Глава 4

— Что здесь происходит? — гость всматривался в бледное лицо девы.

Наташа вздохнула. Обсуждать ничего ни с кем не хотелось.

— Ты же слышал… Этот раб-русич, как и она.

— Ты хочешь сказать, что госпожа – русинка? — Фальгахен опустился на стул напротив, не спуская с неё глаз.

— Да, Карл, ты ошибся.

— Нет, такого не может быть… Одно лицо.

Девушка смотрела в пол. О ней говорят? Что ещё она успела натворить?

— Карл, тебе просто очень хочется, чтобы она оказалась дочерью пфальцграфа, — Герард, привстал, опираясь на столешницу руками, подался вперёд. Было заметно, как под кожей щёк «ходили» желваки.

— Таких совпадений не бывает, — «ариец» не унимался. — Госпожа, вы что-нибудь помните о своём детстве? Как вы попали в монастырь?

— Что вы имеете в виду? — похоже, он думает, раз она компаньонка венгерской графини, значит, прибыла вместе с ней из монастыря. Пусть так и будет. Лишние вопросы ей не нужны. Подтверждение своим мыслям прочла во взгляде его сиятельства.

— Вы знаете своих родителей? — Карл подался вперёд.

— Знаю, а что?

— Вы уверены, что они ваши настоящие родители?.. Подожди, Герард, не мешай, — он остановил жестом графа, намеревавшегося что-то сказать.

— Зачем вам знать? — насторожилась.

— Вы очень похожи на пфальцграфа Манфреда фон Россена из Штрассбурха. Я подозреваю, что вы – его дочь, пропавшая двадцать лет назад.

Наташа, наверное, изменилась в лице.

Сиятельство быстро встал, обойдя стол, встал возле неё, кладя руку на её плечо, слегка нажал. Девушка дёрнулась, словно желая сбросить его ладонь:

— Как вы сказали? Манфред фон Россен? — где-то она уже слышала это имя. Возможно, читала в интернете или фильм смотрела. Типичная немецкая фамилия. Качнула головой: — Не слышала никогда. И в ваших землях я впервые.

— Вы можете не помнить, — настаивал Фальгахен, — вам тогда было четыре года. Мне кажется, что дети в таком возрасте ничего не запоминают.

— Брось, Карл, где Штрассбурх и где Русь… И пропали они из Кельна. Если даже допустить, что её вывезли в Русь, она бы просто не пережила такое путешествие.

— Могли перевезти уже повзрослевшую. А монастырь?

— Нет, я помню себя с пяти лет. Меня никто никуда не увозил, — ей не нравился разговор. Ещё монастырь этот… — Просто я похожа на кого-то и всё.

— Остаётся только один выход… — гость многозначительно замолчал.

Иномирянка тяжело вздохнула. Разговор казался бессмысленным.

— Знаю я, куда ты клонишь, — граф побагровел.

— Да, я намерен сообщить пфальцграфу о вас, госпожа Наталья. Думаю, он заинтересуется.

Наташа задумалась. «Собака на сене»? Не хватало стать дочерью выжившего из ума пфальцграфа. Хотя, по возрасту, она вполне подходит и… Если он богат… Она нетерпеливо поёрзала, сознавая, чем может обернуться признание её наследницей немалого состояния:

— А какой он – этот фон Россен? Что произошло двадцать лет назад?

— Что? — сиятельный удивлённо приподнял брови. Хм, девчонка быстро сориентировалась.

Карл довольно заулыбался, останавливая взор на её глазах:

— Вы очень похожи. Только глаза у вас зелёные, а у него… — вот цвет глаз мужчины он не помнил или просто не знал, но не зелёные – это точно, — другие.

Он рассказал историю исчезновения жены и дочери пфальцграфа, смакуя все известные подробности, настойчиво подводя госпожу под окончательный вывод: «Он – ваш отец, а вы – его пропавшая дочь».

Герард, откинувшись на спинку стула, внимательно следил за выражением лица русинки. Ему самому стало интересно, могла ли маленькая девочка каким-то образом оказаться в столь далёких чужих землях? Её могли продать, просто оставить за ненадобностью или сочли умирающей и бросили. А она выжила. Всё может быть… Теперь она здесь. Он сознавал, что такое вполне возможно.

