Глава 3

— Ах, госпожа, какая вы красивая, — Берта с поклоном приглашающим жестом указала на стол.

Наташа увидела свой заказ.

Улыбаясь, гладила отшлифованные тонкие палочки. Захватив их пальцами, продемонстрировала кухарке, как собирается ими пользоваться, подцепив с дощечки на столе ломтик сыра.

Берта ахнула, присев:

— А я думала, что это вы такие странные спицы для вязания запросили.

— А что, у вас здесь можно нитки купить? Шерстяные, наверное, — наличие овец наводило именно на это.

— Есть. И женщины вяжут одеяние на холода. Только для господ вяжут бесплатно. Вы что ли вязать умеете? Вам пряжа нужна?

— Я бы посмотрела, что у вас есть, — а мысли побежали дальше. Она уже видела себя в тёплых гетрах и длинном свитере с высоким воротом-хомутом. Такой она вязала дома. — Значит, ваш муж изготовит ещё и спицы: пять коротких и две длинных.

— Ну, с маленьким плоским черпачком понятно стало сразу, а вот это… — она ткнула пальцем в палочки, — никогда бы не подумала…

Иноземная леди подцепила ломтик ветчины. Есть не хотелось, но то, как женщина забавно озиралась по сторонам, словно в поиске свидетеля такому необычному спектаклю, вдохновляло на демонстрацию «волшебных» палочек.

Девушка вспомнила, когда у неё впервые возникло желание научиться пользоваться ими. Это была дань очередному всплеску моды. Кстати и шутка есть:

Вопрос: — Когда настанет в мире голод?

Ответ: — Когда китайцы начнут кушать ложками.

Китайские палочки имеют очень давнюю историю. Считается, что они появились три тысячи лет тому назад. Есть легенда, что придумал их великий Юй, который взял две веточки с дерева, чтобы достать из кипящего котла кусочек мяса.

Китайские палочки – одно из великих китайских изобретений. Говорят, что первым обладателем палочек из слоновой кости был император Чжоу. Упоминание об этом относится к ХI веку до н.э. Император и его приближённые частенько использовали серебряные палочки. Это связано с тем, что в те неспокойные времена часто подмешивали в еду яд, главным образом, мышьяк. А серебро при соприкосновении с ним темнело, что позволяло очень быстро его обнаружить.

Любопытно, что концы палочек делают квадратными, чтобы они не могли укатиться.

Ими нельзя возить по блюду, размахивать, указывать на что-то, стучать по тарелке, призывая официанта, трогать разные куски еды, втыкать их в еду. В общем, всё не так-то просто…

Ложка… Наташа вертела ею в разные стороны, рассматривая. Тонкая работа. Вот только не помешает её натереть оливковым маслом для пропитки, чтобы меньше жидкости впитывала.

— У вашего мужа золотые руки, Берта. Мне нравится. За такую работу надо отблагодарить.

— Не вздумайте, госпожа. Вы и так для нас много делаете.

— Я?

— А кто нашего вице-графа исцелил? Кто от моей девочки не отказался, когда пропажа обнаружилась?

— Кэйти не виновата, — вздохнула русинка, присаживаясь к столу. — Вы не видели, гость графа уехал? — Она беспокойно поёрзала, рассчитывая на то, что граф фон Фальгахен забыл о своём обещании переговорить с ней. Встречаться с ним не хотелось.

— Граф фон Фальгахен? Он ещё не выходил из покоев. И блудницы этой пока видно не было. Наташа понимающе кивнула. — Госпожа, съешьте что-нибудь. Супчик есть, каша с мясной подливой. Или вот попейте морса из смородины с мёдом.

Девушка открыла рот, собираясь отказаться, как позади поварихи показалась всклокоченная огромная мужская фигура, загораживая собой дверной проём.

Берта оглянулась. Вскрикнув, вскочила, хватаясь за сердце.

Мужчина, уставившись немигающим взором на девицу, застыл.

Она, застигнутая врасплох, озадаченно молчала. Ну что ж, взяла паузу – держи до последнего. Схватив кубок с морсом, пригубила. Не сидеть же истуканом. Да и убегать вот так сразу не стоит. Как только он поймёт, что она его побаивается, дело может принять другой оборот. Какой? Об этом Наташа старалась не думать.

