то момент она насторожилась, словно слышала постороннее присутствие. Простыня упала, груди с напряжёнными сосками соблазнительно колыхнулись. Мужчина почувствовал, что ещё немного, и он не выдержит…
А она, как назло, вместо того, чтобы лечь и сладко почить, нежно оглаживала себя, любуясь своим отражением. Ласкала своё тело. А он стоял, как примороженный не в силах отступить и прекратить эту адскую муку от созерцания обнажённой желанной женщины. Стоял, заходясь безответной страстью, тоскуя и пожирая глазами вожделенное тело, пытаясь усмирить бушующее мужское «я».
Нет, больше он никогда не подойдёт к этой двери…
* * *
Утренничать пришли снова одни женщины.
Юфрозина смотрела на свою компаньонку и думала о том, смогла бы она надеть вот такое платье? Пожалуй, нет. Вздохнула, признавшись себе, что сложена не столь изящно и все недостатки её фигуры настоящее одеяние скрывает куда лучше. А вызывать похотливые мужские взоры, ей, как истинной госпоже, не подобает. Она ведь сразу заподозрила ещё тогда, в лесу, что приблудная девка относится к той категории женщин, которые живут за счёт именно таких вызывающих действий, привлекая к себе мужское внимание... Досадливо поморщилась, сознавая, что думает совсем другое. Если бы на неё хотя бы один мужчина посмотрел таким взором, как на эту…
На иноземке новое платье. Оно мало чем отличается от вчерашнего. Маленькая шнуровка на спине. Цвет приятный, тёмно-лиловый. Рукав немного шире и короче, с отворотом, отделанным узкой лентой в тон ткани платья. Узор тесьмой идёт по лифу от ворота до талии мысом. Нет, надо всё же пошить похожее, хотя бы примерить и заложить в сундук на самое дно... Она вздохнула, косясь на кольца компаньонки.
Наташа с утра нервничала, ожидая, что за ней придут и отведут в подвал. Сейчас немного успокоилась, но расслабляться не спешила. Чувствовала, что так просто противостояние с хозяином замка не закончится. Господин не из тех мужчин, кто простит оплеуху по лицу, хоть и дощечкой. Возможно, болезнь мальчика ненадолго отсрочила её наказание.
Ночь прошла спокойно. Она как легла спать на один бок, так на нём же и проснулась. Было ли это связано с её усталостью и купанием, или повлияло питьё от Берты, неважно. Ощущала себя выспавшейся и бодрой. После завтрака нужно зайти в кухню. Кэйти сказала, что отец оставил выполненный заказ для госпожи. Сейчас она размышляла над тем, нужно ли заплатить мужу кухарки за оказанную услугу.
Завтрак прошёл в полном молчании. Никто не поперхнулся и не закашлялся. Уже хорошо.
Время в обществе Юфрозины тянулось медленно. Графиня на прогулку ходить не желала. Видимо, всё ещё находилась под впечатлением последней неудачной «вылазки». Она предпочитала проводить время в молельне и сидя в своей комнате, бесцельно глядя в открытое окно.
Девушка, с утра заглянув в кабинет, поспешно схватила кем-то аккуратно сложенные на столе лоскуты и лист с выкройкой. И теперь, «вымучив» маникюрными ножницами детали, шила мягкую игрушку для маленького барона. На вопрос, умеет ли венгерка вышивать или заниматься другим видом рукоделия, та отмахнулась, скривив губы.
Походы к портнихе стали спокойнее.
К Ирмгарду Фрося наведывалась одна. Он говорил на англосакском и присутствие компаньонки не требовалось.