— Значит, господин граф, — она смотрела на Карла, — этот фон Россен – обедневший разорившийся аристократ. Я вас правильно поняла? — Фальгахен кивнул. — И у него есть пятнадцатилетняя дочь? — Снова кивок. — И я могу оказаться его пропавшей дочерью?.. Понятно. — Такой расклад её не устраивал.

Она в юности так много читала любовных романов, хлюпая носом в подушку, сопереживая героиням, выданным насильно замуж за стариков, злодеев, насильников, гоняющихся либо за приданым, либо за титулом семьи невесты. Оставалось только уточнить:

— А пфальцграф – это кто? — и сразу же пояснила: — У нас нет таких титулов.

— Это приближённый короля, — начал господин. — Наш король предпочитает проводить время по очереди в своих резиденциях. Пока он находится в одной из них, в другой вместо него остаётся доверенное лицо – пфальцграф. Он следит за порядком, имея полномочия распоряжаться всем в период отсутствия монарха.

— Манфред фон Россен из древнего рода Виттсбахов, — не утерпел Карл, вмешавшись. Ему не нравилось, как Бригахбург ведёт разговор, принижая титул доверенного лица монарха. — Фон Россен пользуется до сих пор покровительством короля.

— После продолжительной болезни он оставил службу, обеднел, но надеется поправить своё положение, отдав дочь выгодно замуж, — натолкнувшись на укоризненный взгляд соседа, Герард с раздражением повысил голос: — Пусть знает, что её ждёт.

— Значит, если он признает меня своей дочерью…

— А что вы удивляетесь? Это правильно, — Фальгахен барабанил пальцами по столу. — Дочь должна слушаться своего отца.

Наташа ужаснулась. Её мужем может стать кто-то похожий на заезжего графа? Такой же алкоголик? Да ещё все эти разговоры про оборотня, четырёх его жён и цепь в спальне. Но соображает он неплохо. Вон, радостный какой. И этот два раза был женат. Скосила глаза на господина. Что они такого страшного делают со своими жёнами? Она почувствовала лёгкое головокружение.

— Тебя фон Россен может не признать, — его сиятельство видел её состояние. Как расширились её очи, участилось дыхание. Девчонка испугалась?

Натолкнувшись на взгляд хозяина замка, внутренне содрогнулась. Он словно читал её мысли. В очередной раз удивилась, насколько они понимают друг друга без слов:

— Внешнее сходство ещё ни о чём не говорит, — собрала всю свою волю в кулак. Не внушительным он показался, этот кулачок. — Нужны будут неопровержимые доказательства. Я доказывать никому ничего не собираюсь. — Победно глянула на сиятельного. Съел? Думал, что схвачусь за новоявленного папашу? Тот вздёрнул бровь. Похоже, не ожидал такого ответа.

— Госпожа Наталья, а вы не желаете поехать к пфальцграфу с визитом? — вкрадчивый голос Карла лёг на душу тяжёлым грузом. — Я вас со своими людьми доставлю в целости.

Иноземка отрицательно качнула головой. Ещё этого не хватало! А мысли уже скакали по кочкам и ухабам средневековья к запущенному родовому имению с вороньим гнездом на полуразрушенной крыше. Ну, если новоявленный папаша дурак, то не признает… Это же так удобно, чужую дочь признать своей, отдать её тому, кто больше заплатит, поправить своё положение. А свою родную кровиночку осчастливить… Её же жалко отдавать монстру и похоронить через полгода. Она взглянула на Фальгахена, представив его в роли своего мужа. Всё плыло перед глазами, в ушах появился шум…

— Карл, не забывайся! — рявкнул господин. — Госпожа находится под моим покровительством и не выедет отсюда без моего на то позволения…

— Тогда готовьтесь к визиту фон Россена сюда. Думаю, он не упустит случая проверить всё самому. Уж он догадается, как опознать свою дочь.

— Как приедет, так и уедет, — девушка насупилась. Вот мало ей неприятностей. Она хорошо знала, что на ней нет ни одной даже самой маленькой родинки и пятнышка. Мама всегда дивилась чистоте её тела.

— Если граф фон Россен докажет, что ты его дочь, он имеет полное право забрать тебя.

— Посмотрим… — пожала плечами, успокаиваясь. Ага, пусть тест на ДНК-дактилоскопию сделает.