Не дождавшись от неё даже лёгкого поощрительного кивка, Карл занервничал.

Девушка медленно «сканировала» его фигуру, соображая, как долго она должна пробыть в его обществе, чтобы не вызвав подозрений можно было уйти.

Кухарка бочком бесшумно просочилась в дверь, ведущую на улицу.

Граф сглотнул, встретившись с госпожой взором:

— Простите мне мой вид, — он подхватил пятернёй края ворота рубашки, стягивая.

Наташа, склонив голову на бок, успокоившись, смотрела на мужчину. Его неловкость забавляла. Он уже не казался таким страшным, как прошедшим вечером. Хотя, внешность бывает обманчива. Вот и ей показалось… Надо же, «оборотень». Народ любит трудно объяснимым вещам придавать налёт зловещей таинственности.

Не дождавшись приглашения, Карл присел напротив девицы, где только что сидела кухарка. Ему не терпелось поговорить с ней. Но она, небрежно откинувшись на спинку стула, продолжала пить из кубка, при этом медленно облизывая чувственные губы и, ни капли не смущаясь, в упор его изучала. Он, не сводя с её губ прищуренный взгляд, сглотнул. Хотелось пить. А ещё лучше, опохмелиться. Собственно, за этим он и пришёл в кухню. Один только его вид приводил в трепет девиц, а эту… Он никак не мог понять, почему она так спокойна.

— Госпожа, примите мои поздравления…

Его голос звучал не отталкивающе. Девушка вздохнула. С чем её поздравлял верзила, уточнять не хотелось. Она наклонила голову в другую сторону, меняя ракурс исследования «объекта».

— Вы не спросите, с чем я вас поздравляю? — её изучали тоже, радуясь, что никто не мешает.

Не дождавшись ответного вопроса, ещё раз подивился выдержке девы. Женщины в его понимании все были любопытны. Нет, он ошибся. Перед ним та, которая рушит его представления о женщинах. Это пробуждало любопытство. Мужское.

— Нет, не спрошу, — она провела кончиком языка по губам.

Карл вздохнул, оглядываясь в поисках вожделенного кувшина. Сейчас он не отказался бы даже от кваса.

Её голос ему нравился. А своеобразный необычный выговор наводил на мысль, что госпожа очень долгое время не общалась на родном языке. В голове крутился вопрос, как она попала к венграм? Помнит ли что-нибудь о своей прежней жизни? Может ли четырёхлетний ребёнок помнить что-либо вообще? Он не знал. Вернулся взором к прелестнице. Красивые маленькие ухоженные ручки с изящными пальчиками, волосы, носик, губки, потрясающего цвета очи… Его глаза метались по её лицу… Только почему она не трепетала от волнения при общении с ним? Смелая? Или глупая? Или есть влиятельный покровитель? Герард? Вчера он застал их в коридоре наедине. Кажется, они повздорили. Это хорошо.

— Я знаю, кто вы, — граф всё же решил поискать кувшин с питьём, краем глаза наблюдая за госпожой. — Герард должен был рассказать вам… — Даже ни тени любопытства на миленьком личике! — Вы позволите мне нанести вам визит, как только вернётесь в поместье вашего отца? — Её разрешение ему не требовалось. Но было бы лучше, если бы она сама его пригласила.

Зная о своей неотразимости, он был просто уверен, что приглашение последует. Найдя кувшин с квасом, шумно опустился на стул, нетерпеливо хлопнув дном кубка о стол. Стул под ним надсадно скрипнул. Госпожа только чуть прищурилась. Карл откинул волосы на спину, тряхнув головой. Лёгкий шум в ней напомнил о скорейшей необходимости промочить горло.

Девушка вздохнула, уловив стойкий запах перегара. Алкоголик… Таких лучше не провоцировать и поддерживать начатую ими игру. Вон, как нездорово блестят глаза. Как у маньяка. Ещё долбанёт кувшином между глаз… Может, люди правы?

— Не думаю, что я буду готова к приёму гостей ещё очень долгое время, — Наташа, решив, что пора сбегать, решительно встала, направляясь к двери.