— Карл, скоро обед, — Герард помнил, что тот обещал отбыть после трапезы. — Ступай. — Кивнул Наташе.

* * *

Жидкий овсяный суп пришёлся кстати. Русинка, не обращая ни на кого внимания, развернула салфетку с принесённой ложкой и китайскими палочками. Чувствовала себя неуютно, словно это был первый и самый важный экзамен в её жизни. На госэкзаменах она была, пожалуй, спокойнее. Предполагала, конечно, не́что подобное, но сердечко трепыхалось. Предсказать поведение «дикарей» она не могла. И самый главный из них в этот момент смаковал вино. Ну, что ж, начнём…

Она полюбовалась на тёмную от пропитанной маслом древесину ложки.

Дитрих, сидящий напротив неё, остановил на полпути руку с кубком. Уже приоткрыв рот и готовясь присосаться к содержимому, замер, привлекая этим внимание Юфрозины.

Та вывернулась к Наташе, брякнув кинжалом, и уставилась на то, как компаньонка с невозмутимым видом, погружая что-то в глубокую миску, бесшумно поглощает суп… С помощью этого «чего-то»…

Агна едва не выронила плошку с варевом, пролив себе на колени, толкнув под руку мужа.

Барон так и не донёс кубок до рта, облившись.

Со стороны Карла по звуку, похожему на хрюканье, нельзя было понять, то ли он подавился, то ли смеётся.

Поворачивать голову в его сторону не хотелось. Девушка и так готова была провалиться сквозь пол.

Что уж говорить о его сиятельстве! Глубокая тишина и отсутствие каких-либо телодвижений с его стороны наводили только на одну мысль: «Он в ступоре? Или в ярости?»

Наташе показалось, что она задала тон сегодняшнему обеду. С этого момента всё пошло не так.

Под пристальными взглядами присутствующих госпожа доела суп. Почему она до сих пор жива и ещё не подавилась – она не задумывалась. Мысленно сетовала на то, как это угораздило её попасть в такое «неудобное» средневековье?

По звукам, доносящимся со всех сторон, можно было определить, что внезапно руки у всех ослабели: опрокидывались кубки, проливая содержимое, под стол падали со звонким стуком кинжалы.

Дитрих шипел на супругу.

Суетящийся прислужник то «нырял» под столешницу, то бегал вокруг господ с тазиком и полотенцем.

Под гостем скрипел стул, и слышалось странное пыхтение.

Отставив пустую миску, «виновница торжества» с невозмутимым видом осмотрела подносы на столе.

На круглом блюде, свиваясь кольцами, лежала, дымясь и благоухая ароматными травами, поджаренная до золотистой корочки, колбаса. Вокруг неё разложены отварные стручки зелёной фасоли, кусочки оранжевой моркови и молочного лука. Выглядело всё настолько аппетитно, что девушка проглотила выделившуюся слюну. Взглянула на сиятельного, словно намекая на то, что пора разрезать мясное изобилие на порционные куски.

Она, стараясь «держать» лицо, ловко подцепила палочками фасоль с морковью, заполняя своё блюдо, радуясь, что пальцы не утратили навыки пользования китайским изобретением. С ожиданием посмотрела на господина, отпивая из кубка.

— Я на ярмарке видел киданцев, — подал голос Фальгахен. — Так они ели точно такими штуками.

— Верно, это китайские палочки, — одобрительно кивнула Наташа, отметив, что гость пришёл в себя первым.

Он довольно улыбнулся:

— Я предпочитаю кинжал. А где ваше оружие, госпожа Наталья?

Только она собралась сказать, что оставила его в горле бандита, как хозяин громко кашлянул, завладевая вниманием. Подвигая блюдо с колбасой, и втыкая в неё кинжал, попутно опрокинул пустой кубок. Карл не знал о нападении на обоз.

Агна вздрогнула, чуть подпрыгнув. Кинжал в её руке громко звякнул о край блюда. Все посмотрели на неё. Женщина густо покраснела.

Рука его сиятельства остановилась.

Русинка, исподтишка глянула на Дитриха. Он откинулся на спинку стула и, выгнув бровь, не мигая, наблюдал за действиями брата.

Граф, упёршись двумя пальцами в кольцо колбасы, решительно надавил кинжалом. Прозрачная струйка горячего сока брызнула в сторону Юфрозины.

Она отшатнулась, нервно перекрестившись, бубня что-то невнятное, скорее похожее на ругательство, чем на молитву.

Мужчина на секунду замер.

Наташа порадовалась, что не сидит рядом с ним. Посочувствовала графине. Как-то ей не везёт. Вчера Фальгахен напугал, сегодня – будущий тесть.

Вот кому всё было нипочём, так это барону:

— Осторожнее, брат… Здесь… деликатность нужна, — он растянул пухлые губы в улыбке.

Баронесса громко выдохнула.

Герард, нахмурившись, резал колбасу, кося голубыми глазами на грудь русинки.

Девушка, мысленно чертыхнулась, мстительно прищурившись. Чёрт побери, о чём все они думают?

Дитрих с интересом наблюдал за обоими. Выглядели они напряжёнными. Синяк на скуле старшего брата наводил на определённые мысли:

— Я вижу, ты тоже неудачно в конюшню сходил, — он усмехнулся.

Господин, покосившись на него, предпочёл отмолчаться.

— А что у вас в конюшне? — эстафету принял гость.

— Да так… — шутник пожал плечами. — Двух новых коб… жеребцов недавно пригнал… Буйные.

— Не страшно. Обвыкнутся, тише станут.

Барон кивнул слуге, чтобы тот наполнил кубки:

— Один из них только раз взбрыкнул и быстро успокоился, а вот второй…

— Хозяйскую руку почувствует – второй тоже успокоится, — Карл поглядывал на компаньонку графини, стараясь произвести на неё выгодное впечатление.

Наташа орудовала палочками, радуясь, что теперь не нужно есть руками. Потом она разживётся вилкой.

Присутствующие с нескрываемым интересом наблюдали за ней. Открыто высказаться никто не посмел.

— Да вот не знаю, — не унимался Дитрих, — не хочет руку хозяина признавать.

— Необъезженный, что ли?

— Похоже на то.

— Да, был у меня такой, так и не признал. Случается…

— И как ты поступил с ним?

— Съел, — смех Карла был похож на раскаты весеннего грома.

— А наш чертовски хорош. Жаль будет в расход пускать.

— Заткнись уже, — зашипел на него брат.

И вот тут до Наташи дошло… Ах, сволочи какие! И барон этот… Она посмотрела на него долгим взглядом, словно обещая скорую расправу. А почему бы и нет? Нужно подумать.

Дитрих усмехнулся. Он не ожидал, что кто-то из присутствующих женщин поймёт его намёки. Агна и графиня ведь не поняли. Только Герард ощетинился. Значит, это девчонка приложила свою ручку к его лицу.

Разговор о лошадях навёл девушку на мысли, что нужно сходить в конюшню и набить сеном игрушку для Лиутберта. Собака получилась симпатичная. С вышитыми глазами и носом, она была похожа на мультяшного смешного щенка. Мальчику должно понравиться. Да, зайти сначала в кухню и натереть свёклой «высунувшийся» язычок пса.

* * *

По пути в конюшню, Наташа забежала на склад и поблагодарила мужа Берты за приборы. На просьбу сделать ещё и спицы он кивнул, тепло улыбнувшись. А вот от предложенной серебряной монеты категорически отказался.

Девушка недоумевала:

— Любой труд должен быть вознаграждён.

— Нет, госпожа, мне было совсем не трудно. Я рад, что смог вам угодить, — он поклонился. — Обращайтесь в любое время.

— Вы бы не могли дать воска? Хочу попробовать свечу сделать.

Кладовщик не выказал своего удивления, беспрекословно дав госпоже требуемое.

* * *

В конюшне царил полумрак. Наташа покосилась на коней в конце постройки. Туда она не пойдёт. И пусть они нетерпеливо и с любопытством высматривают, кто к ним наведался.

А вот Зелда её интересовала куда больше. Что ж, пора привыкать к мысли, что без такого «транспорта» здесь просто не обойтись.

Всё оказалось не так уж страшно. Мулица аккуратно приняла лакомство с ладони госпожи, позволив себя погладить. Это оказалось очень приятно. Девушка тихо смеялась. Она и сама не понимала, почему боится лошадей. Не помнила, чтобы когда-нибудь с ними сталкивалась.