Граф, неожиданно быстро для его комплекции, вскочил, перегораживая ей выход.

Едва доставая до его плеча, она с вызовом посмотрела на алкаша снизу вверх. Точно, маньяк! Только нельзя показывать, как ей страшно. Такой двумя пальцами придушит и пикнуть не успеешь… И куда все запропастились?

«Всё же мелковата будет», — отметил Карл, вздыхая. Он чуть отстранился, давая ей возможность пройти, но… Это было возможно проделать только при условии плотно прижавшись к нему… На его лице промелькнула самодовольная усмешка.

Девица остановилась, вскинув бровь, небрежно произнесла:

— Uydi s dorogi, alkash.

— Что? — промямлил мужчина заворожено, вслушиваясь в музыкальную речь и машинально протягивая руку к её лицу.

Наташа отпрянула, насупившись, нервно выпалила:

— Руки убрал! — ей показалось, что «маньяк» тянется своими лапищами к её горлу! — И посторонись на почтительное расстояние, когда госпожа идёт! Распустились совсем в этой глухомани! — Она окатила его ледяным взглядом, готовая упасть без чувств, представив на миг, как он сейчас трансформируется в оборотня.

Неожиданно Фальгахен отступил, давая ей пройти, и довольно улыбнулся. С таким нравом девица должна быть на ложе непревзойдённой мастерицей. Ниже пояса потяжелело, заныло. Пришлось украдкой поправить рукой.

В кухню быстро вошёл побледневший господин. Из-за его плеча робко выглядывала Берта. Наткнувшись на сердитый взор иноземки, спешащей к двери и окидывая взглядом довольного чешущегося Карла, он громко спросил:

— Что здесь происходит? Карл, кажется, ты собирался уезжать? — намёк был более чем прозрачный.

— Разве? — гость поднял глаза к закопчённому потолку. — Я собирался переговорить с госпожой Натальей. — Проводив взором девицу, почесал подбородок, заключив: — После обеда отбуду. — Похлопал Герарда по плечу. — Ты ведь позволишь нам поговорить. — Прозвучало не как вопрос или просьба…

— О чём ты с ней собираешься говорить? — скрипнул зубами сиятельный. Сосед действовал на нервы.

— Надо же ей рассказать, кто она. Ты ведь этого не сделал. Может быть, она захочет сразу же поехать к отцу, и я ей в этом помогу.

— Карл, ты ошибся. Эта дева не дочь пфальцграфа. Я знаю, кто она и откуда, — граф уже видел, что сосед «закусил удила».

— Я должен сам в этом убедиться… А, впрочем, неважно. У меня к ней есть предложение.

— Предложение? — Какое предложение? Только этого не хватало! Неприятно защипало в груди, словно плеснули ледяной водой по свежей резаной ране. — Ладно, будь по-твоему. Только разговор состоится в моём присутствии.

* * *

Этот вурдалак просто невыносим… Наташа вышла на крыльцо, подставляя разгорячённое лицо под освежающие порывы ветра. Погода стояла тёплая. Если бы не начинающая блёкнуть зелень деревьев и кустарника, можно было подумать, что лето в самом разгаре. Порхали бабочки. Весело щебетали птицы. Захотелось в лес или на реку. Почему бы и нет? Пленникам тоже положено гулять.

Из-за угла вышел Бруно. Увидев девицу, улыбнулся. В три шага взлетел на крыльцо:

— Рад тебя видеть, — взял её ладони. — Как раз направлялся справиться о тебе.

— Добрый день, Бруно, — мелькнула мысль, что именно он может стать для неё тем мужчиной, который решит её проблемы и оградит от посягательств его сиятельства. — Скажите мне, пожалуйста, могу ли я рассчитывать на прогулку в лес? Или вашим пленникам не положено покидать стены своей темницы?

— Ты не пленница, Наташа. Такой образ жизни во всех крепостях и замках, — он приблизил её ладони к своим губам. — В лес?.. Можно и в лес. Завтра я свободен. Если тебя устроит моё общество.

— Да, с удовольствием, — с ним ей было спокойно. Она улыбнулась. — Надеюсь, погода не изменится.

— Не думаю, — он поднял глаза к небу. — У меня перед переменой погоды ноет старая рана на ноге.