Накручивая вокруг пальца мягкие стебельки сухой травы, она заталкивала их в отверстие заготовки игрушки, придавая объём. Щенок выходил упитанным и забавным.

Упавшая на пол тень отвлекла от занятия. В дверном проёме появились три фигуры. Голос Карла трудно было не узнать. Видимо, он перед отъездом решил взглянуть на купленных бароном коней.

— Госпожа Наталья, как хорошо, что перед отъездом мы встретились, — он смотрел на игрушку в её руках.

Иноземка так не считала. Вежливо кивнула:

— Счастливой дороги, господин граф.

Дитрих увлекал его дальше. Герард оттеснял в сторону:

— Карл, ты собирался посмотреть лошадей.

Тот упирался:

— Госпожа, очень скоро я вернусь, и мы обговорим всё подробнее, — приложился к её ручке, вздыхая, шумно втягивая воздух. От будущей пфальцграфини фон Россен необыкновенно приятно пахло.

Девушка поспешила уйти.

* * *

Наташа нехотя открыла глаза. Если бы не Кэйти, она бы проспала дольше.

Юфрозина, так та вообще выглядела безразличной и заторможенной. Компаньонка в душу к ней не лезла, предпочитая такое же отношение к себе.

— Госпожа, портниха просила вас зайти, как сможете, — служанка прошла в умывальню. Послышалось её бурчание. Видно увидела выпачканный низ платья. Значит, нужно подумать об одежде, прежде чем снова соваться в пыльный тайный ход. Она выспалась, и сегодня поздно вечером собиралась попробовать побродить по обнаруженному коридору.

— Кэйти, а няня у детей барона кто такая?

— Это кормилица госпожи Агны. Она приехала вместе с ней.

— Понятно.

Значит, эта женщина – самый верный и преданный человек баронессы. И знать она должна много. Вспомнив выражение лица няни, девушка уже заранее могла сказать, что такая добровольно ничего не скажет. Пока и не требовалось.

Визит к портнихе подтвердил догадку. Шились новые платья. Наташа перечить не стала. Только попросила сделать карманы.

Порадовала новая вещь в её гардеробе – накидка. Всё так, как она хотела. Повертела её в руках. Вот здесь господину придраться будет не к чему. Не станет же он вырезать пуговицы. Отмотав ниток, иномирянка задумалась. Вопрос с пуговицами она так и не решила. Увидев на столе длинный кожаный шнурок, забрала его. Нужно попытаться вспомнить, как вывязывается узел «Китайская пуговица». Усмехнулась. Снова Китай. И здесь без него никак…

Вечер подкрался незаметно.

На ужине горели свечи. Дитриха не было. Господин был молчалив и задумчив. Украдкой поглядывал на компаньонку графини и подавлял вздохи. Ситуация с иноземкой запутывалась. Настойчивость Карла не удивляла. Девчонка ему понравилась. Он это не скрывал. А вот во что могло вылиться появление так называемого отца… Скорее всего во всей этой истории русинке уготовано стать жертвой.

Сосед преследует свою цель: заполучить понравившуюся женщину. Как бы ему, Герарду, ни казалось странным, он считал себя ответственным за её дальнейшую судьбу. Значит, он должен принять участие в устройстве её благополучия. Всё осложнялось тем, что это её благополучие он видел только рядом с собой. Ни Бруно, ни тем более Карла граф рядом с ней не видел. Только себя. Что будет дальше – он не представлял. Впервые в жизни не мог справиться со своими чувствами и от этого злился.

Под его взорами Наташа ёжилась, вспоминая сон и те ощущения, какие он в ней вызвал. Она снова задавала себе вопрос: смогла бы убить человека, посягнувшего на её честь? Уверенно отвечала: да. А если бы этим мужчиной был его сиятельство? И снова терялась. Этот мужчина действовал на неё опьяняюще. Её тело не просто откликалось на его ласки. Она желала его прикосновений, его поцелуев. Даже страх, негодование, злость, – всё, что он вызывал своими действиями и словами, казалось ей возбуждающим. Можно ли было это назвать влюблённостью? Она не знала. Чего-то не хватало. Хорошо запомнила то чувство, когда впервые услышала о его невесте. Досада, смешанная с горечью утраты. Да, она знала, что не ровня графу. Слова, что она госпожа – это всего лишь слова. Она понимала всю сложность ситуации и чем вызвано агрессивное поведение господина. Видела, что нравится ему. От этого легче не было. Более того, она не осуждала его за грубость, списывая всё на обстановку и образ мышления того времени, в которое попала. А вот недоверие с его стороны обижало.