Девушка согласно кивнула. Мысль, что им может кто-то или что-то помешать, даже не возникла:

— Договорились. Завтра в такое же время.

— Госпожа, — в дверь выглянул Франц, — вас хозяин в кабинет зовут.

Вихрастая голова исчезла. Дверь осталась приоткрытой, приглашая на голгофу.

— Наташа, приходи после заката в беседку, — командующий просительно заглядывал в глаза.

— Не думаю, Бруно, что получится, — вздохнула, пряча взгляд, открывая шире дверь.

— Я всё равно буду ждать, — прозвучало вслед.

* * *

Его сиятельство и Наташа обменялись короткими настороженными взглядами. У девушки замерло сердце. Она вновь почувствовала твёрдость рукояти кинжала в своей ладони. Сон бередил душу.

Граф стоял у стола. Напротив него сидела бледная Юфрозина. Упрямо сжатые тонкие губы и надменно вздёрнутый подбородок, подсказали, что графиня здесь неспроста. Она, окинув компаньонку недобрым взором, ещё больше поджала губы.

Замшевые тонкой выработки штаны светлого орехового цвета плотно обтягивали бёдра мужчины. Приспущенная тёмная рубаха с широкими рукавами, заправленная под широкий кожаный пояс, делала его похожим на капитана пиратского судна. Образ довершали низкие кожаные сапоги, перетянутые по голени кожаными шнурами. Со спинки стула небрежно свисал расшитый кафтан. Остановив на нём взгляд, девушка подумала, с каким бы удовольствием пошила себе платье с цветной вышивкой.

Господин оглядел русинку снизу вверх и в обратном направлении, порываясь высказаться по поводу платья. Сдержался. Указав на стул, наклонился через стол, сверля её холодным взором:

— Переспроси госпожу Юфрозину… Не могу понять, что она от меня хочет.

Было заметно, что мужчина не в духе.

Наташа выслушала Юфрозину.

— Если я её правильно поняла – она хочет попасть на воскресную проповедь в церковь и после неё исповедаться. У вас ведь есть в деревне церковь?

Герард облегчённо выдохнул. Ему в невнятной словесной тираде госпожи показалось чёрт знает что!

— Да. Сегодня среда… В воскресенье она будет в церкви.

— Я ведь тоже пойду с ней? — девушке очень хотелось посмотреть церковь.

Когда они проезжали через деревню, ничего похожего она не приметила. Видно, здание находилось в стороне от дороги.

— Разве тебе недостаточно молельни?

Если бы он знал, что она там ни разу не была!

— Нет… Я тоже хочу исповедаться, — звучало настолько уверенно, как будто это было главной целью её жизни.

Его сиятельство больше не колебался:

— Хорошо.

Под его пристальным взором дева распрямила плечи, невозмутимо рассматривая край кафтана на спинке стула. Показалось странным его нежелание выпустить её за пределы крепостных стен. Она чего-то не понимала.

— Ещё что-нибудь? — не дождавшись больше вопросов, он обошёл стол, склоняясь к руке графини с поцелуем.

Проводив её до двери, господин повернулся к Наташе, следовавшей за ними:

— Останься.

Девушка беспрекословно вернулась к стулу.

Граф выглянул в коридор:

— Франц! Пусть русича приведут!

У Наташи перехватило дыхание. Это тот русский раб, о котором говорил Бруно? Который бунтует и его наказывают... Сейчас она увидит русского былинного богатыря! Загадочный русич ассоциировался с образом Ильи Муромца из народных сказок.

Мужчина опустился на стул напротив иноземки, где только что сидела Юфрозина:

— Ты много заказала шить таких платьев?

— Почему вас это интересует? — насторожилась.

— Сколько? — недобро прищурился.

— Два, — подавила вздох, чувствуя неладное.

— Скажешь портнихе пошить тебе платья из такой же ткани, но, как у всех. А эти распороть.

— Почему?

— Проверю исполнение, — встал, отходя к окну. — Что тебе говорил граф фон Фальгахен в кухне?

Жёсткий недовольный тон сиятельного наводил на мысль, что теперь он будет вязаться к ней по любому поводу и без… Стало жаль платьев.

— Господин граф, давайте поговорим откровенно… — повернулась к нему вполоборота, вставая.

— Женщина и откровенность – звучит интересно, — ухмыльнулся.

— Не ёрничайте, ваше сиятельство. Если на вашем пути встречались женщины, не вызывающие доверия, то это ваши проблемы. Я просто пытаюсь, как могу, быть полезной вам.

— О чём ты говорила с Карлом?

Вот и поговори с таким!

— Он хотел мне о чём-то рассказать, но не успел. Пришли вы… — делиться с ним своими впечатлениями о Фальгахене не хотелось. Своего соседа они должны знать лучше её. — Господин граф, разве я заслужила такое отношение к себе? Разве я дала повод думать о себе плохо? — она не находила слов.

Его молчание не давало никаких подсказок, в каком направлении выстраивать диалог. Какие моральные принципы и ценности были у мужчин в то время? Чем и кем они могли дорожить? Какими доводами можно было пронять именно этого мужчину? В чём его слабое место? Может быть, это женщина, которую он любит?

— Подумайте о своей невесте. Если бы вот так кто-то с ней…Я всегда думала о вас, как о благородном человеке. Не заставляйте поменять моё мнение о вас. Иначе… — замолчала, споткнувшись об это слово. Показалось, что напрасно начала разговор.

— Иначе?.. Что?

Она сама не знала, что «иначе». Выход виделся только один:

— Я рассмотрю предложение господина командующего стать его женой.

— Бруно предложил стать его женой? — уголок губ пополз вверх, но на усмешку это походило мало.

— Да, он предложил мне своё покровительство.

— Вот как?.. Интересно…

— А что вас удивляет? Мне он кажется искренним и честным, — такое поведение его сиятельства озадачило. Неужели она ошибается насчёт рыцаря? Стало неуютно.

— В отличие от меня… Да?.. Это ведь от меня ты хочешь спрятаться за его спиной? Он никогда не сможет дать тебе то, что дам я.

— Прекратите! Что вы мне можете дать? Любовную утеху на одну ночь? Чего сто́ите вы сами? Вы уже́ обманываете свою будущую жену, обесценивая этим свой выбор!

— Замолчи!

Его рык заглушил стук в дверь. Она распахнулась. Граф кивнул стражнику.

В кабинет вошёл мужчина. Остановившись, опустил голову.

Наташа во все глаза смотрела на него, недоумевая.

— Подойди, — господин, заложив руки за спину, перешёл к столу.

По мере приближения грязного заросшего раба в оборванной одежде, она чувствовала нарастающее волнение.

Столкнувшись взглядом с русинкой, он почтительно склонился в приветствии. Скользнул по ней взором: бесстрастно и равнодушно.

Её эмоции быстро сменяли одна другую: от удивления до брезгливого изгиба красивых губ.

Высокий, атлетически сложенный, он пугал своей мощью, несмотря на худобу. Загорелое вытянутое лицо, заросшее короткой густой бородой, тёмно-русые давно нечёсаные волосы неодинаковой длины. Светло-зелёные глаза, словно выгоревшие на солнце, смотрели пристально, напряжённо. Рубаха с оторванными рукавами, вздувшиеся бицепсы, исполосованные тонкими белёсыми рубцами. Рваный уродливый шрам, тянущийся из-за уха к ключице, ввёл девушку в ступор. Мочка уха отсутствовала. Сколько лет невольнику, понять было трудно.

Он, перехватив её пренебрежительный взор, мрачно ухмыльнулся.

Наташа перевела дух, успокаиваясь. Зачем граф позвал его? Она вопросительно посмотрела на него. Выглядел он очень довольным.

— Госпожа Наталья, это Яробор. Русич, как и вы, — слова мужчины звучали, как насмешка.

— К чему этот балаган, ваше сиятельство?

— Ты ведь не можешь ничем подтвердить свой статус?

— Вероятность того, что я госпожа существует, пока не доказано обратное.

Господин в очередной раз подивился сообразительности девчонки. Хотя, в её словах было не́что неподдающееся его пониманию:

— Ты умна и уже поняла, что я не верю тебе. Я намерен сам разобраться во всём. Так любой может сказать, что сиятелен, и потребовать к себе соответствующего отношения, ни на что не опираясь. Я сам тебя поднял до своего уровня.