То, что Юфрозина была неравнодушна к графу, Наташа видела. Эти быстрые оценивающие взгляды, облизывание губ, сбивчивое дыхание в моменты, когда он обращался к ней или наклонялся к её руке, излишняя бледность или горячие вспышки щёк. В отличие от неё графиня не сомневалась в своих чувствах.

Ай, что толку от всего этого? Девушка была уверена, что всегда сможет держать свои чувства под контролем. Если для Фроси, воспитанной в монастыре – это был первый мужчина, к которому она испытывала симпатию, то Наташа уже имела опыт общения с противоположным полом, пусть даже и скромный. Печалило только одно: у неё не было времени присмотреться к Бруно. Испытательный срок в три месяца здесь не срабатывал. Принять решение требовалось уже сегодня. Стало интересно, как сиятельный воспримет сообщение о женитьбе командующего?

* * *

Бруно ждал её в беседке. Увидев, вскочил, торопливо делая несколько шагов навстречу:

— Ты пришла, — довольно улыбнулся.

Вечер был прохладным, и девушка накинула новую накидку, сразу оценив её удобство и уютную теплоту. На вывязывание китайских узелков пока не было времени. Но и без пуговиц в безветренную погоду было комфортно.

— Я вижу, виноград ещё не сняли, — она осматривалась. В темноте бельведер выглядел романтично и таинственно.

Командующий сорвал гроздь, вручая госпоже:

— Да, я слышал, как Дитрих давал указание не трогать здесь ягоды. Ты ещё не передумала насчёт завтра?

— Нет. Хочется развеяться и сменить обстановку, — увидела, как в темноте блеснули его глаза. Осчастливила? — Хочу спросить… Вас не смущает, что я бедная сирота? У меня ничего нет.

— Нет, не смущает, — рыцарь был серьёзен. — Я дам тебе своё имя и защиту. — Он словно очнулся, присаживаясь у её ног на корточки, заглядывая в глаза. — Твой вопрос можно принять за согласие?

Наташа покусывала губы. Сказать «да» оказалось не так легко, как представлялось.

— Чего ты боишься, Наташа? — он видел нерешительность девы. Взял её озябшие руки в свои. Чувствуя лёгкую дрожь пальцев, поднёс к губам, согревая.

— Я не знаю… Просто страшно и всё.

Бруно сел рядом, обнимая её за плечи, привлекая к себе. Она не вырывалась, и его сердце дрогнуло, по телу разлилось тепло.

— Ты меня боишься?

— Нет, не вас… Неизвестности… А когда мы сможем уехать?

— У меня через четыре месяца заканчивается договор. Уедем сразу же, куда захочешь… Так ты согласна стать моей женой?

— Да, — прошептала едва слышно, словно срываясь с обрыва, зарывая лицо в его распахнутый на груди кафтан, вдыхая запах дыма и хвои. В вышине, на крепостной стене подрагивали отблески огня из костровых чаш.

Он услышал.

— Ты дрожишь… Тебе холодно? — поднял девицу, усаживая к себе на колени, прижимая, кутая, как дитя, в полы кафтана. Услышав, как она всхлипнула, поднял её лицо, всматриваясь в глаза, полные слёз. — Не плачь, моя красавица… Я всё сделаю, чтобы тебе со мной было хорошо…

Вот напрасно он такое говорит … Наташу разрывало на части. Она понимала, что сегодня просто вынуждена ответить ему согласием. Может быть, всё не так уж плохо и она сможет полюбить Бруно? Обняла его за шею, прижимаясь к колючей мужской щеке, уже не сдерживая горьких рыданий.

Он сцеловывал слёзы с её мокрых щёк, закрытых глаз…

Целовал её дрожащие губы. Вдыхал её глухие всхлипы и вздохи…

У неё кружилась голова от волнующей мужской ласки…

Её губы искали его, чтобы забыться хотя бы на мгновение, не думать ни о чём…

Стало тепло и спокойно. Этот покой дали его руки, его объятия, его слова…