— Не любой. Назовите ещё хотя бы одного, — она с вызовом смотрела на него, понимая, что он прав. Признаться в этом? Никогда!

Раб, заинтересованный разговором, исподлобья наблюдал за хозяином и его собеседницей. Он вздрогнул, выпрямляясь, пронзая тяжёлым взором красивую госпожу, которая смела перечить господину. И тот обличает её в обмане. Не об этой ли иноземке говорили на виноградниках стражники и управляющий? Она убила бандита, исцелила сына хозяина и была отравлена, но чудесным образом выжила. Ею восхищались, её обговаривали, её жалели, над ней смеялись, на неё спорили, скоро ли она понесёт от хозяина… Судя по тому, что он сейчас видел и слышал, последнее вызывало самый острый интерес у окружающих. Ставки росли.

Герард хмыкнул:

— Многое будет зависеть только от тебя. А теперь спроси раба, по-вашему, чей он сын.

— Gospodin graf hochet znatʼ, chey ty syn, — остановила взгляд на босых грязных ногах невольника.

— Vykup hochet strebovatʼ? Skazhi, chto ne pomnyu nichego, — тронув себя за ухом, он нагнул голову. В волосах «терялся» страшный рваный шрам.

Наташа услышала русскую речь, вернее старославянскую. Она слушала его и почти ничего не понимала. Нельзя сказать, что слова были совсем незнакомые, хотя такие преобладали. Просто они произносились с невообразимыми, словно оборванными окончаниями и пристроенными новыми, неподходящими к ним буквами и слогами, сдобренные непривычными ударениями. Только благодаря тому, что мужчина говорил медленно, по смыслу можно было догадаться, о чём идёт речь.

— Господин граф, он ничего не помнит, — девушка с вызовом посмотрела на его сиятельство.

(Далее, для удобства читателя старославянская речь выделяется курсивом, и диалог пишется в привычной языковой форме).

— Помнит, — усмехнулся тот. — Это не простой раб. Он говорит на трёх языках и обучен грамоте.

— Вы меня проверяете, — даже не удивилась. Все эти намёки о шпионаже наводили на мысль о чём-то подобном. — Вы общались с ним до этого. Хотите убедиться, что я русинка?

— То, что ты знаешь язык раба, ещё не указывает на принадлежность к его народу. Сама говорила, что не помнишь своих родителей. Давай, поговори с ним ещё, — зачем-то настаивал граф. Наташа ничего не понимала. Сговор? Зачем? Развлекается? Скучно стало?

— Ну, что, — обратилась к рабу, — твой господин хочет послушать, как мы с тобой будем общаться. — Усмехнулась.

— Ты не русинка, — тихий низкий голос Яробора «ударил» по нервам. — Ты даже не похожа на наших девок: светлооких да белотелых, русокосых да статных. — Протяжно вздохнул, словно описывал свою зазнобу. При этом глаза его блестели, и он показался совсем молодым.

— Русская, — усмехнулась она, — с Менского городища. Знаешь такое?

— Как не знать… Сказал ведь – не наша.

— Ваша-ваша, — захотелось задеть в отместку на его слова, что не русская. — Вот когда смешается русская кровь с монголо-татарской, тогда и получатся такие, как я – смугленькие да зеленоглазые, с медным цветом волос да вредные. — Потянув уголки глаз к вискам, и высунув кончик языка, скорчила гримасу. Лучше умереть от смеха, чем от страха.

— Моголы? — гыгыкнул раб, вздёрнув бровь. — Кровосмешение?

Герард насторожился, заинтересованно прислушиваясь к незнакомой тягучей речи. Кажется, эти двое нашли общий язык.

— Ладно, успокойся, это ещё через двести лет будет. Чингисхана и Батыя даже в проекте нет. — Конечно, он ничего не понял. На это и был расчёт. Если она его понимала с трудом, то и он её тоже.

— Я о тебе слыха́л. Если ты русинка, то зачем здесь? На рабыню ты не похожа.

Долгие два года мужчина не слышал родного языка и теперь жадно вслушивался в странную речь, улавливая знакомые слова.

Яробор – старший сын воеводы войска князя Полоцкого Ярослава, служивший в дружине отца, захваченный раненым в плен печенегами, находясь в беспамятстве, был продан на невольничьем рынке в рабство.

Непокорный, он многократно сбегал от своих хозяев, подбивал других рабов на бунт. Владельцы его ловили, наказывали, перепродавали, желая вернуть за крепкого молодого раба хотя бы часть денег, потраченных на него.

Граф фон Бригахбург, будучи третьим хозяином за время всего рабства, оценил грамотность русича и смог облегчить бремя рабства, обязав того помогать экономке и управляющим рудниками и виноградником.

Русич, не желая вводить отца и семью в непомерные траты по выкупу, решив, что очередной побег – дело его чести, планировал его осуществление к весне. Сильные головные боли, обострявшиеся в период осенних затяжных дождей и зимних стуж, заставили отложить бегство до весны.

— Рассчитывать на откровенный разговор с первым встречным рабом глупо. Ты грамотный, из знатного рода. Верно? — получив в ответ горькую усмешку, продолжила: — Вижу, что меня понимаешь. Вы с господином решили, что я вот так с лёту неизвестно кому всё выложу?.. Всё, допрос закончен. — Уже графу, вставая: — Ваше сиятельство, я могу быть свободна?

В кабинет вошёл Карл:

— Герард, что за чёрт? У покоев стоит стража, — осёкся, зацепившись взором за раба, проходя к столу, становясь ближе к иноземке.

Господин поднялся, обходя стол, игнорируя вопрос русинки и гостя:

— Что скажешь, раб? Из ва́ших краёв госпожа?

Яробор прищурился, окидывая взглядом самозванку.

Наташа напряглась. Сердце зашлось мелкой барабанной дробью.

— Да, хозяин, с Менского городища девица.

— Так может, знаешь, чья она?

— Нет, не знаю. Много людей мор унёс. В те земли разве что только бедовые наведывались. Мы не ходили, — а сам подумал, что если бы ему повстречалась такая девка, заприметил бы сразу, мимо никак не пройдёшь. Больно уж краса приметная.

— Всё, ступай. А ты – останься, — глянул на шагнувшую за рабом иноземку.

Она, устало вздохнув, опустилась на стул. Ещё один допрос? Нет, пора это прекращать. Завтра же, нет, сегодня вечером, она даст согласие Бруно на брак с ним.

Для справки!

Дорогие читатели, ознакомьтесь, пожалуйста, с отрывком текста на старославянском языке и представьте, как это звучало в то время.

«Несторова летопись» или «Повѣсть времѧньныхъ лѣтъ»

В лѣто 6544. Мьстиславъ изыиде на ловы и разболѣся и умре. И положиша ̀и вь церкви святаго Спаса, юже создалъ самъ, бѣ бо вьздано ея при немь вьзвыше, яко и на конѣ стоячи рукою досячи. Бѣ же Мьстиславъ дебелъ тѣломъ, чермьномь лицемь, великома очима, храбръ на рати, и милостивъ, и любяше дружину повелику, и имѣния не щадяще, ни питья, ни ядения не браняше. По семь же прия власть его Ярославъ, и бысть единовластець Руской земли. Иде Ярославъ к Новугороду, посади сына своего Володимира в Новѣгородѣ, епископа постави Жидяту.[350] И в то время родися Ярославу сынъ, и нарекоша имя ему Вячеславъ.

Современный перевод.

В год 6544 (1036). Мстислав вышел на охоту, разболелся и умер. И положили его в церкви святого Спаса, которую сам создал: ведь были при нем выведены стены ее в высоту, сколько можно, стоя на коне, достать рукою. Был же Мстислав могуч телом, красив лицом, с большими очами, храбр на ратях, милостив, любил дружину без меры, имения для нее не щадил, ни в питье, ни в пище ничего не запрещал ей. После того завладел всем его уделом Ярослав и стал единовластием в Русской земле. Пошел Ярослав в Новгород и посадил сына своего Владимира в Новгороде, а епископом поставил Жидяту. В это время родился у Ярослава сын, нарекли имя ему Вячеслав.